Гореть

Гэвин совершенно точно был уверен в собственном безумии. Он стоял на заснеженной улице перед своим домом и наблюдал, как в наступивших сумерках становились ярче украшающие фасад гирлянды. Всё начиналось вполне невинно. Рид всего лишь посетовал на глупость соседей. Это же надо, время тратить на украшение дома, когда в мире существовало ещё множество важных дел! Ричард воспринял это бурчание как громогласное «хочу», и спустя несколько часов Гэвин обнаружил себя на улице перед зелёными, красными, синими и жёлтыми огоньками. — Ты действительно монстр, — подытожил Рид, когда RK900, словно птица, спорхнул вниз по лестнице. Его каштановые волосы белым налётом припорошили снежинки. Гэвин хмыкнул и небрежным жестом смахнул их. Ричард даже не дрогнул, лишь проследил взглядом за траекторией движения руки, а затем до неприличия смущающее уставился на Гэвина, словно змей, не моргая. — Мне не было трудно. Тебе ведь нравится. Если Гэвин Рид когда-нибудь признается, что ему что-то нравится, вселенная схлопнется. Поэтому, исключительно из глубоко уважения ко всем живым существам, детектив промолчал. Он окинул беглым взглядом украшенный дом, его приветливо горящие светом окна, и неожиданно подумал, что его холостяцкое жилище ещё никогда не было таким уютным. Праздник, до этого дня бывший всего лишь очередным днём в календаре, наконец-то стал тем, что можно было с нетерпением предвкушать. — Мы столько всего наготовили, — поспешно сменил тему Гэвин, ясно давая понять, что никакие признания он озвучивать не собирался, — кто всё это будет есть? Ричард буквально на миг стушевался, но его непроницаемое лицо было лучшей гарантией того, что собеседник ничего не заметит. — Можешь пригласить детектива Чэнь. Гэвин фыркнул. — Вот ещё! Чтобы на следующий день весь отдел знал, что мы живём вместе? Ричард слишком по-человечески склонил голову вбок. — Я думал, тебя не интересует чужое мнение. Гэвин открыл рот, а затем беззвучно закрыл. Контраргумент уложил его на лопатки. — Ты — долбаный тостер, в курсе? Ричард лишь поднял голову. Снег падал на удивление медленно и мягко, укрывая мир бесконечным белым одеялом. Уличные гирлянды на фоне наступающей тьмы полыхали всё ярче и ярче. Ричард, не долго думая, пошёл по заснеженной тропинке в дом. Уже открыв дверь, он обернулся, и произнёс: — Один - ноль, Гэвин. Вслед ему донеслось звучное: — Засранец. Оказавшись под защитой стен, Ричард в очередной раз усомнился в правильности своей затеи. Возможно, ему было бы лучше вообще не влезать в дела чужой семьи? Тогда ещё RK900 не знал, что Гэвин, глядя на украшенный фасад дома, нащупал в куртке телефон и, достав его, нашёл номер мамы. С ней всегда было говорить гораздо проще. Он мог не звонить месяцами, а когда набирался уверенности и нажимал на заветную иконку вызова, в голосе матери никогда не звучало упрёка. Раз уж этот год выдался таким особенным, возможно, стоило поддаться ветру перемен и сделать первый шаг? Рид ненавидел пустующий четвёртый стул за их праздничным столом. Он напоминал ему о событиях прошлого, о брате, которого он потерял, но ведь в этом году стул будет занят Ричардом. Только как представить его семье? Отец точно не поймёт. Он свято уверен, что его младший сын ненавидит андроидов. Что же заставило его изменить решение? Гэвин выпустил изо рта тёплый пар и задумчиво постучал кромкой смартфона по своему подбородку. В окне гостиной мелькнул Ричард, и в этот момент Рид нажал на кнопку вызова. Буквально секунда — и он поспешно сбросил звонок, сжал свободную руку в кулак и фыркнул, устыдившись своей нерешительности. Возможно, он просто дурак, который наивно уверовал, что вот сейчас всё наконец-то будет хорошо. Вдруг Ричард не испытывал к нему ровным счётом ничего? Гэвин боялся обжечься. Боялся вылезти из своего наросшего за долгие годы панциря и оказаться уязвимым. Неожиданно он ощутил, как на него натянули шапку. Рид мотнул головой и сделал шаг назад, уставившись на Ричарда, который каким-то магическим образом сумел беззвучно приблизиться к нему, да и ещё по снегу! — Я тебя звал, но ты не ответил, — голос андроида звучал на удивление спокойно, — если планируешь и дальше стоять на улице, то только так. Гэвин фыркнул, но, немного подумав, не стал по-бунтарски срывать шапку, словно подросток, бунтующий против тоталитаризма матери. — Наверное, я задумался, — ответил Рид и, прежде чем Ричард открыл рот, добавил: — Спасибо. Голубой диод RK900 на несколько секунд заискрился жёлтым. Заметив это, Гэвин самодовольно усмехнулся. — Один - один, тостер.

***

От запаха индейки текли слюнки. Гэвин по-прежнему не понимал, кто должен был съесть все ломившиеся на столе яства. Длинная пицца соседствовала рядом с индейкой, заставляя Рида чувствовать себя персонажем сюрреалистичной картины. Ричард всё ещё возился на кухне, а Гэвин сидел в гостиной, глядя на украшенную собственными усилиями ёлку, и понимал, что лучше бы он передал эту почётную миссию Ричарду. Тот своими бешеными алгоритмами мог легко просканировать все имеющиеся игрушки, а затем в голове составить сотню их комбинаций с точки зрения эстетики. Гэвин же был парнем простым: увидел свободное место — тыкнул туда шарик. — Ты уверен, что тебе не нужна помощь? — спросил Рид, когда Ричард принёс с кухни десерт. Они единогласно решили не особо напрягаться, поэтому купили готовый фруктовый кекс. По наполнению он вышел далеко не таким же, каким мог бы выйти домашний, но Гэвин так утомился от подготовки, что ему казалось, что на само торжество у него попросту не хватит сил. — Я не испытываю усталости, в отличие от людей, — ответил Ричард, и его ровный голос прозвучал неожиданно мягко. Гэвин большую часть своего времени, если вообще не всё время, проводил в компании андроида, поэтому ему то и дело чудились какие-то «нотки». Он чётко различал, когда Ричард смущался, злился, радовался, словно взаправду видел эмоции на его беспристрастном лице. — Хрен с тобой, — пробурчал Рид, смутившись от своих мыслей. С каких это пор он стал переводчиком с «ричардского» на нормальный? — Пойду переоденусь, — совсем не обиделся RK900. У него был припрятан туз в рукаве. — Как думаешь, мне надеть бордовую рубашку? — Ричард неожиданно понизил голос. — Или ты предпочитаешь чёрную? Гэвин стушевался. Лишь годы самоконтроля не дали предательскому жару хлынуть на его щёки. Ричард смотрел на него пристально, словно кошка, и от этого взгляда становилось не по себе. «Он всё заметил. Абсолютно всё. Чёртово ведро», — легкий проблеск паники внезапно для самого же Гэвина отрезвил его. Он рыкнул, недовольно, словно раздражённый зверь, и с вызовом посмотрел Ричарду в глаза. Когда Гэвина Рида загоняли в угол, он переходил в наступление. — Ты заигрываешь со мной, что ли? Гэвин ожидал, что Ричард растеряется и отступит, но андроид в очередной раз его удивил. — Да. А ты против? На несколько секунд Гэвин завис. Он смотрел на Ричарда так, будто бы ожидал, что тот в любую секунду обратит всё в шутку, но RK900 явно был серьёзен. Пытаясь переиграть его, Гэвин оказался по уши в дерьме. Ему некуда было отступать. Он мог либо принять этот флирт, поставив на кон все свои принципы, либо же отвергнуть его, перечеркнув возможность наконец-то внести в свою жизнь нечто большее, нежели каждодневную рутину и раздражение от всего сущего. Ричард замер, боясь пошевелиться, а его цепкий взгляд был всецело прикован к лицу Гэвина. Он видел внутреннюю борьбу, которая происходила в душе детектива, и боялся неосторожным действием склонить чашу весов не в ту сторону. — Наверное, я сказал глупость, — спустя несколько мучительно-долгих минут молчания отозвался Ричард, отстранившись. Он хотел поскорее удалиться переодеваться, подальше от этого рискованного разговора, как внезапно ощутил тёплые пальцы Гэвина на своём предплечье. — Дураки всегда говорят глупости, — сконфуженно пробормотал детектив, не отрывая взгляда от столешницы. — Я, наверное, тоже дурак. За окном снег под вспышками гирлянд, словно хамелеон, ежесекундно менял цвет, по дороге временами проезжали машины, и Ричард на миг сконцентрировался на звуке затихающего вдали мотора, чтобы хоть как-то себя отвлечь. — Я не против, — с трудом выдавил Гэвин, ослабив хватку. Ричард перехватил его ладонь, переплетая свои пальцы с чужими. Гэвин прикрыл лицо свободной рукой. — Я в дерьме, — констатировал он. Ричард же был в корне не согласен с подобным высказыванием. Когда по всему дому раздалась мелодичная трель дверного звонка, RK900 мог с уверенностью сказать, что в дерьме оказался именно он.