Игра миров

      Ужасно надоедливая муха жужжала над ухом и то и дело садилась на лицо. Шум где-то неподалеку заставил Андрея очнуться.       Открыв глаза, он схватился за голову. Пульсирующая боль не давала до конца прийти в себя. Медленно поднявшись, он уселся на холодный бетонный пол, бегло осматривая комнату. Прозрачные стеклянные стены словно смеялись над ним, разогревая жажду свободы, но не позволяя выйти.

«Что я здесь делаю?»

      — О, проснулась, спящая красавица, — мерзкий, как и его обладатель, голос раздался в помещении.       — Добрый день, а что я тут делаю? Почему я под арестом?       — Ты дурочка не включай. Ты и твой дружок напали на двух парней.       — На вас и заявление уже написали, — оскалив кривые, жёлтые от налета зубы насмешливо произнёс второй полицейский.       — Что?! Какое заявление?! О чем вы говорите?! Выпустите меня!       Сразу после этого в сопровождении командира в комнату прошли знакомые лица — двое гопников, что избивали бедного парня.

«А где же… третий?»

      — Эти молодые люди были безжалостно избиты вами! Ну… какое оправдание вы придумаете?!       — Я ничего не сделал, у вас нет никаких доказательств. Я даже пальцем их не тронул!       — Ты веди себя потише! Есть свидетели, которые видели, как ты подошёл к Мартыненко Сергею, — жирный полицейский со свиным рылом указал пальцем на качка, который, в свою очередь, абсолютно не скрывая, растянулся в улыбке, — и ударил его.       — Раз у вас есть свидетели, приведите их, пусть расскажут, как все было. Приведите ту девушку, что стояла рядом.       Усмехнувшись, полицейские и двое парней вышли из кабинета, оставив Романова наедине со своими мыслями. Одиночество длилось недолго, вскоре в помещение вошли мужчины в форме. Один из них держал в руках листок бумаги. Показательно помахав бумажкой перед лицом Андрея, полицейский ухмыльнулся:        — Ну, что теперь скажешь?       Он бегло прочитал показания девушки, видимо, той самой, что стояла рядом с амбалами: «Мы стояли, разговаривали. Потом подошел парень с татуировкой и попросил закурить. Мы сказали, что у нас нет сигарет, после чего он кинулся драться. Позже присоединился второй, и…»       Не дочитав до конца, Андрей резко и небрежно всучил лист обратно.        — Это полный бред. Очевидно, что девушка лжёт. Разумеется, она покрывает тех мерзавцев.       Лица полицейских скривились в страшной гримасе, от которой у Романова пробежала дрожь по телу.       — Да?! Хорошо, а что ты скажешь насчёт показаний другого свидетеля? Этот человек проходил мимо и никак не связан с теми людьми.       — Абсурд! Я повторяю ещё раз: я его не трогал! — на секунду замолчав, Андрей уловил грязную мысль, от которой его затрясло в ярости. — Вот оно что… — внезапно маленькую комнату наполнил раздирающий смех. Андрей не в силах был остановиться, он не мог понять причину своего смеха. То ли он смеялся от абсурдности ситуации, то ли от отчаяния и несправедливости.       — Чего смешного, говнюк?! — Злобно спросил мужчина в форме.       — Ах вы, шавки продажные, и ведь не стыдно в лица обычным людям смотреть. Теперь понимаю, почему вас мусором называют, — продолжая заливаться громким, воющим смехом, он осознавал, что ему просто так не выбраться.       — Ах ты…       Казалось, Андрей уже не слышал, что кричат эти ущербные. Только тупая боль раздавалась по всему телу.       Удар… Ещё удар.       И вот он уже лежит, корчась от боли и смеясь… Смеясь так громко, как никогда в жизни не смеялся.       — Слушай сюда, пикнешь кому-нибудь об этом, считай, ты труп, — со всей силы вцепившись в голову Андрея, полицейский выдрал ему небольшой клок волос на затылке.       Удар коленом в челюсть, несколько — по почкам, печени и в неудобно лежащую правую руку.        В помещении послышался противный хруст, за которым наступила тишина, иногда прерывающаяся тяжким дыханием.

«Вот и всё».

      В сыром и темном месте эхом раздавались хлюпающие звуки. Медленно наступая на что-то мягкое и, предположительно, тёплое, Андрей шёл вперёд, вглядываясь во тьму. Для этого ему не нужны глаза, ведь он знает это место. Приближаясь к цели, он всё острее ощущал запах крови и гниющей плоти.

«Вот я и дома».

«Впусти меня».

      Через секунду ярко-красное пламя осветило пространство вокруг. В глазах застыл страх: перед ним стоял монстр. Выглядел он как мясная куча, состоящая из людей, которых знал «я» и которых знал «он». Всех их поедала адская агония: полицейские, учителя, компания знакомых амбалов, бабушка, отец, мама, Анна и… тот, кто сломал меня, кто разбудил меня, чьё существование несправедливо — маленький мальчик из детства.       Их тела, напоминающие свалку рядом с рыбным отделом, — такой же запах, такие же кровавые органы — были сплетены воедино.       — Вы знали, что я безумно люблю классику? Все мои фантазии грациозны и полны роскоши.       — Мы знаем, — хором пропели сладкие, но в то же время отталкивающие голоса.       — Почему я здесь?       — Тебя становится всё меньше и меньше, очень скоро ты исчезнешь, и тогда…       Щурясь от яркого света, Андрей с трудом открыл один глаз, после чего волна боли окатила его. В горле пересохло, трудно было даже слово произнести. На синей руке красовалась игла от капельницы, а вторая была в гипсе. Тело адски болело. Нащупав кончиком онемевшего языка ложбинку между двух зубов, Романов горько улыбнулся: «Хотя бы не ныл перед ними, так низко я не паду».       Дверь тихонько скрипнула, и в палату вошла медсестра.       — Вы очнулись? Как себя чувствуете?       Не в силах произнести хоть что-то, Романов молча указал взглядом на стакан с водой.       — Ох, сейчас, — молоденькая девушка, видимо, практикантка, аккуратно поднесла трубочку к его губам.       Осушив стакан медленными глотками, Андрей кивком поблагодарил медсестру.       — Как ваше самочувствие?       — Хм, даже не знаю, как описать. Бывало и лучше, наверное.       — Понимаю. Хорошо, не делайте резких движений, я позову врача.       Проводив взглядом девушку, Романов уставился в потолок, такой же серый и в жёлтых потеках, как и у него дома, и тут его осенило.       — Удача! Где Удача?! О, нет. Неужели она потерялась, или я оставил её там одну, привязанную к скамейке, — закусив губу осколком зуба, Андрей непроизвольно зажмурился.       — О, вы наконец очнулись, это хорошо. Как себя чувствуете? — в палату зашёл худощавый мужчина лет шестидесяти пяти.       — Мне уже задавали это вопрос, причём дважды.       — Ну-ну, я понимаю, что вам больно, но давайте не будем язвить. Я всё-таки ваш лечащий врач, и задавать подобного рода вопросы — моя работа. Я Тимофей Иванович, кстати. Так что не надо ругаться, — мужчина мягко улыбнулся, выставляя напоказ золотой зуб.       Недовольно цыкнув, Романов спросил:       — Как я здесь оказался?       — Вас сюда привезли на скорой. Что же с вами всё-таки произошло?       — Я… Я просто ввязался в драку с неравным противником.       — Из-за девушки?       — Нет, с чего вы взяли.       — Ну, к вам уже как неделю ходит одна девушка. Она каждый день приходит вас навестить.       — Девушка?! Как она выглядит?       — Очень милая, симпатичная темноволосая девушка. Хм, как же её звали? Алина… Настя.       — Анна!       — Точно, постоянно путаю Анна и Анастасия. Это ваша девушка? — почесав бороду, с интересом спросил врач.       Слова врача польстили Андрею, но в то же время откликнулись горечью и отвращением к себе.        — Нет, просто работаем вместе. А как она узнала, что я в больнице?       — Мы не нашли никого из ваших родственников, а в вашем телефоне был только её номер записан.       Внезапный ужас охватил Романова, тело обдало потом и затрусило, а голова вмиг опустела. Словно весь мир вот-вот рухнет.

«Она знает, она всё знает».

«Что мне теперь делать, что сказать ей».

      — С вами всё в порядке?       Опухшее, полное отчаяния лицо смотрело на врача. Казалось, что Андрей вот-вот заплачет. Под левым глазом поблескивал кровоподтёк, а губы дрожали.       — Док, что вы ей сказали, когда сообщали обо мне?       Вскинув бровь, тот мягко улыбнулся.       — Сказал, что вы в больнице, дальше она не стала слушать, только спросила номер больницы и палаты, в которой вы находитесь. Кажется, вы дороги ей.       — Мы учились вместе, она всегда была добра ко мне, — Андрей не знал, почему, но ему так хотелось пооткровенничать с незнакомым человеком. Чувство изоляции медленно отступало, переходя в умиротворение.       После этого они ещё час разговаривали о разных житейских мелочах. Доктор, на удивление, оказался адекватным и приятным в общении, что странно, ведь обычно в бесплатных государственных больницах все нервные и злые.       — Ох, кажется, мы с вами проболтали весь обеденный перерыв. Что ж, мне нужно возвращаться к другим пациентам. Хм, знаете, я тут подумал, вы, наверное, ведёте здоровый образ жизни?       — Нет, с чего вы взяли?       — Вы на удивление быстро идёте на поправку, с вашими анализами можно космос покорять, — легонько похлопав по здоровой руке, Тимофей Иванович ещё раз окинул тело пациента взглядом.       — Правда? Забавно, — Романов мимолетно вспомнил свой режим.       Несвежие полуфабрикаты, которые он ест каждый вечер. Водный баланс оставлял желать лучшего, ел и пил он крайне редко. К тому же, в последнее время Андрей стал злоупотреблять алкоголем вперемешку с антидепрессантами и различными порошками «от желудка». Количество таблеток, выпиваемых за день, зашкаливало. Но несмотря на свой хаотичный образ жизни, он никогда особо не жаловался на самочувствие, разве что ему надоедала никогда не прекращающаяся мигрень, которая следовала за ним по пятам и мешала жить.       Неоднократно в голову Андрея приходила мысль закинуться опиумом, но каждый раз его останавливала отвратная картина: убитые морально и физически, постоянно ломающиеся в агонии существа, которые ранее назывались людьми, ныне же напоминающие живые трупы, да и пахнущие так же.       Словно прочитав мысли пациента, Тимофей Иванович внимательно посмотрел на него.       — Знаешь, Андрей, жизнь — странная штука, ты, как учитель биологии, должен понимать, о чём я сейчас говорю. Иногда даже точные науки не могут объяснить некоторые события. Например, когда человек, который всю жизнь вёл здоровый образ жизни, правильно питался, не искал приключений на свою голову, просто жил, умирает в молодом возрасте от пневмонии или энцефалита. А какой-нибудь алкоголик или наркоман может прожить долгую жизнь, не самую приятную, но долгую. Таких примеров много, и тут начинаешь думать: а как же естественный отбор, или природа что-то напутала?       — Наверное, в этом мире нет справедливости, — уныло прошептал Романов. — Док, когда я поправлюсь, составите мне компанию в очередной мой скучный день?       Неловко рассмеявшись, врач утвердительно кивнул.       — Обязательно, а сейчас отдыхайте.       Напоследок дав лекарства, Тимофей Иванович удалился из палаты.

«Странный он, но добрый».

«Совершенно нетактичный врач».

«Кстати, разве я говорил, кем работаю?»