Игра миров

      После визита Андрея к врачу прошло около двух месяцев. Все постепенно сошло к обыденности. На удивление, апатичные мысли больше не беспокоили его, скорее наоборот, он приобрел своего рода иммунитет к суровой реальности. Ненависть к окружающим также сменилась снисходительностью с нотками жалости и брезгливости. Ненароком Романов вспомнил Ветхий Завет, а если быть точнее, десять заповедей. Андрей никогда не считал себя верующим, но даже так в юные годы он старался соблюдать их. При том, что к Богу за всю жизнь он обратился дважды: когда просил вернуть мать и когда просил вернуть бабушку. Обе просьбы, что и следовало ожидать, не были исполнены. Возможно, в юном сердце все же таилась маленькая надежда, ведь от веры в лучшее у человека не убудет, разве что принять действительность будет больнее.       Так или иначе, время шло, подступал канун нового года, на улицах города царила атмосфера волшебства и чуда. Люди словно в одно мгновение поснимали мрачные маски и принялись суетливо скупать все в магазинах: елки, гирлянды, мишуру и прочие украшения для празднества. Они, словно бабочки, опыляющие цветы, порхали с одного магазинчика в другой. Да-да, именно порхали, иначе и не назовешь эту «приторно-сладкую» картину.       Школу также не обошло новогоднее настроение, даже сдача итоговых тестов не унимала боевого настроя учеников.       — Все, кто не передумал сдавать биологию, постарайтесь выучить следующие десять экзаменационных вопросов. Остальным — параграф триста восемьдесят два, тема: «Виды мутаций. Геномные и хромосомные мутации».       — Какой толк от домашней работы, если вы ее не проверяете? — с одной из парт послышался вопрос. Голос школьника прозвучал с обидой и издевкой.       — Зачем мне тратить свое, а главное ваше время, когда мы можем потратить его на более углубленное изучение новой темы.       — Но… а смысл тогда, в чем? — к мужскому голосу прибавилось еще несколько. В классе начался гул.       Романов надавил на виски двумя пальцами, следом постучал ручкой по столу:        — Попрошу тишины, — серьезным, но в то же время совершенно спокойным тоном продолжил: — если вы действительно не понимаете, то… — он выдержал минутную паузу, как бы подбирая слова, — нет никакого смысла в наших уроках, вы все равно забудете все, что я вам рассказывал.       Андрей прошел в середину кабинета и остановился возле предпоследней парты третьего ряда. За ней сидела невзрачная девчушка — Катя. Она относилась к типичным книжным червям, которых так не любили другие ученики, но ценил Романов. Она была послушной, скромной, всегда внимательно слушала его лекции. Когда другие разбегались на перерыв, Катя с удовольствием с ним обсуждала новые темы — мечта, а не ученица.       Подойдя вплотную к парте, учитель легонько погладил ее по голове, от чего та смущенно опустила глаза, а ее шея напряженно вжалась в плечи, словно врастая в туловище. Еле слышно, с хрипотцой в голосе, девочка таки смогла произнести пару слов:        — Мы учимся прежде всего для себя, а не для других. Наскоро зазубрить материал не сложно, но останется ли он в голове в будущем, вопрос.       — Верно, Катерина, — Андрей лукаво улыбнулся, — видите ли, наша система образования, мягко скажем, не идеальна, — возомнив себя доктором наук, он вальяжно заблуждал среди подростков, — дети стремятся не получить новые знания, а получить хорошие оценки, и не важно, каким путем.       Ученики переглянулись между собой, и один из них, скрестив руки на груди и максимально задрав голову, как бы показывая, что он выше остальных, произнес:        — Вы же сами нам с детства твердите, что оценки важны и без них мы никто, так, биомасса. Тогда если передо мной встанет выбор хороших оценок путем зубрежки и списывания и реальные знания, я выберу первое, — усмехнувшись, подросток откинулся на спинку стула, ожидая ответной реакции. В классе снова поднялся шум.       «Каждый раз одно и то же, Боже, эта мертвая петля когда-нибудь развяжется?»       Откопав в портфеле пластинку Фенибута, Романов незаметно отправил две таблетки в рот и, не запивая, проглотил.       Решив наконец продолжить разговор, поставить все точки над «i», Романов неохотно поднял глаза, тогда же он заметил, что в кабинете резко стало тихо. На среднем ряду сидел Артем. Мерзкий мальчишка, что с первого рабочего дня был настоящей «занозой в заднице», сейчас же сидел с широко открытыми глазами и беспомощно истекал кровью из носа. Вроде обычное явление у людей с повышенным артериальным давлением, но что-то было не так. Вид совершенно потерянный, зрачки огромные, словно он под веществами.       Моментально среагировав, учитель подбежал к юноше, схватив под руку, повел в уборную.        — Можете прибрать здесь, — Андрей не спрашивал, лишь мягко указал, что необходимо сделать, пока его не будет на месте, — и еще, Катя, можешь позвать медсестру?       Девочка лишь испуганно кивнула и вылетела из класса.       На лице учителя была все та же сдержанность, внутри же бушевало беспокойство и растерянность.       Придя в туалет, Романов принялся умывать парня, тщетно пытаясь приостановить поток крови.       — Артем. Артем! Смотри на меня! Не закрывай… — Глаза ученика потускнели и закатились, а губы стали сухими, синюшными.       На секунду время словно остановилось, померкли все звуки. Андрей в немом крике дрожащей рукой влепил смачный удар Некрасову. Ладонь засвербела, а на щеке подростка выступил алый след от удара.       Как ни странно, но это помогло, и Артем пришел в себя. Вопросительно оглядывая обстановку и свой внешний вид — жилет школьной формы наполовину был пропитан кровью — он щупал горевшую щеку.       — Это что сейчас…       — Андрей Антонович, медсестры нигде нет, — не дав договорить, в туалет вбежала Катя.       Романов почувствовал, как кровь приливает к голове, а на висках выступили вены.        — О, правда? Какая неожиданность, — криво улыбнувшись, Андрей сжимал пальцы до красноты, — так где эта чертова курица шляется?! Идиотка некомпетентная, уволить ее к чертовой матери!       — Андрей Антонович… — кивая в сторону вжавшейся в стену Кати, обратился Артем.       Немного придя в себя, Романов, не поворачиваясь к ученикам:        — Возвращайтесь в класс, а ты, Некрасов, позвони родителям, пусть приедут за тобой, — сверля стеклянным взглядом стену, шепотом: — На сегодня хватит занятий…       Оставшись наедине со своими мыслями, Андрей окончательно успокоился. Устало, он сполз по стене, закрыв глаза, выравнивал дыхание.       За дверью послышался быстрый цокот каблучков, через минуту в помещение вошла женщина средних лет.       — Андрей, ты как? — Муллер нежно, еле прикасаясь, поглаживала преподавателя по плечу.       — Нормально… в целом… — Только в присутствии Софии Романов чувствовал себя спокойно.       Не удивительно, ведь только с этой женщиной, чьи руки даже в возрасте не перестали быть мягкими и теплыми, он был в безопасности. Ее улыбка с первых дней их знакомства стала для него родной, заменой той самой, что когда-то он потерял навсегда.       Уткнувшись ей в шею, Андрей умиротворенно прикрыл глаза, наслаждаясь неторопливыми движениями на своих волосах.       Двое людей просидели так еще минут пять, пока их не прервал звонок с урока.       Когда они вернулись в класс, их уже ждала завуч: рыжеволосая женщина в строгом костюме сидела за учительским столом, то и дело перебрасывая ногу на ногу. Ее лицо искажали гримаса злобы и приличное количество морщин.       — Где вы были так долго? — сиплый голос врезался в уши.       — Просим извинения, Андрею Антоновичу после всего случившегося было нехорошо, — София попыталась взять удар на себя.       — Я спрашивала не у вас! — тон Раисы Литковской стал еще выше и грубее.       Только сейчас Романов понял всю ситуацию, а точнее свои неправильные и непростительные действия. Он оставил учеников, среди которых, к тому же, был только что оклемавшийся Артем, одних. А если бы приступ повторился, что могут сделать напуганные дети, — да, именно сейчас эти молодые люди больше всего походили на невинных детей.       — Я сознаю свою некомпетентность, вы можете оштрафовать или даже уволить меня, — постыдно склонив голову, Андрей злился на себя.       — Андрей Антонович, вам не кажется странным, что каждый раз, как происходит очередная чертовщина или неприятность, она либо напрямую связана с вами, либо косвенно?       Все из сказанного завучем было правдой, что Романов и подтвердил своим молчанием.       — А еще, ваше здоровье меня тоже напрягает, я долго закрывала глаза на выше странное, отстраненное поведение. Понимаю, вы отличный работник, один из лучших педагогов, но… — сделав рукой акцент на правом виске, как намек на проблемы с головой, — мне кажется, вам лучше отдохнуть, и подольше.       За сегодняшний день уж слишком много всего произошло, и слова стервозной женщины оказались последней каплей. Быстрым шагом Андрей направился к ней, словно отделившаяся от тела, ставшая чужеродной рука схватила завуча за копну рыжих волос и со всей силы ударила об парту. Еще пару таких столкновений лица с твердой поверхностью, и на столе показался выпавший красный зуб. Раиса Литковская в попытках вырваться из мертвой хватки неразборчиво что-то кричала. Когда же от ее лица остались лишь размытые черты, Романов остановился, бросил бездыханное тело на пол. С легкой одышкой он смахнул со лба неопрятную влажную прядь. На секунду ему показалось, что он вырос и, смотря с высока, упивался моментом величия. Кровь на лице жертвы, новеньком столе, лакированном полу и руках виновного стала черной и густой, больше похожей на смолу. В нос ударил запах плесени и сырого мяса «с душком». Липкая субстанция начала распространяться. Увеличиваясь в размерах, она скрыла под собой уже бездыханное тело. Руки Андрея полностью покрылись вязкой кляксой. Четно пытаясь содрать с себя клейкую массу, Романов чувствовал жгучую боль в местах соприкосновения с ней, следом за болью проступали красные пятна и волдыри. Двигаясь по направлению лица, неизвестного вида смола утягивала парня за собой. Забивая рот и нос, она лишила Романова кислорода, а вместе с этим и жизни…       — Андрей Антонович, у вас все нормально?       Вернувшись в реальность, Андрей с минуту сверлил растерянным взглядом настолько яркую желтую стену, что становилось тошно.       — Да, в полном, задумался немного, — еще раз оглядев класс, учитель окончательно убедился, что это был очередной «глюк».       «Может, побочка от таблеток, — в голове пронеслись нотки надежды, но их тут же отогнало беспощадное сомнение. — Нет, не в них дело… не в них».       С огромным усилием Романову удалось собраться с мыслями.       — Скоро приедет мама Артема, я передаю честь с ней пообщаться вам, — чуть не скрипя зубами от недовольства, завуч продолжала нагнетать обстановку.       Странно было наблюдать ее такой… живой, ведь каких-то пару минут назад она была кровавым месивом в голове Андрея, а сейчас стоит перед ним и «плюется ядом». В принципе, Романов прекрасно понимал, почему эта старая стерва спихнула мать Артема на него. Никто не хочет вступать с данной женщиной в конфликт, проблем не оберешься.       Анастасия Свиридова, крайне скандальная и надменная особа. Помимо Артема, у нее есть младшая дочь Катя, которую обычно в строгом тоне она кличет «Катерина».       Исходя из поведения своего ученика, Андрей предполагал, что Артем — любимчик родителей, тогда как его сестра была скромной и тихой. Словно ее с детства окунали в суровые житейские реалии. Глава семьи, Петр Валентинович, был лишь на слуху, его никогда не видели в школе. Все, что о нем было известно, — это то, что он имеет свой бизнес, построенный еще в 90-е годы, и «совковый» принцип решения проблем.       Взглянув на поникшего ученика, Романов… ничего не почувствовал, кроме раздражения.       «Правильно сказала старая карга, вокруг меня постоянно случаются неприятности, я словно магнит для них».       Решившись наконец подойти к ученику, Романов прокручивал варианты начала разговора. Это давалось ему нелегко, Андрей в обычной ситуации не умеет строить и поддерживать диалог, сейчас же — тем более.       — Как ты себя чувствуешь? — вопрос прозвучал сухо и немного отстраненно.       — Нормально вроде… — глаза Артема беспорядочно забегали, словно он хотел сказать что-то еще, но никак не мог решиться. — Я не принимал… — тихо, стараясь, чтобы больше никто его не услышал, юноша добавил.       Андрей Романов посмотрел на него то ли вопросительно, то ли с недоумением. «Неужто завуч успела промыть мальчишке голову».        — Я и не думал про это, — Андрей ответил грубым тоном, что заставило ученика закусить губу.       В ожидании матери Артема, время, как назло, словно замедлилось. Так как урок биологии был предпоследним по расписанию, за окном уже порядком стемнело. Остальные ученики пошли на последнее занятие, оставив в классе: Раису Литковскую, Андрея Романова и Артема — одних. Нервно, завуч стучала ногтями по столу и раздражающе цокала языком. Видимо, на большее ее агрессии не хватило, либо она копила всю энергию для встречи с родителем парня.       Наконец в кабинет зашла статная в розовом костюме женщина лет 35. Несмотря на подтянутую фигуру и хороший мейкап, ее личность так и отторгала от себя. Мерзкая недовольная гримаса, молча переводила взгляд с Раисы на сына, в конце остановившись на преподавателе.       — Ну, и что тут произошло, из-за чего меня оторвали от работы? — высокомерный тон женщины слегка разозлил Андрея.       — Здравствуйте, Анастасия Павловна, вам разве не сообщили по телефону? Вашему сыну стало плохо на уроке, — заикаясь от волнения, Литковская скривила подобие улыбки.       — Сообщили, и что? Ну и… это повод меня отвлекать, — повернувшись к Артему: — Ну а ты, здоровый лоб, что, крови испугался?       Было видно, что с появлением матери мальчик осунулся и затих. В ее презрительном и насмешливом взгляде проскальзывала также и отстраненность, словно смотрела она не на свою родную кровь, а на уличного оборванца без фамилии.       Воспользовавшись моментом, когда женщина отвлеклась на Артема, завуч поспешно удалилась из кабинета, сославшись на внеклассное собрание. Когда же их осталось трое, Анастасия, расслабившись, плюхнулась на первый попавшийся стул, достала из пачки сигарету и закурила.        — Значит, вы и есть учитель биологии, Артемка про вас рассказывал, — обнажив белоснежные, что не типично для курильщика, зубы, она снисходительно пробежалась по внешности Романова.       «Плотоядная женщина», — пронеслось в голове Андрея.        — Верно, на моем уроке ему стало плохо, я попросил вам позвонить. У него бывали раньше такие приступы?       — Не знаю, нет, наверное, если бы были, сказал.       Жуткое равнодушие сдавило легкие. Вспомнив свою мать, ее руки вокруг шеи, глаза, полные слез, и отчаянный крик, Романов не выдержал.       — Вы вообще общаетесь со своим сыном?! Интересуетесь его здоровьем, жизнью?!       — Да что им интересоваться, возомнил себя взрослым, так пусть живет по-взрослому. Я всегда ему говорила, что любой опыт в жизни важен, главное, чтобы нам с мужем не пришлось краснеть из-за его проблем.       — Хотите сказать, что вы были послушным ребенком?       — Конечно нет, дети — та еще заноза в заднице, — с улыбкой, Анастасия выпустила клуб дыма.       — Так что же вы хотите от вашего сына, у него подростковый период, а он, как известно у многих проходит не сладко. Всплеск гормонов, юношеский максимализм, и все детские травмы начинают вырываться наружу. Так что вините в первую очередь себя, потому как дети словно глина, а родители — гончара. Нельзя винить глину за треснутую или кривую вазу.       Женщине явно не понравились обвинения в ее сторону.        — Видимо, я разбаловала тебя, Артемочка, надо было жестче с тобой обращаться, — в этом казалось бы ласковом обращении к мальчишке не было ничего от ласки, только пренебрежение, как к дурачку. — Сколько раз я тебя предупреждала, и сколько проблем мне принес.       К глазам юноши подступали слезы. Дрожащими губами он наконец выпалил все, что накопилось:        — Тебе никогда не было до меня дела, я всегда виноват, не важно, в чем и действительно ли виноват, но достанется все равно мне, знаешь, что… да пошла ты, как только стукнет восемнадцать, свалю от вас сразу же.       Если бы в кабинете не было Андрея, мальчик вряд ли бы решился высказать все в лицо матери. Сразу стало понятно, почему. Громкий звук шлепка раздался в аудитории. Ухо парня горело, а на щеке выступила кровавая дорожка от ногтей. Следом еще один удар, и еще.       Романов, шокированный такой агрессией, поспешил закрыть парня собой.       — Вы спятили?! Отойдите от ребенка, — загородив спиной юношу, Андрей двигался назад, дабы дистанция между ним и этой женщиной была как можно больше.       — Вам не кажется, что вы лезете не в свое дело, он мой сын, и я в праве воспитывать его так, как считаю нужным. Артем, собирайся, дома договорим.       Только парень собрался послушно идти, как Андрей остановил его, схватив за локоть.        — Вы правда думаете, что я так просто отпущу его с вами после вашей выходки? Вы же не в себе. Он вам не игрушка! Как вы можете так обращаться с живым человеком, тем более с вашим сыном?!       — Считаете меня ужасной матерью, ваше дело. А есть у вас на это право? Вы думаете, что быть матерью легко! Я ему жизнь дала, а этот неблагодарный щенок умеет только развлекаться.       Романов молча слушал, частично соглашаясь с высказываниями Анастасии.       — Ах да, готовьтесь к увольнению, уж я об этом позабочусь, — скрипя зубами, женщина потянулась к двери выхода.       — Мам, стой, я вернусь домой и больше не буду причинять тебе и папе неудобства, только пожалуйста, не поднимай скандал. Андрей Антонович и так жалко выглядит, а если его уволят, то совсем загнется. Зачем плодить этот сброд, ты ведь так их ненавидишь, — улыбаясь беззаботной улыбкой, Артем коснулся руки матери.       — И правда, еще одного бездомыша терпеть выше моих сил, — на ее лице не осталось и следа от недавнего гнева. — Вы его слышали, на этот раз я вас прощаю, а вы впредь следите за своими словами и действиями, а то с вашими принципами вы далеко не уйдете.       Андрей молча смотрел, не понимая, как все к этому пришло. Ученик, которого он хотел защитить, сейчас уходит под руку со своей матерью, перед этим тщательно полив его грязью.       «Какие же люди отвратительные, никто не достоин помощи, никто».       В последний раз Андрей взглянул на Артема, тот в свою очередь бегло поднял взгляд на учителя, его губы еле заметно приоткрылись, в них читалось беспомощное «простите».       И только когда Романов, уставший, вернулся домой, он осознал, что все колкости, вся та дерзость парня была лишь защитной реакцией. По сути, мальчишка, которого так хотел защитить Андрей, в итоге сам защитил его.       От этих мыслей во рту стало горько. «Я полностью потерял связь с реальностью, своей паранойей я сам себя обманул».       После этого дня Артем какое-то время перестал посещать школу. А через неделю половина учителей и учеников заболели, и у всех были схожие симптомы — кровь из носа, судороги, слабое сердцебиение. Школу закрыли на карантин.