Сезон охоты: Шёпот в темноте

      Подслеповато прищурившись из-за громадных очков с толстыми линзами, министерский регистратор с весьма красноречивой фамилией Стэйтрут ещё раз сверился с вкривь и вкось заполненным бланком и провозгласил старчески дребезжащим голосом:       – Согласен ли ты, Сириус Орион Блэк-третий, взять в жёны Марлин Антонию МакКиннон, чтобы любить и чтить её в горе и в радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, покуда смерть не разлучит вас?       – Согласен, - тряхнул он головой так, что волосы упали на лицо, и стоявшая тут же Марлин немедленно потянулась, чтобы вернуть непослушный локон на прежнее место.       Это, впрочем, была совершенно напрасная попытка, так что у неё возникло смутное подозрение, что Сириус нарочно заколдовал собственные волосы, чтобы они в художественном беспорядке развевались на несуществующем ветру, хотя в душноватой комнатке Отдела регистрации актов гражданского состояния Министерства не было даже сквозняка.       Поправив прилипшую к шее цепочку, Марлин тихонько выдохнула через приоткрытые губы. Вместо подвенечного платья они с миссис Блэк подобрали для церемонии прекрасный белый костюм с приталенным пиджаком и юбкой «полусолнцем» чуть ниже колена. Наряд был замечательный, очень уместный и правильный, но ткань оказалась слишком плотной, так что теперь Марлин беспрестанно ёрзала, хотя это можно было списать не только на духоту, но и на волнение, вызванное долгожданным вступлением в брак.       – Согласна ли ты, Марлин Антония…       – Она совершенно согласна, - заверил Сириус, и мистер Стэйтрут, вздохнув, опустил на стол громадную папку, из которой зачитывал вслух, и призвал к порядку с выражением усталой обречённости:       – Мистер Блэк, проявите терпение. И потом, невеста сама должна ответить на поставленный вопрос.       Это Марлин как раз понимала, поэтому, с неимоверным трудом отлепив ладони Сириуса от собственной талии, старательно закивала:       – Согласна-согласна. Продолжайте, пожалуйста.       Регистратор ещё раз вздохнул, поскольку со стороны новобрачные больше походили на двух школьников-хулиганов, пойманных с поличным и теперь стоявших навытяжку перед строгим учителем, подначивая друг друга и то и дело хихикая над удавшейся шалостью.       Понимая, что у престарелого служителя вот-вот сдадут нервы, Марлин ощутимо дёрнула Сириуса за рукав чёрной рубашки, и он искоса оглянулся на неё, вопросительно приподняв бровь.       – Ещё одно слово, - пригрозила она, - и я ударю тебя букетом.       Опустив глаза на крохотную связку розовых кустовых роз, которую она прижимала к груди, Сириус усмехнулся и ничего не ответил, а только быстро наклонился и порывисто поцеловал её в щёку, тут же спровоцировав регистратора на очередное возмущённое восклицание:       – Мистер Блэк!       Как и предрекала миссис Блэк, обойтись без шумной свадьбы было очень правильным решением. Традиционную заметку в газете всё же опубликовали, ещё два дня назад, и теперь на стене их с Сириусом спальни висела рамочка с вырезкой из «Пророка», сообщавшей, что наследник Блэков сочетался счастливым браком с мисс МакКиннон.       Марлин боялась, что дальние родственники со стороны мужа обидятся, раз они не стали устраивать масштабное празднество, но её успокоила миссис Блэк, которая в ответ на выраженные опасения лишь фыркнула:       – Ещё чего не хватало! Скажем, что свадьба была за границей, - повелела она и капризно взмахнула рукой. – Как у Вас с итальянским, дорогая?       У Марлин возникло подозрение, что миссис Блэк в курсе её кратковременного вояжа во время беременности, но тему развивать она не стала, понимая, что в случае чего рискует выставить себя дурочкой. Свекровь вообще имела колоссальное влияние на всё, что происходило в доме на площади Гриммо, но каким-то чудом ей всё же удавалось избежать тирании. К её советам, данным будто бы между прочим, хотелось прислушиваться, и уже сейчас Марлин понимала, что по прошествии лет непременно будет благодарить мадам Вальбургу за преподнесённый урок.       Между тем мистер Стэйтрут черепашьим шагом подобрался к заключительной части церемонии и объявил:       – Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.       – Ну наконец-то! – выдохнул Сириус с таким неподдельным облегчением, что Марлин едва не расхохоталась.       За плечи развернув её лицом к себе, он отбросил с её лица крохотную вуалетку, приколотую к волосам и фактически заменявшую фату. Улыбаясь, Марлин чувствовала, как щёки покалывает от прилившей крови, и понимала, что так не волновалась даже перед первым поцелуем, хотя до сих пор помнила, как всё было, и сомневалась, что когда-нибудь забудет.       Когда их губы соприкоснулись, она задалась вопросом, помнит ли Сириус, но тут же усмехнулась собственным мыслям. Забудешь тут, когда к горлу приставлена палочка.       – Мистер Блэк… Кх-м… Мистер Блэк!       Марлин едва ощутимо хлопнула его по груди, и Сириус, с трудом оторвавшись от её губ, посмотрел на регистратора, который вздохнул так, что свечи в канделябре на столе затрепетали:       – Подписи.       Состроив нарочито покорную мину, что нисколько не соответствовало действительности, он всё же взял у старика перо и протянул Марлин, напутствовав:       – После тебя, любимая.       В последний раз в жизни подписавшись своей девичьей фамилией, Марлин вздохнула и повторила про себя – миссис Марлин Блэк. Имя звучало, хоть и пока немного непривычно, но она была уверена, что сумеет свыкнуться.       Покинув здание Министерства, они решили пройтись по городу, наслаждаясь новым статусом. Прохожие улыбались им, приветливо махали, глядя на красивую пару, и Марлин чувствовала себя так, словно весь мир радуется вместе с ними.       Они сами не заметили, как дошли до Уайтхолл, и Марлин, взглянув на окна квартиры, где произошло так много для них двоих, невольно почувствовала грусть и ностальгию. Теперь эпоха юношеских приключений осталась в прошлом, и она знала, что будет скучать по тем временам. Но, с другой стороны, впереди их ждали новые приключения – уже взрослые, в которых мистер и миссис Блэк будут идти рука об руку.       Приглядываясь к окнам верхнего этажа и жалея, что с улицы не видно беседку на крыше, она не сразу заметила, что Сириус отошёл на пару шагов вглубь тротуара, и невольно встрепенулась, когда он окликнул её по имени.       – Сириус, нет! – выпалила она, едва борясь с приступом дурашливого хохота. – У нас маленький ребёнок, и мы не можем так рисковать!       – Брось, будет весело! – не отступался он и похлопал ладонью по сидению верного железного коня, припаркованного под домом. – Давай же, Марлин, сделай мне свадебный подарок.       На такую просьбу она не могла ответить отказом и громко выдохнула, попеняв:       – Шлема у тебя, конечно же, нет?       Закатив глаза от такой подачи, Сириус сел на мотоцикл и, дождавшись, пока Марлин займёт место позади, резко ударил по газам, так что она едва успела обхватить его поперёк живота.       Поначалу она жмурилась от бьющего в лицо ветра, но пару минут спустя, когда мотоцикл оторвался от асфальта, всё же подняла голову и огляделась. Они летели не слишком высоко, и у неё над головой то и дело проносились лёгкие перистые облака, так что Марлин казалось, что она оседлала падающую звезду. Она не думала в этот момент о Статуте Секретности или о пролетающих над городом магловских вертолётах – она вообще ни о чём не думала, наслаждаясь ощущением невесомости и теплом Сириуса, ведущего их туда, куда он считал нужным.       Они приземлились на самом побережье, на возвышавшемся над водой мысе, названия которого она не знала. К тому моменту Марлин успела порядком замёрзнуть и была искренне рада, когда мотоцикл с рёвом пошёл на снижение, а воздух вокруг заметно потеплел.       – Ну как? – спросил её Сириус, с азартом оглядываясь, и она вместо ответа поцеловала его за ухом, потому что говорить в этот момент казалось преступлением.       Впрочем, когда она попыталась встать, реальная жизнь ворвалась в блаженную негу полёта громким треском, и Марлин тут же ощутила неожиданный сквозняк, лизнувший левую ногу.       Обернувшись и вслепую пошарив пальцами, она расстроенно выдохнула:       – Я чулки порвала!       Наклонившись, Сириус по-хозяйски приподнял край её юбки и увидел, что на бедре красуется изрядная прореха, от которой вверх и вниз расползаются юркие «стрелки».       – Наверное, о сидение зацепилась, - предположил он и успокоил: – Не страшно, сейчас поправим.       – В самом деле, ничего страшного, - с нескрываемым сарказмом отозвалась Марлин, - кроме того, что твоя жена теперь выглядит как шлюха из заводского района.       – Мерлин всемогущий, мечты сбываются! – воскликнул он и едва увернулся от крепко сжатого маленького кулака, метившего ему в плечо.       Хватило одного заклинания, чтобы устранить коварно торчавшую из мотоциклетного сидения пластмассовую щепку, ещё одно понадобилось, чтобы вернуть порванному чулку первоначальный вид. Проведя ладонью по гладкому полотну, Сириус на мгновение прижался губами к её бедру чуть выше кружевной резинки, но не позволил ласке зайти дальше и поднялся на ноги, тут же крепко обнимая Марлин.       – Слушай, - попросил он, осторожно отведя наметённые ветром волосы с её лица, - я скажу тебе одну вещь и очень хочу, чтобы ты меня услышала, ладно? Я очень тебя люблю. Я хочу, чтобы мы прожили вместе всю жизнь. Да, у нас с самого начала всё вышло как-то наперекосяк, - признал он, на мгновение поморщившись от не самых приятных воспоминаний, - но я сделаю всё, чтобы дальше было лучше. Ты никогда не пожалеешь, что стала миссис Блэк, я обещаю тебе.       – Я знаю, - откликнулась Марлин, стоило ему замолчать, и, крепко обняв его, прошептала Сириусу в губы: – Я тоже люблю тебя. И мне не важно, как всё было. Главное, как будет.       – Хорошо будет, - заверил он и, коротко поцеловав её в кончик озябшего носа, поторопил: – Пойдём. Отметим наш праздник как следует.       Оставив припаркованный мотоцикл дожидаться под чарами и спустившись с мыса, они вошли в деревню и устроились в первом попавшемся ресторанчике, на который указала Марлин – её привлекла вывеска в виде настоящего якоря. Заведение и вправду оказалось уютным, разве что в понедельник здесь почти не было посетителей, но это было им лишь на руку.       – Кажется, Лили на меня всерьёз обиделась из-за того, что было в ателье, - протянула Марлин между подачей основного блюда и кофе с десертом, и Сириус недоумённо приподнял бровь:       – А что было? Ты всего лишь дала понять, что мнение родни для тебя важнее, чем предсвадебный каприз подруги, - объяснил он, как всё выглядело с его стороны, и прибавил, когда Марлин не ответила: – Разве должно быть как-то по-другому?       Он кивнула, поскольку в общем и целом он был прав, но всё же сочла необходимым напомнить:       – Я ведь поступила так не только из-за твоей матери.       – Знаю, - кивнул он, предпочитая вообще прекратить разговор об Эванс, потому что невесте друга и без того в последние месяцы доставалось слишком много его внимания. Скользнув взглядом по Марлин, которая, наконец, сняла пиджак и осталась в полупрозрачной ослепительно-белой блузке, он заметил: – Но ей ты всё равно нравишься.       – Кому? – не поняла она, и Сириус с довольным смешком объяснил:       – Матери. Давно не видел её в настолько хорошем настроении.       Смущённо опустив ресницы, Марлин пожала плечами, словно сомневалась в озвученном мнении, но Сириус всё равно видел, что ей приятно. Он не покривил душой, говоря о настроениях старшей миссис Блэк, поскольку, несмотря на долгую разлуку, довольно неплохо её знал и умел улавливать малейшие оттенки и минимальные изменения в положении брови.       – Может, дело не во мне? – внезапно предположила Марлин, чем немало удивила его, однако Сириус вовсе не спешил отпираться, негромко постукивая пальцами по подлокотнику кресла.       Все те годы, что он болтался по стране, всеми правдами и неправдами избегая площади Гриммо, мать не оставляла попыток – писала, приезжала и бесконечно уговаривала его вернуться домой. Даже то, что она не прогнала его, когда он приполз домой, как побитая псина, прося поддержки и помощи, говорило очень о многом, потому что Вальбурга Блэк была не из тех, кто станет церемониться с провинившимся идиотом. А уж то, как она безоговорочно приняла Марлин и Терри… Казалось бы, иначе и быть не могло, но всё же такое поведение подкупало, хотя Сириус и не спешил утрачивать бдительность.       – Может, ты и права, - признал он, наконец, и Марлин, благодарно кивнув принесшей десерты официантке, призналась:       – До сих пор не могу поверить, что ты решился.       – Да я и сам обалдел, если честно, - хмыкнул он в ответ, откинувшись на спинку плетёного кресла. – Но тогда это казалось неплохим выходом.       – А как сейчас? – спросила она, и он, сделав большой глоток довольно неплохого кофе, с сомнением оценил:       – Сейчас, наверное, тоже. Знаешь, мне всё равно, пока вам хорошо, - подытожил он с беззаботной улыбкой. – Если вы с Терри будете счастливы, мне остаётся только заткнуться и наслаждаться.       Марлин ласково улыбнулась ему в ответ. Он не мог бы сказать наверняка, что выражало в этот момент её лицо, но та спокойная уверенность, которая волнами плескалась у неё во взгляде, задевала что-то глубоко у Сириуса в груди – совершенно потрясающее чувство, от которого он бы не отказался ни за что на свете.       – Пойдём домой, - попросила она, отставив чашку, и прибавила с беспомощной усмешкой: – Я так соскучилась по Терри.       Он сам на протяжении всего дня нет-нет да задумывался о сыне, хотя точно знал, что с ним всё в порядке. Оставшись на попечении бабки и домовиков, Терри, конечно же, был в безопасности, но всё же Сириусу было не по себе оттого, что они долго не виделись. В какой-то мере он привык к тому, что сын постоянно рядом, хотя трезвым умом понимал, что на пути отцовства его ещё поджидает много подводных камней.       – Пойдём, - согласился он и жестом подозвал официанта.       На площади Гриммо их уже ждали. В малой гостиной собрались все домочадцы, включая и старшего мистера Блэка, у которого был такой вид, словно он попал на семейный праздник совершенно случайно.       Вручив Марлин букет из розовых роз и белых лилий, Регулус вполне искренне поздравил:       – Добро пожаловать в семью.       – Спасибо, Регулус, - поблагодарила она и поспешила расцеловаться с подошедшей миссис Блэк, которая, поцеловав надушенный воздух у виска невестки, отчиталась:       – Антарес уже уснул. Надо думать, Регулус немного утомил его играми, - признала она, с добродушной усмешкой взглянув на младшего сына, и он с самым невозмутимым видом откликнулся, заложив руки за спину:       – Зато благодаря играм в лексиконе моего племянника появилось слово «дай». Думаю, это весьма важный навык.       Благодарно улыбнувшись ему, Марлин с удовольствием закивала, слишком усталая, чтобы возражать.       Сириусу сразу бросилось в глаза, что мать наблюдает за ним с каким-то странным выражением, но пока что она молчала, и не сразу, но он сообразил, что вокруг слишком много свидетелей. Надо думать, как только они останутся наедине, ему будет передано некое сокровенное знание, но Сириуса такая перспектива вовсе не страшила.       – Всё прошло на должном уровне? – поинтересовалась миссис Блэк с неожиданным нажимом, когда Марлин отправилась проверить сына, и они остались в коридоре второго этажа вдвоём.       Сириус без сомнений кивнул, вполне учтиво:       – Вполне, мадам. С документальной точки зрения всё безукоризненно, сама процедура нареканий не вызвала.       Выслушав скупой отчёт, миссис Блэк покивала и, наконец, вздохнула с видимым облегчением:       – Хорошо. Можешь идти.       Отпуская его, она взмахнула рукой и ненароком прошлась кончиками пальцев по рукаву Сириуса, как не делала уже давно, так что он ожидаемо дрогнул от неожиданности, но не отшатнулся, боясь её оскорбить.       – Благодарю. Доброй Вам ночи, - пожелал он и вошёл в детскую, в дверях едва разминувшись с Марлин.       – Он спит, - предупредила та, но Сириус успокаивающе тронул её плечо и пообещал:       – Я быстро, только взгляну на него.       Внутри не горел даже ночник, но кроватка стояла в полосе лунного света из окна, так что ему было прекрасно видно, что Терри спит, повернувшись набок и слегка приоткрыв рот. Во сне он скрещивал ручки, создавая странное, почти художественное плетение, и Сириус, который с самого детства засыпал в точно такой же позе, умилённо улыбнулся, склонившись над колыбелью и предплечьями осторожно упираясь в бортик.       Он понятия не имел, сколько простоял так, в тишине и темноте, наблюдая за безмятежно спящим сыном, но, когда он вошёл в супружескую спальню, свет уже был погашен, только горел ночник у его половины кровати.       – Марлин?       Она не ответила, дыша неглубоко и тихо – намаялась за день и уснула без задних ног, так и не узнав, что его тревожит. Сириус не обижался и, наскоро приняв душ, забрался в кровать, лёг рядом, обняв её за талию, осторожно притянул её ближе. Ему нравилось то чувство, когда она засыпает у него на руке, нравилось грудью ощущать её шелково-гладкие лопатки и то, как щекочет лицо легчайшая соломка волос. И в такие моменты он как никогда остро понимал, что не оставит её. Что бы ни было завтра.

***

      Ночь перед свадьбой Лили провела в доме родителей. Она сознательно отказалась от девичника, потому что иногда ей казалось, что из-за её свадьбы и без того переругались все со всеми. В глубине души она надеялась, что хотя бы родители её поддержат, но, когда она поделилась истинным положением вещей с матерью, та осталась невозмутимой и настрого запретила рассказывать что-либо отцу.       – Мама, но она же откровенно меня третирует! – воскликнула Лили, уронив руки на укрывавшее колени тонкое одеяло.       Миссис Эванс, уже в ночном халате до пят, в ответ лишь вздохнула и, присев на край кровати рядом с дочкой, укоризненно протянула:       – Милая… Если уж ты всё же решила выйти замуж за Джеймса, ты должна была понимать, что придётся общаться с его родственниками, иногда очень тесно. А когда у тебя появится ребёнок? – напомнила она, красноречиво взмахнув рукой. – Неужели ты планируешь отстранить от его воспитания бабушку и дедушку?       Настолько далеко в будущее Лили пока не заглядывала, поэтому покраснела и пробормотала, уронив плечи:       – Я надеялась, что мне поможете вы с папой.       – Разумеется, поможем, - заверила Роза, погладив её по колену. – Но нас одних может оказаться недостаточно, и ты должна это понимать. С какой вероятностью твой ребёнок будет колдовать?       В который раз за вечер мать задавала ей очень неудобные вопросы, и Лили, поневоле чувствуя растущее раздражение, огрызнулась куда грубее, чем планировала изначально:       – Не знаю. Я никогда об этом не думала.       – Вот об этом я и говорила, - назидательно произнесла миссис Эванс и вздохнула, качая маленькой круглой головой: – Всё-таки ты ещё слишком молоденькая, чтобы выходить замуж.       Лили едва подавила желание закатить глаза. Она и без того уже твёрдо знала, что чувствует себя не так, как полагается невесте накануне свадьбы – восторженно, нежно и в предвкушении, – но после слов матери, которая, конечно, переживала за её будущее, ей стало совсем тоскливо.       – Но ты сама была лишь немногим старше, когда вышла замуж за папу, - напомнила она, и миссис Эванс согласилась:       – Да, но папа ведь старше меня, пусть и всего на пару лет. На момент нашей свадьбы у него уже была хорошая работа, свой дом и какие-то перспективы. И потом, у нас всё было проще, - прибавила она, пригладив дочке волосы. – Мы ведь… как вы их называете? Маглы?       – Да, маглы, - угрюмо подтвердила Лили, но всё же не могла просто так перестать спорить и задиристо уточнила: – А как же Петуния? Она тоже слишком молода?       Безмятежно улыбнувшись, миссис Эванс безо всякой надобности напомнила:       – У Туни просто другой склад характера. Она начисто лишена фантазии и знает, на что может претендовать в плане работы и личной жизни. – Помолчав, она посмотрела на тёмное окно и вздохнула: – Она будет счастлива, я уверена.       Со стороны звучало так, словно в счастье самой Лили она вовсе не была уверена, и, должно быть, миссис Эванс сама поняла, что со своими рассуждениями попала впросак, потому что взяла дочь за руку и продолжила уговаривать:       – Миссис Поттер хорошая женщина. Просто она слишком любит своего сына, - прибавила она немного погодя, - и это работает против неё.       – Разве не каждая мать любит своего ребёнка? – спросила Лили, хлопая глазами как дитя, и миссис Эванс ласково ей улыбнулась:       – В идеале – конечно. Но я искренне рада, что у меня дочери, - призналась она, качая головой. – С девочками как-то проще.       Вытянув обтрепавшуюся нитку на воротнике собственной ночной рубашки, Лили намотала её на пальцы и с сомнением протянула:       – А я бы хотела иметь сына. И чтобы он был похож на Джеймса, - озвучила она непременное условие, и миссис Эванс спокойно пообещала:       – Значит, так оно и будет. Сегодня такая ночь, что любое твоё желание сбудется.       После того, как мать отправилась спать, Лили долго лежала без сна, сквозь полуприкрытые веки наблюдая, как луна ползёт по небу. Она до сих пор до конца не понимала, что это значит – быть невестой, а ведь уже завтра ей предстоит стать женой, и от этого ей было очень неспокойно. Ведь одно дело быть просто белым цветком, одиноко стоящим в вазе, девушкой-символом, девушкой-мечтой, а совсем другое – превратиться в белую лилию, вышитую на родовом гербе рядом с другими геральдическими символами.       Обхватив подушку руками, она вспомнила, как в семилетнем возрасте побывала на свадьбе то ли дальних родственников, то ли университетской подруги матери. Тогда её до глубины души поразили клятвы новобрачных, невинная красота невесты и громадный торт с жёлтыми масляными цветами.       Ей до того понравилось, что следующие несколько дней Лили играла только в свадьбу и даже подговорила Северуса поиграть в жениха и невесту, хотя он и упирался изо всех сил.       Церемонию решено было устроить тут же, на детской площадке, куда Северуса пришлось тащить за руку. Лили заранее смастерила себе фату из белой бумаги и куска старой занавески, а её «жених» в нелепой блузке с рюшами и без того смотрелся нарядно. Она сама нарвала себе свадебный букет из полевых цветов и, не обращая внимания на отчаянно багровеющего Северуса, жмурившегося от стыда, принялась воображать, что над ней белые своды церкви, а рядом – самый прекрасный на свете мальчик, которого она любит всем сердцем… Правда, для этой фантазии глаза тоже пришлось закрыть.       Сейчас, впрочем, её глаза оставались открытыми, хоть и наполовину, а потому она сразу заметила высокую тень, мелькнувшую по ту сторону окна. Удивительно, но Лили не испугалась, решив, что это Джеймс решил проверить, как у неё дела или даже немного похулиганить накануне свадьбы. Поэтому она, как была в ночной рубашке, подошла к окну, распахнула тугие створки и выглянула, едва сдержав удивлённый вздох.       Стараясь не стучать каблуками ботинок по козырьку крыльца, Северус подошёл к открытому окну и, наклонившись, неловко переступил через низкий подоконник. Оказавшись в комнате, где не был с тех пор, как они были детьми, он огляделся, подмечая каждую изменившуюся деталь и, наконец, остановился взглядом на Лили, которая скрестила руки под грудью в смешной попытке прикрыться.       – Здравствуй, - глухо пробормотал он, и она, не веря, что он, привлечённый её мыслями, в самом деле появился здесь, чуть слышно окликнула:       – Северус…       – Слышал, тебя можно поздравить, - произнёс он, словно продолжая прерванный задолго до этого разговор. – Кажется, ты, наконец, добилась своего.       Лили покачала головой и не ответила. Они не виделись с самого выпускного, и теперь она без удовольствия отметила, что он ещё сильнее похудел, так что черты лица заострились почти до карикатурности. Одетый во всё чёрное, с чёрными волосами, которые спускались теперь до воротничка мантии, он выглядел как тень в её зефирно-розовой комнате, полной плюшевых игрушек, и сам это понимал, потому что то и дело переминался с ноги на ногу, словно пушистый белый ковёр жёг ему ступни.       Понимая, что, если и увидит его опять, то очень нескоро, Лили ринулась вперёд и схватила его за руку, предотвращая любые попытки к бегству.       – Послушай, я никогда не хотела, чтобы ты был моим врагом, - отчеканила она, яростно сверкая глазами из полумрака. – Мне жаль, что так вышло, и я… Я не хочу тебя терять. Если бы судьба распорядилась иначе, ты крестил бы моих детей.       Она сама не знала, почему об этом заговорила – должно быть, потому что мысль о предстоящих крестинах Терри всё время сидела у неё в голове, – но Северус, не подозревавший о готовящемся празднике, лишь горько усмехнулся, глядя на неё из-под нависших волос.       – Вы с Поттером выберете и получше, - пообещал он. – Не верю, чтобы у этого болвана не осталось друзей.       – А у меня был всего один друг, - прошептала Лили, и губы у неё задрожали как перед громким плачем. – Это ты. Я совсем одна среди них, потому что ты оставил меня.       Дёрнув подбородком, он вжал голову в плечи, словно она погрозила ему кулаком, и заговорил вновь, с трудом подбирая слова:       – Мне жаль, Лили. Если я… Словом… Что было, то прошло. Но я обидел тебя и никогда этого не забуду.       – Ну и зря! – воскликнула она, забывшись, и тут же прибавила шипящим шёпотом: – Забудь, слышишь? Я прошу тебя, Северус, забудь. Если тебя держит среди Пожирателей только это…       Он усмехнулся, снова с горечью, и протянул в совершенно издевательском тоне:       – Вот ты о чём… Нет, Лили, держит меня очень многое. Я уже вряд ли уйду.       – Но почему? – недоумевала она, глядя на него широко распахнутыми влажными глазами. – Неужели тебе нравится смотреть, как убивают и мучают живых людей? Может, ты и сам…       Она даже не смогла произнести это вслух, несмотря на все высказанные в прошлом подозрения, и он отвернулся к окну, глядя куда угодно, но только не ей в лицо.       – Уезжай из страны, Лили, - произнёс он негромко, но как никогда чётко. – Бросай всё и немедленно уезжай. Искать тебя не будут, но только так ты спасёшься.       – О чём ты?       Северус не ответил, подойдя к самому подоконнику, но всё же оглянулся и сообщил:       – Твой Поттер уже ввязался, куда не следует. Если не отойдёт в сторону, погибнет сам и погубит тебя.       Единый резким движением он оказался по ту сторону и, когда Лили подбежала к окну и выглянула, на козырьке и на всей улице уже никого не было.

***

      Собирались на свадьбу Поттеров спозаранку, потому что и Сириус, и Марлин были заняты в организации торжества, а потому должны были появиться в дорсетском коттедже едва ли не раньше жениха и невесты: ей полагалось участвовать в сборах невесты, а ему – во всём остальном, потому что человека, более незаменимого на свадьбе, чем шафер, представить было невозможно. Поэтому ничего удивительного, что с рассвета дом на площади Гриммо ходил ходуном от подвала до чердака.       – Сириус, если ты сейчас же не поднимешься, я отправлюсь на свадьбу без тебя! – пригрозила Марлин и попыталась сдёрнуть с него одеяло, но он, несмотря на собственное полусонное выражение, проворно ухватился за край, так что она едва не упала плашмя на кровать.       – Ещё минуточку, - пробормотал он, свободной рукой обхватывая подушку, и Марлин решила пойти на хитрость.       – Минута, - предупредила она, скрестив руки на груди, - а потом я иду в душ без тебя.       Ожидая услышать очередную весьма банальную угрозу, он рассеянно покивал в такт, но тут же встрепенулся и, подняв голову, переспросил:       – Что? Ну-ка, погоди-погоди…       Понимая, что уловка удалась, она сделала пару нарочито демонстративных шагов по направлению к ванной комнате, но Сириус с поражающим воображение проворством соскочил с кровати и обхватил её руками, так что Марлин едва успела пискнуть, но тут же рассмеялась, довольная собственным успехом.       Понимая, что попался на простейшую уловку, Сириус усмехнулся:       – Ах ты хитрюга… Ещё одно слово, - предупредил он, едва справляясь с дыханием, - и я разорву эту чёртову пижаму зубами в клочья…       – Это угроза или предложение? – уточнила Марлин, не переставая улыбаться.       – Ещё скажи, что тебе это не нравится!       – Если только чуть-чуть, - продолжала веселиться она, развернувшись в кольце его рук. – Не распаляй меня, иначе точно опоздаем к Поттерам.       Но он не спешил разжимать объятия, в который раз ловя себя на том, что ему просто необходимо постоянно касаться её. Наверное, это и была любовь. Кто же знал, что она такая.       – Шаферу положено переспать с подружкой невесты, чтобы ты знала! – провозгласил он и прибавил, подняв руку в отставленным указательным пальцем: – Это – залог безоблачной жизни молодожёнов! Что? – возмутился он, когда Марлин расхохоталась. – Эту традицию не я выдумал, не мне её и нарушать!       Закатив глаза от такой подачи, она весело напомнила:       – О, ну тогда Лили и Джеймс будут счастливее некуда, потому что в этом плане мы норму перевыполнили.       – Ошибаешься, милая, - возразил он, продолжая терзать её невесомыми поцелуями. – Мы безнадёжно отстаём от лидерских показателей.       Понимая, что ещё чуть-чуть – и она поддастся на уговоры, причём с большой охотой, она на пределе слышимого выдохнула:       – Сириус, перестань… Ты шафер, и тебе нельзя опаздывать!       – Чем быстрее ты избавишься от одежды, тем выше вероятность, что мы прибудем вовремя, - обрисовал он расстановку сил, и Марлин, чудом вывернувшись из его ладоней, отбежала к порогу ванной и пригласила:       – Подойди и сам сними.       – Вот так бы сразу, - ухмыльнулся он, без сомнений отправляясь следом.       Несмотря на вынужденную и весьма приятную заминку к назначенному времени все члены благороднейшего семейства были идеально собраны и в гостиной ждали команды к отправке камином. Терри для праздника был выбран милейший костюмчик с жилеткой и бабочкой, так что он больше походил на игрушку, чем на ребёнка. Кажется, мадам Вальбурга была этим фактом весьма довольна, потому что её лицо смягчалось лишь в те моменты, когда она смотрела на внука.       – И, ради Мерлина, следи за Кассиопеей, - взмолилась она, обращаясь преимущественно к Регулусу, у которого был богатый опыт посещения семейных мероприятий в обществе матери. – Если она возьмётся танцевать кан-кан, я не стану снова вправлять ей бедро, а просто вызову наряд целителей из святого Мунго.       Усмехнувшись, Сириус напомнил:       – Бросьте, мадам. По части увеселений тётушка Кассиопея не так уж и плоха. Хотя, с Альфардом не сравнится, - прибавил он с заметной тоской, и миссис Блэк досадливо поморщилась:       – Да уж, она хотя бы не затевает дуэлей перед подачей торта.       Коттедж Поттеров встретил их мерным гулом потревоженного пчелиного улья, но миссис Поттер, лично встречавшая гостей у камина в сопровождении мужа, лучилась усталой улыбкой.       – Ох, слава Мерлину! – вздохнула она, поцеловав наклонившегося Сириуса, и тут же сделала шаг в сторону, чтобы поприветствовать остальных Блэков. – Джеймс уже боялся, что ты не придёшь.       – Что за… – начал он, но натолкнулся на предупреждающий взгляд матери и спешно исправил окончание фразы: – Несусветная чушь!       – Типичный предсвадебный мандраж, - прокомментировал Карлус поведение сына, за руку здороваясь с мужчинами. – Со всеми бывает в той или иной степени. Он сейчас наверху, с Питером.       – Лунатика ещё не было? – удивился Сириус, делая первые шаги по направлению к лестнице, и Марлин остановила его, попросив:       – Возьми Терри. Пусть привыкает к мужской компании, - напутствовала она со смешком и обратилась к миссис Поттер: – Где сейчас Лили, Дорея?       – На втором этаже, третья комната слева, - тут же отчиталась она и, присмотревшись внимательнее, тихо ахнула: – Милая… Какая же ты красавица!       Марлин в ответ лишь с благодарной улыбкой опустила ресницы.       Надевать чёрное на свадьбу считалось неуместным, поэтому миссис Блэк постаралась на славу, наряжая невестку. Сумрачно-синий шёлк сделал Марлин старше, но и соблазнительнее, а подаренное ко дню свадьбы колье из сапфиров и бриллиантов красовалось на тонкой шее, переливаясь в свете солнца из раскрытого окна.       К двум часам гости уже собрались в установленном рядом с домой шатре, утопавшем в складках голубой органзы и гирляндах из белых роз и нежно-лазурных глициний. Бабочка у Джеймса на шее тоже была голубая, перекликавшаяся с общим цветовым решением свадьбы, вот только он никак не мог вспомнить, кому пришло в голову выбрать именно этот оттенок.       – Я приглашал Эдварда тоже, - пожаловался он, пока родители отправились усаживать мистера Синистра, которому полагалось место в первом ряду, рядом с родителями новобрачных, - лично отвёз ему приглашение, но он… Он как-то без энтузиазма отнёсся к самой затее.       Ожидавший рядом с ним у арки Сириус лишь покосился на стоявших чуть правее Римуса и Питера. Бедняга Сохатый так волновался, что просто физически не мог заткнуться, так что волей-неволей приходилось участвовать в диалоге вполголоса.       – Что он сказал тебе? – поинтересовался он, и Джеймс с усилием выдохнул:       – Ничего, но, ты знаешь, он сразу дал понять, что его ждать не стоит.       – Арвин целители так и не отпустили? – окликнул Римус, которого этот вопрос почему-то живо интересовал, и Джеймс грустно покачал головой:       – Нет, какой там… Профессор сказал, ей рожать со дня на день, так что тут не до перемещений между континентами.       В этот момент заиграла торжественная музыка, преимущественно из скрипичных тактов, и парни дружно встрепенулись. Подружки невесты степенно двинулись по проходу шатра, усыпанному лепестками белых роз и крохотными бутонами белых лилий, и каждый из Мародёров про себя решил, что его любимая – самая красивая.       Девушки заняли свои места слева от арки – сначала Марлин, потом Аврора, за ней Мэри. Все трое выглядели торжественно, а потому совершенно не стеснялись оценивающих взглядом гостей – особенно Аврора, которая, перехватив крохотный букетик, помахала отцу, получив в ответ церемонный кивок.       – Держи себя в руках, ради Мерлина, - пробормотал Сириус, чуть повернув голову в сторону Римуса, который только что прерывисто вздохнул. – Только скандала с министром нам всем не хватало.       – Держу, - заверил тот, хотя оторвать взгляд от Авроры он смог лишь с огромным трудом.       Во время летних каникул ей всегда сложнее было выбраться из дома, так что их встречи естественным образом становились реже, и теперь он чувствовал, как медленно умирает без неё. Она тоже скучала, конечно, и письма, приходившие из Стоунбриджа, были полны самого искреннего чувства, но касание губ они, конечно, не заменили бы. Конечно, Римусу всё ещё было не по душе то, что Аврора нарушает школьные правила и тайком выбирается из Хогвартса, но всё же он всем сердцем ждал, когда скрипнет входная дверь и она привычно окликнет: «Милый!»       Само это слово – сахарное, ломкое, совершенно невообразимое – будто бы не вполне подходило к нему, но Римус всё же привык откликаться, потому что никто другой так его не звал.       Заметив появившихся у входа невесту и её отца, Питер похлопал Римуса по руке, и тот, оглянувшись, подтолкнул Сириуса, глазами указав в направлении коттеджа. Джеймса одёргивать на этот раз не пришлось – он и сам увидел Лили и, дёрнув в сторону душивший его галстук, замер, придав себе вид благочестивый и торжественный.       В отличие от друга, который не сводил глаз с Лили, Сириус видел и слышал всё: и шепотки, и смешки, и косые взгляды, и за спиной Джеймса переглянулся с Марлин, которая только украдкой покачала головой. Уже поздно было давать советы или озвучивать предостережения, так что оставалось только позволить двум влюблённым идиотам самим строить собственную жизнь.       Когда мистер Эванс за руку подвёл дочь к Джеймсу, тот с облегчением выдохнул и развернул её лицом к стоявшему под аркой министерскому регистратору. Они согласились с постулатами традиционной свадебной клятвы, которую Лили даже не запомнила, послушно повторяя слова и, когда с её губ сорвалось неуверенное «согласна», Сириус галантно поднёс другу подушечку с золотыми кольцами.       После завершения официальной части церемонии все, казалось, вздохнули с облегчением.       – Самое страшное позади, - заверил Сириус, подпихнув друга под локоть, пока совершенно обалдевший Джеймс кивал в ответ на поздравления друзей и родни.       Уложив руку Марлин на собственный локоть, он огляделся и, убедившись, что министр занят беседой с Люциусом Малфоем, дёрнул Римуса за лацкан пиджака. Тот намёк понял с ходу и, чуть пригнувшись, проскользнул под рукой миссис Эванс и сквозь толпу пробился к Авроре.       – Бедный, - только и вздохнула Марлин, глядя ему вслед, но Сириус не стал рассуждать об интересах друга и поманил:       – Пойдём. Сейчас объявят танец.       Музыка в самом деле заиграла громче, и, когда расставленные рядами стулья исчезли, Джеймс вывел Лили на танцевальный настил, чтобы под пристальными взглядами всех гостей исполнить первый танец новой семьи. Вскоре к ним присоединились мистер и миссис Эванс и старшие Поттеры, а после и другие пары, так что под куполом шатра враз стало нечем дышать.       Подошедшая миссис Блэк вручила Марлин Терри, который всю церемонию спокойно просидел у бабки на коленях, и с достоинством оповестила:       – Меня пригласил на танец мистер Крауч.       – Благодарю, мадам, - дежурно откликнулась она и тут же обернулась на весёлый голос Авроры, нараспев произнесшей в ответ на приглашение Римуса:       – Нет, милый, и не уговаривай! Первый танец я отдаю Антаресу! – расхохоталась она и тут же протянула руки, поманив: – Иди ко мне, моя конфетка… Ты соскучился? Соскучился по Эви, да?       – Эви! – весело пискнул он в ответ, и взрослые разразились дружным хохотом, понимая, что с обаянием Авроры просто невозможно бороться вне зависимости от возраста и пола.       По скромной оценке Сириуса праздник получился что надо. Ему, правда, было сложновато расслабиться, поскольку краем глаза он неусыпно следил за собственной роднёй, которых в числе приглашённых было не менее дюжины – и это если считать самых близких. По большей части они держались отстранённо, но, когда по периметру шатра стали один за другим загораться круглые масляные фонари, к Марлин пробилась тётушка Друэлла и завела ни к чему не обязывающую беседу, вполне уместную для двух замужних леди.       Сама Марлин подвоха не заметила. Она только что покормила Терри и теперь, всё ещё расслабленная и нежная, никак не могла сосредоточиться на великосветской болтовне. Сириус заметил, что и его мать со стороны пристально наблюдает за ситуацией и, стоило мадам Вальбурге сделать несколько торопливых шагов в сторону невестки, оставил Питера возле стола с фуршетными бокалами и поспешил на помощь.       – Как? – услышал он манерное восклицание тётушки, подходя ближе. – Ребёнок уже говорит?       – Пока только отдельные слова и не слишком регулярно, - ответила Марлин, пригладив Терри взлохмаченную ветром прядку на самой макушке, и Друэлла красноречиво наморщила нос в ответ:       – Да уж, со свадьбой вы немного припозднились…       – О, да полно! – всплеснула руками мадам Вальбурга, глядя на жену брата с нескрываемой неприязнью. – Лучше уж так, чем как у твоих дочерей, Друэлла. Сколько Нарцисса уже замужем? – спросила она, даже не пытаясь понизить голос и игнорируя тот факт, что на них уже начали оборачиваться другие гости. – Семь лет, и до сих пор ни единого ребёнка. А Беллатриса?       Оскорблённо поджав губы, Друэлла ничего не ответила на порицание, и миссис Блэк, предупреждая новые нападки, повернулась к детям и напомнила:       – Мы скоро уходим, так что попрощайтесь с друзьями.       Она обращалась преимущественно к сыну, но Сириус настолько оторопел от тона собственной тётки, что от возмущения не мог даже пошевелиться, боясь от переизбытка чувств пустить в ход палочку. Решив взять всё в свои руки, Марлин вручила мужу Терри и пообещала:       – Конечно, мадам. Обещаю, мы не заставим Вас ждать.       Однако она не успела отойти даже на шаг, потому что к потомкам подошли те Блэки, которые до сих пор держались на почтительном расстоянии, а именно мистер Арктурус Блэк и его супруга Мелания.       Сириус поневоле напрягся. С собственным дедом он отношения не поддерживал с тех пор, как поступил в Хогвартс, потому что по части снобизма Арктурус перещеголял обоих собственных детей, вместе взятых, и внуку с его подростковым бунтом было просто невозможно его выносить. Впрочем, сейчас старейшина семейства глядел на Сириуса и его семью без неприязни, а со вполне уместным любопытством, так что можно было надеяться, что знакомство пройдёт гладко.       – Взялся за ум, выходит, - пробасил мистер Блэк, с излишним усилием похлопав старшего внука по щеке. – Ну, дай то Мерлин. Одного не пойму – как такая красотка за тебя пошла!       Окружающие мужчины согласно зафыркали, варьируя громкость ровно настолько, чтобы не оскорбить сопровождавших их дам, но конец веселью положила миссис Мелания, потребовавшая:       – Арктурус, прекрати свои шутки сейчас же! Ты лучше посмотри на этого маленького ангела. Надо же, какой завидный румянец… Как его зовут, моя дорогая? – обратилась она к Марлин, и та представила:       – Антарес, мадам. Терри, скажи прабабушке «привет», - указала она, и мальчик послушно замахал ручкой, чем вызвал настоящие спазмы умиления у всех присутствовавших женщин вне зависимости от возраста.       Всё это время Лили стояла у входа в шатёр – на расстоянии достаточном, чтобы слышать каждое слово, но оставаться при этом совершенно невидимой для участников беседы. И теперь она едва сдержалась, чтобы не топнуть ногой в нарядной туфельке. Это она была невестой. Она, а не Марлин, обязана была стать главным символом этого праздника! Неужели всё дело только в том, что её угораздило родить от Блэка? Как будто ребёнок хоть когда-то мог служить оправданием. С чего ей столько почестей?       Тряхнув головой, так что высокая причёска едва не распалась, Лили оглянулась на Джеймса, но он смеялся шуткам Фрэнка Лонгботтома и совершенно не замечал бедственного положения собственной жены. Она хотела было использовать Манящие чары, но палочка осталась в доме, и лишь теперь Лили поняла, как беспомощна она без этого причудливо обтёсанного куска дерева, который за недолгие годы вдруг стал продолжением ладони.       – Мэри! – окликнула она крутившуюся у края настила МакДональд. – Принеси мне сигареты.       – Какие ещё сигареты? – удивлённо пробормотала та, подходя ближе, и напомнила с явным сомнением: – Ты ведь не куришь.       Это было правдой, но Лили изнутри сжигала потребность совершить какую-нибудь бунтарскую выходку, и сигареты казались для этого самым подходящим инструментом, хотя всю сознательную жизнь её воротило от запаха табака.       – Всё равно! Принеси, пожалуйста, - упросила она и подсказала: – У Джеймса в комоде припрятана пачка, я сама видела утром. Это в комнате, где одевались мальчики.       Помня о том, что святой долг подружки невесты во всём помогать новобрачной, Мэри старательно закивала и поспешила к коттеджу.       Внутри было уже темновато, с моря надвигались сиреневые сумерки, и она шла осторожно, чтобы в полумраке не угодить каблуком в клубок серпантина или подол чьей-то мантии, сброшенной второпях. Пусть до третьего этажа она преодолела беспрепятственно, однако, подойдя к комнате, на которую указала Лили, вынужденно остановилась, потому что внутри ей послышалась какая-то невнятная возня. Вспомнив о том, что в старых домах на побережье почти всегда водятся огненные крабы, Мэри подняла палочку и осторожно толкнула дверь, открывая на ширину в пару дюймов.       Прямо под бледно горящим бра Римус прижимал к стене Аврору Синистра. Его рука беспорядочно шарила по вульгарно заголённому бедру, едва тронутому летним загаром. Другой ногой она обвила его бёдра, ещё ниже сталкивая приспущенные брюки, и по сопровождавшим действо вздохам и стонам Мэри, наконец, догадалась, что здесь происходит.       Как под Империусом она наблюдала, как Римус исступлённо целовал грудь Авроры, а она жадно и бездумно царапала его плечи под безнадёжно измятой рубашкой. К собственному ужасу Мэри понимала, что не может сдвинуться с места, хоть как-то обозначить собственное присутствие, покашлять или даже – что казалось ей верхом остроумия – обронить что-нибудь ироничное о Запирающих чарах.       Она понятия не имела, сколько простояла на одном месте, подглядывая из темноты коридора, но внезапно Аврора негромко музыкально застонала, не успев зажать рот костяшками пальцев, и Римус улыбнулся, не прекращая движений:       – Тише, любовь моя… Да, вот так, - сбивчиво пробормотал он, проведя подбородком по её заалевшей щеке. – Хорошая девочка…       Закивав в полном помрачении, будто была под гипнозом, она потянулась к нему за поцелуем, но тут он сам крупно вздрогнул, с судорожным вздохом уткнувшись ей в плечо, и едва успел упереться ладонью в стену.       – А говорил, что нужно соблюдать тишину, - передразнила она, облизнув выступивший над губой солёный пот, и поцеловала его за ухом, скользящими касаниями спускаясь по всё ещё согнутой напряжённой шее.       – К твоему сведению, это была провокация, - пробормотал он, пытаясь отдышаться, после чего с видимым усилием отстранился и прижался к её губам, утягивая в долгий поцелуй.       Едва разорвав прикосновение, Аврора разнеженно улыбнулась и напомнила, осторожно опускаясь на пол и одёргивая платье на груди:       – Что же это за свадьба, на которой никто ни с кем не переспал и не подрался…       – Надеюсь, драться ты со мной не будешь? – с вызовом усмехнулся он, подтягивая брюки и застёгивая ремень.       Она на мгновение будто бы задумалась, но всё же благосклонно улыбнулась и сообщила, обхватив его руками за шею:       – Я знаю способ лучше, как уложить тебя на лопатки.       Поцеловав её ещё раз, Римус оставил щекотную дорожку поцелуев от её виска до плеча и взмахнул палочкой, помогая оправить безнадёжно измятое платье. Аврора, сделав осторожный шаг, вдруг со смехом покачнулась.       – Подожди, у меня ноги трясутся!..       Дальше Мэри слушать не стала и, пару раз неловко переступив туфлями на одном месте, наконец, повернулась и зашагала вниз по лестнице, держась одной рукой за перила, а второй – за стену, чтобы не упасть.       Лишённая способности мыслить трезво, она спустилась до первого этажа, не чувствуя ничего, кроме странного отупения, потому что не могла понять, чем она хуже Авроры Синистра. Её-то Римус никогда не называл ни любовью, ни хорошей девочкой… Неужели она не была хороша? Ей никогда не доставалось поцелуя в плечо, полного благодарности за доставленное удовольствие. И он улыбался ей. Он ей улыбался!       – Мэри! Куда ты пропала?       Задыхаясь от быстрой ходьбы и выпитого в ходе праздника алкоголя, Питер подошёл к ней, с беспокойством заглядывая в лицо, и тогда голову Мэри изнутри обожгла, пронесясь кометой, идея того, как она отомстит Римусу, посмевшему трахать эту сучку Синистру.       Она сама дёрнулась от пришедшей на ум пошлости и, схватив Питера за руку, потащила по коридору.       – Мэри, куда мы идём?       Толкнув ближайшую незапертую дверь, оказавшуюся чем-то вроде курительной комнаты с расставленными тут и там креслами и кушетками, она затащила Питера внутрь и захлопнула за собой дверь, нарочно не накладывая никакие чары, пренебрегая даже банальным Заглушающим заклятием. Они сделают всё настолько громко, чтобы слышали во всём доме – да, точно! Пусть Римус и его шлюшка тоже услышат, на что способна Мэри, если её разозлить.       – Раздевайся, - приказала она, и Питер, как бы пьян ни был, уточнил с плохо скрываемым шоком:       – Что?..       – Раздевайся, ну же! – потребовала она и, подойдя, в два счёта распустила ремень и сдёрнула с него брюки, оставшиеся болтаться на уровне коленей.       Схватив Питера за руки, она прижала его холодные ладони к собственной груди, но тут же поняла, что так у них дело не пойдёт, и принялась расстёгивать пуговки на вороте платья, надеясь, что этого хватит и раздеваться целиком ей всё же не придётся.       Оторопев от напора и совершенно не понимая его истоков, Питер неловко пробормотал:       – Мэри, я вовсе не уверен…       – Да сделай ты хоть что-нибудь! – в отчаянии выкрикнула она и, оттолкнув руки Питера, так что он, не устояв на ногах, упал в ближайшее кресло, уткнулась лицом в ладони и разрыдалась от обиды.