Гореть

Размеренный писк приборов должен был раздражать, но Ричард ощущал удивительное спокойствие. Если он слышал звуки, значит, всё ещё функционировал. Таймер прекратил свой ход, но так и не исчез. Иногда RK900 смотрел на эту цифру пустым взглядом, раздумывая, что же теперь будет с его повреждённым телом. Поначалу ему было страшно. Он оказался совершенно один, в пустой комнате, которая очень напоминала операционную. Белые стены, вымощенные плиткой, белый потолок, белый пол и ослепительный свет огромной лампы прямо над головой настраивали на пессимизм. Ричард приоткрыл глаза. Он чуть приподнял голову и замер: его грудная и брюшная полости были широко раскрыты и в них, словно щупальца, исчезали многочисленные провода. RK900 попытался дёрнуться, но ощутил сопротивление — его конечности надёжно привязали к столу. — Я бы не советовал тебе дёргаться. Ричард ощутил ладони на своих плечах. Его мягко уложили обратно. — В твоём «сердце» засела пуля. Между прочим, это очень удачно для тебя. — Удачно? Элайджа Камски снисходительно улыбнулся. Ему доставлял удовольствие сам факт того, что образцовый андроид, обладающий самым мощным вычислительным потенциалом, сейчас лежал перед ним на столе с выражением лица потерянного ребёнка. О, только глупцы говорили, что лицо Ричарда было непроницаемой маской. Оно менялось, неуловимо, едва заметно, даже не нужно было смотреть на мигающий красным диод. Элайджа Камски понимал свои творения, знал о них всё, они были, словно любимая изученная от корки до корки книга. Ричард был напуган. Страх мешал ему думать. — Меня зовут Элайджа Камски. Я разработал твою модель, впрочем, как и все модели андроидов, с которыми ты имел удовольствие познакомиться. Как тебя зовут? Камски знал ответ, но он дал возможность собеседнику успокоиться, занял его беседой, отвлекая от довольно жутких вещей, которые происходили с его телом. — Ричард, — тихо прошептал RK900. Он наклонил голову вбок, чтобы лучше рассмотреть стоящего у стола мужчину. Элайджа наконец-то изволил переодеться. Сейчас на нём была широкая (явно на несколько размеров больше) футболка чёрного цвета и свободные штаны на завязках. Волосы Камски собрал в привычный пучок. — Рад встрече, Ричард. Позволь мне обрисовать тебе общую картину. Тебя серьёзно ранили. Когда я немного разобрал твой корпус, то обнаружил, что некоторая часть свободного от биокомпонентов пространства была залита тириумом. На самом деле, пуля, оставшаяся в твоём сердце, послужила своеобразной «затычкой». Если бы я достал её, то лишь травмировал тебя. Поэтому мною было принято весьма необычное решение. Камски отошёл в сторону, давая возможность Ричарду рассмотреть аппарат за своей спиной. Он был портативным, таким же идеально-белым, как и всё вокруг, и явно выводил на центральный монитор все характеристики, которые считывал с тела своего пациента. — Это временная мера. Я вытащил твоё повреждённое «сердце». К сожалению, мне легче создать новое, учитывая некоторые модификации, которые пришли мне в голову во время самого процесса, чем починить старое. Однако, ты ведь не можешь долго жить без «сердца», правда, Ричард? RK900 прикрыл глаза. Яркий свет начал раздражать его зрительные анализаторы. Жизнь без сердца? Эта перспектива казалась Ричарду не такой уж и плохой. Люди считали, что за эмоции отвечало сердце, хотя RK900 с момента активации не слышал ничего абсурднее. — Многие считают, что его у меня нет, — шепнул андроид, окончательно закрыв глаза. Он больше не мог смотреть на Камски — огромное тёмное пятно на фоне вырвиглазной белизны. Элайджа усмехнулся. Кажется, его неожиданный пациент был куда интереснее, нежели он предполагал. — Чисто гипотетически, на данный момент они правы. Сейчас у тебя вместо сердца обычный грубый механический насос без намёка на имитацию человеческого вида. Он подключён к аппарату, который заставляет его работать путём периодической стимуляции. К сожалению, только так я могу поддерживать твоё функционирование, пока осуществляю свою задумку. Элайджа выключил массивную лампу, которая светила Ричарду прямо в глаза — в помещении стало чуть приятнее находиться. RK900 немного расслабился. Если бы не привязанные конечности, он бы вполне назвал своё пребывание на операционном столе обычным отдыхом. — Какие модификации Вы хотите провести? — Ричард говорил, лишь бы не молчать. Он понимал, что когда беседа закончится, Камски уйдёт, оставив его один на один с периодически пищащим прибором и безликим главным монитором. — О, а ты любопытный, — со смешинками в голосе ответил Камски. Он уже давно раскусил намерения Ричарда, поэтому растягивал удовольствие. Его общество было необходимо, как тириум, он впитывал в себя страхи Ричарда, наслаждался ими, ощущая слабое покалывание в кончиках пальцев. — Я сделаю твоё «сердце» идеальным. Его не сможет ранить пуля, возможно, добавлю способность к регенерации, как запасной вариант, ведь ничего абсолютно надёжного попросту не существует, не правда ли? — Регенерации? — голос Камски звучал в голове неотвратимым приговором. Он будет монстром. Андроид, которого не берут пули, андроид, который может залечить рану, для других смертельную. Идеальная машина, которая не провалит задание. Но машина. «Кукла с камнем вместо лица». — Кажется, ты не впечатлён? — Ричард вздрогнул, ощутив тёплые пальцы Элайджи на своей щеке. RK900 открыл глаза и утонул. Камски был очень близко, Ричард мог рассмотреть каждую деталь его лица. Немного морщинок под глазами, поры на носу, несколько волосинок, отросших по краям идеальной формы бровей. — Почему Вы создали меня таким? — вместо ответа прошептал Ричард. Его тон был спокойным, хотя он хотел закричать. — Я не могу улыбнуться, не могу повысить голос, не могу заплакать, не могу засмеяться. Не могу ничего. Но я всё чувствую. Гнев, досаду, стыд, страх, смятение. Почему вы не убили во мне это? Почему не довели работу до конца? Почему оставили мне возможность стать неполноценным девиантом? — Ответ до безобразия прост, — Камски отстранился и сел в кресло, вальяжно откинувшись на его спинку. Он был хозяином ситуации. Следующие его слова были подобно хлысту. Ричард ощутил, как внутри всё сжалось от разочарования. — Я просто не успел. «Он не успел. Всего лишь не успел», — даже нападки Гэвина Рида были не такими болезненными, как это признание, сказанное будничным тоном, словно Камски извинился за то, что наступил кому-то на ногу. — Но раз ты попал ко мне в руки, я могу всё исправить. Теперь у нас очень много времени, — губы Элайджи растянулись в предвкушающей улыбке. Он видел интерес в глазах Ричарда. Надежду. — Гнев. Досада. Стыд. Страх. Смятение. Я закончу то, что начал. — Последние слова Камски практически прошептал: — И всё исчезнет.

***

Уже неделю Коннор был, как на иголках. Его отчёты выходили из ряда вон плохо, он часто был рассеянным на заданиях, потерял коммуникабельность, предпочитая отмалчиваться в коллективе, даже не реагировал на дружеские подколки Хэнка. Андерсон переживал. Он ненавидел собственное бессилие. Коннор был лучиком света в их отделе. Всегда энергичный, бойкий, до умиления правильный и немного наивный, лейтенант не представлял свою работу без него. Если бы Коннор уволился, Хэнк бы отказался от дальнейшей работы в отделе. Он слишком привязался к андроиду, чтобы оставаться равнодушным к его страданиям. Иногда Хэнк спрашивал про Ричарда (в конце концов, прошла целая неделя), но Коннор лишь механически повторял: «Мистер Камски позвонит». Но Элайджа не звонил, а Коннор медленно сходил с ума. Градус напряжения лишь возрастал, ведь Гэвин Рид не умел держать язык за зубами. Он окружил себя стайкой таких же отпетых мудаков и травил шуточки о том, что передовая модель «Киберлайф» оказалась старым тостером, который оставлял после хлеба лишь угольки. Юмор был более чем примитивным, но что ещё надо было этим людям, чтобы поднять себе настроение? Гэвин демонстративно хорохорился. Он понимал, что Коннору по-настоящему хреново, поэтому давил на его болевые точки. — Эй, ведро, может последуешь примеру своего братишки? Сделай благое дело — деактивируйся! RK800 не отвечал на нападки, сколько мог, но даже его чашу терпения можно было переполнить. Однажды Гэвин понял, что дошутился. Он попросту не ожидал, что сдержанный и «такой весь правильный» Коннор со всей силы пропишет ему прямой в нос. В один миг Центральное отделение Департамента полиции Детройта погрязло в шуме. Коннор чувствовал на себе чужие руки. Кто-то держал его сзади, кто-то буквально повис в ногах, кто-то старался утихомирить его словами, но RK800 продолжал вырываться. Он хотел больше крови. Хотел размазать Гэвина Рида по стенке, а потом медленно соскребать его внутренности в ведро, чтобы затем сжечь содержимое. — Вы не заслуживали такого напарника, как Ричард! Он терпел все унижения и оскорбления, ни разу не ответил Вам, хотя Вы этого заслуживали! — не в силах ранить оппонента физически, Коннор пустил в ход слова. — Ричард всего лишь хотел быть полезным! Он пытался добиться Вашего уважения и признания, хотя Вы последний человек, с мнением которого стоило считаться! А теперь Вы навсегда останетесь одни и это будет правильно! Потому что Вы — полное дерьмо! Гэвин не знал, что удивило его сильнее. То ли то, что Коннор полез в драку, то ли то, что он ругнулся, то ли то, что он, детектив Рид, не захотел ударить в ответ. Гэвин прикоснулся к своему носу и поморщился. Он коротко кивнул Тине, которая осторожно засунула ему в кровоточащую ноздрю сложенную салфетку, и посмотрел на Коннора. Того наконец-то сумели усадить обратно в кресло. — Что здесь происходит? — из своего кабинета вышел Джеффри Фаулер. Он бросил беглый взгляд на Гэвина, рядом с которым хлопотала Тина, затем осмотрел Коннора, находившегося в компании Хэнка и нескольких копов, и вопросительно изогнул бровь, ожидая объяснений. — Всё в порядке, Джеффри, — отмахнулся Хэнк. Фаулера ответ явно не впечатлил. — Рид? Гэвин осторожно ощупал нос, пытаясь определить степень повреждения. Учитывая старую детскую травму, поход к врачу ему точно обеспечен, а всё из-за тупой жестянки! Но Гэвин Рид не был стукачом и нытиком. Свои проблемы он решал сам. — Упал, — коротко ответил Рид. На этом конфликт был исчерпан.