Сезон охоты: Шёпот в темноте

      Не проходило и дня, чтобы Сириус не появился в Литтл-Хэнглтоне.       Забросив все дела, свободное время он проводил исключительно с Марлин и сыном. Иногда к ним присоединялся кто-то из Мародёров, а то и целая компания друзей, но по большей части они оставались втроём, и это были, как он потом, годы спустя, понял, самые счастливые часы в его жизни. На самом деле он боялся, что, если он будет отсутствовать хотя бы пару дней, Терри его забудет и больше не признает, и тогда всё придётся начинать сначала. Он понимал необоснованность собственных страхов, но ничего не мог с собой поделать – его непреодолимо тянуло в этот дом, в котором нельзя было повернуться, чтобы не налететь на какой-нибудь элемент утвари, будь то угол дивана или внезапно открывшаяся дверца навесного шкафчика. Здесь всё было крохотное, тесное до анекдотичности, и Сириус был твёрдо уверен, что не хочет, чтобы его сын рос в этой тесноте. И, конечно же, Марлин была достойна большего, всего самого лучшего, хоть и отпиралась из последних сил.       Дверь ему открыл Дилан, который, окинув возлюбленного сестры недовольным взглядом, вместо приветствия кисло осведомился:       – Явился?       На руках он удерживал младшего сына, и Сириус, который, к собственному стыду, затруднялся с тем, как зовут недавно родившегося племянника Марлин, как мог приветливо кивнул:       – И тебе доброго дня.       Но Дилан на этом не успокоился и, кивнув на припаркованный у обочины мотоцикл, с подозрением уточнил:       – Ты собираешься на этом везти Марлин сегодня?       Сам Сириус не имел ничего против того, чтобы прокатить её, потому что подарок Карлуса оказался настоящим зверем в плане скорости, да ко всему прочему был снабжён комплексом Левитационных чар, позволявших мотоциклу летать. Прежняя Марлин бы точно оценила, но МакКиннону он говорить об этом не стал, справедливо опасаясь, что тот не оценит красоты идеи, и ответил:       – Нет, мы воспользуемся камином.       – Я ведь говорила тебе, Дилан, - вмешалась в разговор мужчин подоспевшая к порогу Элси, - что с малышами рекомендуют перемещаться только камином… Здравствуй, Сириус! Проходи, не стой.       – Спасибо, - поблагодарил он и, осторожно потеснив Дилана, вошёл в прихожую, тут же с поклоном вручив Элси громадные бумажные пакеты и напутствовав: – Лучше сразу левитируй в кухню, а то надорвёшься.       Она в ответ лишь хихикнула и тут же поспешила рассыпаться в благодарностях.       – Это вовсе не обязательно, - проворчал Дилан, на что Сириус с выводящим из себя спокойствием напомнил:       – Марлин кормит ребёнка, и мне важно, чтобы она хорошо питалась. К тому же, я не привык приходить в дом с пустыми руками.       – Конечно, Сириус, ты прав! – тут же закивала Элси, и он украдкой ей подмигнул.       С невесткой Марлин отношения у него складывались куда радужнее, чем с суровым хозяином дома, во многом благодаря тому, что Элси обладала очаровательным лёгким характером и была очень отходчивой – в отличие от мужа, который продолжал буравить Сириуса неприязненным взглядом.       Осторожно подпихнув мужа под локоть – выше она бы всё равно не достала в силу крохотного роста, – Элси забрала у него ребёнка и подсказала:       – Марлин с Терри наверху, ждут тебя.       – Надеюсь, - со смешком откликнулся Сириус, перебросив женщине благодарный взгляд, после чего бодро взбежал прекрасно знакомой лестницей на второй этаж, сквозь открытую дверь заглянув в спальню.       С середины апреля Терри начал ползать – пока ещё не очень уверенно, но при этом очень активно. Вот и сейчас Сириус имел удовольствие из первого ряда наблюдать, как происходит очередная попытка, на этот раз вполне удачная.       – Побежали-побежали! – со смехом подзадорила Марлин, когда Терри проворно пополз к двери, отталкиваясь от пушистого ковра ладошками и коленками.       По случаю выхода в свет его уже нарядили в джинсовый комбинезон с вышитым на груди золотым снитчем, и Сириус с радостью отметил, что его подарок пришёлся сыну впору.       – За превышение скорости громадные штрафы, - предупредил он, останавливаясь в дверях.       Марлин, которая до сих пор сидела на полу у кровати, поджав под себя ноги, вскинула голову и тут же откликнулась на весёлый писк Терри:       – Ой, кто пришёл! Это наш…       Она осеклась, ухватившись пальцами за собственный острый подбородок, и Сириус, отчего-то ярко пламенея щеками, негромко подсказал:       – Папа.       Она медленно кивнула, не сводя с него пылающих глаз. Он понимал причины её заминки – звание отца ещё нужно было заслужить, хоть звучала такая фраза куда как высокопарно. Но горькая правда была в том, что пока он по-настоящему не сделал ничего, чтобы стать для Терри папой, и это нужно было срочно исправлять.       Между тем малыш добрался до цели и, неловко плюхнувшись на пол у самых ног Сириуса, запрокинул голову далеко назад и посмотрел на него, задумчиво сунув в рот кулачок.       Заметив, что Марлин пристально наблюдает за его реакцией, он наклонился и поднял сына на руки, внутренне обмирая, потому что до сих пор понятия не имел, как держать его, чтобы не надавить неуклюжими громадными пальцами, куда не следует. Терри, впрочем, недовольства не выказывал, спокойно сидя на руках и что-то невнятно, но в целом одобрительно лепеча.       – А ты ему нравишься, - удивлённо заметила Марлин, вставая и подходя ближе, и Сириус с осуждением нахмурился в ответ:       – Ну разумеется. Как будто может быть иначе.       Она не ответила, устало прислонившись плечом и виском к дверному косяку, и он, выждав паузу, тихо окликнул:       – А как я тебе?       Она ответила не сразу, а прежде окинула его пристальным взглядом, будто впервые увидела, поразглядывала добрых пять минут, наклоняя голову так и эдак, и в конце концов с лукавой усмешкой оценила:       – Ничего так.       В сложившихся обстоятельствах Сириус рассчитывал на куда более скромную оценку, поэтому тщеславно хмыкнул в ответ, а Марлин, чуть разведя руки, в свою очередь осведомилась:       – Как я выгляжу?       – Замечательно, - с готовностью откликнулся он, ни на йоту не покривив душой.       Для официального представления Терри родственникам она выбрала простое чёрное платье из плотного трикотажа, скромное, но приталенное, чётко следующее силуэту. Глядя на то, как краешек подола чуть слышно трепещет в такт малейшим движениям на уровне её острых коленок, затянутых в колкий капрон, Сириус понял, что пережить сегодняшний день ему будет весьма непросто.       Попытаться залезть ей под юбку в доме, полном народу, в том числе разновозрастных детей (включая и их совместного ребёнка), было сродни самоубийству. И хотя Сириус из-за вынужденного целибата уже на стену готов был лезть, он, стиснув зубы, мужественно терпел, понимая, что Марлин в случае чего просто снова сбежит. Второй раз он мог уже не найти её.       – Мама у нас красавица, да? – обратился он к Терри, и тот согласно агукнул, будто и впрямь понял смысл вопроса.       Благодарно улыбнувшись, Марлин забрала его у отца и проворковала:       – Спасибо, золотце.       Пользуясь тем, что руки у него свободны, Сириус подумал, что сейчас и есть самый подходящий момент. Их уже ждали в Годриковой Лощине, а, значит, у него остались считанные минуты на то, чтобы расставить все точки над «и», и он про себя от всего сердца пожелал, чтобы Марлин не стала упираться и хотя бы для разнообразия его послушалась.       – Думаю, тебе сегодня вот это пригодится, - пробормотал он без особой уверенности и достал из внутреннего кармана куртки небольшой бархатный мешочек.       – Что там? – удивилась Марлин, и Сириус с нарочитым равнодушием пожал плечами:       – Подарок. Так, безделушка, - прибавил он, чтобы унять бешено колотящееся в горле сердце, - но тебе должно подойти.       Он вытряхнул содержимое мешочка себе на ладонь и, выпустив из сжатого кулака, продемонстрировал Марлин довольно увесистую золотую цепочку с небольшим алмазным крестиком.       – Я и Антаресу такую же купил, - сообщил он, словно это могло служить оправданием. – Для крестин.       Некоторое время Марлин пристально осматривала чуть покачивающуюся из стороны в сторону подвеску, словно никак не могла решиться, принимать подарок или нет, но, наконец, благодарно улыбнулась:       – Спасибо… Надень его мне, ладно?       Она повернулась спиной, одной рукой неловко убирая волосы, и Сириус, обмирая от волнения как первокурсник, осторожно набросил цепочку ей на шею и застегнул. Вырез на платье был неглубокий, и крестик гладко скользнул в ложбинку на груди, тут же спрятавшись от посторонних глаз под тканью.       Рассеянно тронув цепочку свободной рукой, пальцами перебирая по изящному плетению, Марлин тихо усмехнулась собственным не до конца оформленным мыслям и снова поблагодарила:       – Очень красивая.       Сириус не ответил, и она, оглянувшись, с удивлением увидела, что он протягивает ей ещё одно украшение, но на этот раз прекрасно знакомое, про которое Марлин в суматохе прошедшего года просто успела забыть.       – А это наденешь? – с надеждой спросил он, осторожно встряхнув браслетом в воздухе, так что подвески стукнулись одна о другую с тихим музыкальным шорохом, и она неловко пробормотала:       – Не думала, что ты его сохранил.       Он чуть приметно покачал головой, не зная, что тут ещё прибавить, и Марлин послушно подставила левое запястье, позволяя надеть браслет. Лишь когда Сириус убрал руку, она поняла, что теперь кроме буквы «эс» в числе подвесок появилась новая, с крохотным бриллиантом на упрямом завитке.       – «Эй» для Антареса, - догадалась она, и Сириус непривычно скромно кивнул:       – Мне показалось это уместным. Тебе нравится?       – Да, очень, - подтвердила она и, поддавшись порыву, вытянула шею и легко, едва касаясь, поцеловала его в щёку.       Чувствуя, как кожа пламенеет в месте касания, он улыбнулся, потому что прогресс был налицо, и, не решившись претендовать на что-то большее, поделился, сводя на нет возникшую между ними нежную неловкость:       – Я даже не буду перечислять, какими словами меня обругал профессор. Хотя, Дорея его перещеголяла, - признал он, почесав кончик носа, и Марлин коротко вздохнула.       Она смутно представляла, почему Сириус захотел познакомить Терри сначала с Поттерами и профессором Грэйволфом, но не стала возражать, справедливо рассудив, что знакомство всё равно состоится, так что нет никакой разницы, каким будет порядок представления. Должно быть, ему просто было проще сдаться сначала на милость крёстным родителям, а потом уж всем остальным, но Марлин не стала бы говорить об этом напрямую из простой боязни его обидеть.       – Ты пока не сообщил родителям? – тихо окликнула она в качестве компромисса, и Сириус, который в глубине души давно уже ждал и опасался этого вопроса, в свою очередь уточнил:       – Думаешь, нужно?       Она пожала плечами, предупреждающе перехватив ручку Терри, который пальчиками пытался подцепить сверкавшую на солнце цепочку.       – В перспективе придётся, но решать тебе, - оценила она и прибавила, подчёркнуто глядя в сторону: – Это ведь твоя семья.       Не в силах выносить её спокойного и почти равнодушного тона, Сириус красноречиво скривился и попросил:       – Пожалуйста, давай прекратим всё это «твоя», «моя» и прочий бред. Я хочу услышать твоё мнение, - настоял он, и Марлин, понимая, что отвертеться не получится, откликнулась:       – Мне кажется, им нужно знать.       Он и не рассчитывал на иной ответ, поэтому озвучил козырь, который до поры предусмотрительно держал в рукаве:       – Если тебе от этого станет легче, я написал обо всём Регулусу. Ответа пока не было.       – Вы с ним помирились? – не поверила своим ушам Марлин и чуть приподняла брови, на что Сириус уклончиво ответил:       – Состоим в переписке, - и прибавил прежде, чем она успела себя накрутить: – Для нас это уже прогресс.       Это на самом деле было правдой, так что стыдиться ему было нечего. Они с Регулусом не виделись с самого Нового года – случайно столкнулись в Косом переулке, прямо напротив булочной мадам Девон, – но письмами обменивались с завидной регулярностью. И, хотя пергаменту было не передать всех чувств, эмоций и переживаний, это было всё же лучше, чем молчание, поскольку создавало хотя бы иллюзию родственного единения, в котором оба они в глубине души остро нуждались.       Задумавшись о брате и о содержании его последнего письма – очень короткого, нарочито скупого, – Сириус помолчал, рассеянно приглядываясь к сыну, и внезапно спросил:       – Слушай, как зовут твоего племянника?       – Тейлор, - ответила Марлин, слегка сконфузившись, потому что не размышляла об этом постоянно, конечно же, но до сих пор была уверена, что он в курсе.       – А второго?       Она смерила его полным непонимания взглядом и внезапно громко фыркнула.       – Это девочка, - ответила она, когда Сириус возмущённо встрепенулся, и прибавила, не в силах сдержать смеха: – Трейси.       Выражение его лица было поистине неописуемым, так что Марлин искренне пожалела, что чести наблюдать за реакцией удостоилась только она. Она рассмеялась, качая головой, и Сириус развёл руками, пробормотав в своё оправдание:       – Как я должен был понять? Она была в голубом!       – К твоему сведению, пол ребёнка определяется не только цветом ползунков, - назидательно произнесла она, не переставая веселиться, и он с выражением ущемлённого достоинства откликнулся:       – Я ей в подгузники не заглядывал. Вот по Терри сразу понятно, что он парень хоть куда! Да, малыш?       Ответа ему не было, потому что Терри, сосредоточенно пыхтя, не оставлял попыток подцепить увиденную им блестящую безделушку и ни на что кроме цепочки внимания не обращал.       Каминная сеть выбросила их в гостиной дома Поттеров, и Марлин, которая вся извелась, переживая за сына, наконец, выдохнула с облегчением. Вопрос перемещения с младенцами до сих пор оставался для неё открытым, потому что рекомендации целителей и учёных зачастую были диаметрально противоположными, но Терри, кажется, чувствовал себя неплохо, и радостно залепетал, увидев спешившую навстречу друзьям Лили.       – Привет! – улыбнулась она, приветственно расцеловавшись с Марлин и Сириусом и с особым удовольствием чмокнув в щёку Терри. – Поттеры сейчас в саду, совершают последние приготовления. Такое ощущение, что готовятся встречать королеву!       – Мы слишком рано? – забеспокоилась Марлин, и Сириус ласково приобнял её за плечи в попытке успокоить.       – Не волнуйся так, - шепнул он, чуть склонившись к ней, и напомнил: – Нас здесь всегда ждут.       Такое утверждение показалось ей сомнительным, но Марлин не стала спорить и, глубоко вздохнув, всё же позволила проводить себя в сад.       Они в самом деле прибыли первыми, хотя к обеду ждали целую толпу. На этот раз была приглашена и Мэри, и Марлин, поначалу удивившись, объяснила для себя всё так, что Мародёры, не сговариваясь, просто пытаются таким немудрёным образом загладить вину перед Питером – после того, что угораздило ляпнуть Аврору, которая, к слову, от угрызений совести вовсе не страдала.       Стол накрывали в саду, для этого специально наложили Согревающие чары на центральную беседку, и теперь миссис Поттер, стоя среди поднимавшихся до самого пояса кустов вечно цветущих роз всех возможных оттенков, со знанием дела командовала:       – Нет-нет, Карлус, это никуда не годится! Стол должен стоять короткой стороной к дому. Джимми, помоги отцу, - попросила она, обеспокоенно сплетая ладони у груди.       Она так мило переживала из-за ничего не значащих мелочей, что губы Марлин сами собой растянулись в улыбке. В том, что это всё ради них с Терри, сомнений не оставалось, и она бы с удовольствием понаблюдала за приготовлениями ещё, но тут Сириус, громко хмыкнув, окликнул:       – Гости прибыли!       Вздрогнув, миссис Поттер порывисто обернулась и тут же глухо охнула как от боли, а Джеймс, неосознанно повторив порывистый жест матери, едва не уронил стол, который как раз левитировал в противоположный угол беседки.       Несколько секунд все молчали, не произнося ни слова, но тут Дорея, первой придя в себя, подхватила подол и, ловко лавируя между кустами, подошла вплотную к гостям, не сводя глаз с немного удивлённо лепечущего Антареса. Она уже видела воспоминания, которые Сириус любезно сбросил в домашний омут, но никакая картинка не могла сравниться с реальностью.       – Ты только посмотри на него... – ахнула миссис Поттер, тут же протягивая руки, и Марлин без колебаний передала ей весело пискнувшего Терри. – Ой, какое солнышко... Карлус, только посмотри! Он же вылитый Сириус, вылитый! Моё счастье...       – Мам, ну ты чего? – укорил подошедший Джеймс, когда она часто заморгала и свободной рукой быстро утёрла глаза.       – Ты не понимаешь. Это просто… О, моя дорогая, - умилённо пробормотала она, когда Марлин тихо всхлипнула, зажав рот ладонью. – Ну почему ты молчала?       Она в ответ лишь покачала головой, глотая слёзы, и миссис Поттер обняла её одной рукой, другой продолжая крепко прижимать к груди Терри. Марлин не противилась, охотно забравшись ей под руку, потому что стыдилась собственных слёз, а теперь у неё появилась возможность спрятаться хоть на мгновение.       – Не плачь, дети ведь всё чувствуют, - шепнула Дорея, коротко поцеловав её в лоб, и прибавила уже громче, чтобы слышали и остальные: – А впрочем, неважно. Главное, что теперь всё снова хорошо.       – Это точно, Дорея, - подтвердил Сириус, ненавязчиво забирая Марлин у неё из рук и накрепко прижимая к груди.       – Живые в доме есть? Звоню – не открывают, стучу – не отворяют! И это – легендарное гостеприимство?       Не переставая громко и с явной издёвкой ворчать, профессор Грэйволф вышел из дома на такой скорости, что мантия развевалась за спиной чёрным парусом, но на заднем крыльце всё же остановился и оглядел собравшихся в саду людей, с подозрением щурясь.       Перехватив взгляд крёстного отца, Сириус с беспомощной усмешкой пожал плечами и перевёл влюблённый взгляд на Марлин, забравшую у Дореи Терри и теперь что-то чуть слышно шептавшую над сыном.       – Ну ты… – начал профессор, словно хотел прибавить что-то куда более весомое, но постыдился при таком скоплении народа. – Везде успел.       Устроившись среди рук родителей как в уютном гнёздышке, Терри между тем огляделся, словно оценивая окружающую его обстановку и, поняв, что внимание взрослых снова сосредоточено на ком-то ещё, но не на нём, громко выдохнул:       – Агрр-р-р!       Рассмеявшись сквозь подсыхающие слёзы, Марлин слегка подбросила сына и поцеловала его в щёку, нараспев заверив:       – Все на тебя смотрят, все тебя любят…       – Ну вот, ещё один типичный Блэк, - оценил профессор Грэйволф, добродушно усмехаясь, и, подойдя, приобнял всё ещё всхлипывающую миссис Поттер за плечи. – И минуты не может прожить, не привлекая к себе внимания.       Дорея, взглянув на него снизу вверх, укоризненно свела брови, но профессор сделал вид, что ничего не заметил, вместо этого весело осведомившись:       – Надеюсь, в этом доме мне нальют приличного виски?       – Нальют, - заверил мистер Поттер, пожимая другу руку, и с сарказмом прибавил: – В этом и есть легендарное гостеприимство.       Сад содрогнулся от хохота, и Лили, смеясь вместе со всеми, отчего-то вдруг почувствовала горечь, копившуюся под сердцем. Она была рада за Марлин и искренне хотела, чтобы у них с Сириусом и Терри всё было хорошо, но вместе с тем понимала, что любимой невесткой в этой семье ей уже не стать. Место было занято.

***

      – Осталось только выдержать ужин с твоими, и все формальности будут соблюдены, - пошутил Сириус, и Марлин, склонившись над колыбелью, ответила ему полным сомнений взглядом.       Обед у Поттеров в самом деле прошёл неплохо даже по самой скромной оценке, но всё же она не тешила себя пустыми надеждами, понимая, что улыбки – это ещё не всё, и потребуется довольно долгое время, чтобы исправить то, что они совместными усилиями натворили.       Поправив сыну одеяльце, она поцеловала его в щёку, перегнувшись через бортик, и с улыбкой прошептала:       – Бедный мой… Совсем вымотался, даже укачивать не пришлось.       – Ещё бы, - вступился за сына Сириус, - такое количество народа пришлось обаять. Поневоле без задних ног уснёшь.       Искоса взглянув на него, Марлин ничего не ответила. Он стоял совсем близко, и его ладонь привычно покоилась на её спине чуть пониже лопаток, согревая теплом, чему она вовсе не пыталась помешать.       Сириус ожидал, что, раз Терри уснул, то у них появилось немного свободного времени, чтобы поговорить наедине, но Марлин неожиданно подошла к письменному столу и с самым сосредоточенным видом тихонько зашуршала пергаментами.       Постояв немного посреди комнаты и откровенно не зная, чем себя занять, Сириус всё же не ушёл и, подойдя, сел в кресло рядом и принялся наблюдать за тем, чем она занимается. Судя по слегка наморщенному лбу, отвлекать её не стоило, но всё же он, выждав пару минут, не вынес давящей на уши тишины и со вздохом сообщил:       – Завтра я смогу приехать только вечером.       Ему показалось, что Марлин после этих слов заметно погрустнела. Сев на приставленный к столешнице стул, она уронила ладони на колени и окликнула с совершенно потерянным видом:       – Почему? Я думала, мы сможем погулять с утра все вместе.       Откровенно говоря, он не горел желанием вдаваться в подробности, да и заговорил об этом только потому, что надеялся, что его будут ждать. Поэтому теперь он ощутимо замялся, не находя слов:       – Я… Понимаешь…       – Сириус? Всё ведь в порядке?       – Да, просто…       Он едва подавил желание стукнуть себя по лбу, а лицо Марлин между тем из обеспокоенного вдруг стало каким-то слишком понимающим, и она, откинувшись на спинку стула, обхватила собственные рёбра руками и вздохнула:       – Послушай, если ты устал и не хочешь…       – Что?! – воскликнул Сириус, на миг забывшись, но суетливо оглянулся на кроватку и прибавил, понизив голос до зловещего шёпота: – Ты совсем с ума сошла? Дело не в этом, Марлин!       – Тогда в чём? – в том же тоне откликнулась она, и он понял, что нужно сдаваться с потрохами, пока она не пришла к неверным выводам и не обиделась.       Сев ровно и чувствуя себя наказанным ребёнком перед строгим родителем, он опустил глаза, но всё же смог признаться, пусть и не с первой попытки:       – Я… Просто… В общем, у меня контрольная.       По лицу Марлин мелькнула и скрылась тень сомнения. Она наверняка решила, что он всего лишь грубо шутит, потому что с усилием сморгнула и со странной оттяжкой переспросила:       – Какая ещё контрольная?       – По основам магического гражданского права, - вздохнул он и признался, предупреждая дальнейшие невыгодные ему инсинуации: – Я поступил в школу мракоборцев при Управлении. Ещё в январе. Карлус помог договориться, потом я сдал экзамены и… вот. – Он красноречиво развёл руками. – Выпускной в следующем марте.       Не ожидавшая такого поворота Марлин задумалась. Для неё было загадкой, чем руководствовался Сириус, выбирая для себя такую профессию, ведь до сих пор ей казалось, что он вообще не планировал работать. А он между тем продолжал рассказывать, будто бы жалуясь на тяготы судьбы начинающего мракоборца:       – Занятия ведёт этот урод Прескотт – ты бы видела его физиономию! Самому лет двадцать пять, а корчит из себя заслуженного профессора. У него ещё никто не сдавал экзамен с первого раза, так что я полон решимости стать первым и единственным.       Слушая его откровения со всё более и более озадаченным видом, Марлин помолчала, после чего взглянула на него, пытаясь перехватить взгляд, и спросила:       – Почему ты сразу не сказал?       – Не хотел, чтобы ты волновалась, - отмахнулся он, и она громко фыркнула:       – А так я, по-твоему, волноваться не буду?       Сириус ответил ей долгим пристальным взглядом, но ничего говорить не стал, потому что сама идея того, что она за него волнуется, чертовски льстила самолюбию.       Приманив с кровати длинноухого плюшевого зайца, он принялся задумчиво вертеть игрушку в руках, а Марлин между тем разложила по столу пергаменты, достала письменный прибор и какую-то крохотную шкатулку. Она откинула резную крышку, и в воздухе над столом возник образ изящной рубиновой диадемы, словно внутри шкатулки был запрятан компактный магловский кинопроектор.       – Что это? – заинтересовался он, отбросив зайца на прежнее место, и Марлин, изредка оглядываясь на спящего Терри, объяснила:       – А это, Сириус, моя работа.       – Твоя – что?..       Поднявшись из кресла, он подошёл и склонился над столом, чтобы было лучше видно. Марлин обернулась и, не ожидав, что он окажется так близко, на миг замялась, но всё же с достоинством откликнулась:       – Я вообще-то числюсь внештатным сотрудником «Гринготтса». А что, ты удивлён?       – О да, - признал он без намёка на иронию. – Это слабо сказано. Как ты вообще…       – Как-то да устроилась, - вздохнула она, верно угадав причину его любопытства, и посчитала нужным озвучить и свои резоны: – Мне стыдно было жить в доме брата и не приносить ни кната в общий котёл. К тому же, Терри – это только моя статья расходов.       Оскорблённо нахмурившись, Сириус напомнил:       – Уже нет.       Смерив его осторожным взглядом, Марлин, кажется, поняла, что ненароком задела его слишком глубоко, и не стала настаивать, бросив:       – Ладно, проехали.       Она успела исписать лишь половину листа, когда Сириус, так и оставшийся стоять у неё за плечом, вкрадчиво поинтересовался:       – В чём вообще состоит работа?       – В описании, - откликнулась Марлин, поставив точку, и воткнула перо в чернильницу. – В очень подробном описании. При наложении чар на украшения нельзя просто взмахнуть палочкой – нужно выбрать определённое место, на которое мастер будет накладывать заклинание. Для этого нужно составить схему наложения чар, а такие схемы строятся на визуальных образах, - она указала концом пера на парившую в воздухе призрачную диадему, - и описаниях.       Оглянувшись на Сириуса, в лице которого читалось яростное требование пояснений, она хмыкнула и указала:       – Вот, посмотри. Видишь, вот здесь листочки чуть отклонены влево?       – Не вижу, - честно признался он, и Марлин снисходительно пояснила:       – Так и есть. А мы запишем – асимметрия в плетении в пределах одной десятой дюйма. И сюда чары накладывать уже нельзя, если не хочешь испортить украшение.       Кивнув, потому что ничего другого не оставалось, Сириус вновь присмотрелся к диадеме там, куда указывала Марлин, но так ничего и не увидел. Переведя взгляд на её чуть склонённую золотую макушку, он некоторое время наблюдал за тем, как она неспеша описывает диадему, но не сумел сдержаться и с восторгом прошептал:       – Ты такая умница.       Вскинув на него удивлённые глаза, Марлин чуть приметно усмехнулась и поблагодарила:       – Спасибо.       – Да нет же, правда! – настаивал он, потому что ему важно было, чтобы она поняла, что он не просто так осыпает её комплиментами. – Я бы просто не додумался, что можно вот так устроиться.       – С подработкой мне помогли, - признала она, но об участии Берти благоразумно промолчала, поскольку не могла предугадать, какой будет реакция Сириуса, а расстраивать его всё же не хотелось.       Однако она просчиталась, если судить по тому, как он задумчиво хмурился, продолжая слепыми глазами оглядывать разложенные по столешнице стопки пергамента. Чувствуя, что всё-таки обидела его, хоть и не понимала, чем именно, Марлин быстро поднялась из кресла и, суетливо перебирая пальцами по его руке чуть ниже подкатанного рукава рубашки, с беспокойством окликнула:       – Сириус? Что такое, милый?       – А, к чёрту, - внезапно выдохнул он, после чего резко толкнул Марлин в стене возле окна и впился ей в губы.       Она имела полное право его оттолкнуть, но он просто обязан был убедиться, что у них ещё есть шанс на то, чтобы стать нормальной семьёй, а не парочкой святош, ночующих в соседних комнатах, которых держит вместе только ребёнок.       Поначалу оторопев от внезапности атаки, Марлин замерла в его руках, но вдруг дрогнула всем телом и оплела его руками, так что Сириуса словно от макушки до пяток пробило разрядом молнии.       – Погоди, глупый… – прошептала она, но отстраняться всё же не стала и сама первой потянулась к нему за новым поцелуем, так что внутри у него всё оборвалось, потому что больше всего на свете он боялся, что его порыв останется безответным.       Задыхаясь от страсти и счастья, он провёл большом пальцем по её подбородку, заново очерчивая упрямую линию, и прошептал ей в губы:       – Сколько можно ждать?.. Мы словно траур выдерживаем, - передразнил он, и Марлин тихо рассмеялась ему в шею.       – Кто же знал, что траурная обстановка тебя настолько будоражит, - выдохнула она и едва ощутимо поцеловала его чуть ниже кадыка, так что он едва не взвыл и с усмешкой предупредил:       – Лучше бы тебе не нарываться. Если я выйду из спальни, прихрамывая, у твоей родни могут возникнуть очень неприятные вопросы.       Испустив хулиганский смешок, Марлин вскинула на него искрящиеся глаза, и Сириус, тихо вздохнув, осторожно обхватил её затылок ладонью и притянул так, что они соприкоснулись лбами.       Они были сейчас будто школьники, прячущиеся в тёмном углу, да по сути так оно и было, разве что школа не так давно осталась позади, а в кроватке крепко спал их общий ребёнок. Но радость от совместной шалости была всё такой же острой, и от этого Сириус чувствовал, как кровь бурлит в жилах крутым кипятком. Он всё ещё любил её и теперь понял, что никогда по-настоящему не перестанет.       Уходя вечером, он точно был уверен, что его ждут вновь, а Марлин, глядя ему вслед, твёрдо верила в то, что он ещё вернётся.       – Помаши папе ручкой, - попросила она, и Терри послушно замахал обеими ладошками, испуганно пискнув, когда мотоцикл взревел, срываясь с места.       Стоявшая бок о бок с ней Элси, которая при резком звуке невольно зажала уши, оправила укрывавший живот фартучек и окликнула:       – Вы как, помирились?       – О чём ты? – не поняла Марлин, заранее отвергая все подозрения. – Мы просто поговорили.       – А что же у тебя губы такие красные, а? – подколола невестка, и она не стала отпираться.       Она понимала, что здорово рискует, вновь идя у Сириуса на поводу, но врать себе не могла – она хотела его ласки, ждала поцелуев и была бы очень разочарована, если бы он не воспользовался предоставившейся возможностью. Чем это всё закончится, она сама не знала, но в глубине души всё же безрассудно верила, что это не конец, а всего лишь новое начало.

***

      С тех пор, как Регулус поступил на первый курс, бесконечно тянущиеся триместры неизменно оборачивались для миссис Блэк сущим мучением.       Не будучи скованной наличием малолетних детей или заботой о престарелых родственниках, она вела весьма активную светскую жизнь, охотно путешествовала, хоть и не каждый год, но любая поездка рано или поздно заканчивалась. В конце концов ей снова приходилось возвращаться сюда – в дом, где она выросла и, видимо, состарится, который она не могла терпеть до мелкой дрожи. Не раз и не два она пыталась заговорить с Орионом о том, чтобы переехать, но он остался глух к нуждам супруги. Яростные попытки сделать собственное обиталище хотя бы номинально приемлемым привели к появлению на площади Гриммо громадного розового сада, но на этом силы и желание миссис Блэк что-то менять иссякли.       Единственной её радостью были сыновья, от топота и смеха которых угрюмый дом трясся как в лихорадке от подвалов до чердака, но Регулус теперь приезжал только на летние каникулы, а Сириус… Об этом миссис Блэк старалась не думать и, глядя в зеркала изящного трюмо, усилием разглаживала то и дело появлявшуюся на лбу глубокую беспокойную морщину.       К завтраку она спустилась в прескверном настроении – без конкретных причин, просто так сошлись звёзды на фамильном гобелене. Памятуя о том, что застольная беседа не относится к сильным сторонам её мужа, миссис Блэк прихватила с собой бювар для корреспонденции, надеясь в перерыве между десертом и кофе разобрать пришедшие накануне письма.       – На будущей неделе нужно навестить Малфоев, - объявила она, со вздохом отложив последний конверт. – Я сегодня напишу Регулусу. Хотя, у него ведь первый экзамен по зельеварению… Хорошо, что не по рунам.       На известие о том, что младший сын в скором времени сдаёт Ж.А.Б.А., мистер Блэк откликнулся протяжным вздохом из-за утренней газеты. Невольно миссис Блэк задалась вопросом о том, в курсе ли был Орион, что мальчик в этом году оканчивает школу, но от уточняющих вопросов воздержалась. Он вообще умудрялся проявлять поразительную индифферентность ко всему, что касалось семьи и дома, так что не стоило даже пытаться привлечь его к решению того или иного вопроса. Хорошо хоть, что у неё имелся личный ключ от семейного сейфа в «Гринготтс», а то бы совсем пропали.       Без особого интереса оглядывая стоявший в центре стола громадный букет белых роз – единственное светлое пятно в окружающей обстановке, – миссис Блэк рассеянно думала о том, что стоит нарезать свежих цветов к ужину. Хотя, ужинать она будет, скорее всего, в одиночестве, да и к Малфоям отправится одна, так что букет нужно будет поставить не здесь, а сразу в спальне. Или в кабинете, так будет более удачно.       Она вообще испытывала пламенную страсть к розам, особенно тем, что вырастила сама, хоть это и стоило порой громадных трудов, потому что бесплодная лондонская земля отторгала всё, что в неё когда-либо попадало.       Первый горшок с саженцем ей преподнёс в подарок Ликорис – привёз из очередного европейского вояжа и посреди ночи притащил в дом, не в силах дотерпеть до утра. Впрочем, ожидание и терпение никогда не входили в список его добродетелей. Мясистые стебли быстро оплели всю торцевую стену дома, впиваясь шипами в старый камень, и уже следующей весной распустились кроваво-красными бутонами – пылающими, огненными, совершенно гриффиндорскими. Поэтому она даже не удивилась, когда старший сын изменил семейной традиции. Для этого заблаговременно были созданы все условия.       Невольно её мысли переметнулись к неисправному фонтану, для которого давно уже требовалось вызвать мастера, но миссис Блэк лишь взмахнула в воздухе рукой, подводя итог молчаливому диалогу с самой собой. Муж сидел точно напротив неё, но не замечал ни идеально лежащих в причёске локонов без единого седого волоска, ни нового платья, за которое у Твилфитта и Таттинга были уплачены баснословные деньги. Все её усилия неизменно пропадали даром, потому что наряжаться для себя миссис Блэк давно наскучило, а больше никто в доме красоты и новизны её туалетов не замечал.       Сириус бы точно заметил, с тоской и раздражением подумала она, разглядывая собственные изящно подточенные бледно-розовые ногти. Выращенный и воспитанный исключительно женщинами, он всегда с особым трепетом и тактом подмечал любую мелочь, будь то игривая оборка или туфельки по последней моде, при этом лишь чудом не превратившись в тюфяка и маменькиного сынка. Мечты-мечты… Впрочем, это было и к лучшему. Может, хотя бы в этом ей повезёт, и если не она сама, то её мальчики чего-то добьются в жизни и будут счастливы.       Проглотив завтрак и не почувствовав ни температуры, ни вкуса, миссис Блэк поднялась в малую гостиную, всегда бывшую её любимой в доме, и ненадолго остановилась у окна, оглядывая пустынную площадь, залитую чахоточным светом столичного солнца. Люди здесь не ходили, потому что волшебники перемещались сразу на крыльцо или вовсе в дом, если добирались камином, а маглы на площади Гриммо не жили уже очень давно.       Соседние дома стояли заброшенными, и миссис Блэк, потянув на себя массивную створку, открыла окно и высунулась по пояс, совсем как в детстве, с неудовольствием оглядывая обветшалые стены и замусоренное крыльцо дома номер одиннадцать. Нужно как-то привести эту рухлядь в порядок… Может, выкупить? Правда, покупать придётся скорее всего у муниципалитета, но миссис Блэк, вцепившись в пришедшую ей в голову идею, тут же принялась раскручивать её, как бечёвку волчка. Тогда можно будет снести стену на третьем и четвёртом этаже… и на пятом, прибавила она про себя, присматриваясь к предполагаемому объекту покупки. Дома стоят вплотную, между ними нет даже фута свободного пространства, значит, её затея удастся без особого труда и даже без магии. Можно будет устроить сад внутри дома… Засадить там всё розами – и получится зимний сад богаче, чем у Грэйволфов! Не то чтобы миссис Блэк всерьёз когда-то соревновалась с миссис Грэйволф, но идея превосходства ей понравилась.       Улыбнувшись собственной фантазии, она с видимым усилием оторвалась от подоконника, бросила очередной рассеянный взгляд на площадь, расстилавшуюся перед ней брусчатым полотном, и вдруг замерла, прижав ладонь к гулко отсчитывающему удары сердцу под изумрудным бурманским шёлком.       Трансгрессировал ли он или пришёл своими ногами – в конце концов, от Уйатхолл до дома было рукой подать, – она не знала, но это было и неважно. Главное, что он, наконец, оставил этот ужасный мотоцикл, о котором ещё в декабре писала Дорея. И как только Поттеру пришло в голову подарить ему эту адскую, совершенно магловскую машину…       Стоя в тени арки, он снизу вверх смотрел на дом, и с такого расстояния она никак не могла разобрать выражения его лица. Немая пауза затягивалась, и миссис Блэк испугалась, что сейчас он развернётся и уйдёт, растворившись в толпе туристов и праздных прохожих, но вместо этого он отбросил давно потухшую сигарету, раздавив окурок каблуком, и быстрым шагом пересёк площадь, приближаясь к крыльцу дома номер двенадцать.       Отступив от подоконника в прохладный полумрак гостиной, миссис Блэк быстрым бездумным жестом тронула волосы и неимоверным усилием взяла себя в руки, приказав сердцу не биться так больно.       – Кикимер, - окликнула она и велела, когда домовик с хлопком возник у её ног: – Проводи хозяина Сириуса в дом.