wind of change

Морозный воздух приятно освежает совместно с ментоловыми сигаретами после бессонной ночи. Чанёль в одних пижамных штанах курит у открытого окна в кромешной темноте. Вряд ли желудок оценит никотин на завтрак, но совершенно не хочется двигать конечностями и нарушать долгожданное умиротворение. Спокойствие пришло после выбранного решения, и активно работающий всю ночь напролёт, вычисляя пути выживания на ближайшее будущее, мозг отказывается оперировать хоть как-то. Будильник звенит совершенно отвратительно — зачем он вообще, если Пак не ложился? Большинство офисных планктонов именно в это время собирается на работу, значит, нужно звонить сейчас, не оставляя себе пути отступления, и найти, наконец, нормальную (Чанёль на это искренне надеется) работу. Номер телефона перемещается с визитки на дисплей. Вдох, выдох, «позвонить». — Алло? — раздаётся раньше гудков, видимо, профессия обязывает реагировать на звонки в любое время суток. — Доброе утро, это Чондэ? — прочистив горло, хрипло уточняет мужчина, туша дотлевающую сигарету в пепельнице. — Да, всё верно. Кто вы? — Мы встретились вчера возле печатного издательства… — Начал было распинаться мужчина, нервничая, вдруг его, в принципе, не ждали? Это такая шутка юмора была, а он, придурок, взял и поверил, что нужен кому-то. — А, Чанёль? — от расслабленности не осталось и следа, Ким активно начинает тараторить. — Я так рад, что вы позвонили! Так как? Вы согласны? — Думаю, стоит попробовать, — Чанёль прибавляет себе уверенности в голосе, а то даже как-то неудобно пасовать перед таким оживлённым собеседником. — Не сомневайтесь, Сехун — прекрасный человек, вам не стоит переживать! Когда вы сможете начать? — в динамике наступает гробовая тишина, словно человек затаил дыхание. — Да я свободен прямо сейчас, — раздолбайски выдаёт Чанёль, выдавая себя с потрохами. — Тогда приходите сегодня в агентство в первой половине рабочего дня, я вам всё расскажу, — и Ким оборвал звонок, не дожидаясь ответа. Чанёль поёжился от холода, тупо пялясь на экран телефона, и понадеялся, что не будет занят на новой работе вот так, что и «до свидания» сказать некогда.

***

Поправляя единственный в своём гардеробе галстук, завязанный на чистых инстинктах, Чанёль смотрелся в зеркало, думая — а не переборщил ли? Кипенно белая рубашка облегала крепкое тело, солидный костюм, честно спизженный у Чонина, который умирал со смеху, когда он завалился к другу с вопросом жизни и смерти «что надеть на собеседование?» и кроссовки. Классные, дорогие, самые любимые balenciaga, но кроссовки. Ну не нашлось лакированных ботинок, ему давным-давно не приходилось выглядеть по-человечески, а если бы он у Кима заикнулся, что у него обуви нормальной нет, тот бы точно лопнул. Когда он добрался до агентства, кинул Чондэ смс, чтобы знать куда двигать дальше, шмыгая носом и жалея о том, что хотел выпендриться и надел пальто вместо пуховика. Ответа так и не пришло, но через пару минут Ким сам вышел встретить мужчину, а теперь они едут в лифте под дружное молчание. Чанёль урвал пару секунд, краем глаза поглядывая на себя в зеркальном отражении. В целом неплохо, не зря так парился. Правда пока бежал по сугробам к главному входу с парковки, несколько прядок выбились из низкого хвоста. Или это случилось, когда он снимал шлем? В любом случае надо либо переделать, либо распустить нахер. Зачем он вообще пытался убрать волосню, лучше бы сходил к барберу. Прибывая на этаж, раздаётся характерный писк и створки раскрываются, отрывая мужчину от душевных метаний. Чондэ стартует незамедлительно и прямо по светлому коридору, даже не проверяя идёт ли за ним кто-то. Он случайно не забыл про Чанёля? Мало ли человек занятой, одна мысль, другая, и он уже далеко от мира сего. — Первую неделю вы на испытательном сроке. Единственная ваша задача на данный момент — делать всё, чтобы Сехуну было комфортно работать. Через неделю созвонимся, расскажете, как у вас идут дела и, если останетесь, то будем решать все остальные вопросы, — Ким заглянул в один из многочисленных кабинетов и, приподняв уголки губ в лёгкой полуулыбке, кивнул невысокой девушке, что так удачно стояла прямо напротив входа. — Мисс Ли, покажите Чанёлю его рабочее место, пожалуйста, — и убежал. Чанёль никогда не перестанет удивляться первой космической скорости Чондэ, с которой он решает всё в этой конторе, не зря же мужчина главный менеджер. Пак бы не смог носиться, как угорелый и помогать всем, так ещё и новых работников нанимать, рассказывать правила и важные моменты. Ким Чондэ точно любит свою работу, а вот Пак мотается с одного места на другое — лишь бы платили исправно, а так ему и без разницы вовсе. — Ли Чжи Ын. Приятно познакомиться, — миловидная девушка в ярко-жёлтой блузке и, в противовес этому, строгой юбке-карандаш протягивает Чанёлю свою маленькую ладошку с аккуратным маникюром. — Добро жаловать в штат. — Спасибо, — Чанёль аккуратно касается чужой руки, — позаботьтесь обо мне. Девушка лишь кивает и просит следовать за ней. Так стоп, а как же собеседование? Для которого он тут наряжался и нервничал полночи? Или как раз-таки прошёл дресс-код, поэтому даже документов не попросили? Чанёль, конечно, похож на порядочного человека, но эта непосредственность сбивает с толку. Ну и к чёрту. Повезло так повезло, а он тут думает о чём-то явно сейчас ненужном. Каблуки звонко отбивают ритм о плитку, а Пак лишь удивляется, как сотрудница держится уверенно на начищенной до блеска скользкой поверхности на таких-то небоскрёбах. Длинный коридор сменяется кабинетом побольше, нежели тот, где он встретил девушку. Стандартная обстановка, несколько рабочих мест, оформленных по-разному — писатели, припоминает Ёль, люди творческие. Ли останавливается у одного такого стола, заваленного бумагой, также видно ноутбук, пару кружек и чью-то макушку в капюшоне. — Это моё чудо, Джухён, — вздыхает девушка и поправляет волосы, убирая передние прядки волос за уши, а её длинные серьги начинают блестеть в свете ламп ещё сильнее, — безвылазно живёт здесь. Чжи кивает в сторону молодой девушки в спортивном костюме с массивными наушниками на голове. Чанёль лишь понимающе кивает. Не ему судить, в каком виде нужно привносить в этот бренный мир шедевры искусства. — Чёрт, я была так близка, — писатель раздражённо скидывает наушники себе на шею и непроизвольно вздрагивает, понимая, что находится не одна. — О, онни, ты уже пришла? На лице у Джухён замешательство, глаза бегают от Чанёля к Чжиын, а руки тянутся прикрыть крышку гаджета. Мисс Ли же хмурится, щурит глаза и понимает что-то, чего явно не понимает Пак, а после выдёргивает провод от наушников из разъема. Кабинет заполняет звяканье монеток и скрежет встретившегося друг с другом холодного оружия, свойственные какой-нибудь видео-игре. — Онни, — буквально хнычет Джу, — я всё объясню. — Я же обещала тебе изъять ноутбук, — менеджер рядом в мгновение превращается в кобру, предупреждающе раскрывшую капюшон, готовую вонзить клыки в жертву прямо сейчас, — если ты думаешь, что я шутила, то я хочу тебя разочаровать. Писать можно и на бумаге, Хён-а. Мужчина решает не вникать в чужие страсти. Он своего ещё хапанёт — предчувствие подсказывает. Вот только, что значили слова Чондэ «делать всё, чтобы Сехуну было комфортно работать»? Максимально размытые просьбы работодателя не внушают доверия. Смысла бежать, поджав хвост, пока нет, но заставляет насторожиться. К слову, а где писатель? Чанёль неловко вертит головой по сторонам, пытаясь выхватить знакомые очертания, но кроме них в кабинете ещё пара девушек и на этом всё. Ли, заметив чужое замешательство, перестаёт препираться с Джухён и вновь возвращает своё внимание к мужчине.  — Сехун редко появляется в агентстве, вам бессмысленно находиться тут без него. Осмотритесь, а потом решите, как быть, — девушка указала на новенький рабочий стол. Чанёль немного потерянно поблагодарил за информацию, оглядывая ровную поверхность чужого рабочего места. В стороне лишь сиротливо лежала записная книжка в кожаном переплёте. Видимо, писатель и правда здесь не обитал. В таком случае, что ему сейчас делать? Неужели придётся ехать к тому домой? Это же совершенно неразумно — взять и заявиться в чужие апартаменты, когда тебя никто не приглашал. Пак ещё раз зацепился взглядом за чужой блокнот, на корочке которого был прикреплён яркий стикер с аккуратным почерком. Приблизившись, стали видны буквы. «Будущему менеджеру О Сехуна. Надеюсь мои записи вам немного помогут. Удачи!» — Ого, так это мне? Уже лучше, чем ничего. Надеюсь это не тупая шутка и там написано хоть что-нибудь, — буркнул мужчина себе под нос, усмехаясь. Пак оторвал стикер, повертел в руках и нашёл следующую «подсказку». Незнакомый адрес и чуть ниже «Ключи в верхнем ящике стола. Сехун работает исключительно дома». Весь спектр эмоций пробежал по лицу — к приключениям он был явно не готов.

***

Чанёль не знал насколько опрометчиво врываться в чужую обитель, но раз с ним любезно поделились ключами, а хозяева не открывают, не ехать же ему через половину Сеула обратно. — Сехун? — имя будто эхом пролетело по квартире и вернулось к его удивлённому отправителю. Чанёль и предположить не мог об отсутствии кого-либо здесь. Чжи Ын чуть раньше проинформировала, что писатель не покидает пределы не то что дома, а в принципе своей комнаты и вытолкала из офиса на лютый мороз, искренне пожелав удачи. — Простите за вторжение. Пак всё же перешагнул невысокий порог, захлопывая за собой дверь, закрываясь на два оборота. Не рассчитал только, что погрузится в кромешную темноту после этого, попытался найти выключатель, переругался шёпотом, запинаясь о чужую обувь, опираясь на стену случайно нажал на что-то. Глаза зарябило от вспышки люминесцентных полосок на полу вдоль плинтуса, зато стало видно. — Мда, — великомученически вздыхает Ёль, разглядывая гору из ботинок, а совсем рядом пару упавших с переполненных вешалок курток, — что-то мне подсказывает, что наняли меня далеко не для менеджмента. Чанёль неловко снял обувь, расстегнул пальто и, не найдя свободного места, пошёл путешествовать в недрах чужого жилища с ним в руках. После просторного коридора он попал прямиком в гостиную, заполненную разномастными коробками, потрогав некоторые понял, что они далеко не пустые, забиты вещами. Распахнув шторы, дневной свет ненадолго ослепил, а после взору открылось среднестатистическое пространство корейской однушки. Кожаный чёрный громоздкий диван, шкаф-купе, пара полочек и плазма, прикреплённая к стене. Коробки значительно умаляли пространство, однако неуютно было не только из-за них. Комната казалась совершенно необжитой, мебель покрылась слоем пыли, не было ни то что самой типичной фоторамки с чьей-либо фотографией из семейства, но и каких-либо вещей в принципе. — Прости, дружище, не применил тебя сразу, — Чанёль обратился к завявшему растению, одиноко стоящему на подоконнике и, очевидно, доживающему последние дни. Умостив пальто на боковушку дивана, Пак побрёл по коридору, надеясь встретиться всё-таки с О — находиться в квартире хозяина без разрешения было неправильно. Заглянув в первый попавшийся дверной проём он оказался на небольшой кухне, выполненной в монохромных оттенках. К слову, обустроена она была прекрасно: многочисленные шкафчики, холодильник размером с самого Чанёля, электрическая плита и даже посудомоечная машина. Однако из посуды виднелась только пара тарелок, кружек же совсем не наблюдалось. Шторы также были плотно закрыты, но Пак не стал их трогать и пошёл дальше. Неловко постучав и заглянув за дверь, предположительно спальни, Чанёль опять же встретил кромешную темноту. Привыкнув к обители мрака, мужчина оглядел комнату, насколько позволяла полоска света, выглядывающая из-за приоткрытой двери, но кровать пустовала, да и тишина намекала на то, что внутри никого нет, лишь экран ноутбука светился. Значит Сехун недалеко. Когда на полу в темноте что-то шевельнулось мужчина вздрогнул и перепугался до глубины души. Только приглядевшись, он различил черты человеческого тела. Если бы Сехун не причмокнул губами, поворачиваясь на другой бок, Чанёль счёл бы его нежильцом. — Я чуть не поседел, а он просто спит, — мужчина с облегчением выдохнул, только сейчас понимая, что не дышал с того момента как зашёл в спальню и с силой провёл ладонью по волосам, превращая их в ещё больший беспорядок. Подойдя ближе к хозяину квартиры, который самозабвенно прибывал в царстве снов на полу, Чанёль присел на корточки и подхватив парня под спину и колени приподнял. — Тяжёлый, чертёнок, — улетело в темноту, когда Пак положил ношу на кровать и прикрыл одеялом. — И что мне теперь делать? Находясь в безвыходной ситуации, Чанёль вспомнил про ежедневник, который нашёл на столе Сехуна в агентстве. Он не стал вчитываться на месте, но сейчас, видимо, самое время. Переместившись обратно в светлую гостиную, аккуратно прикрывая дверь в спальню, мужчина открыл записную книжку и наткнулся на вложенный лист А4 с очередными наставлениями от предыдущего менеджера. «Ваша главная обязанность — забота о Сехуне». Брови Чанёля взметнулись вверх. Это что за приколы такие? «Вам придётся помогать ему со всем, начиная от работы и заканчивая личными нуждами. У Се не всегда бывает время, да и желание, прибираться, готовить для себя и даже ложиться спать вовремя». — Я уже заметил, — чертыхнулся себе под нос Пак. «Казалось бы, такие простые вещи, но все его мысли заняты лишь идеями для книг, а всё остальное — ненужный мусор». Мужчина тяжело вздохнул, предчувствие не обмануло, и дел будет по горло. Раз человек не может позаботиться о себе на элементарном уровне, то нужно либо помочь, либо вправить мозги. Пак нанимался не воспитателем, но будет действовать по ситуации. Проблемы нужно решать по мере их поступления. Глаз нервно дёрнулся, когда Чанёль оторвался от записки и окинул взглядом свалку, именуемую комнатой. Кажется, проблемы уже начались. Пролистав несколько страниц, исписанных аккуратным почерком, с примечаниями о различных мероприятиях, уже пройденных встречах, Чанёль приметил также кое-какие организационные моменты и планы на ближайшее будущее. На конец декабря значился важный дэдлайн сдачи книги и встреча писателей «Книга года». Значит Сехун работает над чем-то сейчас, поэтому так сильно устаёт, что вырубается на ходу, а если быть точнее, то на полу. Судя по прочитанному, писатель не сильно обидится, если Ёль немного покряхтит и побудет уборщицей. Зато находиться в его квартире станет комфортнее. Ему тут всё равно придётся существовать какое-то время, а в приятной глазу обстановке и работается легче.

***

Закатав рукава толстовки, Чанёль поправил волосы, подвязанные банданой, и нашёл в небольшой подсобке тряпки и швабру. Именно для таких непредвиденных ситуаций Пак установил кофр на мотоцикл и теперь со сменной одеждой и предметами особой важности мог не появляться дома несколько дней. Кто бы мог подумать, что для новой работы костюм понадобится далеко не классический, а спортивный. Сдвинув коробки в угол гостиной, составив их друг на друга, Чанёль старательно пыхтел со шваброй. Позже вытирал пыль с полок и подоконника. Цветок немного полил, но всё ещё не был уверен в его живучести. Смаргивая пот, мужчина оглядел посветлевшее помещение, в котором стало легче дышать, и, приоткрыв окно, запустил свежий морозный воздух. На улицу опустился вечер, пока он самозабвенно оттирал квартиру. Нашарив в кармане спортивок сигареты, Чанёль лишь сжал пачку и запихнул подальше — курить в чужой квартире точно не стоит. Постучав по подоконнику пальцами, он нервно сглотнул и неожиданно для себя понял, что чертовски голоден. Крадучись, словно вор, мужчина прошёл на кухню, рассуждая про себя, что хотя бы плошку риса он заслужил за порядок, каким теперь могла похвастаться гостиная. Каково же было его разочарование, открыв холодильник, столкнуться с холодной пустотой. — Чёрт, ну вы же не серьёзно? — Пак ещё какое-то время пялился на полупустые полки, нервно усмехнувшись. — Ужас. Хорошо, что рамён прихватил, когда за одеждой спускался. Электрический чайник закипел довольно быстро и щёлкнул кнопкой, оповещая о готовности. Чанёль торопливо открыл коробочку, засыпал приправы и залил содержимое кипятком. Пока лапша заваривалась Пак думал только о том, чем же питается писатель. Воздухом, очевидно. Чанёль, нетерпеливо сглотнул и, прихватив палочки из посудницы, наблюдал за вздымающимся паром, который вырвался наружу, стоило ему открыть упаковку. Промычав от обжигающей пищи, он в удовольствии прикрыл глаза и чуть не уронил всё на пол к чертям собачьим, когда из коридора послышались чьи-то тихие шаги. Медленно проглотив лапшу, мужчина уставился на чужие босые ноги на холодном линолеуме на входе в кухню. Остальное же тело скрывало большое бежевое одеяло. В ответ на него уставилась сонная пара глаз нежного оттенка молочного шоколада. — Так сладко спишь весь день, словно зимний медведь, — Чанёль хотел, как можно быстрее разорвать тишину, но сказал совсем не то, что собирался. — Ты нормальный? — Прилетело в него и Пак уже начал было подбирать слова в оправдание того, что ест не на своей кухне, но, оказалось его обвиняли совсем не в этом. — Медведи бывают белыми, бурыми и на крайний случай дикими, но не как не зимними. А Чанёль лишь смотрел на закутавшегося в одеяло писателя и улыбался по-доброму, понимая, что парень проснулся и выполз на запах еды. Ему даже дела нет, что на его кухне сидит посторонний человек. Ну разве не ребёнок? — Так, стоп, — на бледном лице проглядывалось замешательство. — Я же уже проснулся. Что ты здесь делаешь, снеговик? — Даже так…- Пак сдержал неуместный смешок. — Видимо, Чондэ решил не ставить тебя в известность. — Он всегда так. — Сехун немного расслабился, после произнесённого знакомого имени, но бдительность терять не спешил. — Так почему ты здесь, аджосси? — Прекрати называть меня так, негодный мальчишка, — мужчина повысил голос, но понял, что ведёт себя не лучше и растрепал волосы на затылке. — Чанёль… Просто Чанёль. — Хорошо, просто Чанёль, — передразнил младший. — Тогда я, просто Сехун. — Я в курсе, — Чанёль неловко прокашлялся, придавая себе более серьёзный вид, хмуря брови. — Теперь я твой менеджер.