Игра миров

      С того момента, как Андрей попал в больницу, прошло четыре дня. Его тело практически восстановилось, только челюсть немного щёлкала. Все ночи, проведенные в больнице, он спал спокойно, кошмары перестали его мучить, словно палата выполняла функции защитного барьера. Цвет лица из землисто-серого выровнялся в бледный, а на щеках иногда выступал здоровый румянец. Время в этом месте словно остановилось или вовсе никогда не существовало. На подоконнике стояли горшки с геранью. Андрею с детства не нравились эти цветы, ему казалось, что от них веет старостью. Но сейчас, вдыхая лёгкий цветочный аромат, он расслаблялся. Нежный запах, напоминающий розу, щекотал нос. Бледно-персиковые стены придавали хоть какой-то уют полупустой комнате. В углу стояла сумка. Немного поковырявшись, Романов достал пару свитеров, брюк, зубную щётку и пакет с мандаринами.       «По крайней мере, здесь нет серого, обшарпанного потолка и тараканов», — мимоходом всплыло в голове у Андрея, и это немного успокоило его.       Даже еда здесь была вкусная: каждый день новое меню. Персонал дружелюбный, всегда ходят с улыбками, даже не скажешь, что зарабатывают копейки. Поначалу вся эта «розовая» атмосфера казалась подозрительной, но вскоре Андрей привык, и ему стало нравиться такое обращение.       Время близилось к полудню. Миниатюрная медсестра поспешно вручила две яркие таблетки пациенту и жестом попросила выпить. По вкусу они больше напоминали конфеты драже или сладкие витамины, но никак не типичное противное, горькое лекарство. Сделав массаж, медсестра улыбнулась и вышла из палаты. Через пару минут в помещение вошёл лечащий врач.       — Как себя чувствуете, юноша? — бодро спросил он.       — Как обычно, док, горы готов свернуть, — оголив тощую руку, Андрей попытался выжать хоть что-то, напоминающее бицепс.       Громко рассмеявшись, доктор похлопал его по плечу, словно отец сына. Да, именно это и чувствовал Андрей: то тепло из детства, словно всей этой людской озлобленности и не существовало никогда. В нём снова проснулся тот маленький мальчик, напитанный любовью и заботой. Каждый раз, когда к нему приходил Тимофей Иванович, его сердце горело огнём. Хотелось накинуться на него с расспросами или самому загрузить болтовней о том, как прошёл его день: что он сегодня ел, кто к нему приходил и так далее. Хотя в глубине души Андрей понимал, что всё это ему прекрасно известно, ведь он знает эту больницу лучше любого из персонала, но всё равно продолжал лепетать. Доктор же с интересом слушал его, не решаясь прервать ни на минуту, словно Андрей не свой ужин описывал, а пересказывал сюжет самой интересной книги.       — Раз ты говоришь, что здоров, значит, скоро будем выписываться.       Странно, но эти слова нисколько не обрадовали Андрея, скорее наоборот — навеяли тоску. Заметив это, Тимофей Иванович потрепал его по волосам, как бы приободряя.       — Сегодня на обеде я не смогу составить тебе компанию, но у меня есть для тебя сюрприз, так что… Выше нос, юноша!       Эта новость заинтриговала Андрея, и он переключился с грусти на ожидание. Совершив несколько неудачных попыток узнать, что же приготовил док, он успокоил свой пыл. Лёжа в пустой палате, Андрей терзался догадками, рождая в голове самые разные идеи, попутно мыча до боли знакомую мелодию. Протяжный скрип двери прервал поток мыслей. В комнату медленно протиснулась сначала женская голова, а потом и всё остальное. Круглые глаза были направлены на Андрея, длинные ресницы то опускались, то снова поднимались. Не в силах нарушить тишину, девушка села на табуретку рядом с кроватью, попутно вытаскивая фрукты из пакета.       — Анна, что ты тут…       Не дав договорить, она перебила его:       — Прости, Андрей, мне не стоило поднимать тогда эту тему, не так я хотела возобновить наши отношения.       Анна сидела с опущенной вниз головой, уткнувшись взглядом в пол. К удивлению, Андрей был спокоен, хотя ещё недавно залился бы краской, не в силах произнести и слова.       — Это мне нужно извиниться, я зря выместил на тебе злость, так что прости.       Через мгновение что-то холодное коснулось рук Андрея: это были пальцы Анны. С минуту они сидели молча, изучая друг друга, словно виделись впервые.       — Как ты попал сюда? Доктор сказал, что у тебя была сломана челюсть и множество гематом на теле.       — Хулиганы напали, пока гулял с собакой. — Романов не хотел говорить правду, ведь это расстроило бы её ещё больше.       Сжав её руку, он улыбнулся.       — Уже всё нормально, через пару дней меня выпишут. Кстати…       Вспомнив своё недавнее апатичное состояние, Андрей ненароком задумался о школе, ведь он резко исчез и не появлялся больше недели, а тут ещё и это. Уловив тревожный взгляд, Анна сразу поняла причину.       — Не беспокойся, в школе я всё объяснила директору, он сказал, что ты ценный сотрудник, так что ничего страшного, раз ситуация так сложилась, и теперь он ждёт твоего возвращения.       Её слова немного обнадёжили Андрея, он даже вскользь подумал, что было бы неплохо попросить доктора написать ему справку пару дней назад, чтобы не возникало лишних вопросов. После этого они с Анной мило болтали о всякой ерунде. Всё было как в сказке: за окном сияло солнце, в комнате пахло цветами, а рядом сидела любовь всей его жизни и кормила его очищенными яблоками и фруктовым пюре. Как бы Андрей хотел, чтобы это длилось вечность. Неужели теперь всё станет как прежде, когда он ещё…       — Ох, время, мне пора. Поправляйся, хорошо? — С этими словами Анна легонько стиснула его плечо и направилась к выходу.       — Хорошо.       Слабо помахав рукой, Андрей без сил рухнул на кровать. Они, наконец, помирились, и Анна совсем не злится на него. Напротив, очень переживает, так ещё и вкусностей принесла.       «А жизнь не такое уж и дерьмо».       Вообще, если подумать, то с того момента, как он попал в больницу, всё пошло на улучшение. Словно сама судьба повернулась к нему лицом и протянула руку. Сладкое чувство путало мысли, заставляя непроизвольно поскрипывать зубами, а впалые щёки — пылать огнем. Если это сон, то Андрей предпочтёт никогда не просыпаться. Перевозбуждённый недавно прошедшими событиями, он нервно подёргивался, то и дело вставая с кровати и снова ложась, садясь на перину и снова возвращаясь в исходное положение. Не выдержав напряжения, Андрей решил выйти прогуляться во двор. За все дни пребывания здесь он ни разу не был на улице, только наблюдал в окно за пожелтевшими деревьями.       Пройдя по кирпичной дорожке за здание, он увидел мирно гуляющих пациентов. Дворик был украшен золотом. Тёплый ветер легонько ерошил волосы и щекотал лицо. Небо было ясным, а где-то начали появляться ещё тусклые звёзды. Яркие лавочки приглашали присесть. Весь двор был усеян разными цветами: пастельно-сиреневыми флоксами, нежно-голубыми крокусами, пёстрыми трициртисами и огненно-яркими бархатцами. Приятный и ненавязчивый аромат разных цветов сплетался в единую композицию. Небольшой железный заборчик был украшен виноградной лозой, из-под листьев выглядывали спелые ягоды.       Неподалеку рыжий мальчик лет шести усердно пытался сорвать яблоко с дерева. Когда же ему это удалось, он с сияющей улыбкой побежал в сторону пожилой женщины. Получив небольшой подарок, старушка ласково погладила мальчонку по голове, а тот в свою очередь уткнулся в её живот.       Наблюдая эту картину, Андрей невольно вспомнил свою бабушку. Как он ночевал у неё, и они, лёжа на кровати, вместе придумывали сказки. Его любимой историей была сказка про царевну из подводного царства. Он до сих пор помнит фрагмент, где Иван Царевич прикладывал ухо к земле и слушал топот копыт коня его преследователя. Летом Андрей с Асей Григорьевной ходили на речку рвать траву для домашних птиц. Тогда ему очень нравилось ловить головастиков и пугать ими соседских бабулек. Для своего возраста бабушка Ася была энергичной и сильной. Дни, проведённые с ней, всегда были насыщенными и полными приключений. От воспоминаний на сердце становилось тепло и уютно.       Но всё хорошее когда-нибудь кончается. После смерти матери мальчика, Лизы, Ася Григорьевна долго горевала, здоровье у неё ухудшилось, а вскоре и вовсе случился инсульт. Андрею тогда было четырнадцать лет, и вся забота о бабушке упала на его молодые плечи. У неё была повреждена правая часть мозга, левую сторону тела парализовало, но даже в таком состоянии она пыталась помогать ему. Днём Андрей оставлял бабушку с соседкой Марфой — подругой Аси Григорьевны, а сам уходил в школу. После занятий он занимался хозяйством, поливал и пропалывал грядки.       Через год случился ещё один приступ, на этот раз отказала левая лобная доля, убив надежды на поправку. Бабушка Ася с трудом узнавала окружающих, а слова превратились в бессвязное мычание. В последние дни её мучили галлюцинации, она часто кричала и ворочалась в кровати. Видя её страдания, Андрей хотел всё бросить и сбежать. Однажды он пожелал, чтобы поскорее всё закончилось. Через полгода Ася Григорьевна скончалась, дом продали, а Андрей был вынужден скитаться по родственникам до совершеннолетия. Даже не будучи верующим человеком, он всё продолжал винить и порицать себя за те мысли. С каждым мимолётным воспоминанием его терзания росли, не оставляя и доли на прощение.       Погрузившись в мысли, Романов и не заметил, как окончательно стемнело. На улице становилось прохладно. Зябко поёжившись, он почувствовал, как на плечи ему что-то опустилось. Короткая коричневая фуфайка укрыла тело. Подняв голову, Андрей увидел стоящего над ним Тимофея Ивановича.       — Что же вы, юноша, тут сидите, да ещё и без куртки. Так и простыть недолго.       Андрей стыдливо потёр макушку.       — Да как-то задумался и сам не заметил, как время пробежало. А вы уже закончили?       — Да, на сегодня моя смена окончена, и, с вашего позволения, я собираюсь немного расслабиться и опрокинуть один-два стаканчика виски. Хотел бы я так сказать, но большее, что я могу себе позволить,— это чашечку ромашкового чая с лавандой, — горько улыбнувшись, врач присел рядом.       — Вы как всегда бодры, ни намёка на усталость.       — А вы, напротив, выглядите не очень. Что-то беспокоит?       — Не то, чтобы беспокоит… — Нервно перебирая пальцы, Андрей продолжил: — Вы всегда такой спокойный, а если бы ваш пациент умер, что тогда?       — Хотите спросить, винил бы я себя? Нет. Грустил бы? Тоже нет. Я не раз терял своих пациентов, и в том нет моей вины, таковы были обстоятельства или же судьба. Думайте, как хотите. Такова природа, все мы когда-нибудь умрём.       — А если, к примеру, вы устали лечить, вы видите, что улучшений нет, и тогда…       — Иногда лучшим решением будет просто отпустить, прекратить мучения. Думаю, больной человек и сам это прекрасно понимает. Когда люди допускают мысль об эвтаназии, они примеряют на себя облик убийцы, а не спасителя, но они смотрят со своей стороны. А если взглянуть с другой, то больному приносит страдания не только физическая боль, но и осознание своей беспомощности и того, что из-за них не могут нормально жить и их близкие. Надеюсь, я хоть как-то вас взбодрил.       — Ещё в детстве я пообещал себе, что не буду плакать. Даже в тот день, когда мы прощались, я не проронил ни слезинки, хоть и знал, что больше её не увижу, не почувствую её тёплую руку на моей щеке и никогда не услышу её рассказов. Пусть я и остался один, я никогда не заплачу, никогда не покажу свою слабость.       — Слёзы — это не только слабость, но и признак человечности, и поверь, не каждому дан такой подарок. — Приобняв Андрея, Тимофей Иванович принялся разглядывать звёзды. — А всё-таки так красиво, вроде просто газообразные шары, испускающие свет, но столько радости и восхищения могут принести.       Яркая луна заменяла фонарь, в траве под деревом сверчки напевали колыбельную. Остаток ночи Андрей и доктор молча любовались ночным пейзажем.       «Надеюсь, ты получил прощение, которое так долго жаждал».       Утро выдалось шумным, в коридоре суетливо бегали медсёстры. Романов неспешно складывал вещи в чемодан, любезно подаренный главврачом. Оглядывая уже полюбившуюся палату, он издал вздох грусти. Вчерашний разговор с доктором немного облегчил его терзания, принося умиротворение. Вроде прошла всего неделя, а кажется, что Андрей пробыл здесь большую часть своей жизни.       Дверь со скрипом открылась, приглашая его на выход. Мысленно попрощавшись, Андрей направился в сторону регистратуры. Там он поблагодарил медперсонал. Уже на пороге его остановил Тимофей Иванович, вручив книгу с рассказами для детей. Он обнял Андрея и прошептал:       — Вы хороший юноша, Андрей, не забывайте это. Удачи.       Одобрительно кивнув, доктор проводил Романова взглядом, а после скрылся за очередным коридорным поворотом. За воротами уже стоял жёлтый автомобиль, из окна которого выглядывала Анна. Странно, но как только он покинул стены больницы, все цвета снова потеряли свою насыщенность, оставив грязно-серый след от луж.       — Готов вернуться к обыденным денькам?       — Да, наверное… Если честно, я буду скучать по этому месту.       В ответ на эти слова Анна удивилась и, недоуменно улыбнувшись, отвернулась к окну. Андрей же смотрел в зеркало бокового вида на быстро отдаляющееся здание, от которого оставался еле уловимый силуэт.       Квартира встретила Андрея мерзким запахом аммиака и протухшей еды. Поборов приступ тошноты, он, не снимая ботинок, прошёл в зал и открыл нараспашку балкон, впустив свежий воздух в помещение.       — Самое время прибраться. Новая жизнь — новая обстановка, — с этими словами он принялся сгребать весь мусор в мешок.       Туда же он отправил всё постельное белье и подушки. Пожелтевшие обои вмиг полетели клочками на пол, оставляя голые стены. Собрав в коробку старый хлам, Андрей понёс её в прихожую, по пути споткнувшись. Потеряв равновесие, он рухнул с коробкой на пол. Подняв предмет крушения, Андрей увидел собачью миску, на которой кривым почерком было написано «Удача». Виновато смахнув пыль, Романов подумал: «Как я мог забыть про тебя… Где же ты сейчас?» Немного поразмышляв, он пришёл к мысли, что было бы неплохо расклеить объявления: город небольшой, её точно кто-то видел. Благо он успел сделать пару фото до злополучной прогулки.       Взбодрившись, Андрей убрал оставшийся мусор и потащил его на улицу. Избавившись от груза, он отряхнул пальто и воодушевленно зашагал в сторону торгового центра. Прогуливаясь среди разных магазинов, Андрей наткнулся на ювелирный бутик. В мыслях моментально всплыло лицо Анны, полное радости. Зайдя внутрь, Андрей принялся аккуратно разглядывать витрины. Его внимание привлекло серебряное кольцо с тёмно-синим, как ночное небо, камнем.       — Добрый день. Это сапфир, очень красивый камень, колечко с ним обрадует вашу возлюбленную, — светловолосая девушка лет тридцати в роскошной белой блузке улыбчиво достала из-под стекла кольцо и покрутила его. Андрей засиял, а сердце затрепетало в предвкушении рабочей недели.       День подходил к концу. Купив всё необходимое, Андрей вызвал такси. Когда он подъезжал к дому, на улице окончательно стемнело. Бледные фонари поочередно начали загораться.       Подходя к подъезду, Андрей уловил слабый укол настороженности. Вглядываясь в тёмный переулок, он почувствовал, что кто-то за ним наблюдает. Через секунду из темноты выбежало что-то чёрное и лохматое. Не сразу узнав свою любимицу, он зажмурился, но, почувствовав, как что-то трётся о его ноги, моментально сообразил. Снизу на него смотрели те самые преданные глаза, по которым он успел соскучиться.       Следом за Удачей из-за угла вышел темноволосый парень, в котором Андрей узнал того самого студента из потасовки. Улыбка моментально покинула его губы, а на лице застыл вопрос. Не дожидаясь вопроса, студент подался вперёд.       — Ну привет, — губы юноши изогнулись в дружелюбной улыбке. Неловкая тишина повисла в воздухе, изредка прерываясь гулом машин. — Тебя, наконец, выписали, а то я немного устал ухаживать за твоей красоткой, — он потянулся к собаке и принялся её гладить. Длинные пальцы заскользили по мягкой шёрстке питомца.       — Ты… Так она у тебя была. Но как…       — Когда меня выпустили, я пошёл домой как раз через ту улицу и увидел твою собаку. Она сидела рядом с лавочкой на поводке.       — Так, погоди, а как ты нашел меня? Ты всё это время гонялся за мной по пятам с собакой?       — Мне заняться больше нечем, как бегать с собакой, чтобы за тобой следить? Я следил без неё. — Тихонько хихикнув в кулак, юноша с невозмутимым видом продолжил: — Да ты не волнуйся, я частенько так делаю от скуки — хобби у меня такое.       Не спуская глаз с собеседника, Андрей попятился назад.       — Интересное увлечение у тебя, — голос у него осип.       Шатен же, напротив, был спокоен. Казалось, его даже забавляло нервозное состояние собеседника. Он отметил это ещё при первой встрече, но в то же время был поражён: как подобный трус смог взять себя в руки и заступиться за него. Наверное, чувство справедливости сыграло с ним злую шутку.       — В общем, я хотел сказать спасибо и вернуть тебе собаку. Не паникуй ты так. — Его тело было открыто, тогда как у Романова, наоборот, скрещённые руки располагались на груди, что говорило о нежелании продолжать общение. — Пожалуй, пойду я, пока тебя приступ не хватил, — дерзко ухмыльнувшись, парень развернулся и снова растворился в тёмном переулке, на прощание крикнув: — Ещё увидимся.       — Вот уж нет, — раздражённо хмыкнул Андрей, — мне и так проблем хватает.       Взяв в руки купленные вещи и жестом позвав за собой Удачу, он скрылся за железной дверью подъезда.