Сезон охоты: Шёпот в темноте

      С середины сентября в Шотландии зарядили дожди, и замок Хогвартс погрузился в полумрак, изредка разрываемый факельными всполохами.       Погода за окном в точности отражала настроение Элии, которая с самого начала учебного года ходила мрачнее тучи – по вполне объективным причинам, конечно же. Настроение ей перед самым отъездом в школу бесповоротно испортил Эван, который до сих пор не извинился за своё отвратительное поведение, и от этого участившиеся в горах дожди казались Элии особенно омерзительными.       А всё из-за свадьбы этой русской, которую Блэк одно время таскал с собой на заседания Клуба Слизней.       Эван, конечно, тоже был в числе приглашённых, но вот Элию он наотрез отказывался брать с собой, и в её душе зрела обида, которую не залечить даже новыми платьями, сколько их ни купи.       О самом событии она узнала совершенно случайно.       Всё началось с того, что, изнывая из-за испортившейся погоды, но больше от скуки, Элия между делом прикидывала, что можно бы отправиться на выходные в какую-нибудь из стран континентальной Европы или вовсе на острова, чтобы погреться в лучах солнца там, где оно ещё светило в полную силу. Однако Эван красотой идеи не проникся, принялся увиливать, но конкретной причины отказа всё же не называл. Понадобилось несколько дней, чтобы он сдался под давлением и признался, что уже приглашён на торжество, куда Элии дорога была заказана.       Глядя сквозь отчаянно мокрое витражное стекло, она вздохнула и с остервенением захлопнула справочник волшебных растений и грибов, который нарочно взяла почитать в библиотеке, чтобы хоть чем-то занять руки и голову. Она просто не понимала, почему ей отказывают. Она ведь так красива и может составить прекрасную партию, став живым украшением любого праздника. Почему же Эван так упорно не желал брать её с собой? Неужели думает, что она не умеет вести себя в обществе и опозорит его?       Понимая, что подобными мыслями неминуемо доведёт себя до истерики, Элия откинулась на спинку скрипучего стула и оглядела читальный зал, мерно посапывающий под одеялом из туч.       В начале года им всегда задавали не так много заданий, студентов в библиотеке было мало, но в соседней секции Невидимости Элии почудилось какое-то движение. Ведомая скорее скукой, чем любопытством, она встала и, подойдя к крайнему стеллажу, осторожно заглянула в проход.       Это оказались Блэк и Синистра. До сих пор Элия не раз и не два видела их вместе в коридорах, в библиотеке или на собраниях Клуба, так что впору было заподозрить нечто романтическое – так ей, по крайней мере, подсказывало врождённое чутьё и чувство прекрасного, а также обилие прочитанных романов. Однако, прислушавшись, она поняла, что горько заблуждается, и что дела на самом деле обстоят гораздо любопытнее.       – Поставь вот эти на место, будь добр, - протянула Аврора Регулусу стопку книг и кивком указала на приставную лестницу, стоявшую между ними.       – Сама лезь, - лениво отмахнулся тот, и она не стала настаивать, но с усмешкой предостерегла:       – Ладно, только не вздумай заглядывать мне под юбку.       Он в ответ взглянул на неё с таким неподдельным возмущением, что Аврора расхохоталась, но тут же прикусила язык и воровато огляделась, не понимая, откуда ждать появления поистине вездесущей мадам Пинс и неминуемой кары.       – Осторожнее, радость, - предупредил Регулус, привалившись плечом к стеллажу и с нарочитым вниманием разглядывая собственные начищенные до мутноватого блеска ногти. – В мои планы вовсе не входит дуэль с твоим ревнивым воздыхателем.       – Римус никогда бы не вызвал тебя на дуэль, Регулус, - снисходительно отозвалась сверху Аврора, громко шаркая задвигаемыми на место фолиантами. – Он для этого слишком благоразумен. К тому же, он искренне верит, что дуэли – это пережиток прошлого, и почти все вопросы можно урегулировать мирными методами или при помощи закона.       – Какая похвальная позиция. – С сарказмом усмехнувшись, он всё же поднял голову, пытаясь снизу вверх заглянуть ей в лицо, и окликнул: – Как думаешь, сколько времени пройдёт, прежде чем уважаемый министр узнает, что его дочка проводит время с Люпином?       – Не твоё дело, - пропела Аврора в ответ, нисколько не обидевшись. – Я не планировала делать из этого секрета, но мне не по душе, что моя личная жизнь может стать предметом обсуждения в школе.       – Я точно не буду к этому причастен, - заверил Регулус, хотя даже проговаривать это вслух было излишне и унизительно, ведь его нельзя было причислить к школьным сплетникам, вечно несущим пересуды с факультета на факультет. – Просто я беспокоюсь за тебя, вот и всё.       Опершись острым локтем о ступеньку, Аврора чуть склонилась к нему и, ласково улыбнувшись, оценила:       – Знаешь, Регулус, ты можешь быть очень милым, если захочешь.       – Ты меня с кем-то путаешь, - хмыкнул он в ответ, и она не осталась в долгу, предположив:       – Может, с Сириусом? Вы, кажется, родственники.       Он в ответ лишь показательно скривился, но возражать не стал, поскольку отрицать некоторое сходство между братьями мог только совершенно слепой и бездумный человек. Элия за стеллажом удивлённо замерла, не веря собственным ушам.       Раньше она не раз видела министрову дочку в компании так называемых Мародёров, но поверить в то, что Аврора Синистра встречается с Люпином, было попросту невозможно. Ладно бы Блэк… Ну Поттер, на худой конец, – он хотя бы симпатичный и не бедный, да ещё спортсмен. Но Люпин… Мало того, что про него ходили различные нелицеприятные слухи, в том числе самые фантастичные, он просто не принадлежал к кругу тех молодых людей, которых можно было бы рассматривать в качестве любовного интереса. Сирота без гроша в кармане и каких бы то ни было перспектив – и вот этого она выбрала себе в возлюбленные?.. Надо же быть такой недальновидной дурочкой!       Поняв, какого толка информация только что угодила ей в руки, Элия не сдержалась и громко хихикнула, прижав пальцы к искривившимся губам.       – Что такое? – удивилась Аврора и, опираясь на руку Регулуса, быстро спустилась по ступенькам вниз. Отряхнув ладони от книжной пыли, она обернулась и, наконец, увидела Элию, которая вышла из-за стеллажа, понимая, что её присутствие раскрыто и прятаться и дальше глупо. – В чём дело, МакДугал? Вспомнила какую-то шутку?       – Да, только что услышала, - протянула Элия, накручивая на палец вьющуюся у виска бледно-рыжую прядку. – Рассказать? Или подождёшь, пока эту шутку опубликуют в школьной газете?       Аврора замерла, вытянувшись в струнку, не в силах поверить собственным ушам. Это была угроза, причём настолько неприкрытая, что было удивительно, как эта феерическая дура решилась на такие речи. Регулус, заметила она, тоже притих, но отнюдь не расслабленно, глядя на МакДугал из-под полуопущенных ресниц.       – Если ты находишь это забавным, - вкрадчиво произнёс он, - советую тебе подумать ещё.       – Пусть её, Регулус, - окликнула Аврора, которой уже порядком надоел этот бессмысленный диалог. – Не связывайся.       Она осторожно взяла его за локоть, но он ловко вывернулся из захвата и сделал шаг вперёд, заслоняя подругу спиной. Она действительно была его другом – не таким, когда брат за брата или «мы с тобой одной крови», как у Киплинга, но Регулус понял, что из всей школы по-настоящему может доверять только Авроре. И эта бесцветная тварь не имела никакого права разговаривать с ней в подобном тоне.       Где-то совсем рядом проскрипели шаги, и в просвет между стеллажами заглянули сразу несколько студентов с изумрудными отворотами на мантиях.       – Проблемы, Блэк? – окликнул Забини, с которым Регулус делил спальню, но вовсе не из желания развязать потасовку, как могло показаться, и Блэк отрывисто покачал головой, всем своим видом стремясь показать, что справится сам, при этом не сводя глаз с противника.       Всё в этой простушке бесило Регулуса до глубины души. Обыкновенно он старался не замечать того, что эта пигалица вечно вертится то вокруг декана – как она попала в Клуб, уму не постижимо… Будто у неё могут быть хоть какие-то таланты! – то вокруг приглашённых на очередной вечер гостей, иногда самого высокого ранга. Она всегда болталась где-то на периферии, в зоне бокового зрения, раздражая собственной назойливостью, и именно сегодня Регулус решил, что пора положить этому конец. Больше никто уже никогда не услышит об этой МакДугал… Мерлин, да как же её? Эния?       Конечно, он не собирался её убивать. Это было бы слишком подозрительно, не говоря уже о том, что его опыт в этой тонкой области был пока что весьма ограничен. Регулус виртуозно владел Пыточным проклятием, ему неплохо удавались боевые заклинания, требующие быстроты и проворства, но вот убивать… Это ему и не требовалось. Иногда можно было ранить противника очень больно, даже не вынимая палочки из ножен, и уж в этом искусстве Регулусу просто не было равных – как и всем Блэкам.       И теперь, вполне соблюдая каноны фамильного мастерства, он скрестил руки на груди, чуть подался вперёд и принюхался настолько демонстративно, что по толпе его однокурсников прокатился чуть слышный глумливый смешок.       – Моя любимая пирамида ароматов, - отрекомендовал он, распрямившись и чуть повернув голову к приятелям. – Запах перебродившего пива, сена и коров.       Юноши дружно загоготали, нарушая царившую в библиотеке тишину, а Регулус между тем продолжал глумиться, с мечтательной полуулыбкой рассуждая:       – Чудные пасторальные мотивы… Что, МакДугал, у вас на ферме в моде нынче ароматы а-ля натюрель?       Ощутимо содрогнувшись, она сделала осторожный шаг назад, но у неё за спиной плотной толпой стояли слизеринцы, так что невольно она оказалась в ловушке, из которой не так просто было сбежать.       – Не в моих правилах выяснять отношения с женщинами, - объявил между тем Регулус, понижая голос до чуть слышного шипения, - но ради тебя я готов сделать исключение. Никак не возможно допустить, чтобы ты и дальше жила в мире собственных иллюзий.       Сделав пару шагов вперёд, он остановился практически плечом к плечу с Элией и, вновь показательно скривившись, будто ему в нос настойчиво лез какой-то мерзкий запах, доверительно прошептал:       – Что, Розье дал тебе от ворот поворот?       – Что?..       Элия дёрнула головой, словно он ударил её по лицу. До сих пор она была уверена, что её встречи с Эваном были тайной только для них двоих, но теперь сильно в этом засомневалась. Конечно, Блэк мог и блефовать, но почему он выбрал именно Эвана? Неужели он знает?       – Откуда ты знаешь? – выпалила она в том же тоне, отчётливо понимая, что прямо сейчас выдаёт себя с головой.       – Нужно быть осторожнее в личной переписке, МакДугал, - произнёс он тоном заботливого дядюшки. – Особенно, если она приобретает очень личный характер.       То, как он выделил последнюю фразу, стало завершающей точкой в споре, но Регулус на этом не остановился и продолжил – чуть громче, чем до этого, чтобы было слышно и остальным студентам:       – В старину такие, как ты, не имели права даже заговаривать с волшебниками вроде нас. Вот когда пригодилось бы учение о сегрегации по магическим способностям. Иногда я всерьёз тоскую по тем временам, которые так и не застал.       Слизеринцы одобрительно заухмылялись, но самым важным для Регулуса было то, что МакДугал при этих словах побелела, как полотно, так что на висках проступили отчётливые синие прожилки.       – Даже будь ты чистокровной в семнадцатом колене, - продолжал он, - ты так и останешься не больше, чем грязью под нашими ногами. Потому что той же Авроре достаёт и воспитания, и такта, и ума – всего того, чего ты начисто лишена и не сумела бы купить ни за какие деньги, даже если бы они у тебя были. Ты – пустое место, МакДугал. И то, что ты осмеливаешься угрожать единственной дочери министра магии при свидетелях, говорит о том, что ты ещё тупее, чем я предполагал.       – Ты не смеешь…       – К несчастью для тебя, смею, - заверил он и равнодушно пожал плечами. – И я могу не ограничиться только словами. Если ты так подкована во всём, что касается слухов и сплетен, то должна знать, что говорят про меня. Как думаешь, какая доля из этого – неостроумная выдумка?       Она резко качнулась назад, отшатываясь, но Регулус схватил её за рукав мантии, предотвращая бегство. Впрочем, руку он тут же отдёрнул и подытожил, вытирая пальцы вытянутым из кармана носовым платком:       – Если ты когда-нибудь ещё посмеешь угрожать Авроре, мы будем разговаривать уже по-другому. Так что знай своё место, грязнокровка. А теперь прочь с моего пути.       Испустив не поддающийся толкованию горловой хрип, Элия развернулась на каблуках и, с великим трудом пробившись через толпу задыхающихся от хохота парней, направилась к выходу из читального зала. В спину ей нёсся свист и улюлюканье толпы, и она, едва смиряя шаг, вышла в коридор, свернула за угол и бросилась бежать.

***

      Дописав предложение до точки, профессор Аттенборо отвернулся от доски, отложил мел и оглядел поднимавшиеся к самому потолку ступени амфитеатра, на которых устроился курс семьдесят шестого года. Направление защиты от Тёмных искусств в последние годы было весьма популярно, и профессор, ведущий продвинутый курс рун, лишь довольно крякнул, осматривая заполнившую лекционный зал толпу.       – Ваши доклады, - объявил он, не прибегая к помощи заклинаний для усиления громкости голоса, - я жду во вторник к началу нашего практического занятия. На этом всё. Желаю вам приятных выходных!       – Не выходных, а выходного, - пробормотала светловолосая девушка, сидевшая в середине третьего ряда. – Нужно же было назначить занятия именно на субботу!       Её сдержанно поддержали соученики, но профессор этого замечания не услышал, подслеповато приглядываясь к собиравшим вещи студентам. Не мог же он пропустить лекцию… Ах, нет! Вот он идёт.       – Люпин! Задержитесь, будьте добры.       Удивлённо приподняв брови, студент что-то быстро бросил сопровождавшим его друзьям, поправил соскальзывавшую с плеча сумку и приблизился к кафедре, ещё с расстояния пары шагов уточнив:       – Я могу чем-то помочь, профессор?       – Нет-нет, - тут же замахал жилистыми руками Аттенборо, в который раз удивившись, насколько незаметными становятся шрамы на столь открытом и благожелательном лице. – Просто хотел сказать, что мне нравится, как Вы работаете, молодой человек. Ваше сообщение о классической ритуалистике произвело на меня впечатление. Потрясающе глубокие знания для студента первого курса!       Римус, не привыкший к похвале на пустом месте – как ему казалось, по крайней мере, – только удивлённо заморгал в ответ, но всё же быстро нашёлся и поблагодарил, чуть склонив голову, так что отросшие за лето волосы слегка замели ему лоб:       – Это честь для меня, профессор. Спасибо Вам за сегодняшнюю лекцию. Было очень интересно, сэр.       Выдержав обмен комплиментами с благосклонной усмешкой, профессор лишь поторопил:       – Ну, хватит на сегодня. Поспешите, вас ведь ждут друзья.       – Всё верно, сэр, - подтвердил Римус, улыбаясь, хотя Аттенборо и сам не понимал, насколько он близок к истине.       Помимо столпившихся в дверях лекционного зала однокурсников и соседей по кампусу, его ждали и друзья, самые настоящие друзья. На сегодня была запланирована вечеринка у Поттеров, и Дорея особым порядком заранее обозначила, что присутствие Римуса является обязательным. Не понимая, чем заслужил приязнь этой удивительной женщины, он не посмел возразить, потому что давно не видел Джеймса и Лили, которая также была приглашена, и был вовсе не против отдохнуть в кругу друзей и в приятной компании.       Но самым главным было другое. Его ждала Аврора.       На сегодня был объявлен выход в Хогсмид, и Римус, честно пытаясь прислушаться к лекции, содержание которой точно будет вынесено на экзамен в конце семестра, отсчитывал минуты до того сладостного мига, когда закончатся занятия и он сможет, наконец, увидеть любимую.       Если поначалу он ещё пытался уклоняться и рассуждать о том, что он её недостоин, что ничем не заслужил её любви и нежности, то вскоре плюнул на остатки здравого смысла и напиравшую со всех сторон суровую реальность. Он просто любил Аврору. А она – вот уж парадокс! – любила его. Кто же знал, что так тоже бывает.       – Что от тебя хотел старик? – тут же выпалил живший в соседней комнате Ричард Прикер, стоило Римусу выйти в коридор, но ответить он не успел, потому что Мёрси Харрингтон издевательски протянула:       – О, его наверняка опять хвалили, нашего умника!       – А ты помолчи, Харрингтон, - одёрнул Ричард, вступаясь за соседа. – Тебе-то похвалы не дождаться даже к концу учебного года!       Ребята согласно засмеялись, но беззлобно, потому что Мёрси была поразительно красивой, но столь же удивительно пустоголовой, и с этим фактом давно уже смирились все однокурсники. Для Римуса оставалось загадкой, зачем вообще Харрингтон получать хоть какое-то образование помимо Шармбатона, но с расспросами он не лез, справедливо полагая, что тогда и его тайны не будут никому интересны.       – Ну что, - сменил тему Ричард, потирая ладони в предвкушении, - предлагаю провести выходные так, как нам и велел профессор! В три часа в «Умнике Грэме», как обычно?       Такое предложение было встречено одобрительным гомоном, поскольку в пабе было очень уютно посидеть после недели напряжённых занятий, но, когда Ричард обернулся к Римусу с вопросительно приподнятыми рыжими бровями, тот лишь с улыбкой откликнулся:       – Прости, не могу. У меня на сегодня планы.       По толпе парней прокатился громкий разочарованный стон, а девушки и вовсе негодующе завопили, не смущаясь присутствием в коридоре профессоров.       – Ты вечно куда-то сбегаешь, Римус!       – В самом деле, Люпин!       – Как не стыдно отрываться от коллектива!       – Извините меня, ребята, - откликнулся он, покаянно опустив голову, но всё же с самым довольным видом. – Меня правда очень ждут сегодня.       – Да это всё его подружка! Она не даёт ему ни минуты покоя, - дразнясь, заявила Камилла Прескотт, которая всегда норовила занять место рядом с Римусом вне зависимости от размера и наполненности аудитории, и он неожиданно не стал возражать:       – Да, Камилла, ты угадала.       Он говорил, не боясь, потому что не намерен был раскрывать своим новым знакомым ни имени Авроры, ни её родственных связей. Они не скрывались, вовсе нет, просто Римусу иногда казалось, что от частого упоминания сам образ его возлюбленной может затереться, потускнеть, лохматясь по краям, так что свою любовь он хранил так, как и положено – у самого сердца, ни с кем не делясь.       Забросив учебники в выделенную ему комнату, Римус трансгрессировал от самого кампуса и едва не засмеялся, увидев перед собой ворота, которые закрылись для него так недавно. Сейчас обе створки были, впрочем, распахнуты настежь, и из них прямо на дорогу выходили школьники, казавшиеся теперь почему-то совсем юными, почти детьми, хотя он ещё полгода назад был в их числе.       – Римус!       Порывисто обернувшись, он улыбнулся и замахал рукой, а Аврора, тронув ладонь сопровождавшего её Регулуса Блэка, сорвалась с места и побежала к нему.       У Римуса замерло сердце. На мгновение ему показалось, что сейчас она споткнётся и упадёт, ободрав нежные коленки о камни, но в результате он и оглянуться не успел, как она уже бросилась ему на шею, а подол её небесно-голубого сарафана взвился на мгновение куполом вокруг ног, оторвавшихся от земли.       – Я боялся, что опоздаю, - пробормотал он, не зная, что сказать, потому что в голове вдруг воцарилась восхитительная лёгкость, и Аврора весело замотала головой, спрыгнув на землю:       – Нет-нет, ты не опоздал! Как твои занятия? – тут же азартно выпалила она, схватив его за обе руки, и Римус со смехом заверил:       – Отлично! Правда, всё замечательно, - повторил он, когда она манерно подняла брови, явно недовольная краткостью отчёта. – Сегодня меня даже похвалили.       – Что значит это «даже»? – передразнила Аврора и громко фыркнула, так что его щёку обдало порывом тёплого воздуха. – Конечно, тамошние профессоры обязаны хвалить тебя каждый день с утра до вечера.       Прикинув вероятность такого развития событий, Римус мечтательно вздохнул. Ему в самом деле нравилось учиться в Академии, но позже, когда начнутся его регулярные отлучки, ему сложно будет сохранить за собой репутацию первого ученика. Впрочем, на этот счёт у него уже был разработан чёткий план, о котором Авроре, впрочем, знать было пока что не обязательно.       – Это было бы слишком хорошо, - откликнулся он, и она с жаром возразила:       – Ничего подобного, Римус! Ты учишься старательнее многих, - принялась она рассуждать, чуть покачиваясь из стороны в сторону, но всё ещё не отпуская его ладоней, - я в этом точно уверена, а такое прилежание нельзя оставлять без внимания. Если бы я была директором или хотя бы деканом, я бы точно рекомендовала тебя на место старосты курса. У вас ведь есть староста?       – Есть, и подобного зануды я в жизни не встречал, - признал он, и Аврора громко рассмеялась в ответ.       – Ну, знаешь ли! – воскликнула она. – Если уж ты, милый, назвал кого-то занудой, то это звучит как диагноз от целителей.       – Ты на что это намекаешь? – в шутку возмутился Римус и тут же сгрёб её в охапку, не оставляя ни единой возможности пошевелиться.       Она, впрочем, не противилась, обвивая его шею руками и без слов давая понять, что этап шутливых препирательств, наконец, закончен. Тонкий слой воздуха между ними дрожал жарким маревом, и на секунду Римус пожелал, чтобы люди вокруг, и замок, и деревня – чтобы весь мир исчез, оставив их вдвоём, потому что сейчас, в эту самую минуту он физически не мог заставить себя разделить внимание Авроры хоть с кем-то.       – Я так ужасно по тебе соскучилась… – прошептала она, дыханием обжигая ему шею, и он улыбнулся, прижавшись губами к её лбу:       – Я тоже, любимая.       Привычно пригнувшись, он поцеловал её, нежно впиваясь губами, однако прикосновению не суждено было продлиться долго, потому что совсем рядом прошуршали тяжеловесные шаги, а после раздалось глухое, но весьма красноречивое покашливание.       Открыв глаза, Римус посмотрел прямо перед собой и с усилием разорвал поцелуй, чувствуя, как томительно покалывает губы.       – Профессор Слизнорт, - неловко пробормотал он, склонив голову в ответ и досадуя, что они с Авророй не успели трансгрессировать.       Она сама, впрочем, не выказала и тени смущения, улыбаясь учителю зельеварения, который беззастенчиво оглядывал их, распушив усы и, судя по всему, не мог представить себе пары более странной.       – Мистер Люпин, - прогудел он, наконец, и даже сумел выдавить из себя подобие улыбки, которую, видимо, считал по-отечески ласковой. – Чем обязаны так скоро после выпускного?       От внимания Римуса не укрылось, как Аврора слегка оглянулась поверх плеча, косясь на него и будто бы выжидая, что он предпримет. Намёк был слишком уж прозрачный, и он, решив в кои-то веки взять инициативу в собственные руки, без зазрения совести откликнулся:       – Мне захотелось увидеть Аврору. Как удачно, что им сегодня предоставили возможность отвлечься от занятий и выйти в деревню.       По лицу Слизнорта мелькнула и скрылась тень мгновенной догадки, которую он тут же отмёл, как не реалистичную, но Аврора, которой было не по силам молчать о таком, лишь крепче сжала ладонь Римуса на собственной талии и подтвердила:       – Мы с Римусом встречаемся, профессор. Уже довольно давно.       – В самом деле? – только и смог ответить Слизнорт, лицо которого с течением времени становилось всё более и более сосредоточенным, словно он только что услышал информацию, которую никак не мог переварить.       Римус едва подавил желание закатить глаза. Меньше всего на свете он хотел отчитываться перед кем-то о собственной личной жизни, но в следующую секунду все мысли разом вылетели у него из головы – и было отчего: Аврора стояла теперь совсем близко, заложив руки за спину, как примерная ученица, и он внезапно почувствовал, как её ладонь, вслепую нашарив пряжку его ремня, замерла на секунду, а после уверенно поползла вниз.       Схватив её за запястье и небольно, но крепко сдавив, Римус неимоверным усилием заставил себя прислушаться к тому, что говорил Слизнорт – как раз вовремя, чтобы кивнуть:       – Да, конечно. Пока пытаюсь втянуться, но на занятиях очень интересно. Впрочем, я обо всём писал профессору Грэйволфу, - прибавил он неожиданно для себя самого. – Если спросите, он Вам подробно расскажет, сэр.       Он сам не понял, что его дёрнуло упомянуть Грэйволфа всуе, но эффект прозвучавшая фамилия имела весьма заметный: подобравшись так, что на секунду сделался почти строен, профессор Слизнорт издал какой-то негодующий звук – что-то среднее между свистом и бульканьем, – после чего ещё сильнее распушил усы и ответил:       – Что ж… Профессор Грэйволф должен быть в курсе.       Неловко распрощавшись, он направился, наконец, по своим делам, оставив влюблённых вдвоём.       Римус дождался, пока профессор отойдёт на почтительное расстояние и, склонившись к самому уху Авроры, угрожающе прошипел:       – Если не хочешь прямо сейчас оказаться посреди улицы с задранной юбкой, никогда… больше… так… не делай…       – А если хочу? – в тон ему откликнулась она, сверкая глазами.       Римусу оставалось только смеяться.       – Ты неисправима, - пробормотал он, мягко разворачивая Аврору лицом к себе и крепко обнимая.       Волосы она сегодня оставила свободно вьющимися по плечам, поэтому то и дело одна или несколько прядок, подхваченных ветром, перечёркивали ей лицо, мешая любоваться, и Римус, осторожно перехватив пальцами, ревниво завёл волосы ей за уши.       На мгновение прижавшись щекой к его ладони, она с усмешкой уточнила:       – Будь я другой, ты бы разве любил меня?       Оставив без ответа этот глупый и по сути своей риторический вопрос, он обнял её за плечи, делая первые шаги в направлении Хогсмида, и заметил:       – Кажется, своей откровенностью ты шокировала профессора.       – Пусть. – Она беспечно пожала плечами, так что небрежно наброшенный джемпер сполз по бархатной коже, ещё сохранившей следы летнего загара. – Будет знать, что бывает с теми, кто суёт нос не в своё дело. К тому же, что нам скрывать?       Усмехнувшись её простодушию в вопросах конфиденциальности, Римус напомнил:       – Как знать. С позиции Слизнорта наши отношения, должно быть, кажутся совершенным мезальянсом.       Он говорил совсем просто, перечисляя известные ему неопровержимые факты, но Авроре его тон, кажется, не понравился, потому что она воскликнула, капризно всплеснув руками:       – Ох, да хватит об этом надоедливом старике! Расскажи лучше, какие у нас планы на выходные.       Противостоять ей он просто не посмел.       В Годриковой Лощине их уже ждали, и Аврора, едва распахнув низкую калитку, обрадованно воскликнула:       – Дорея!       Подбежав к спешившей гостям навстречу миссис Поттер и расцеловавшись с ней, она уступила дорогу Римусу, который слегка наклонился, послушно подставив щёку под поцелуй.       – Ты похудел, милый, - без удовольствия отметила Дорея, пройдясь ласковой ладонью по его щеке. – Тебе нужно лучше питаться, чтобы голова работала.       – Я говорила ему то же самое, - назидательным тоном напомнила Аврора и быстро спросила: – Сириус уже здесь? Я хотела с ним поговорить.       – Да, солнышко, он в кухне, - указала миссис Поттер, и она, игнорируя то, как недоумённо вытянулось лицо Римуса, по мощёной дорожке быстро зашагала к дому.       Сириуса она нашла не в кухне, а в столовой: выдвинув один из гарнитурных стульев и забросив ноги на другой, он пускал кольца густого дыма над собственной головой, а на столе рядом стояла пепельница, увенчанная горкой окурков.       Окинув этот манифест безысходности понимающим взглядом, Аврора простучала каблуками к самому столу и, наклонившись, быстро чмокнула Блэка в щёку, напомнив вместо приветствия:       – Столько курить вредно.       – А что делать, если в этом доме мне больше не наливают? – отозвался он, затушив сигарету в пепельнице, и оценил, сплетая руки на впалом животе: – Здорово выглядишь, Эви.       – Спасибо, - кивнула она и поинтересовалась, указав на пустующий стул рядом: – Я присяду?       Пожав плечами, Сириус принял более приличествующую позу и сел ровно, а Аврора опустилась на стул рядом, обхватив руками собственное колено.       – Поговори с Регулусом, - тут же потребовала она, предпочитая не тратить время попусту, потому что в переполненном доме их могли прервать в любой момент. – Хотя бы напиши ему письмо.       Она ни за что бы не смогла пересказать в подробностях разыгравшуюся в библиотеке отвратительную сцену, но её саму поведение Регулуса встревожило не на шутку. Он всегда был довольно угрюмым типом со своеобразным чувством юмора, но то, как он распекал эту сучку МакДугал, напугало даже Аврору, так что она даже не могла уснуть следующей ночью. Она испугалась, конечно, не того, что он воплотит собственные угрозы в жизнь – в конце концов, всё это было слишком высокопарно даже для Регулуса, – но вот то, с каким холодом во взгляде и голосе он раскатал в тонкий пласт девушку, хоть и бесконечно неприятную, которая ничего ему не могла возразить…       Аврора резко выдохнула и объявила:       – С ним что-то происходит, я уверена. Мне он всего не расскажет, но вы же братья.       – У вас отношения с ним куда ближе, - напомнил Сириус, чуть нахмурившись, но она лишь покачала в воздухе отставленным указательным пальцем:       – Ты заблуждаешься. Какими бы хорошими приятелями ни были, мы всё же не родня. К тому же я женщина, - напомнила она с чуть приметным вздохом, - значит, мне он не расскажет и половины.       Сириус задумался, постукивая кончиками пальцев по полированной столешнице. Не то чтобы он всерьёз волновался за Регулуса, который был большим мальчиком и вполне мог сам постоять за себя и справиться со всеми проблемами, но и Аврора была не из тех, кто разводит панику на пустом месте, а потому к её словам стоило бы прислушаться.       – Если пообещаю, что напишу ему, ты отстанешь? – уточнил он, и она исправила:       – Если пообещаешь и напишешь.       Понимая, что так просто от этой маленькой занозы не отделаться, он пообещал:       – Ты сама передашь ему письмо. Идёт?       – Да. Более чем, - заверила она, поднялась и наклонилась, быстро поцеловав его в розовеющее пятно румянца на скуле.       Не прибавив ни слова, она вышла из дома через заднюю дверь, и секунды спустя он услышал её голос, весело воскликнувший:       – Питер! Как дела в банке?       Опершись локтями о столешницу, Сириус некоторое время наблюдал, как дым затухающего окурка медленно поднимается к потолку, и вздрогнул, когда его окликнули по имени.       – Я ведь тысячу раз просила не курить в доме, - напомнила Дорея, подходя и со спины обнимая его за шею, на что Сириус скучающим тоном ответил:       – Значит, у вас с Авророй найдётся много общих тем для застольной беседы.       Осторожными пальцами пригладив волосы у него на виске, хотя теперь в этом не было особой нужды, миссис Поттер окликнула:       – Так ничего и не слышно о твоей Марлин?       Само сочетание её имени и притяжательного местоимения больно кольнуло где-то в районе желудка, но Сириус виду не подал. Первые секунды он вообще не планировал отвечать, но всё же не справился с собой. В этом было ещё одно счастливое свойство Дореи – он просто не мог ей лгать, даже если очень хотел.       – Я знаю, где она, Дорея, - прошептал он, ненавидя сам себя за мягкотелость и трусость. – И ей хорошо там без меня.       – Ты не пытался поговорить с ней? – уточнила она и коротко вздохнула, когда Сириус покачал головой: – Что ж, пусть так. Хотя она мне и вправду нравилась.       – Да, - кивнул он, на мгновение закусив горько искривившиеся губы. – Мне тоже.

***

      Свадьба Киры и Бориса состоялась двадцать шестого сентября, как только невесте исполнилось шестнадцать лет – условие Бориса, который горячо настаивал, доводя до спора, чтобы у них всё было, как у людей. Свадьбу играли тут же, в громадной саду Лестрейнджей, больше похожем на общественный парк, – условие Тёмного Лорда, который отказывался упустить из виду свою драгоценную провидицу даже на день.       У Киры условий не было – по крайней мере, выполнимых.       Конечно, она предпочла бы тихий обмен клятвами в какой-нибудь сельской церкви, но статус приглашённых гостей – все, как один, из их тесного круга, – требовал соблюдения придворного этикета, так что ей пришлось выдержать и выписанное из Италии платье с длиннющим шлейфом, и цветочные гирлянды с лентами, и затяжной банкет с громадным пошлым тортом в пять этажей в качестве логичного завершения.       – Ничего, - с горьким удовлетворением пробормотала Беллатриса, когда Кира, едва шевеля белыми пухлыми губами, прошептала «Да». – Стерпится-слюбится.       Истинного значения этой фразы не понял никто, но в толпе приглашённых, по большей части состоявшей из молодых мужчин, возникло ощутимое смятение.       – Кажется, никого не смущает, что невеста чересчур юна, - заметил Рабастан, сделав глоток из бокала.       – Что с того? – уточнила Аделаида Флинт и красноречиво закатила глаза. – Наши бабки рожали первенца в тринадцать, и никому не было от этого вреда.       Охотников спорить со старухой не нашлось, так что разговор естественным образом переключился на цены на драконью кровь – почти такую же верную тему для светских бесед, как и капризная британская погода.       Когда нескончаемая свадьба все-таки закончилась, Кира вздохнула с облегчением. При помощи верной Наташи готовясь ко сну, она взглянула в громадное зеркало во всю стену ванной комнаты и с отвращением содрала с нежных мочек огнём горевшие бриллиантовые серьги. Больше всего на свете она хотела смыть с себя напоминания о сегодняшнем дне, и чем скорее, тем лучше.       За всё время торжества Регулус приблизился к ней всего один раз, когда подошло время поздравлять молодожёнов. Кира малодушно надеялась, что он вовсе не покажется, но он не посмел ослушаться Тёмного Лорда настолько демонстративно.       Он выглядел безукоризненно в новой мантии и с белоснежной лилией в бутоньерке, но весь его вид словно говорил: «Ты пожалеешь об этом, но будет уже поздно», – однако вслух он не произнёс ни слова, и это было самым главным. Новых упрёков Кира бы не вынесла ни за что на свете, тем более от друга, которого она, вероятно, потеряла теперь уже навсегда.       Расплетая хозяйке волосы, Наташа что-то тихо мурлыкала себе под нос. Кира, которую этот нежный звук совершенно не раздражал, прислушалась и с улыбкой окликнула:       – Что это?       – Обрядовая. У нас такие песни поют на свадьбах, - объяснила она, складывая в карман передника юркие булавки и шпильки, и пропела вполголоса, смущаясь: – Расшаталася грушица, перед яблонькой стоючи… Как расплакалась Устинька, перед матушкой стоючи…       Заунывный плач разносился по ванной, эхом отскакивая от каменных стен, и Кира прикрыла глаза, тихо сожалея о том, что у неё не было и уже не будет такой свадьбы. Да что там – даже у отца с мамой на венчании обряды не были соблюдены. Дай Бог, чтобы руки полотенцами перевязали, и на том спасибо.       Услышав по ту сторону двери шаги, Кира нахмурилась и слегка повернула голову, так что Наташа охнула, едва не уронив на пол очередную шпильку.       – Ната-а-алья… Ты можешь идти, - нараспев протянул Борис и, заняв место почтительно отступившей в сторону горничной, склонился к уху Киры и елейно прошептал: – С этим мы справимся и сами.       Переглянувшись с девушкой, Кира прочитала у той в глазах явное замешательство. Сами основы послушания требовали исполнить приказ и покинуть комнаты, но хозяйкой ей была всё же Кира, и она просила помочь подготовиться ко сну, поэтому Наташа и замерла, отчаянно не зная, чьему наказу следовать.       – Иди, Наташа, - взмахнула она рукой, и служанка вздохнула с облегчением. – Дальше я сама.       Медленно обернувшись, она окинула жениха – теперь уже мужа – долгим взглядом и вздохнула. На протяжении банкета Борис выпил вроде бы немного, но он в принципе был мало пьющим, так что элитный алкоголь сыграл с ним злую шутку, и теперь он сделался, пожалуй, чересчур весел и игрив. Сам его вид был теперь бесконечно расхлябанным и непривычным: сюртук остался где-то на пути из одной спальни в другую, галстук болтался на шее бесформенной лентой, грозя вот-вот сорваться, а верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, уступая жару ночи ранней осени. В руках он всё ещё держал початую бутылку чего-то янтарного, источавшего запах спирта и карамели, от которого Кира тут же наморщила нос.       Подойдя ближе и проведя пальцами по атласной шнуровке корсета, он окликнул:       – Помочь тебе раздеться?       – Для этого здесь была Наташа, - напомнила Кира, не оценив прелести грубоватой шутки. – Ты что же, пытаешься отнять хлеб моей служанки?       – Служанки… – Борис демонстративно поморщился, взмахнув в воздухе свободной рукой, так что часть алкоголя щедро плеснулась через край, попав Кире на подол. – У тебя теперь есть муж, вообще-то. Я!       – Боря, ты выпил лишнего, - напомнила она без особой надобности, мимолётно пожалев запятнанное тончайшее кружево. – Утром тебе будет плохо.       – А и пусть, - усмехнулся он, сделав ещё глоток прямо из фигурного горлышка и отставив бутыль на корзину для белья. – Лишь бы ночью было хорошо.       Ярко полыхнув щеками, Кира на мгновение отвернулась к зеркалу. Пора было заканчивать этот балаган, и она, прихватив оставленную на резном столике ночную рубашку, слегка потеснила нетвёрдо стоявшего на ногах Бориса и первой прошла из ванной в спальню, на ходу бросив:       – Тебе лучше пойти к себе.       Хлопнув глазами, Борис сдёрнул с носа очки, сдавил на мгновение переносицу, но всё же сумел взять себя в руки достаточно, чтобы последовать за женой, хотя в качающийся дверной проём он вписался с явным трудом и не с первого раза.       – Ладно, до свадьбы все приличия мы соблюли, но теперь-то? – возмущённо пробормотал он, не отставая от неё ни на шаг. – Свадьбу отгуляли, а мне до сих пор один-единственный поцелуй достался – где же это видано…       Схватив Киру за талию, до сих пор сдавленную корсетом, он попытался поцеловать её обнажённое плечо, но она увернулась и, сделав несколько семенящих шагов в сторону, остановилась в изножье кровати и испуганно пролепетала:       – Но я не хочу.       – То есть как это – не хочешь?       Борис, кажется, даже протрезвел на пару мгновений, не понимая, почему ему отказывают в естественном праве прикоснуться к жене так, как ему хочется. А Кира, глядя в его недоумённо вытянувшееся лицо, с ужасом поняла, что её обманули. Она не могла сказать, когда к ней начало приходить осознание – когда Борис пришёл к ней за поцелуями и лаской, которых она не могла ему дать, или раньше, гораздо раньше… когда Регулус, поцеловав надушенный воздух у её виска, не проронил ни слова, скорбно оглядывая её разрумянившееся лицо.       Подбоченившись, Борис усмехнулся, качая головой.       – Если это была попытка набить себе цену, - протянул он, - то ты стараешься совершенно зря, моя хорошая. Я и без того с ума от тебя схожу…       Он снова попытался обнять её, и Кира рванулась в сторону, понимая, что до двери теперь бесконечно далеко, сбежать через окно она не сумела бы, а палочка так и осталась лежать в ванной, ещё с утра брошенная за ненадобностью.       Чувствуя её слабое сопротивление, Борис посерьёзнел и потребовал:       – Кира, брось эти игры. Мы теперь женаты, и это положено.       Отчитывая её как непослушного ребёнка, он ненароком ослабил хватку, и она обернулась, глядя на него расширенными от ужаса глазами, так что по-голубиному сизая радужка вовсе исчезла за зрачками.       По-своему расценив её панический взгляд, Борис вздохнул. И в самом деле ведь ребёнок, ничего не знает… Оставалось только надеяться, что ему достанет сил не испортить всё неуместной спешкой и хотя бы попытаться быть нежным, потому что Кира с её тоскливыми глазами и в кровь закушенными губами взывала совсем к другому развитию событий, требуя немедленной грубой разрядки.       – Боря, не надо, - умоляющим шёпотом прошептала она, так что он едва услышал за бешеным шумом крови в ушах. – Пожалуйста, иди спать. Или куда хочешь, только оставь меня. Я очень устала.       – Так сейчас и отдохнём, - заверил он. – Я сам сейчас всё…       Она прерывисто всхлипнула, пуская по щекам тяжкие дорожки крупных слёз, и он с очередным вздохом зачастил, увещевая:       – Кирочка, милая, ну что ты… Я понимаю, что боязно, но теперь-то положено… Теперь-то муж и жена…       Абсолютное непонимание того, что происходит, сковало её по рукам и ногам, так что она не могла даже пальцем пошевелить, когда платье, наконец, подалось под суетливыми пальцами и зефирным облаком соскользнуло к её ногам.       Всё, что она могла сделать – не противиться. Иного выбора у неё не осталось.