Гореть

— Ну что, симпатичные подружки, посекретничали? — с первой секунды Гэвин Рид дал понять, что он не только прекрасно запомнил слова Коннора, но и успел затаить обиду. Ричард занял свой рабочий стол и флегматично втянул внутрь остатки коктейля. Детектив аж вытянул шею в попытке разглядеть, что же такое пил андроид. Кажется, знания Гэвина Рида об электронных механизмах находились на уровне «держать подальше от воды — убьёт током». — Если Вам будет легче, мистер Рид, я считаю Вас довольно симпатичным. Если Гэвин и хотел что-то сказать, то слова остались у него в горле. Весь ком из язвительности, негодования и подозрений застрял на полпути, а потом покатился обратно, прямиком в желудок. Рид резко вдохнул — поперхнулся — и громко закашлялся. — Что ты сказал? Ричард отложил стаканчик в сторону. Встреча с Карлом придала ему уверенности. RK900 больше не хотел следить за каждым своим словом, жестом или взглядом. — Если ваши черты лица сопоставить с представлениями американцев о красоте, то можно получить положительный результат. К тому же, Вы обладатель завидных физически данных, — Гэвин готов был поклясться, что буквально на мгновение кончик губ Ричарда приподнялся в издевательской усмешке, — хотя Вы и не сумели меня перебороть. Гэвин моргнул. Показалось. Лицо Ричарда по-прежнему было непроницаемой маской. Неужели Рид настолько привык к андроиду, что стал непроизвольно очеловечивать его эмоциями? — Да пошёл ты. Это была случайность, — рыкнул Гэвин. — Не была. Просто признайте, что я сильнее Вас. — Хрен там! Я требую реванша! — Он будет быстрым, детектив. С вашей помощью я сумел разблокировать все защитные механизмы своих программ. Гэвин нервно сжал кулаки. Андроид действительно был силён. Элайджа Камски позаботился об этом. Рид на своем опыте убедился, что силу этих раздражающих, но всё-таки опасных машин, нельзя было недооценивать. — Лучше скажи, где был, — буркнул Гэвин, желая поскорее перевести тему. Серые глаза Ричарда наблюдали за ним уж слишком пристально. Казалось, RK900 изучал каждую реакцию на чужом лице. Буквально на секунду Рид ощутил себя маленькой клеточкой под стеклом, а сверху нависал огромный объектив микроскопа. — Коннор показал мне интересное место. Там делают тириумные коктейли разных вкусов. Я выбрал шоколадный. На лице Гэвина отобразилось неподдельное удивление. Он посмотрел на Ричарда так, будто бы видел его впервые. — Вам же не нужны еда и вода, — сомнение в голосе детектива было практически физическим. RK900 вполне мог прикоснуться к нему, если бы захотел. — Не нужны, — подтвердил Ричард. Ему хотелось помучить Гэвина сильнее. Этот человек всегда казался угрюмым, злым, саркастичным, лишённым всего доброго и хорошего. В нём не было сочувствия Саймона, заботы Коннора или даже участливого ворчания Хэнка. Гэвин напоминал злого персонажа из книги, где каждый читатель был рад его смерти. Но сейчас реальность была совершенно другой. Гэвин Рид был разным. В этот момент Ричард решился бы назвать его забавным. — Ну? — протянул Гэвин, словно ребёнок требуя продолжения. Он не хотел гадать о том, чего не понимал. — Но нам нужен тириум, — сжалился Ричард, — даже если в тириуме содержатся добавки, они фильтруются и удаляются из организма. Такой же принцип работает, если андроиду необходимо заменить тириум на свежий. Старый удаляется, новый поглощается. — Удаляется? Каким образом? Откуда-то сбоку послышался сдавленный смешок. Кажется, Коннор отчаянно пытался сдержаться, но он предвкушал предстоящий ответ, поэтому с трудом себя контролировал. — А каким образом Вы избавляетесь от конечных отходов жизнедеятельности? — голос Ричарда звучал ровно, но в нём всё-таки улавливались нотки снисхождения. Гэвин закрыл лицо руками. Коннор, не сдержавшись, засмеялся. Хэнк лишь сочувствующее кивнул. Он тоже был в шоке, когда однажды застал Коннора на унитазе. — Какие же вы странные. Пиздец, — выдавил из себя детектив. Элайджа с его любовью к прекрасному не мог выбрать более изящный способ, чем заставить свои творения ссать синей жидкостью через задницу? — Зовите техника. Гэвин сломался. — Завались, Андерсон! И хоть Рид пытался рычать, Ричард, прежде чем вернуться к раскрытию дел, успел заметить на лице детектива улыбку.

***

C помощью Коннора Ричард управился со всеми увесистыми папками. Кроме одной. Тёмно-синяя, толстая, как холёный домашний кот, она насмешливо лежала на столе, одним своим видом бросая Ричарду вызов. RK900 ожидал от Гэвина подвоха. Рид попросту не был бы собой, реши он играть честно. Что-то было в этом деле не так. Ричарда смущало всё: от обилия материала до полной невозможности найти зацепку. Все логические цепочки, так старательно, звено за звеном, выходившие из кузницы его сознания, обрывались на самом неожиданном месте. Ричард сложил ладони домиком и закрыл глаза. Однажды RK900 уже познал все возможности полного погружения. Что же теперь могло помешать ему стать частью чужой истории? Стены родного отделения начали медленно растворяться. Ричард чувствовал, как тяжелые плиты становились вязкими, стекали тягучей патокой на пол. Больше не было привычного рабочего места. Звуки, запахи, мысли — все ниточки, что связывали RK900 с реальностью, резко оборвались. Последняя запись в деле была датирована тысяча девятьсот пятьдесят шестым годом. Доктор одной из частных клиник, акушер-гинеколог, мистер Эндрю Хеджинс, за плечами имел солидный опыт медицинской практики. На его счету было более пяти сотен успешно принятых родов. Но кому же он успел насолить? Ричард открыл глаза. Он находился в просторном кабинете. Серые стены должны были угнетать, но хозяин умело замаскировал их почётными грамотами, книжными полками и массивным шкафом с рабочей одеждой — завернул уныние в приемлемый вид. В дальнем конце кабинета, возле окна, Ричард увидел стол. Рабочее место могло очень многое поведать о своём владельце. RK900 убедился в этом из личного опыта. Гэвин Рид — это хаос. Показательная неряшливость, которую детектив активно демонстрировал коллегам, поразительно контрастировала с обстановкой его дома, где каждая вещь лежала на своём месте. Хэнк Андерсон — минимализм. Он сумел очень гармонично перенести частичку своей личности на службу. Коннор — порядок. Его рабочее место было настолько образцово-показательным, что могло стать общественным достоянием с каждодневными экскурсиями. Ричард редко участвовал в жизни отделения. Проблемы с социализацией заставили его активно наблюдать за окружающими, чтобы подстроиться под их манеру поведения. Временами RK900 чувствовал себя пойманным диким зверем, который ради выживания обязан был беспрекословно отгадывать настроение своего хозяина. Ричард прошёл вглубь кабинета. Книжные полки, ожидаемо, были заполнены медицинской литературой, грамоты на стене извещали, что доктор Эндрю Хеджинс был частым участником научно-практических конференций и активно разрабатывал новые тактики ведения пациенток. На столе мистера Хеджинса — иллюзия порядка. Да, он сложил все документы в стопку, но сделал это небрежно, без сортировки. Чёрная лакированная поверхность стола вроде бы чистая, но на рамках фотографий виден слой пыли, канцелярские принадлежности, хотя и лежали в органайзере, но большинство ручек высохло, от карандашей — одни огрызки, а ластик переживал не самые свои лучшие времена. Ричард не решился взять фотографии в руки. Лишь склонился над столом, внимательно рассматривая мистера Хеджинса, обнимающего за плечо миловидную девушку-шатенку, так похожую на него. Дочь? Ричард пробежался взглядом по другим фотографиям. Эндрю был любящим отцом, но где же его жена? RK900 выпрямился и решил проверить ящики. Медицинские перчатки, шприцы, боксы с гинекологическим инструментарием, коробка конфет явно от благодарной пациентки — Эндрю Хеджинс был самым обычным врачом. Но почему же его нашли застреленным в собственном кабинете? Что скрывал этот человек? Ричард закрыл глаза. Его диод размеренно переливался золотым. Он всё глубже и глубже погружался в свои аналитические программы. «Наконец-то я использую их по назначению», — образ Нейтана Кида промелькнул в подсознании Ричарда яркой вспышкой, но тут же угас. Кабинет был всё таким же унылым, замаскированным, словно невкусная конфета в благопристойной обёртке. Скупо, серо, без изысков. Только на этот раз стены украсили росчерки алого. Ричард заморгал чаще, стараясь привыкнуть к свету, который бил из окна. Рабочий стол мистера Хеджинса, чёрный, из лакированного дерева, смотрелся на удивление гармонично с причудливой вязью красных узоров. Владелец решил украсить рабочее место лучшим, что имел — своей кровью. Жизнью. Ричард не решался приблизиться, но он попросту не имел выбора. Если он хотел загадать своё самое сокровенное желание, то обязан был действовать. RK900 заставил себя смотреть. Эндрю Хеджинс сидел в кресле. Его голова была запрокинута назад, руки безвольно свисали вдоль туловища, а на лбу, практически в центре, красовалось ровное отверстие. Ричард был уверен, что при осмотре затылка погибшего он легко обнаружит выходное отверстие. Кто пришёл к уважаемому врачу, зашёл в его кабинет прямо посреди рабочего дня, но при этом остался незамеченным? Почему сотрудники клиники с такой неохотой давали показания? А почему путались в них? Что скрывал каждый из этих людей в тот злополучный день? Ричард хотел сделать шаг вперёд, но не смог. Он чувствовал стену, которая разделяла его с телом некогда Эндрю Хеджинса. RK900 поморщился и прикоснулся к диоду, ощутив под пальцами жар. Его голова раскалывалась от обилия детализации. Неполноценные системы работали на износ слишком долго. Картинка стала рушиться. Ричард ощутил, как пол уходил у него из-под ног. Неожиданно тело мистера Хеджинса пошевелилось. Мертвец поднял голову и Ричард с ужасом увидел лицо Гэвина Рида. — Ты не справишься, — усмехнулся мертвец, оскалив окровавленные зубы. Ричард резко открыл глаза. Он вновь был в участке. Рядом с ним, буквально лицом к лицу, стоял Коннор. За его спиной маячил Хэнк. Лицо лейтенанта выражало обеспокоенность. На его лбу пролегла хмурая складка. — Это что за светопреставление? — рыкнул Хэнк. Он обернулся через плечо. — Рид, ты что с ним творишь? — Ничего я не творю! — Гэвин упрямо сидел за своим столом. Он не хотел подавать виду, но в его глазах Ричард чётко уловил тревогу. — Что произошло? — наконец-то отозвался RK900. — Ты сидел с закрытыми глазами, — тихо начал Коннор, глядя Ричарду глаза в глаза, — а потом неожиданно начал трястись, а твой диод мигал сразу всеми тремя цветами. Я никогда такого не видел. Ричард с трудом переварил услышанное. Он скосил взгляд вниз — Коннор цепко сжимал его запястье. На его руке не было привычного скина кожи. «Вот почему моя визуализация прервалась. Я потерял контроль и начал видеть абсурдные вещи, свои страхи. Если бы не Коннор…», — Ричард решил не продолжать мысль. Образ Гэвина Рида с окровавленной усмешкой никак не шёл из головы. — Так, не знаю, чем вы здесь занимаетесь, и знать не хочу, — в резкой манере начал Хэнк. Его рука потянулась к той самой тёмно-синей папке. RK900, сам того не ожидая, схватил её первым и крепко прижал к себе. — Со мной всё в полном порядке, — выпалил Ричард, и по взгляду его серых глаз лейтенант понял, что не сможет прервать это негласное состязание. Гэвин почесал заднюю поверхность шеи. Он чувствовал неловкость и совсем немного — буквально чуточку — страх. Когда Ричард начал трястись, а его диод буквально сошёл с ума, Рид подумал, что сломал андроида, перегрузив его работой. — Ладно, стажёр, если ты разгадал все тридцать девять дел, то можешь закругляться. Как-нибудь я прощу тебе одну минуту.* Ричард не разжимал пальцев. Он хотел бы остановиться, принять тихую капитуляцию Гэвина и полноправно загадать желание, но такой конец был бы неправильным. RK900 чувствовал, что именно последняя папка представляла интерес. Остальные дела были скучными, однозначными, даже до безобразия лёгкими. Ричард записывал ответ в отдельном документе, а затем тут же про него забывал, ведь в человеческой низости — убийствах, грабежах, шарлатанстве — не было ничего цепляющего. Дело доктора Хеджинса было совершенно другим. Если андроиды обладали интуицией, тогда Ричард мог смело сказать: чутьё его не подводило. Гэвин не просто так оставил это дело в самом конце. Он знал, что Ричард при всей своей любви к методичной работе начнёт с самого начала и не станет выбирать папки. Будет брать их сверху вниз. — Я хочу продолжить, — упрямо отозвался RK900. Он чувствовал себя окрылённым, будто бы минутами ранее не стал жертвой своих же программ визуализации. — Тебе нельзя, ты ведь… — Коннор не сумел закончить свою мысль. Ричард бесцеремонно прервал его на полуслове. — Что ты видишь, когда моделируешь события с места преступления? RK800 настолько опешил, что позабыл то, что хотел сказать. Разве их с Ричардом программы не были похожи? — Стандартную модель в трёхмерном измерении. А ты видишь что-то другое? RK900 замялся. Выходит, визуализация Коннора безлика? Он не видел крови, не чувствовал нотки железа в воздухе, не ощущал трепет перед ликом смерти? Его программы не перегружались от излишней детализации. Ричард был напуган, но одна его частичка всё-таки осталась восхищённой — Элайджа Камски не просто обновил систему, он переработал саму её суть, обеспечив андроидам полное погружение. — Вижу всё, — скупые слова как нельзя удачнее описывали пережитый Ричардом опыт. — Насколько «всё»? — осторожно спросил Коннор. Он бережно взял из рук брата папку. Тот послушно её отпустил. — Я видел труп Эндрю Хеджинса. Стоял рядом с ним. Ричард не знал, как передать свои эмоции. Его руки мелко дрожали. Он решил умолчать то, что увидел в самом конце. Никому не стоило знать, что он испугался некорректной работы программы, словно глупый мальчишка. — Я могу визуализировать то, что видел, слышал или о чём прочитал. Чем большим количеством информации я владею, тем точнее будет детализация. Видимо, я пытался прыгнуть через себя, поэтому перегрузил систему. — Тогда позволь мне помочь, — Коннор не был уверен, что справится — его программа работала иначе — но он попросту не мог оставить брата один на один с этой проблемой. Ричард несколько минут молчал. — Нет, — наконец-то тихо, но твёрдо ответил он. — Просто будь рядом. Если я снова перегружусь, тогда верни меня обратно. — Хорошо, — подобная перспектива Коннору не пришлась по вкусу, но взгляд Ричарда говорил об одном — дискуссии не будет. — В таком случае, хотя бы прими совет: когда мне тяжело, я разделяю задачи. Не пытайся делать всё сам. Возможно, именно чувство одиночества тебя выбило из колеи. RK900 промолчал. Коннор не знал, но развеивать чувство одиночества Ричард умел не понаслышке.

***

Серые стены, кровь, яркий свет из окна, тело доктора, безвольно сидящее в кресле — Ричард вновь был свидетелем не самой лицеприятной картины. Он старался не спешить. Перед тем, как вернуться в кабинет Эндрю Хеджинса, RK900 дочитал дело до конца. Обилие информации поражало даже больше, нежели её бесполезность. Никто из персонала ничего не видел, а немногочисленные свидетели, которые обнаружили тело своего коллеги, клялись, что не заметили никого подозрительного. Ежедневник мистера Хеджинса был пуст. Он никого сегодня не ждал. Кроме смерти. Ричард не знал, с чего начать. Возможно, Коннор был прав? Если он хотя бы создаст иллюзию разделения обязанностей, то облегчит ситуацию? Но кто в подсознании Ричарда ассоциировался со стабильностью? Кого Ричард мог посчитать достаточно умным и рассудительным, чтобы докопаться до истины? Ответ пришёл сам собой. — Я всегда оставляю в своих программах лазейки. RK900 тревожно мигнул жёлтым диодом. Он буквально кожей ощутил чужое присутствие. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы знать, кого непроизвольно призвала на помощь его система. — Мистер Камски. Губы Элайджи расплылись в улыбке. Он замер позади Ричарда, но так близко, что андроид ощутил его дыхание. Происходящее было настолько реалистичным, что Ричард на миг усомнился, был ли настоящим участок. Возможно, он сам себе придумал спор с Гэвином? — Что ты видишь? — неожиданно спросил Камски. Его вкрадчивый шепот отозвался в системах Ричарда странным импульсом. Диод мигнул жёлтым, но буквально через несколько секунд приобрёл привычный голубой цвет. — Место преступления, — медленно начал Ричард. Он не был до конца уверен, какую модель поведения стоило использовать при общении с этим…человеком? Частью программы? — Это целостная картина, — согласился Элайджа, — но ты должен отыскать детали. Мой дорогой братец устроил весь цирк только ради этого дела. Он говорит с тобой. Ты должен услышать. Сосредоточься. RK900 показалось, что Элайджа Камски за его спиной куда реальнее того человека, который обитал в вилле за пределами города. — Не могу. Вы слишком…реальны, — Ричард не решался обернуться. Ему проще было слышать голос Камски, но не видеть его самого. Возможно, стоило ему посмотреть назад, как программа вновь сойдёт с ума? — Я всего лишь часть твоей системы. Ранее я предпочитал использовать образ моей наставницы — Аманды. Она была довольно хороша, пока не обрела собственную волю, — голос Элайджи сочился самодовольством. Он едва ли не мурлыкал. — Тебе не стоит опасаться, Ричард. Мы с тобой всего лишь разделили обязанности на двоих. Ты же хочешь победить в споре? Элайджа знал, на чём играть. Больше всего на свете RK900 хотел, чтобы Гэвин Рид исполнил его желание. — Какие детали я должен увидеть? С чего начать? Наконец-то Камски показался в поле зрения. Он прошёл вперёд, вальяжно устроившись на стуле, куда раньше мистер Хеджинс предлагал присесть пациентам. Казалось, мертвое тело на расстоянии вытянутой руки вовсе не смущало Элайджу. Скорее забавляло. — С рабочего стола, — улыбнулся Камски. Ричард склонил голову вбок. — Я уже осматривал его. В прошлый раз. — Осматривал, — согласился Элайджа. — Но главного так и не увидел. Это был явный вызов. Голубые глаза Камски светились озорным огоньком. Ричард решительно приблизился к столу. Что он мог пропустить в прошлый раз? Может, следовало пересмотреть все документы? Или поискать потайные отделения в ящиках? Неожиданно взгляд андроида упал на фотографии. Камски внимательно следил за каждым движением своего подопечного. Когда Ричард взял в руки семейное фото — мистера Хеджинса и его дочери — Элайджа удовлетворённо хмыкнул. — Чтобы догадаться, что Гэвин хотел тебе сказать, для начала нужно знать, чем он дорожит. RK900 нерешительно оторвал взгляд от фотографии. Элайджа Камски был в точно таком же костюме, в котором он красовался на обложке журнала «Century». «Кто-то очень сильно себя любит», — со скепсисом подумал Ричард. — Мы с мистером Ридом не так близки, чтобы я сумел ответить на этот вопрос. Элайджа усмехнулся и закинул ногу на ногу, мягко качнув пяткой. — Ошибаешься. Ты слышал и видел достаточно, чтобы сказать наверняка. Просто подумай. Ричард принялся вспоминать всё, что он когда-либо слышал от Гэвина, но пристальный взгляд голубых глаз Камски не способствовал сосредоточению. Чем больше всего дорожил Гэвин? Деньгами? Социальным статусом? Карьерой? Или же…? — Семьёй, — неожиданно отозвался Ричард. Ответ всё это время лежал на поверхности. RK900 решительно вытащил фотографию из рамки и принялся дотошно изучать её, миллиметр за миллиметром. — На плече дочери мистера Хеджинса чья-то рука. Фотографию обрезали. — Да и рамка для неё велика, не находишь? — снисходительно улыбнулся Камски. Если бы Ричард мог краснеть, он бы покраснел. Неужели он всё это время видел зацепки, но не обращал на них внимания? Элайджа положил голову на согнутую в локте руку. — Нет ничего печальнее на свете, чем несостоявшиеся семьи. Малютка Гэвин свято в этом уверен. Итак, кого же мог так сильно ненавидеть мистер Хеджинс, чтобы собственноручно обрезать фотографию? Ричард не заставил себя ждать. Его ответ прозвучал уверенно: — Свою жену.