Гореть

Гэвин с тихим вздохом откинулся на подушку. Он чувствовал себя выжатым, словно лимон. Его правая рука медленно, словно крадущийся вор, скользнула по мягкой простыне, спустя секунду накрыв чужую ладонь. Ричард, улыбнувшись, переплёл их пальцы. Он повернул голову, откровенно любуясь разнеженным Гэвином. Тот напоминал большого холёного кота, и в этом сравнении Ричард находил нечто умилительное. Почувствовав на себе изучающий взгляд, Рид перевернулся на бок. Он долго рассматривал искажённое лицо Ричарда, прежде чем выдать: — Никак не могу привыкнуть, как стрёмно выглядят андроиды после «оргазма». Шпилька Гэвина не показалась Ричарду обидной. Он прикрыл глаза, стараясь вернуть систему в привычное состояние, и постепенно скин, восстанавливаясь, скрыл белые пятна пластика. Когда Гэвин однажды спросил, что чувствовал Ричард во время секса, тот не сумел подобрать слов. Каждое прикосновение, каждая ласка рук или губ создавала раздражитель, который устремлялся к центральному процессору, и когда раздражителей становилось слишком много, Ричард терял контроль над системой. На несколько секунд его накрывало, а рецепторы, в момент пика выкрученные на максимум, постепенно возвращались к исходным показателям чувствительности. Внешне RK900 практически бы не отличался от обычного человека, познавшего вершину наслаждения, если бы не скин. Он постоянно шёл пятнами, обнажая белоснежную гладкую поверхность пластика. Поначалу Гэвина это пугало, он боялся, что сломал Ричарда, потом же, убедившись, что довольно неприятное зрелище было всего лишь особенностью, Рид начал отпускать фирменные шуточки. — Привычки формируются в течение месяца. Тебе не хватило двух лет? — несколько иронично спросил Ричард. Рид ничего не ответил. Он просто смотрел на андроида, которого ненавидел когда-то, и не мог понять, как Ричард умудрился сначала проскользнуть в его сердце, а затем — постель. Они признались друг другу ещё на Рождество, и тогда, целуясь на морозе под холодными порывами ветра, Гэвин чувствовал себя полным кретином, но оторваться от Ричарда, нежного, трогательного, находившегося на пике счастья, было попросту невозможно. Улыбки Рича — его Рича — были самым желанным зрелищем, которое никогда не надоедало, и Гэвин не готов был делиться ими с кем-либо. Впрочем, один раз Рид милостиво сделал исключение. Когда после Рождества, в первый рабочий день, Ричард огорошил всё отделение своей лучезарной улыбкой, Гэвин ощутил внутренний прилив гордости. Впрочем, ещё и злорадства. Вытянувшаяся в немом удивлении физиономия Коннора грела душонку Рида сильнее Солнца. В тот же день он смилостивился во второй раз и, достав визитку, набрал номер. Элайдже Камски пришлось несладко. Гэвин не ограничился высказываниями по телефону, он продолжил третирования уже во время встречи, однако Камски благоразумно не отвечал, решив не подливать масла в огонь, и Рид, выпустив первую волну скопившегося за годы негодования, всё-таки пошёл на диалог. Даже спустя два года Гэвин по-прежнему считал брата мудаком, однако эта черта, чего греха таить, была у них общей. В конце концов, если бы не Элайджа, Гэвин был бы лишён возможности наслаждаться всеми эмоциями Ричарда. Тот на них никогда не скупился. Получив свободу, RK900 начал активно ей пользоваться. Поначалу его мимика была скудной, но время шло, и когда впервые, заслышав примитивную шутку Хэнка о копах, Ричард рассмеялся, Гэвин невольно подумал, что никогда не слышал звука приятнее. Спустя год их совместной жизни, не без постоянных намёков Тины, Гэвин решился перейти на новый уровень. Он никогда не был романтиком, поэтому заручился поддержкой более опытных коллег. И как бы в тот момент не кричала вопиющая гордость, Рид готов был пойти на всё, лишь бы порадовать своего Рича, даже на союз с Коннором. Куда же было без этого болванчика? Они с Ричардом практически не отлипали друг от друга, словно действительно уродились братьями. Коннор знал о Ричарде больше, нежели сам Ричард, и Гэвин, сцепив зубы, впитывал поучительные консультации, даже не огрызаясь. В конечном итоге, Ричард сказал, что ответил бы «да», даже если бы Гэвин надел на его палец согнутую несколькими минутами ранее проволоку. В этом был весь Рич, отвергающий всё материальное, живущий чувствами, которые он наконец-то мог открыто выражать. В первое время Гэвин считал, что Ричард не продержится в отделении. Он казался чрезвычайно мягким и податливым, как пластилин, но когда речь заходила о работе, место солнечного цветочка Рича заменял RK900. Как выяснилось позже, дальновидный Элайджа добавил в свою новую систему так называемый «рабочий режим», который возвращал лицо Ричарда к стандартному, как бы выразился Гэвин, «непроницаемому ебальнику». — Да рядом с тобой мне только и остаётся, что играть «хорошего копа», — любил поговаривать Рид, стараясь ободрить Ричарда. Каким бы он ни казался снаружи, внутри всё оставалось по-прежнему. Гэвин хмыкнул, спрятав взгляд в изгибе локтя. Он слышал, как завозился Ричард, придвигаясь ближе, и вскоре ощутил его голову на своей груди. Они лежали в тишине, встречая предрассветную зарю очередного жаркого летнего дня. — Рич? — неожиданно отозвался Гэвин. — Да? — Давай возьмём отпуск и смотаемся куда подальше? Это решение зрело в Гэвине очень долго. Они с Ричардом расписались в близком кругу людей, но спустя несколько дней работа вновь закрутила их в своём безумном ритме. Гэвин хотел передышки. В конце концов, даже такой говнюк, как он, мечтал утром нежиться в тепле на берегу океана, а вечером — гулять за ручку с Ричардом в уютной тени аллей. Впрочем, разве им двоим, с самого первого мгновения нестандартной паре, подходило нечто настолько банальное? В голове Гэвина яркой лампочкой зажглась идея. Рид стряхнул оцепенение и, игнорируя недовольное пыхтение потревоженного Ричарда, принял сидячее положение. Андроид, не желая отлипать, обвился вокруг его руки своими и положил голову на плечо. — У тебя есть конкретные предложения или мне стоит составить рейтинг всех туристических мест страны? Гэвин беззлобно фыркнул и, не сдержавшись, потрепал Ричарда по голове. Тот не был против. — Предлагаю купить подержанную таратайку, забросать её салон пледами и подушками, чтобы мягче спалось, и рвануть, куда глаза глядят. Ричард несколько секунд обрабатывал услышанную информацию, а затем отстранился. Он с абсолютно серьёзным лицом прижался губами ко лбу Гэвина, а затем, отпрянув, задумчиво произнёс: — Вроде бы температуры нет. Что случилось, Гэвин? Ты же всегда был противником экспромта. — В последние два года в моей жизни появилось ведро, которое путает все мои установки, — усмехнулся Рид. Поцелуй Ричарда приятным теплом осел по центру лба. — Я сегодня же подготовлю два экземпляра заявлений на отпуск, — мягко улыбнулся RK900, издав странный звук, больше похожий на мурчание, когда Рид опрокинул его на спину, а затем нагло сгрёб в свои объятия. Ощущая жадные поцелуи Гэвина, плавно спускающиеся от щёк к шее, Ричард окончательно убедился: теперь он горел не для того, чтобы сжигать, а затем, чтобы светить.