Сезон охоты: Шёпот в темноте

      Поистине героической выдержки Сириуса хватило до начала июня.       Лето наступило точно по расписанию – дождливое, влажное, но всё же тёплое. Между делом Сириус прикидывал, что неплохо бы свозить Марлин с сыном на море, и даже успел договориться с Поттерами о том, что на неделю или две займёт их летний домик на побережье, но все планы нарушили режущиеся зубки Терри.       До сих пор с этим не было никаких проблем, но теперь блаженным временам пришёл конец. В одну ночь у Терри подскочила температура, налитые кровью дёсны отекли и покраснели, а дом в Литтл-Хэнглтоне сотрясся звенящим криком от пола до потолка. Без предупреждения окунувшись в этот ужас по самую макушку, хотя планировал провести день совершенно не так, Сириус неимоверным волевым усилием подавил желание вернуться в Лондон и переждать истерику – и остался, с ходу пытаясь разобраться в том, какими средствами можно помочь.       – Через сколько должно подействовать лекарство? – спросил он, с подозрением оглядывая принесённый Элси пузырёк с зельем.       Марлин, уже второй день не спускавшая сына с рук и почти ничего не соображающая после бессонной ночи, с усилием зажмурилась, но всё же послушно отчиталась:       – Написано, что через пятнадцать минут. Я не хотела его давать – зелье слишком сильное…       Она так старательно оправдывалась, словно могла быть хоть в чём-то виновата, и Сириус успокоил:       – Зато оно поможет. Боль вообще нельзя терпеть, - прибавил он со знанием дела. Фраза, которую часто повторяла Арвин, просто сама всплыла из глубин сознания, и он прибавил: – Боль – это просто сигнал о том, что что-то не в порядке и требуется помощь.       Она кивнула, не переставая укачивать сына, потому что говорить приходилось на повышенных тонах, а на это у неё уже просто не хватало сил. Невольно Сириусу на ум пришёл вопрос о том, а так ли Терри больно на самом деле или он плачет просто от усталости и оттого, что хочет спать. Мысль была любопытная, но обдумать её как следует времени не осталось, потому что малыш, только-только начавший успокаиваться и теперь тихо всхлипывающий у матери на руках, выдал новый рёв, будто до этого всего лишь собирался с силами перед настоящим концертом.       Сириус, которому удар звуковой волны пришёлся точно в левое ухо, по инерции отшатнулся. Он дёрнулся, было, в коридор, но тут же понял, что не может уйти. Ноги просто приросли к полу, не давая сделать и шага в сторону, и это было к лучшему. Если бы он оставил Марлин сейчас, все его жалкие усилия пропали бы впустую.       Тряхнув головой, потому что в ушах уже звенело от крика, он быстро подошёл к ней и протянул руки, попросив:       – Дай мне его. Дай-дай-дай, - поторопил он, когда Марлин ожидаемо замешкалась. – Всё хорошо.       Совершенно обессилев, она больше не могла сопротивляться и передала сына Сириусу, тут же прижав опустевшие руки к груди и в забытьи слегка подёргивая локтями, словно продолжала качать ребёнка.       – Вот и хорошо, вот и славно, - пробормотал он и, указав подбородком на закрытую дверь, попросил: – Ты пока пойди отдохни, а мы тут как-нибудь сами.       – Как? – переспросила Марлин, не веря собственным ушам.       – Говорю же – как-нибудь, - усмехнулся он и прибавил уже серьёзнее: – Какая разница, кто будет его качать? У тебя, наверное, уже руки отваливаются.       Это было правдой, но всё же Марлин не могла уйти просто так. Пристально глядя на Сириуса, она чуть приметно покачала головой, но спохватилась и прошептала, так что он едва услышал за плачем:       – Ты не обязан.       – Обязан, - отрезал Сириус и поудобнее перехватил Терри, вцепившегося пальчиками ему в воротник. – Я ему обязан.       Снова кивнув, Марлин с тоской оглянулась на сына, но всё же вышла в коридор. Ни о каком отдыхе, конечно же, и речи быть не могло, она даже не отошла от спальни, сквозь щёлочку между дверью и косяком наблюдая за происходящим в комнате.       Крепко прижимая захлёбывавшегося плачем Терри к груди, Сириус отошёл к окну и, не сводя с сына глаз, вдруг спросил:       – Ну чего ты раскричался, а? Я понимаю, что больно. Но ты же мужчина, должен терпеть. И вообще, Блэки так себя не ведут, - прибавил он, словно только что вспомнил, какую фамилию они оба носят. – Ты знаешь, твоему прадедушке Арктурусу однажды на дуэли полоснули Режущим заклятием прямо по… Ну, неважно, - осёкся он, поняв, что Терри про такое ещё рано, но всё же продолжил с плохо скрываемым восхищением: – И он всё равно умудрился добраться домой и даже целителя не позволил пригласить. Когда подрастёшь, можешь сам его спросить, если мне не веришь.       Было ли дело в том, что зелье, наконец, подействовало, или в том, что он разговаривал с ним, не сюсюкая, а как со взрослым, с равным, но только Терри понемногу затих, тоненько всхлипывая и тараща на отца ярко сверкающие из-за плача глаза.       – И что ты так на меня смотришь? – спросил Сириус, не в силах сдержать усмешки, и осторожно поцеловал его точно во взъерошенную прядку надо лбом. – Ты только подрастай уже поскорее, ладно? Мне очень много нужно тебе рассказать.       Марлин за дверью всхлипнула и поспешно отступила к лестнице, опасаясь быть обнаруженной.       Четверть часа спустя, когда Сириус вышел из спальни, она всё ещё стояла на прежнем месте, и он, подойдя ближе, обнял её и с коротким вздохом сообщил:       – Уснул, наконец. Я установил на кроватку Сигнальные чары, так что мы сразу услышим, когда он проснётся.       Она кивнула, не поднимая головы, и он, верно оценив ситуацию, вздохнул и осторожно потянул её к ступеням.       – Пойдём, - поманил он, и Марлин тихо запротестовала, не двигаясь с места:       – Но Терри…       Сириус, и не думая отпускать её, настойчиво заверил:       – С ним всё будет в полном порядке. Он выспится и отдохнёт, а тебе просто необходим глоток свежего воздуха… Да и мне тоже, - признал он, шумно выдохнув.       Не сразу, но ему всё же удалось уговорить её, и вдвоём они вышли в сад, где сейчас никого не было. Дилан был на службе, а Элси, судя по звукам, хозяйничала в кухне, уложив детей на послеобеденный сон. Вокруг была такая тишина, что у Марлин с непривычки зазвенело в ушах, и она громко всхлипнула, вслепую протянув руку, за которую Сириус тут же схватился в попытке её поддержать.       Усадив её на скамейку, он встал на колени в траву рядом и, осторожно поглаживая её то по плечам, то по коленям, принялся уговаривать:       – Тише-тише, маленькая… Ну что ты… Устала?       Прерывисто всхлипывая, Марлин закивала и, закрыв лицо руками, с облегчением разрыдалась.       Чутьём понимая, что успокаивать её бесполезно, а нужно просто дать ей выплакаться, Сириус медленно поднялся, сел рядом на скамью и крепко обнял Марлин, закрывая руками. Краем глаза он заметил, что Элси выглядывает из окна с очень обеспокоенным лицом, и украдкой махнул ей рукой, без слов пытаясь дать понять, что всё под контролем. Сам он был в этом не уверен, потому что Марлин всё плакала и плакала, а он тихонько качал её из стороны в сторону, полушёпотом приговаривая:       – Устала, моя милая… Тише… Всё хорошо, маленькая…       – Я ужасная мать… – простонала она, вжимаясь лицом ему в грудь, и Сириус, как бы раздосадован ни был, с усилием отстранил её от себя и строго потребовал:       – Так, а вот это ты прекратишь прямо сейчас. Я, конечно, не специалист, - признал он со всей откровенностью, - но слышал, что у каждого ребёнка рано или поздно режутся зубы. И это неприятно, даже больно, но это пройдёт. Главное перетерпеть, Марлин. Слышишь? Мы справимся. Уже справляемся.       Она закивала, как под гипнозом, и он принялся кончиками пальцев вытирать ей щёки, едва борясь с потребностью осушить её слёзы губами. Но сейчас для этого было не время, и Сириус это понимал. Позже они всё наверстают.       Прошло немало времени, прежде чем она полностью успокоилась и задышала полной грудью, подставив бледное лицо пробивавшимся сквозь листья солнечным лучам. Всё то время, что она молчала, Сириус лежал, опустив голову ей на колени и позволяя перебирать отросшие за весну пряди, не произнося ни слова.       Она первой нарушила молчание, негромко окликнув:       – О чём ты думаешь?       – Я хочу, чтобы мы жили вместе, - запросто отозвался он, на мгновение прикрыв глаза, чтобы не слепило солнце. – Я думаю об этом последние несколько месяцев, если говорить совсем честно.       Ответа он так и не дождался и, запрокинув голову и при этом выскользнув из-под её ласкающей ладони, настоял:       – Я серьёзно.       Марлин молчала, отчаянно избегая его взгляда, и он сел, тут же всем телом повернувшись к ней.       – Что ты, милая? Что такое?       Подняв на него глаза, казавшиеся совсем лазурными из-за залегших под ними глубоких теней, она прошептала, будто сознаваясь в самом большом грехе:       – Мне страшно.       – Я знаю, - заверил он и прибавил просто потому, что не хотел ей врать: – Я тоже пока не представляю, как всё будет, но я хочу, чтобы мы прошли через это вместе. – Она молчала, задумчиво теребя край собственной футболки, и он слегка пригнулся, пытаясь заглянуть ей в лицо, и спросил: – Ты не хочешь того же?       – Хочу, - тут же выдохнула она, но вдруг содрогнулась всем телом и прибавила: – Но я… Сириус, я очень сильно боюсь.       Это было естественно и вполне простительно, учитывая всё, через что они прошли по собственной глупости, так что Сириус даже не обиделся и не оскорбился, удивляясь сам себе. Взяв её подрагивающие руки в свои ладони, он без особой надобности напомнил:       – Я же буду с тобой. С вами всё будет в порядке, вот увидишь, - пообещал он, понимая, что на этот раз слово сдержит, чего бы это ни стоило. – Я никогда не позволю, чтобы с вами случилась беда. Ты не пожалеешь об этом, я клянусь.       Она болезненно усмехнулась и уточнила, прежде чем он успел забеспокоиться:       – Торжественно?       – Как скажешь, маленькая, - хмыкнул он в ответ и пообещал, чувствуя, как сердце колотится на подступах к горлу: – Со всей торжественностью.

***

      День отправки выдался очень ветреным, хотя и погожим, и Марлин укутала Терри как на Северный полюс, так что во всех своих одёжках он больше походил на плюшевую игрушку, чем на ребёнка.       – Трансгрессировать с годовалым ребёнком? Вы с ума сошли! – возмущалась миссис МакКиннон, пока Сириус при помощи Дилана и Оливера таскал вещи на крыльцо.       Почему-то ему было важно делать это именно руками, не прибегая к помощи магии. От младшего брата Марлин, конечно, было мало толку в плане помощи, но Оливеру очень нравилось командовать – разумеется, пока отец и старший брат не видят.       – Вы с Марли будете часто приезжать в гости? – спросил он, дотащив до порога спальни большой плетёный рюкзак и с трудом переводя дух, и Сириус, разогнув спину, с сомнением откликнулся:       – Пока не знаю, Олли. Как захочет Марлин.       Помолчав, поскольку такой ответ ему явно не понравился, Оливер дождался, пока Дилан выйдет из стремительно пустеющей спальни, и тихо уточнил:       – Это из-за мамы, да? Из-за того, что они ругаются?       Сириус меньше всего хотел посвящать в тонкости их взаимоотношений маленького мальчика, каковым и являлся Оливер. Хотя бы потому, что крошка Олли сильно преуменьшал масштаб трагедии.       До сих пор они с Марлин совместными усилиями, хоть и не слишком активно пытались поправить общение со старшими МакКиннонами, но так и не удалось. И если мистер МакКиннон после долгих уговоров согласился хотя бы поговорить, пусть даже в процессе и наговорил обоим влюблённым такого, что Марлин разревелась как обиженный ребёнок, то миссис МакКиннон была непреклонна как редкий сносорог. Ухажёра дочери она называла исключительно этот, и даже тот факт, что Марлин родила от этого сына, а теперь уезжала вместе с ним в совместное счастливое будущее, не мог умаслить оскорблённую мать. Сириус, впрочем, от такого пренебрежения не страдал, но размолвка с матерью сильно обижала Марлин, так что он между делом раздумывал, как бы извернуться и помирить двух упрямиц.       – Взрослые иногда ссорятся, Оливер, - вздохнул он, наконец, понимая, что мальчик всё ещё ждёт ответа, и потрепал его по светлым волосам. – И ничего с этим не поделаешь.       – Да, но не так же, - проворчал Оливер в ответ и, помолчав немного, вздохнул с явной горечью: – Я буду скучать по Марли. И по Терри. Он классный.       – В этом я с тобой согласен, - хмыкнул Сириус и уточнил: – Ну что, помочь тебе?       – Да я сам, - отмахнулся он с выражением оскорблённого достоинства и, схватившись за вытертые лямки, потащил рюкзак прочь из комнаты.       На первом этаже, когда они спустились, прения Марлин и миссис МакКиннон всё ещё продолжались, причём, судя по тому, как покраснело обычно бледноватое лицо последней, спор по поводу перемещения с ребёнком не утихал ни на секунду. Присутствовавшие здесь же мистер МакКиннон, Элси и Мэрион в звенящий негодованием диалог не вмешивались, но вид все трое имели самый сосредоточенный.       – Брось, мама, - коротко откликнулась Марлин, с улыбкой укачивая расшалившегося Терри, который на этот раз чувствовал себя просто великолепно и не прекращал лепетать, вертя головой во все стороны. – Ему это не навредит. К тому же, до Лондона рукой подать. Правда, золотце?       Она поцеловала сына в щёку, и мальчик в ответ довольно запищал.       Коротко улыбнувшись при взгляде на них, Сириус обернулся к старшему мистеру МакКиннон и тут же растерял остатки улыбки, потому что тесть глядел на него с недоверием и пренебрежением – эмоции, которые всегда доводили Сириуса до белого каления. Он не собирался скандалить, конечно же, но всё же молчаливое неодобрение портило настроение ему самому и Марлин, которая, бросив на отца осторожный взгляд, ничего не сказала, а только чуть приметно нахмурилась, явно догадываясь, чью сторону он принял.       – Вроде бы всё собрали, - заметил Сириус просто затем, чтобы обозначить собственное присутствие и, подойдя, обнял Марлин за талию. – Если что – присылайте патронуса, и я заберу оставшиеся вещи.       Он не успел договорить, потому что пятилетняя Мэрион, которая с самого утра не проронила ни слова, а только безостановочно и бестолково вертелась у взрослых под ногами, внезапно разрыдалась и бросилась к сестре, накрепко обхватив Марлин за колени.       Покачнувшись от силы объятий, она по инерции адресовала матери недоумевающий взгляд, но та лишь глухо фыркнула и скрестила руки на груди, глядя на дочерей с выражением крайнего недовольства.       – Мэрион… – укоризненно протянула Марлин и, слегка наклонившись, коротко обняла сестрёнку одной рукой. – Что ты, милая…       – Марли, не уезжай! – простонала девочка, безуспешно борясь с перехватившими горло рыданиями. – Зачем ты уезжаешь? Ты нас больше не любишь?       – Ну что ты, - повторила она, беспомощно взглянув на мать, но та лишь пожала плечами и отвернулась – мол, наворотила дел, так теперь расхлёбывай.       Понимая, что помощи ждать неоткуда, Марлин передала сына Сириусу, после чего присела на корточки и ласково попросила:       – Малышка, посмотри на меня. Я ведь уезжаю не на другой край света. Мы будем жить в Лондоне и сможем часто приезжать к вам. Или вы к нам, - прибавила она, с сомнением оглянувшись на Сириуса, и он с жаром подтвердил:       – Конечно! В любое время, - заверил он и примирительным тоном попросил: – Ну же, Мэрион, не реви…       – Зачем тебе вообще уезжать? – повторила она, кулаками вытирая глаза и глядя на взрослых с недоверием.       – Потому что Терри нужен его папа, - тихо объяснила Марлин, с улыбкой погладив сестру по нежным светло-русым кудряшкам. – И мне он нужен. Наше место теперь там, где Сириус.       После этих её слов сам Сириус коротко вздохнул, потому что до сих пор не мог вообразить той ответственности, которую на протяжении месяцев фунт за фунтом взваливал себе на плечи. До сих пор он находился будто на положении воскресного папы, хотя его участие в заботе о Терри не ограничивалось уикендами. Но теперь, когда Марлин готовилась покинуть семью и перебраться на его территорию, и начиналась по-настоящему их семья. Они, наконец, оставались одни, и от этого Сириус чувствовал, как у него совершенно не иллюзорно трясутся поджилки. Но он справится. У него просто нет выбора.       Подняв голову, он встретился взглядом со старшим мистером МакКиннон и внутренне содрогнулся, лишь неимоверным усилием воли сохранив лицо. Старик его ненавидел, и было за что – Сириус был достаточно честен с собой, чтобы признать это.       – Вы в праве не доверять мне, сэр, - кивнул он в ответ на неозвученный упрёк, потому что все слова уже были сказаны задолго до этого момента, - но я люблю Марлин. И теперь, когда у нас есть ребёнок, я ни на минуту её не оставлю.       – Гладко стелешь, Блэк, - откликнулся Деймос, опустив тяжёлую ладонь старшей дочери на плечо. – Но вот, что я тебе скажу. Каждый из нас сам выбирает себе жизнь, если только ты – не тот слабак, за которого решают другие. Ты, я вижу, не из таких… И если моя дочь по какой-то причине выбрала тебя, значит, так тому и быть. Но если ты её ещё хоть раз обидишь, - прибавил он тоном, в котором ясно читалась ничем не прикрытая угроза, - я тебя не то, что из-под земли – с того света достану.       – Папа… – тихо укорила Марлин и поднялась, по-прежнему придерживая за плечико роняющую слёзы Мэрион, но Сириус в ответ лишь серьёзно кивнул:       – Не обижу. Это я Вам торжественно клянусь.       Старшие МакКинноны, конечно, не поняли, но Марлин, повернув голову на прозвучавший бессмертный девиз Мародёров, коротко улыбнулась, и Сириус улыбнулся ей в ответ, про себя загадав, чтобы улыбка никогда не покидала её губы.       Трансгрессировать с настолько маленьким ребёнком было всё же страшновато, но Терри первую в жизни трансгрессию перенёс гораздо лучше, чем можно было ожидать, и теперь, вцепившись в воротник джинсовой куртки Сириуса, таращил любопытные глаза на возвышавшиеся над ними дома.       – А как же вещи? – запоздало спохватилась Марлин, оглядываясь и не узнавая места, и Сириус нарочито спокойно откликнулся:       – Кикимер всё доставит. Я уже распорядился.       Двор по форме больше напоминал колодец, поэтому ветра здесь почти не было, и он услышал, как Марлин, пару раз переведя взгляд с одиннадцатого дома на соседний тринадцатый, прерывисто вздохнула.       – Я думала, мы будем жить на Уайтхолл, - пробормотала она, беспокойным взглядом обежав обветшалые фасады, и прибавила крепнущим тоном: – Почему мы здесь?       Он не ответил – просто потому, что не знал, как объяснить, чего ему стоило расписаться в собственном бессилии и приползти к матери, прося помощи. Она не прогнала его, конечно, но в процессе оказания помощи обругала такими словами, что при одном воспоминании Сириуса прошибал ледяной пот. Но идти им больше было некуда. Это и был дом.       Кажется, Марлин поняла его метания без слов, хоть и не могла мгновенно постичь их истинной природы, потому что не стала снова спрашивать, а лишь тихонько вздохнула.       – Мог бы заранее предупредить – я бы оделась поприличнее, - укорила она, взмахом палочки трансфигурируя собственную футболку в свободную белую рубашку.       От её нежного тона Сириус чуть не взвыл. Он до последнего сомневался, стоит ли тащить их с Терри в этот серпентарий, из которого он сам годы назад сбежал, но иных вариантов просто не было. Оставалось лишь надеяться, что мамаша будет отыгрываться лишь на нём.       Он шагнул на тротуар, отделявший площадь Гриммо от домов, и двенадцатый дом возник перед ними, потеснив соседние многоквартирники. Входная дверь с молотком в виде змеи распахнулась, и на крыльцо выскочил Кикимер, тут же бросившийся к людям с поклонами.       – Хозяин Сириус, вещи уже доставлены, - отчитался он, и Сириус, кивая в ответ, в который раз задумался об одной странной мелочи. Пока жив был отец, он сам и Регулус оставались для домовиков мастерами, молодыми господами, но не хозяевами. Неужели мать отдала особые указания на этот счёт?       Понимая, что рискует сломать себе голову, даже не попав в дом, он снова кивнул, подавая Марлин руку, и она нервно отозвалась:       – Спасибо, Кикимер.       Едва покосившись на подставку для зонтов в виде ноги тролля и рядок отрубленных голов домовых эльфов, украшавших стену, Марлин опустила глаза и не поднимала до самой гостиной на втором этаже, по пятам следуя за Сириусом.       Отца не было дома, и мадам Вальбурга принимала гостей в обществе лишь Регулуса. Сириус, который подспудно опасался возможного присутствия прочих родственников в количестве от двадцати персон, выдохнул с заметным облегчением, поскольку только званых ужинов им и не хватало.       – Мадам, - кивнул он, останавливаясь перед обтянутой шёлком софой, на которой восседала мать. – Позвольте познакомить Вас с моей второй половиной. Это Марлин МакКиннон.       Она обернулась и смерила новоиспечённую невестку долгим пронизывающим взглядом, а после, опираясь на протянутую руку Регулуса, встала и поприветствовала:       – Добро пожаловать, моя милая. Хорошо ли вы добрались?       – Мы трансгрессировали, - отчиталась она, и голос её чуть приметно дрожал, так что Сириус поспешил приобнять её свободной рукой. – С большим комфортом, чем можно ожидать. Простите, что отнимаем Ваше время, миссис Блэк…       Она позволила фразе затихнуть, оставшись неоконченной, и по лицу Вальбурги стало понятно, что ей по душе эти полураболепные приседания.       – Могу я взглянуть на моего внука? – осведомилась она.       Сириус внутренне напрягся, и бросил взгляд на стоявшего за спиной матери Регулуса. Тот неопределённо повёл бровью, поскольку сам не понимал, чего стоит ожидать.       – Его зовут Антарес, - напомнила Марлин и вздрогнула всем телом, когда Сириус передал ребёнка Вальбурге. – Антарес Эридан МакКиннон.       Брови миссис Блэк капризно дёрнулись вверх – недобрый знак, что поняли оба её сына и с поразительным единодушием вздохнули. Регулус втайне пожалел, что не остался в Хогвартсе.       – При всём уважении к Вашему семейству, моя милая, это недопустимо, - отчеканила она. – Не может наследник Блэков не быть Блэком. Что до имени… Он ведь рождён под знаком Скорпиона, если не ошибаюсь?       – Да, двадцать четвёртого октября, - тут же отчиталась Марлин, и миссис Блэк чуть слышно хмыкнула:       – Хорошо, - оценила она, без особого интереса приглядываясь к Терри, но всё же не сдержалась и посетовала, возвращая мальчика отцу: – Хотя я планировала назвать первого внука Арктурусом.       Понимая, что большего от неё требовать было бы неразумно, Сириус всё же отважился заметить:       – У Вас ещё будет такая возможность, мадам, - и глумливо усмехнувшись, подмигнул брату: – Верно, Рег?       Тот в ответ лишь украдкой скривился за спиной матери, но, стоило той обернуться, напустил на лицо прежнюю маску скучающего равнодушия.       Сириус наивно полагал, что они поселятся в его бывшей спальне под самой крышей, которая без труда вместила бы команду по квиддичу вместе с запасными игроками, но горько ошибся. Супружескую опочивальню им обустроили тут же на втором этаже, в комнате в середине длинного коридора, подальше от лестниц – как объяснила мадам Вальбурга, так молодых никто не потревожит, потому что все прочие жилые комнаты располагались выше.       Окна спальни выходили в сад и, когда Марлин впервые оказалась здесь, сквозь распахнутые створки в комнату лезли настойчивые тугие стебли, густо усыпанные пунцовыми бутонами.       – Как красиво, - восторженно прошептала она, кончиками пальцев прикоснувшись к ближайшей розе, которая тоненько дрогнула, но не осыпалась.       На этот раз Сириус вынужден был с ней согласиться. Какими бы ни были его воспоминания о собственном детстве и юности, ему всегда нравился этот дом – исключительно визуально, как впечатляет красивая картина или статуя даже самого нечуткого человека. Поколения и поколения талантливых женщин с потрясающим вкусом к красивым вещам пытались сделать это место пригодным для обитания и вполне преуспели, так что обстановка некоторых помещений поистине завораживала. Сам Сириус был не большим фанатом поистине музейной роскоши, предпочитая практичный минимализм в интерьере, но всё же по достоинству оценил и монументальную кровать чёрного дерева, и абсолютно новые обои серого шёлка, которые чуть приметно светились в приятном для глаз полумраке.       Детскую и игровую для Терри обустроили тут же, по соседству, в бывшей комнате дяди Сигнуса, и Сириус видел, как Марлин молчаливо противится тому, что у сына теперь будет своя комната, и не одна, потому что она просто не могла отпустить, разжать руки и доверить его кому-то ещё, пусть даже домовикам.       – Не беспокойтесь, хозяйка, - проквакал Кикимер, готовя маленького хозяина к послеобеденному сну. – Кикимер знает, как нянчить маленьких Блэков.       – Это уж точно, - с усмешкой подтвердил Сириус, привалившись плечом к косяку. – Недаром говорят, что всю волшебную аристократию вырастили домовые эльфы.       Коротко смущённо улыбнувшись, Марлин всё же не смогла отступить от кроватки ни на шаг, хотя и сама видела, что о её мальчике заботятся так хорошо, как она сама бы вряд ли когда-то смогла.       Не в силах и дальше выносить её безмолвных терзаний, Сириус подошёл и ласково потянул её за руку, полушёпотом поторопив:       – Пойдём. Тебе ведь тоже нужно отдохнуть перед ужином. Не переживай, Кикимер справится.       Оглянувшись на колыбель ещё раз, она покорно позволила вывести себя в коридор, но у самой двери их спальни всё же остановилась, в полумраке пламенея щеками.       – Ты что? – забеспокоился Сириус, не отпуская её руки. – Что такое?       Тяжело вздохнув, Марлин опустила голову ему на плечо.       – Я не уверена, что мы поступили правильно, - поделилась она, медленно качая головой, но не в силах оторваться от его гулко колотящегося сердца. – Мы будем тебе обузой.       – Не говори ерунды, - огрызнулся он, потому что они всё это уже проходили. – Меня это обижает.       Чуть отстранившись, Марлин посмотрела на него, сверкая глазами в полумраке коридора, и он склонился и прижался к её губам – совсем как раньше, будто и не было разлуки, но теперь ещё осторожнее, ещё бережнее, потому что, наконец, понял, что может её потерять. И не только её, но и всё, ради чего ещё стоит жить на этой омерзительной планете.       Ужин проходил в атмосфере ледяной учтивости, но для себя Сириус решил, что могло быть гораздо хуже. Больше всего на свете он боялся, что его дорогая родня примется третировать Марлин, но этого так и не случилось. То есть, мадам Вальбурга, конечно, поглядывала с интересом, но беззлобно, значит, можно было ещё рассчитывать на то, что две главные женщины в его жизни хоть как-то, да уживутся.       – Отец почтит нас присутствием? – поинтересовался он в перерыве между подачей блюд. – Мне хотелось бы представить ему Марлин и Терри.       – Едва ли, - с сомнением откликнулась миссис Блэк, чуть слышно царапнув ножом по тарелке. – Он планировал отправиться в клуб.       Для Марлин эти слова прозвучали, как пустой звук, но Сириус понял, что ждать родителя можно в лучшем случае через неделю. Это было, наверное, к лучшему, потому что он был вовсе не уверен, что Орион сумеет прореагировать адекватно, а потому справедливо было дать Марлин сперва освоиться на новом месте, а потом уже проводить официальный этап представлений.       Переведя взгляд с него на свекровь, Марлин чуть задумчиво прикусила губу. Обратиться напрямую к миссис Блэк она бы не рискнула, поэтому сосредоточила всё внимание на девере, который в данный момент без особого аппетита ковырялся в тарелке с бифом веллингтон.       – Как экзамены, Регулус?       Благодарно склонив голову в ответ на проявленный интерес, тот отложил приборы и откликнулся:       – Пока всё вполне успешно, спасибо. – Помолчав немного, он, видимо, решил, что застольная беседа украсит семейное собрание, и чуть задумчиво предположил: – Думаю, до самой трансфигурации моим превосходным оценкам ничего не угрожает.       – Не скромничай, Регулус, - одёрнула сына миссис Блэк, впрочем, без особой строгости. – Едва ли члены комиссии осмелятся занизить оценку претенденту на высшие баллы.       Кивнув матери с максимальным респектом, он всё же решился отстоять собственную точку зрения и осторожно заметил:       – Для отчётности хватило бы и Крауча – уж он-то точно получит все «превосходно», а дисциплин на уровне Ж.А.Б.А. у него больше, чем у меня.       Глухо фыркнув, Сириус утёр губы салфеткой, после чего объяснил собственное веселье, от усердия налегая локтями на стол:       – Да, и какое будущее ждёт Барти с его «превосходно»? Жениться на толстой богатой наследнице, - насмешливо пробормотал он, чуть помахивая в воздухе ладонью, будто пытался помочь себе жестами, - всю жизнь киснуть у отца в отделе и подохнуть в пятьдесят пять от инфаркта, потому что дражайшая жёнушка проела плешь? Весьма соблазнительно.       Оценив озвученное положение с неприкрытой иронией, он забросил в рот выпуклую от наполнившего её сока виноградину и принялся дожидаться реакции брата с явным интересом.       – Да ты описал мою мечту, братец, - хмыкнул Регулус, впрочем, глядевший без неприязни, и Марлин, почувствовав, что атмосфера за столом неуловимо потеплела, в том же тоне поинтересовалась:       – Ты сам-то себе толстую наследницу уже присмотрел?       – Конечно, - серьёзно кивнул он и сообщил, слегка склонившись в её сторону: – Уже откармливаю до требуемой кондиции.       Разговор шёл в довольно вольном тоне, и Марлин осторожно покосилась на миссис Блэк, опасаясь, что дама столь строгих нравов может возмутиться подобному нахальству, но она прислушивалась к шуткам сыновей со вполне умиротворённым видом, словно для неё важно было не то, что они говорят, а сам факт того, что они собрались вместе за семейный столом.       Усмехнувшись собственной шутке, Регулус вновь сжал вилку в тонких смугловатых пальцах, но всё же поднял глаза на сидевшего по другую сторону стола брата и окликнул:       – Сириус?       – Да?       – Я рад видеть тебя в этом доме, - признал он и, словно спохватившись, прибавил с самым церемонным кивком, что ему безумно шло: – И твою семью, конечно.       Переглянувшись с Марлин, которая от неожиданности и радости даже покраснела, Сириус вновь повернулся к брату, который продолжал сидеть по левую руку от матери с самым степенным видом. Он понятия не имел, что творится у Регулуса в голове, но произнести подобные речи вслух его невозможно было бы заставить, так что тут не погрешишь на безоговорочное влияние матери.       – Благодарю тебя, Регулус, - отозвался он, не понимая, что чувствует по этому поводу.       До самого вечера их больше не беспокоили, предоставив провести время с сыном либо на своё усмотрение, но, когда пришла пора ложиться спать, Сириус почувствовал, как обстановка в их спальне неумолимо накаляется.       Все те минуты, что Марлин провела под тугими струями воды в ванной, Сириус грыз сам себя, задавая вопросы, на которые ответа заведомо получить не мог.       До сих пор они с Марлин не продвинулись дальше поцелуев, хоть и весьма горячих, что было естественно, поскольку остаться наедине даже на полчаса в переполненном доме было попросту нереально. Но вот долгожданный момент настал, они остались вдвоём, никто не мог им помешать – и Сириус чувствовал, что нервничает как девственница перед выпускным балом.       А если она не хочет, чтобы он к ней притрагивался – не только сегодня, но и вообще? Сам бы он после случившегося точно не захотел. Может, и она…       Сириус вздохнул сквозь стиснутые зубы, едва подавив желание ударить себя по лицу. Поняв, что, если продолжит в том же духе, доведёт себя до ручки и в случае необходимости вообще ничего не сможет, он поднялся из кресла, в котором сидел до сих пор, хотел забрать с подоконника сигареты, но тут дверь ванной открылась, и в клубах ароматного пара Марлин вышла в спальню.       – Ты куда? – спросила она, верно оценив его, замершего посреди спальни на середине порывистого движения.       Мысленно плюнув на сантименты и словесные реверансы, он предложил, гипнотизируя взглядом ковёр и её босые ноги:       – Я могу сегодня поспать в гостевой. Ты устраивайся, а я…       – Нет, - выпалила Марлин, и в её голосе он чётко различил звенящие панические нотки. – Нет, я… Останься. Пожалуйста.       Она говорила совсем тихо, но даже её смущённый шёпот подействовал на Сириуса как удар кувалды, и он, вслепую нашарив позади себя край перины, медленно опустился в изножье, не сводя голодных глаз с ямки, темнеющей у неё между ключиц.       Подойдя к кровати, Марлин распахнула полы халата и осторожно села Сириусу на колени, будто боялась, что он оттолкнёт её. Не совладав с собственными пылающими ладонями, он по-хозяйски сгрёб её за талию и тут же почувствовал, как она настороженно замерла в его руках.       – Погоди… – прошептала она, слегка отстраняясь. – Не спеши. Пожалуйста, дай мне вспомнить…       Он послушно замер, но рук так и не разжал, предоставляя ей право и дальше изучать его тело подрагивающими пальцами. Её нерешительность была на удивление заразительной, но Сириус всё же сумел взять себя в руки и, осторожно приподняв её лицо за подбородок, пообещал:       – Слушай… Всё будет так, как ты захочешь. Если ты пока не готова, спешить нам некуда и незачем. Хочешь – можем просто лечь спать.       Марлин отрывисто покачала головой, не сводя с него пылающих в свете люстры глаз.       – Нет. Только не спать. И вообще, - прибавила она с едва ли уместным смешком, по одной расстёгивая пуговицы у него на рубашке – так медленно, что это напоминало садизм, - ты что, сможешь сдержаться, когда я полуголая лежу рядом?       Отчего-то Сириуса вдруг разобрал смех – и это было настолько похоже на них прежних, что на секунду он вообще усомнился в том, расставались ли они когда-то, или все кошмары прошедших полутора лет оказались просто дурным сном.       – Мне будет невыносимо сложно, но я попытаюсь справиться, - заверил он, вывернувшись из вдруг ставших тесными рукавов и отбросив как попало скомканную рубашку в сторону, а Марлин с короткой усмешкой откликнулась:       – Какое хамство с твоей стороны.       – Да, - кивнул он с мстительным удовольствием, - я вообще-то редкостная сволочь, но дрессировке всё же поддаюсь.       Поведя плечами, она плавным движением сбросила халат, который атласной змеёй тут же соскользнул на пол.       – Отличная идея, малышка, - с грубым смешком похвалил он, но ответа так и не дождался, потому что Марлин, прикрыв глаза, едва дышала и наконец-то не произносила ни слова. Тихо вздохнув сквозь приоткрытые губы, она приподнялась, давая ему большую свободу действий, и Сириус приглашением тут же воспользовался, так что она лишь прерывисто выдохнула, задевая что-то опасное под его кожей.       – Можно?       – Да, - практически прошипела она.       Резко перевернувшись, так что на мгновение что-то смешалось в душном воздухе, он навис над ней, вдавливая в перину и наслаждаясь её растерянностью и даже беспомощностью, потому что понимал – теперь она от него уже не сбежит. Но в то же время изнутри его нет-нет да и грыз червячок сомнения. Слишком страшно было обмануть оказанное ему доверие.       В голове вдруг мелькнула совершенно непрошенная мысль о том, что именно так и должен был произойти их первый раз – нежно, неторопливо, до судорог любовно. Если бы только знать наперёд, что всё будет так – задушил бы её собственной лаской, но не отпустил.       Облизнув враз пересохшие губы, уже налившиеся кровью, она вдруг попросила:       – Ты… можешь погасить свет?       – Нет, - возразил он, коротко качнув головой. – Я хочу видеть тебя всю.       Отстранившись меньше чем на дюйм, он окинул жаждущим взглядом её обнажённое тело, нежно обхватил пальцами грудь, наслаждаясь тем, как упруго горячая плоть заполняет его ладонь, и наконец, не в силах больше ждать, прижался губами точно к белым полосам возле соска.       – Как же я ждал тебя, - шепнул он, скользя по коже и чувствуя покрывающие её щекотные мурашки. – Я так чертовски сильно скучал по тебе…       Марлин откинулась на простыни, сверху вниз вглядываясь в его лицо. Возможно, она слишком поспешила, вот так доверившись ему, и стоило бы для начала задуматься о благополучии сына… К чёрту. К чёрту всех и вся, пока она здесь, с ним, под ним, в этой постели. Однажды она уже чуть всё не разрушила, взявшись решать за двоих. Теперь это право навсегда принадлежит Сириусу, потому что у него сильные руки, громкий голос и острые зубы, сейчас мягко впивающиеся ей в шею.       С её губ сорвался невнятный стон, руки скользнули вверх, обнимая его, вонзаясь ногтями в каменные мышцы на спине.       Подняв голову, он заглянул в её затуманенные глаза и хрипло выдохнул:       – Да?..       – Иди ко мне, - прошептала она и, бросившись вперёд, впилась ему в губы.       Их вновь закружило в вихре страсти – огненном на ощупь, бархатисто-чёрном, но удивительно нежном, будто всё в самом деле происходило в первый раз. Но впечатление было обманчивым, ведь оба точно знали, как стоит целовать, как двигаться и где ласкать, чтобы взаимное удовольствие стало по-настоящему изысканным. Отметины на теле – звёздная карта раскинувшегося над морем неба, ладонь-лодочка пускается в странствия по телу, чтобы в конце концов сорваться с обрыва, увлекаемая водопадом поцелуев, и разбиться о камни с грохотом, который легко заглушает сладкий шёпот.       Моя…       Мой…       В последний раз хрипло вздохнув ей в плечо, Сириус нехотя лениво откинулся на подушки и тут же притянул Марлин к себе, не в силах отпустить её усталое тело хоть на секунду.       – Чёрт… – пробормотал он, всей ладонью утирая выступивший на рёбрах пот и не в силах согнать с губ широкой довольной ухмылки. – Мне кажется, или раньше не было так хорошо?       Оставив цепочку невесомых поцелуев на его груди, Марлин опустила подбородок на собственные сложенные руки и пожала плечами:       – Не знаю. Мне с тобой всегда хорошо.       Сириус ответил ей разнеженным взглядом и внутренним чутьём понял, что она лукавит. Разумеется, у них в постели всегда был ураган, но теперь Марлин стала куда более трепетной, чувственной, отзывающейся на каждое легчайшее прикосновение, будто само её тело изменилось, в то же время оставаясь прежним. Впрочем, так оно и было – теперь это было тело женщины, выносившей и выкормившей ребёнка. И не сразу, но Сириус пришёл к выводу, что это тело восхитительно.       Он провёл ласкающей рукой по её щеке, и Марлин вдруг доверчиво прижалась к его ладони.       – Ты что?       – Не знаю, - повторила она, щекотным шёпотом опаляя ему пальцы. – Кажется, сейчас закрою глаза – и ты исчезнешь… Сириус, как мы теперь будем жить?       Коротко улыбнувшись – едва-едва, лишь дёрнулся уголок губ, – он осторожно опрокинул её на спину, не надеясь на второй раунд, а просто давая почувствовать приятную тяжесть горячего тела, будто ещё раз утверждая собственное главенство, и спокойно заверил:       – Хорошо будем жить. Врагам назло и друзьям на зависть. Главное – вместе.       – Правда? – недоверчиво улыбнулась она, и он с жаром кивнул, тряхнув волосами:       – Правда, маленькая. Правда… Погоди-ка.       Ещё раз поцеловав её, он выбрался из постели и направился к оставленному на ковре беспорядочному вороху одежды. Перекатившись на бок, Марлин с любопытством наблюдала за его движениями, пытаясь выбросить из головы совершенно нерациональное желание впиться зубами в поджарые мышцы на ягодице.       Сириус между тем принялся перетряхивать собственные джинсы, пока, наконец, не нашёл что-то, что искал. Он сжал предмет в кулаке быстрее, чем она успела рассмотреть, и Марлин окликнула:       – Что там такое?       Он не ответил, загадочно хмыкнув, и она, прижав к груди простыню, перебралась на край кровати, свесив ноги и пытаясь заглянуть ему через плечо.       Однако долго ждать ей не пришлось. Вернувшись к постели, Сириус опустился на одно колено и, удерживая в пальцах, продемонстрировал ей кольцо – увесистый серебристый обруч, который, казалось, испускал чуть приметное свечение в полумраке спальни.       – Сплав вольфрама и никеля, гоблинская работа, - сообщил он, от волнения едва не растеряв голос. – Такое даже Адским пламенем не сжечь.       Внезапно Марлин тихо рассмеялась, прикрывая рот дрожащей от волнения ладонью, и Сириус почувствовал, как его губы сами собой растягиваются в широкой довольной улыбке. Он любил её смех. Её губы. Пальцы. Всё в ней.       – Штаны-то надень, - подсказала она, и он лишь теперь сообразил, что слегка не одет для подобного случая, но даже это не могло отвлечь его от самого главного.       – Так ты согласна? – с надеждой повторил он, и Марлин нежно улыбнулась в ответ.       Перебравшись на самый край, она обвила его шею руками, прижимаясь и лаская, и прошептала:       – Разве я когда-нибудь могла сказать тебе «нет»?..       – Ну, не то, чтобы ты не пыталась, - напомнил он, насмешливо блеснув глазами. – Так что твоя палочка пусть пока побудет у меня – мало ли, какое заклинание взбредёт тебе в голову от переизбытка чувств…       Она прижалась к его губам, поцелуем прерывая ироничный словесный поток, и такой ответ был для Сириуса красноречивее любых слов. Пусть у Марлин и не оставалось выбора в сложившейся ситуации, теперь он был уверен, что стать миссис Блэк она соглашалась вполне осознанно. Добровольно и по любви. Любви к нему.

***

      Утром Марлин проснулась засветло и некоторое время лежала в постели, сквозь неплотно прикрытые веки оглядывая пока ещё незнакомую обстановку. Её левая рука свободно лежала рядом с подушкой и, глядя на кольцо на безымянном пальце, она напомнила себе, что переезд в Лондон и предложение руки и сердца ей не привиделись, и от этого у неё в груди сладко замирало.       Осторожно выкатившись из-под руки Сириуса, она встала и потянулась за халатом, не подозревая, что он сквозь ресницы наблюдает за ней, заворожённый полусонной грацией любимой женщины. Передвигаясь на цыпочках, она прокралась в ванную, откуда вернулась минут десять спустя, уже в простом домашнем платье, и тут же выскользнула из спальни – вне сомнений, отправилась проверить, как там Терри.       Сонно улыбнувшись, Сириус зарылся лицом в подушку. Умница… Даже волосы поправила перед тем, как выйти в коридор, на случай внезапного столкновения с новообретёнными родственниками.       Перекатившись на спину, он посмотрел в потолок, со счастливым вздохом понимая, что Марлин привыкнет быть миссис Сириус Блэк не когда-нибудь, а очень скоро. И тогда у них всё точно будет хорошо.       Однако предаваться сладостным мечтаниям ему оставалось недолго, потому что уже в следующую секунду Марлин снова ворвалась в спальню и, увидев, что он не спит, паническим полушёпотом выпалила:       – Сириус! Сириус, Терри пропал!       – Что?.. – не понял он, резко садясь в постели и тут же спрыгивая на пол. – Как – пропал?       – Я не знаю! – простонала Марлин с испуганными слезами в голосе. – В кроватке его нет, и…       Чертыхнувшись сквозь зубы, Сириус подхватил с кресельного подлокотника джинсы и принялся на предельной скорости одеваться. От первого утра в супружеской спальне он ожидал чего угодно, только не этого, но всё же неимоверным усилием взял себя в руки и приказал:       – Так, спокойно! Он никуда не мог уйти из дома, так что мы его найдём. Ах ты, дьявол… Кикимер! – С негромким хлопком домовик возник у камина, и он приказал: – Иди и разыщи мастера Антареса, где бы он ни был.       С трудом сообразив, что речь идёт о её малыше, Марлин несколько секунд слепо таращилась на то место, где исчез эльф, а после вскинула глаза и испуганно окликнула:       – Куда ты идёшь?       – К матери, - откликнулся Сириус, обернувшись на пороге. – Она точно должна знать, что происходит в её доме.       Однако миссис Блэк не было ни в спальне, ни в кабинете, и Марлин, едва борясь с желанием начать рвать на себе волосы, остановилась на лестнице и окликнула:       – Что теперь делать?       Сириус не ответил, но вдруг наморщил лоб и, спустившись на один марш лестницы вниз, толкнул очередную незапертую дверь.       Поверх его плеча Марлин увидела громадную гостиную, в которой раньше не была, с изумрудными обоями и изящной мебелью – но лишь на секунду, потому что метущийся взгляд зацепился за движение у противоположной стены, и она испустила облегчённый вздох, больше походивший на стон.       Всю стену напротив входа занимал громадный вышитый золотом гобелен, возле которого стояла миссис Блэк с Терри на руках. Протягивая крохотную ручку, малыш касался то листочка, то веточки, то овальной рамки с именем и датами жизни, а миссис Блэк, бережно удерживая внука, что-то негромко рассказывала, поднося мальчика то в одной, то к другой фамильной ветви.       Сириус почувствовал, как глаза застилает гнев. Широким шагом пройдя гостиную насквозь, он остановился в пяти футах от матери и лишь досадливо дёрнул головой в ответ на пожелание доброго утра.       – Мадам, - выдохнул он, едва сдерживая рвущийся из самого сердца поток нецензурной брани, - в следующий раз хотя бы предупреждайте, если решили пообщаться с внуком тет-а-тет.       Приподняв чёрную бровь, миссис Блэк скользнула удивлённым взглядом по полуодетому сыну, по следовавшей за ним по пятам Марлин с глазами на мокром месте и вкрадчивым тоном осведомилась:       – Вы ведь не думаете, моя милая, что Вашему сыну что-то угрожает в этих стенах?       Марлин от испуга и удивления даже заплакать не смогла, и Сириус, обняв её на мгновение и крепко поцеловав в висок, забрал сына у мадам Вальбурги, передал матери и шёпотом попросил:       – Отнеси Терри в нашу спальню. Я скоро, обещаю.       Приманив из спальни ночной халат, он придал себе худо-бедно приличный вид и вслед за матерью прошёл в её домашний кабинет.       Утопая в любимом вольтеровском кресле, миссис Блэк заговорила не сразу. Довольно долгое время она штудировала взглядом стоявшего перед ней навытяжку сына, пока сам он не окликнул, посчитав молчание чересчур затянувшимся:       – Что скажете?       Хмыкнув, мать ответила ему долгим взглядом.       – Скажу, что мальчик дурно воспитан, - отметила она. – Он слишком капризен и плаксив, но это, благо, ещё можно исправить.       – Вы, я полагаю, лично этим займётесь? – ядовито уточнил Сириус, но миссис Блэк была настроена серьёзно и без намёка на иронию откликнулась:       – Разумеется. Недопустимо, чтобы наследник рода Блэков рос среди грязнокровок и прочего отребья, с которым ты якшаешься.       – Это отребье, - отрезал он, - дало мне то, чего я был начисто лишён в отчем доме.       Миссис Блэк вновь хмыкнула, на этот раз злее.       – Кажется, юноша, - нараспев произнесла она, - Вы забыли, насколько низким обязан быть поклон, когда приходится просить.       – Отнюдь, мадам, - откликнулся он, приподняв брови, - ведь смирению я учился у Вас.       Она смерила сына тем же пронизывающим взглядом, которым иногда оглядывала Марлин, но он выдержал эту огненную пытку, гадая, о чём же она думает. Быть может, вспоминает те бесконечно далёкие времена, когда он сам лежал в колыбели и с ним было гораздо легче сладить? Или лишь грустно констатирует, что её старший отпрыск – законченный идиот?       – Реши вопрос с фамилией ребёнка, - велела она и чуть склонила голову, тем самым давая понять, что вопрос не подлежит дальнейшему обсуждению. – У тебя красивый сын – будет обидно, если он так и останется незаконнорожденным ублюдком. Если будут проблемы с отцом, - прибавила она прежде, чем Сириус успел вскинуться в приступе ярости, - скажешь мне – я всё улажу.       На мгновение оторопев, он кивнул, а после вдруг согнул спину в нелепой, неудобной пародии на поклон, вполголоса присовокупив:       – Благодарю, матушка. И спасибо за то, что помогли с выбором комнаты, - прибавил он, повинуясь внутреннему порыву. – Марлин там очень нравится.       – С моим удовольствием, - откликнулась миссис Блэк и взмахнула рукой: – Можешь возвращаться к жене и сыну.       Жена. Слово было новым и будто бы совсем незнакомым, но Сириус даже не удивился, про себя отметив, что теперь Марлин стоит называть именно так.