Сезон охоты: Шёпот в темноте

      Когда отец Льюис попросил его о небольшом одолжении, Римус просто не нашёл в себе сил отказать. Он вообще всегда готов был прийти на помощь, даже если свободного времени практически не было, особенно если просил святой отец. Он не пытался найти логическое обоснование собственному поведению, но для себя решил, что старый священник остался единственным, что ещё связывало его с той, старой жизнью. Теперь родителей не было, его друзья непоправимо изменились, и это было не хорошо и не плохо, а просто по-новому. Сам Римус тоже изменился, глупо было это отрицать, но иногда он всё же скучал по тому, как всё было раньше, и тогда он шёл в церковь, где его неизменно ждали.       Церквушка в соседней деревне Литтл-Хэнглтон была ещё меньше, чем его родной приход, да и сама деревня никогда не производила на Римуса особого впечатления. Заправлял делами здесь совсем молодой священник отец Престон, с которым они были весьма шапочно знакомы, так что Римус, вручив из рук в руки святому отцу редкое издание Евангелия от Луки – подарок от коллеги ко дню святого Валентина, хоть и с опозданием, – вышел с церковного двора на тротуар и мимоходом осмотрелся.       Погода совсем разгулялась, в воздухе чувствовалось скорое приближение весны, поэтому Римус решил не трансгрессировать, а добраться до дома пешком. Идти предстояло далековато, но расстояния его не пугали. Ему просто нравилось идти, чувствуя лёгкий ветерок на лице и шее, и думать о том, сколько ещё предстоит сделать.       Вчера после занятий его снова хвалили, о чём он пока что не рассказал Авроре из простой боязни сглазить. Правда, профессор Аттенборо выразил озабоченность большим количеством пропусков у самого талантливого своего студента, и Римус клятвенно обещал в будущем больше не прогуливать занятий без уважительной причины. В ответ на это Аттенборо, с его растрёпанной седой гривой как у Эйнштейна, по секрету сообщил, что такому таланту, как Римус, и вовсе можно было подать прошение о свободном посещении, поскольку, бывая на занятиях в два раза реже любого студента, он занимался в десяток раз эффективнее и с лучшими результатами.       Римусу стыдно было столь беззастенчиво обманывать старика, но по-другому было нельзя. На курсе он пользовался некоторой популярностью, как-то сразу придясь ко двору, а потому он не допускал даже мысли о том, что кто-то из его новых приятелей узнает о болезни. Поэтому он старался делать собственные отлучки нерегулярными, чтобы никто не мог соотнести его прогулы с лунным циклом. Пока что получалось.       Свернув на углу налево, он пошёл по тихой улочке, нарочно уклоняясь от толп народа, сновавших по деревенской площади. Сунув руки в карманы пальто, он шагал неспеша, наслаждаясь внезапным теплом и проглядывавшим сквозь голые ветви солнцем. Здесь, впрочем, тоже было немало прохожих – жители деревни стремились насладиться приятным потеплением после заморозков прошедшей недели.       Среди прогуливавшихся было полно мамочек с колясками, семей с маленькими детьми и влюблённых парочек, и Римус невольно подумал об Авроре. Они должны были увидеться только послезавтра, и теперь даже кратковременная разлука казалась Римусу невыносимой. Вся правда была в том, что он до определённой степени привык к тому, что он любит и любим. Подумать только, как быстро можно привыкнуть к хорошему…       Остановившись, он задумался о том, что можно было бы послать Авроре букет цветов – просто так, без повода, просто чтобы поднять настроение, – но порассуждать над деталями не успел, потому что цепкий взгляд вдруг выхватил из толпы прохожих прекрасно знакомое лицо.       – Марлин?.. – окликнул он, по инерции делая пару шагов вперёд, но всё же остановился, не в силах поверить собственным глазам.       Это точно была она, вот только Римус никак не ожидал подобной встречи и теперь вообще не понимал, как так получилось, что Марлин МакКиннон стояла в десятке футов от него, крепко держась за ручку детской коляски, которую до этого толкала перед собой.       Обернувшись на голос, она не побледнела и не ахнула, а только спокойно улыбнулась, словно они расстались только вчера, и поприветствовала:       – Здравствуй, Римус.       – Мерлина ради… Это ты!       Подойдя вплотную, он не сдержался и обнял её – пожалуй, чересчур порывисто, так что она едва не покачнулась, но всё же после короткой заминки обняла его в ответ, почти сразу отпустив.       – Я чертовски рад тебя видеть, - выдохнул он, и она скромно улыбнулась в ответ, неловко пожав плечами и оправляя то край шапочки, то воротник короткого пальто:       – Да. Я тоже рада.       Поняв, что собственной горячностью невольно смутил её, Римус послушно отступил на шаг и, отчаянно ища повод завязать разговор, не дать ей снова уйти, перевёл взгляд на сидевшего в коляске ребёнка – судя по всему, мальчика, – который смотрел на взрослых с вежливым любопытством, поводя из стороны в сторону круглой головой. Римус скорчил ему рожицу, и мальчик весело засмеялся, взмахивая крохотными пухлыми ручками.       – Кто это у нас такой смешливый? – передразнил он, присев на корточки и с улыбкой вглядываясь в умильно-круглое личико. – Красавец какой…       – Да уж, этого не отнять, - с усмешкой согласилась Марлин, ласковым бездумным жестом поправив малышу вязаную шапочку. Наклонившись, она всё же искоса взглянула на Римуса и с немного недоверчивой интонацией окликнула: – Что ты тут делаешь? Я думала, ты теперь обосновался в Дублине.       – Так и есть, - подтвердил он, немало озадаченный её подозрительным тоном, и вновь поднялся в полный рост. – Но сегодня я безбожно прогуливаю и шатаюсь по окрестностям безо всякой цели, как и полагается любому порядочному студенту.       Лишь теперь он понял, что в её реакции показалось странным – она просто не ожидала встретить знакомых, потому что его самого не должно было быть здесь, а больше никто с их курса поблизости не жил.       – Погоди, а как ты сама тут очутилась? – спохватился он, понимая, что едва ли имеет право задавать ей подобные вопросы вот так, в лоб, но также будучи просто не в силах молчать. – Что ты вообще… Где ты была всё это время, Марлин?       Взглянув на него так, словно в глубине души ожидала этого вопроса и опасалась его с тех самых пор, как он её окликнул, Марлин помолчала, приглаживая переброшенные на левое плечо волосы, но в конце концов неуверенно пробормотала:       – Долгая история… Теперь я здесь.       – Живёшь у брата? – догадался Римус, и она неуверенно кивнула, словно не хотела говорить, но выбора не оставалось.       Неизвестно, как долго продолжился бы этот разговор и о чём бы они говорили, но в этот самый момент малыш, оставленный без внимания, издал тонкий пищащий звук и захныкал, протягивая ручки и всем своим видом требуя, чтобы его взяли на руки.       Мигом забыв про бывшего однокурсника, Марлин бросилась к ребёнку, и Римус, так и не получив ответа, будто бы между прочим заметил:       – Я не так давно видел Дилана и его супругу. Они…       Он замялся, сам едва ли зная, что хотел сказать, но Марлин, поглощённая заботой о ребёнке, его едва слышала, нежно воркуя:       – Тише-тише, золотце… Давай, иди на ручки.       И только тут до него дошло. Он особо не приглядывался, но на момент их встречи жена Дилана выглядела так, словно рожать ей ещё нескоро. А между тем мальчику у Марлин на руках на вид было месяца четыре, если не больше, так что Римус, не так уж плохо разбиравшийся в анатомии и биологии, замер на месте, как вкопанный, поражённый внезапной догадкой в самое сердце.       – Так это… Погоди… Я думал, это ребёнок Дилана! – воскликнул он, не в силах поверить.       На них уже начали оборачиваться случайные прохожие, так что Марлин, повернувшись к нему, чуть нахмурилась, но ничего не сказала, продолжая укачивать расшалившегося ребёнка.       Римус смотрел на неё во все глаза. Лишь теперь он понял, что показалось ему странным в её облике. Нет, визуально Марлин выглядела почти так же, как в тот день, когда они виделись в последний раз, разве что немного усталой, да и не во внешности было дело. В запахе. Обняв её, Римус сразу почувствовал стойкий запах ребёнка, молока и всего того, что сопровождает детство любого человека, помнит он об этом или нет. Концентрация была невероятно сильной, и это не могло быть следствием проживания с младенцем в одном доме. Она должна была быть рядом постоянно, непрерывно дышать с ним одним воздухом, значит, его догадка оказалась верна.       Понимая, что он ждёт ответа и так просто не отстанет, Марлин нежно поцеловала мальчика в щёку и вздохнула, понимая, что отпираться и врать попросту не станет.       – Нет. – Она грустно покачала головой. – Это мой сын.       Это было, впрочем, сразу понятно. Теперь, когда шок понемногу спадал, Римус подметил, что мальчик слишком сильно был похож на Марлин, так что уже не спишешь на отдалённое родство.       – Как?.. – только и смог выдохнуть он, и она усмехнулась, почти как раньше:       – Честное слово, Римус, если ты до сих пор не знаешь, откуда берутся дети, спроси хотя бы Аврору.       Сама она, выходит, знала об этом лучше многих, и он, не отважившись задать тот самый главный вопрос, разрывавший голову по шву собственной неправильностью, нелепо охнул:       – Мерлин всемогущий… Из-за него ты сбежала?       Она молчала, глядя в сторону, но особых подтверждений и не требовалось – в голове у него уже заработал точнейший вычислительный механизм, и Римус понял, что всё сходится. Ах ты, мать моя волшебница…       Понимая, что беззаботная прогулка откладывается на неопределённый срок, он попросил о единственной услуге, понимая, что она вполне может ответить отказом:       – Не уходи. Давай просто… Мы можем поговорить?       Не видя иных альтернатив, Марлин с заминкой кивнула и наклонилась, чтобы посадить сына обратно в коляску.       Уже втроём они пошли по тротуару в направлении, противоположном тому, в котором шёл до этого Римус. Со стороны их можно было даже принять за молодую семью, должно быть, если бы только на лицах обоих взрослых не было этого странного выражения, никак не вязавшегося с понятием любви и счастья.       – Я в самом деле живу у Дилана, - рассказывала Марлин, на ходу чуть покачивая коляску, чтобы у Терри не было соблазна вновь поднять рёв. – Но это ненадолго. Элси в январе родила второго, так что в доме теперь тесновато. Я и без того злоупотребляла их гостеприимством слишком долго. Пора нам отправляться в самостоятельное плавание.       – Что ты намерена делать теперь? – окликнул Римус, всё ещё воспринимая происходящее как нечто не вполне реальное, и она горько усмехнулась:       – Теперь, когда что? Для меня ничего не изменится, - пожала она плечами. – Будем следовать намеченному плану. Терри исполнится полгода, и мы съедем куда-нибудь поближе к Лондону. Я отправилась бы раньше, но непросто переезжать с настолько маленьким ребёнком.       – Сириус, конечно, ни о чём не знает? – спросил он, потому что просто не мог молчать, и Марлин покачала головой:       – Нет. Незачем ему знать.       С этим Римус мог бы поспорить прямо сейчас, потому что поставить себя на место Бродяги было отчего-то смехотворно просто. Будь у него ребёнок от любимой женщины, он бы хотел о нём знать, но Марлин его доводы не впечатлили бы – это было сразу понятно, стоило только единожды взглянуть на её профиль, особенно чёткий против солнечного света и почти трагичный.       Не дав ему возможности задавать новые вопросы, она спросила с обезоруживающей слабой улыбкой:       – Как ты сам? Как твоя учёба?       – Отлично, - живо отозвался Римус и заверил: – Правда, здорово. Первый триместр пролетел, как одно мгновение. Кажется, оглянуться не успею, как уже получу диплом.       Может, такая надежда звучала несколько самонадеянно, но Марлин его слова не смутили, и она оценила:       – Это круто. Кажется, у тебя есть все шансы в самом деле стать профессором Люпином. Может, ещё и Терри поучить удастся, - прибавила она так, словно это было самым естественным развитием событий из всех возможных вариантов.       В это Римус пока что слабо верил, хотя по всем параметрам стоило бы, но сейчас речь шла не о нём, его профессии и нереализуемых амбициях, а о Марлин и их с Сириусом мальчике, который, рассмотрев что-то занятное в ветвях вязов, снова принялся весело лепетать, привлекая внимание матери.       Он был такой милый и забавный, что Римус, который вообще положительно относился к детям вне зависимости от возраста, улыбнулся и оценил:       – А он у тебя болтун.       – Да, это точно, - подтвердила Марлин, глядя на сына с обожанием.       Он не мог знать, о чём она думала в этот самый момент, но что-то вдруг дрогнуло у неё в лице, и она прошептала с совершенно потерянным видом, словно никак не могла понять, как оказалась здесь:       – Он мой, Римус. Мой и ничей больше, - прибавила она, сжавшись как готовая ощериться волчица.       – Марлин…       Неприкрытая угроза в её голосе его не испугала. Конечно, Римус ни за что не собирался драться с ней на дуэли и даже не допускал такой мысли, но он понимал, что спокойствие сына и своё собственное Марлин при необходимости будет отстаивать до последней капли крови.       – Ты должна была ему сказать, - настоял он, и она грустно покачала головой:       – Это неважно, Римус. Мы с Терри как-нибудь справимся сами. Пожалуйста, не ломай нашу жизнь.       Он никак не мог ей пообещать, и она, должно быть, сама понимала всю бессмысленность просьбы, потому что с усилием сморгнула и вновь отвернулась к малышу, который, перехватив взгляд матери, очаровательно улыбнулся – насколько очаровательной могла выйти улыбка из пары нижний резцов.       Громко хмыкнув, Римус отметил, что навыки общения с противоположным полом у Блэков в крови.       – Терри? – переспросил он с умилённой усмешкой, только теперь обратив внимание, и она, тоже усмехнувшись, подтвердила:       – Антарес. Нужно же быть последовательной хоть в чём-то.       Невольно у Марлин мелькнула мысль о том, что до сих пор ей словно давали краткую передышку, но теперь затишью пришёл конец. В этом можно было не сомневаться – достаточно было взглянуть в лицо Римуса, который мысленно уже делился волнующим и страшным открытием с друзьями. Но, немного поразмыслив, она решила, что всё это к лучшему. Они просто не могли прятаться вечно, а, значит, будь, что будет.

***

      Марлин в своих предположениях несколько ошиблась, и Римус первым делом отправился вовсе не к Сириусу, которого ещё нужно было разыскать, а в квартиру на Тотнем-Корт-роуд, куда в спешном порядке вызвал патронусом Джеймса, Питера и Аврору. Присутствие последней обязательным не было, но Римус понимал, что любимая его просто загрызёт, если он подумает скрыть от неё столь знаменательный факт. Питер пытался настаивать на том, что стоило бы дождаться и Мэри, которая сейчас гостила у родителей в Норфолке, но это предложение было весьма категорично отвергнуто. Вслух об этом никто не говорил, но доверия к МакДональд не испытывал никто, даже сам Питер, хоть и пытался всем своим видом показать обратное, а теперь дело было деликатным, практически интимным, так что следовало обойтись без лишних людей хотя бы на первых порах.       Принявшая всё слишком близко к сердцу Лили порывалась прямо сейчас отправиться в Литтл-Хэнглтон, чтобы поговорить с подругой по душам и выпытать, чего она добивалась своей бесчеловечной выходкой, но её удержал Джеймс, пребывавший от новости почти в шоковом состоянии.       – Мы не можем вот так бросаться в омут с головой, Лили, - возразил он и сдёрнул с носа очки, поскольку глаза немилосердно слезились, и окружающий мир расплывался радужной кляксой. – Нужно для начала всё обдумать.       – Джеймс, это женское дело, - настаивала она, обхватив собственные рёбра руками, словно её бил озноб. – Прежде всего я хочу сама…       – Ну нет, - отрезал он, глядя на невесту как никогда строго. – Одна ты туда не пойдёшь. И дело это не женское и не мужское, а всех Блэков, вместе взятых – значит, и моё тоже. Если только это… Мерлин всемогущий…       Он с громким стоном обхватил голову руками, согнувшись пополам, и принялся тихо раскачиваться на краю дивана, будто это могло привести мысли в правильный порядок.       – Он с ума сойдёт, - подытожил он, в припадке бессильной ярости взъерошив волосы, тут же поднявшиеся торчком. – Он просто… сойдёт… с ума…       – Не сойдёт, - заверил Римус с внезапным хладнокровием и рассеянно сжал пальцы с беспокойством склонившейся к нему Авроры. – Но вот так сразу пускать его к Марлин нельзя. Ещё за палочку схватится, чего доброго, а в доме ребёнок.       Джеймс медленно покивал, признавая его правоту и вновь взгромоздил очки на нос, успокаивающе тронув руку Лили на собственном колене, когда она села рядом.       – Как его зовут? – окликнул он, обращаясь к Римусу, и тот с коротким смешком откликнулся:       – Терри. Антарес, если точнее.       – Терри, - повторил Джеймс, усмехнувшись с неожиданной нежностью. – Антарес Блэк… Ну ладно.       Откинувшись на спинку дивана, он помолчал, а потом вдруг тряхнул головой и объявил:       – Нужно идти всем вместе. И Сириусу пока ничего говорить не стоит. Может, с ума он и не сойдёт, - прибавил он, на мгновение обернувшись к Римусу и устроившейся на подлокотнике его кресла Авроре, - но для него это может оказаться шоком.       Синистра в ответ только хмыкнула и протянула самым издевательским тоном:       – А для тебя бы не оказалось? Надо думать, Сириус не планировал в ближайшее время обзаводиться детьми.       – Да, он сам так говорил, - подтвердил Питер, у которого глаза от переживаний стали совсем круглыми.       Быстро оглянувшись на друга, Джеймс вздохнул и подытожил:       – Планировал или нет, ребёнка уже никуда не денешь.       – Если только Марлин снова не попытается сбежать, - справедливости ради заметила Лили, поскольку такой вариант развития событий вовсе не следовало исключать.       Участвуя в разговоре активнее многих, она до сих пор не могла поверить, что её подруга решилась поступить вот так. Ей-то казалось, что она неплохо знает Марлин, но так было ровно до тех пор, пока та не исчезла в один день, чтобы появиться почти год спустя с ребёнком, которого она втайне родила…       Она с усилием сморгнула, понимая, что всё озвученное больше смахивает на бразильский сериал, которыми засматривалась в своё время Петуния. Не хватало только, чтобы кто-то из главных героев память потерял или впал в кому, но Лили искренне надеялась и верила, что у них до этого не дойдёт.       Вновь и вновь она пыталась представить возможную реакцию Сириуса на известие о появившемся наследнике и искренне удивлялась, что никто из парней до сих пор не заговорил об этом. Утверждение буквально лежало на поверхности, и она, на мгновение прикусив губы, осторожно протянула:       – Быть может, ему вообще…       Она осеклась, понимая, что зря начинает, но Питер, до этого тихо сидевший в уголке, встрепенулся как промокший воробей и окликнул:       – Ты о чём это, Лили?       Понимая, что сдавать назад как минимум глупо, она почесала кончик носа и, резко выдохнув, решилась говорить откровенно от первого до последнего слова.       – Может, Сириусу вообще не нужен никакой ребёнок, - произнесла она и едва подавила желание зажмуриться, потому что Джеймс в ответ вздохнул с таким возмущением, что, казалось, ещё чуть-чуть – и у него из рта ударит столб ревущего пламени.       – В каком это ещё смысле «не нужен»? – переспросил он, всем телом подавшись вперёд, будто занимал позицию, готовясь к длительной обороне. – Мы вообще-то говорим о моём друге.       – Я знаю, - покладисто согласилась Лили, которая уже жалела, что вообще подняла эту тему. – Просто всякое может быть.       Но Джеймс, задетый её замечанием за живое, уже не мог остановиться и, вскочив на ноги, грубо оборвал:       – Не может быть здесь никакого всякого, Лили! Ты только что предположила, что Сириус… – Он осёкся, потому что даже не мог произнести вслух всё то, в чём она подозревала Бродягу, без вины виноватого, но всё же неимоверным трудом взял себя в руки и задиристо окликнул: – Что он сделает, по-твоему? Узнает, что у него есть ребёнок, и будет дальше жить, как ни в чём не бывало? И это притом, что у них ребёнок с Марлин. Мальчик, - прибавил он, внезапно дрогнув голосом. – Сын!       Всплеснув руками, он отошёл от дивана в противоположный конец гостиной и, остановившись у окна, тяжело оперся ладонями о подоконник, не замечая слоя пыли.       – Чёрт… Это же… Это ребёнок Бродяги! – воскликнул он, оглядываясь и не сводя восторженного и какого-то потерянного взгляда с друзей. – Нашего Сириуса. Моего Сириуса!..       На секунду прикрыв глаза рукой, он с усилием провёл ладонью по лицу и, наконец, прошептал:       – Поверить не могу… Это какая-то грёбаная магия, честно!       Коротко поцеловав в щёку Римуса, который смотрел другу в спину с безмерно удивлённым выражением, поскольку никогда ещё не видел Джеймса в таком раздрае, Аврора поднялась с места и, перешагивая через ноги и огибая немногочисленные предметы мебели, подошла к Поттеру. Он не противился, когда она обняла его, трогательно приподнимаясь на носочки, а только громко, как-то обиженно вздохнул, потому что никак не мог поверить в то, что всё происходящее – правда.       – Не ругайся, - тихо укорила она, на мгновение прижавшись губами к его виску. – Мы все на нервах из-за этой новости, это верно. Но прежде действительно нужно всё разузнать и убедиться, что и Марлин хочет, чтобы Сириус обо всём узнал. Джеймс, мы должны учитывать её мнение, - прибавила она с нажимом, когда он встрепенулся в её руках. – Она мать и имеет право сама решать, что лучше для её малыша.       Понемногу его дыхание всё же выровнялось, и Джеймс, медленно выдохнув в последний раз, кивнул и согласился:       – Ладно, Эви. Пусть будет по-твоему.       На Лили он в этот миг старался не смотреть, потому что и сам чувствовал, что в порыве чувств сильно перегнул палку. Но, если бы он всё-таки взглянул на неё, был бы неприятно удивлён тому, как болезненно исказилось лицо его невесты.       В этот момент она почти ненавидела Аврору. В рамках повседневной рутины они общались довольно неплохо – ровно настолько, насколько могут поддерживать доброжелательные отношения две девушки, чьи парни дружат с детства. Но в такие моменты, когда она столь явно оказывала давление на Джеймса, дёргая за никому не видимые ниточки, Лили хотелось подойти к ней и с размаху ударить по холёному личику-сердечку. Она понимала, что никакого намёка на романтические чувства между ними нет, но ей очень сильно не нравилось, что жених слушает вовсе не её, а какую-то девчонку, которая вообще встречается с другим. Это было просто нечестно.       Впрочем, сейчас речь шла не о них двоих и даже не об Авроре, так что Лили вздохнула и временно задвинула эту проблему в долгий ящик, надеясь, что со временем ситуация изменится в её пользу.

***

      Увидев, что к его дому движется толпа волшебников, Дилан не на шутку встревожился, но всё оказалось не так страшно – по крайней мере для него, потому что пришедшие оказались не Пожирателями смерти и даже не сотрудниками Министерства магии, а его товарищами по Ордену, и требовали они не самого Дилана, а Марлин.       Спустившись на первый этаж из спальни, где как раз укладывала Терри, она оглядела тех, кого когда-то называла друзьями, и ничего не сказала. Просить прощения было глупо, объяснять причины – бесполезно, так что Марлин просто стояла, давая ребятам себя рассмотреть, и они предоставленной возможностью охотно воспользовались, все как один подмечая ту колоссальную разницу, которая была между той Марлин, которую они знали, и молодой женщиной, встречавшей их в этом чужом доме.       Наконец, когда немая пауза затянулась дольше всех мыслимым пределов, Джеймс не выдержал. Уронив до этого напряжённо воздетые руки, он медленно покачал головой, будто не узнавал её, а после чуть слышно пробормотал:       – МакКиннон, Мерлин тебя раздери…       Схватив в охапку, он порывисто обнял её, едва не оторвав от пола, и в этот же момент поистине волшебной силы ступор спал, так что, казалось, весь первый этаж дома пришёл в движение. Пища и толкаясь как цыплята в коробке, друзья пытались дотянуться до Марлин, весело гомоня на разные голоса, а она лишь слабо отбивалась, наконец, пробормотав извиняющимся тоном:       – Ребята, у меня ребёнок спит.       Эта фраза послужила своеобразным напоминанием о том, зачем они вообще пришли, и друзья переместились в гостиную, куда гостеприимная Элси тут же подала чай и печенье.       Джеймс, который к угощению даже не притронулся, всё это время таращился на Марлин как на диво, не в силах сформулировать терзавший его вопрос в корректной или хотя бы цензурной форме, но всё же справился с душившим его порывом негодования и окликнул:       – Ты что, в самом деле думала, что сможешь утаить всё, живя в паре миль от дома Лунатика? В соседней деревне?!       – Знаешь, как французы говорят? – отозвалась она, даже не пытаясь скрыть горькой усмешки. – Хочешь спрятать – клади на видное место.       В этом были свои резоны, но звучало такое оправдание всё же довольно плоско, и Марлин сама это понимала, потому что с коротким вздохом объяснила:       – Я не всегда была здесь, Джимми. Половину весны и лето я провела за границей, а потом вернулась сюда, к брату. Хотела, чтобы Терри родился именно в Британии, - прибавила она, пожав плечами. – Да и от помощи я на тот момент не отказалась бы.       Джеймс посмотрел на неё, как на сумасшедшую, медленно качая головой из стороны в сторону, и Марлин перевела взгляд с него на Лили, которая в нервном порыве обхватила собственные колени побелевшими пальцами.       – Красивое, - оценила она, подбородком указав на кольцо у Эванс на том самом пальце. – Когда церемония?       – Мы пока не выбрали дату, - пролепетала она, смотря на подругу так, будто боялась, что та вновь исчезнет, просто растворившись в воздухе.       Переведя взгляд с одной девушки на другую, Джеймс испустил неподдающийся толкованию горловой звук и оборвал:       – Не о том сейчас. Что ты намерена делать, Марлин?       Она ответила ему строгим взглядом, словно вообще не намеревалась отвечать, но тут на втором этаже раздался приглушённый тоненький плач, и Марлин, на мгновение вскинув голову к потолку, отрывисто выдохнула:       – Я на минутку.       Она поспешила наверх успокаивать сына, а Римус ощутимо дёрнул Джеймса за рукав и прошипел, чуть склонившись к другу:       – Не наседай на неё.       – Ты сам понимаешь, что просишь невозможного? – огрызнулся он, сверкнув глазами, и сдёрнул с носа очки, тут же водрузив их на прежнее место. – Да у меня до сердечного приступа осталось три минуты, если не меньше! Ещё немного, и я просто…       – Джимми, держи себя в руках, - поддержала парня Аврора, у которой вид был непривычно озадаченный. – Ситуация неординарная, тут я согласна, но, если ты не угомонишься, Марлин имеет полное право просто выгнать нас взашей. И будет права, кстати говоря.       Последнюю фразу она прибавила совсем тихо и будто бы говоря сама с собой, но внезапно пожала плечами и оценила:       – Хорошо, что Сириуса с собой не взяли.       – Почему? – не понял Джеймс, и она насмешливо откликнулась:       – Потому что тогда пришлось бы успокаивать вас двоих.       Джеймс ответил ей оскорблённым взглядом, хотя шутка получилась неплохой, и в другой ситуации он сам бы здорово посмеялся. Если бы только речь не шла о его друге и его будущем, разумеется.       Как бы то ни было, ответить он не успел, потому что на лестнице раздались лёгкие шаги, и Марлин снова спустилась в гостиную. На руках она несла Терри в бледно-голубой пижамке с изображённым на груди медвежонком.       Соскочив с места, Джеймс сделал пару шагов ей навстречу да так и замер, не сводя глаз с мальчика. Терри, сидя на руках у матери, куксился, явно недовольный тем, что его подняли с постели во внеурочный час, и тёр глаза кулачками, так что рассмотреть его было сложно, даже когда Марлин подошла ближе и остановилась, без дальнейших представлений демонстрируя сына друзьям.       – Эй… – окликнул Джеймс, болезненно усмехнувшись. – Привет, парень… Можно? – спохватился он, уже протянув ладони, и Марлин после колебаний всё же передала ему сына, который испуганно затих, оказавшись на руках у чужого, но крик поднимать не спешил, вместо этого с интересом присматриваясь.       Прижав мальчика к груди как самое дорогое сокровище, Джеймс с каким-то странным выражением перехватил крохотную ручку, вцепившуюся ему в воротник, и тихо переспросил:       – Так тебя, выходит, зовут Антарес?       – Терри, - подсказала Марлин, устало присев на диванный подлокотник рядом с локтем Питера, и Джеймс, подняв на неё широко распахнутые глаза, сквозь стёкла очков казавшиеся совсем огромными, озвучил очевидное:       – Да он же вылитый…       – Да, - кивнула она, будто боясь, что прозвучавшее имя вновь перевернёт их жизни на сто восемьдесят градусов. – Я знаю.       На самом деле это было не совсем правдой, и уже сейчас было понятно, что в Терри довольно от обоих родителей, но Марлин отчего-то хотелось, чтобы сын рос похожим на отца хотя бы внешне. Правда, загадывая это безрассудное желание, она была уверена, что Терри с Сириусом никогда не увидятся, а, встретившись случайно, даже друг друга не узнают, но теперь такой уверенности у неё больше не было.       Ответив на её кивок долгим взглядом, Джеймс вновь сосредоточил всё внимание на малыше, который тем временем попытался сдёрнуть очки у него с носа, но не преуспел и капризно захныкал.       – Тш-ш-ш… Ты чего это? – укорил Поттер, легонько покачивая его в попытке успокоить, после чего хмыкнул, обращаясь к Марлин: – А он с характером.       – Этого не отнять, - согласилась она и тихо поманила, протягивая руки: – Иди ко мне, золотце.       Послушно передав ребёнка матери, Джеймс не стал садиться, а остался стоять рядом, приглядываясь к Марлин с тем же странным выражением, которое не покидало его лица с тех самых пор, как она открыла входную дверь.       Этот взгляд для неё был точно приговор, так что она даже не стала задавать уточняющих вопросов или просить сохранить их маленькую тайну, потому что понимала, что Джеймс просто не станет её слушать. Фамильная гордость не позволит.       – Я всё ему скажу, - горячо шептал Джеймс, пока Лили за руку тащила его прочь от крыльца. – Я сам себя ненавидеть буду, если промолчу и не скажу Сириусу, что у него есть ребёнок!       – Я знаю, - заверила она, мельком оглянувшись на шедших следом Римуса и Аврору с Питером. – Но просто так говорить нельзя. Нужно как-то… завуалировать.       Споткнувшись на полушаге, Джеймс остановился и воскликнул, разом нарушая всю конспирацию:       – Как можно завуалировать младенца?!       – Что-нибудь придумаем, - пообещала Лили, вновь оглянувшись на дом и понимая, что это будет гораздо проще сказать, чем сделать.       Марлин, хоть и не слышала этого спора вполголоса, подозревала о его содержании, стоя в открытых дверях и глядя вслед друзьям, всем сердцем предчувствуя, что они очень скоро увидятся вновь.       – Помаши пока-пока! – попросила она и подняла ручку сына вверх, но Терри вырвался и сам замахал ладошкой.       Помахав в ответ, Джеймс трансгрессировал последним, и малыш коротко тихо пискнул, явно удивлённый, ещё не подозревая, что магия у него самого в крови.       Унеся ребёнка в тепло, Марлин подошла к окну и оглядела пустую по вечернему времени улицу. У неё в голове не было ни единой мысли, адреналин стихал, и она смотрела сквозь стекло, чувствуя, как под рёбрами зарождается странное щекочущее чувство – не тревожащее, а наоборот, очень тёплое, словно залпом выпила кружку горячего молока.       На звук определив присутствие брата, она оглянулась поверх плеча и смерила Дилана взглядом, хотя бы так пытаясь выяснить, что он думает по этому поводу.       Он, однако же, делиться соображениями не спешил и, подойдя ближе, наклонился и показал Терри «козу», так что племянник разразился звенящим смехом, пытаясь увернуться от угрозы.       – Теперь и он придёт? – спросил Дилан, и Марлин с сомнением покачала головой, прекрасно зная, кого он имеет в виду.       – Не знаю, Дилан, - прошептала она, не отрывая губ от макушки сына, и вздохнула. – Я теперь уже вообще ничего не знаю.       – А ты хотела бы? – задал он новый вопрос, и она молча опустила ресницы, потому что на этот раз не могла дать ответ даже себе самой.