Любовь моя

Дом братьев Тургеневых. О, как много тут собиралось поэтов и писателей. Можно было подумать, что это что-то наподобие подпольного казино или ещё чего-либо похуже. Дымка от труб, яростные дискуссии декабристов — всё смешалось во едино и невозможно было понять кто где расположился и что здесь происходит. *** Пушкин сидел у окна и смотрел, на открывающийся отсюда вид, на дворец. Сегодня он был особенно задумчив и встревожен, что возможно, из-за предстоящей встречи с неким Гоголем. Неожиданно, шум в зале прервал раздумья Александра и он побежал быстрее к шуму.  — Гляньте-ка, кто пришёл! Сам Вяземский! — воскликнул один из декабристов.  — И тебе привет, — с каменным лицом прошёл вглубь дома Пётр. — Я пришёл сюда не просто так…  — Да знаем мы, зачем ты сюда пришёл. Гимназиста подсунешь, а потом оба пропадёте! -крикнул ему Давыдов, а после в доме началась дискуссия, которая, возможно, могла бы и перерасти в драку. *** Николай прошёл в дом осмотрелся, по его взгляду и выражению лица можно было понять — ему тут нравится. Увидев у окна диванчик, Гоголь присел, а ноги поднял на журнальный столик, который располагался рядом. За всем этим в дверном проёме наблюдал Пушкин. Вдруг взгляды двоих встретились, Николай поднялся со своего места, а Александр вышел из тени на свет.  — Ты! — вместе воскликнули они, возможно, после этого они могли бы поговорить, познакомиться или вообще устроить драку, но Вяземский, тот ещё тип, всё испортил.  — О, вот и они! Представляю вам Николая Васильевича. Ему 23 года, приехал из Полтавы. А остальное можете лично спросить. — быстренько протараторил Пётр и отошёл в сторону, после и сел на свободное место. Между тем, оставшись в неловком положении, Гоголь и Пушкин переглянулись и, поняв безвыходность ситуации, оба мысленно оставили свою беседу на потом. ***  — Николай, а вы сейчас работаете над каким-либо творением? Можете предоставить нам свои работы? -поинтересовался Давыдов.  — На самом деле нет, я сжёг все свои работы. -честно признался он. - Но, если вы хотите, я могу написать любую работу, вы только скажите тему и сроки, к которым я должен это написать. — оглянул всех Гоголь, и остановил свой взгляд на Пушкине и быстро отвёл глаза, когда на него посмотрели в ответ.  — Нет, это будет совсем не по-нашему, поэты и писатели так не поступают, это глупо. — возразил Баратынский. — Вам, Николай Васильевич, надо с кем-нибудь вместе что-нибудь да написать. И этот кто-то должен быть хорошо знакомым нам писателем или поэтом, — Евгений беглым взглядом прошёлся по Александру и продолжил, — а вы, как таинственный, никому неизвестный автор включите свои новшества. Это будет невообразимо прекрасно! Как вам, господа?  — Да, я думаю, это будет превосходно! Я бы не отказался это прочитать. — подал голос Чаадаев, который сидел будто бы в сторонке всего этого сборища и тихо наблюдал. — Но с кем Николай будет творить это? По-моему, в эту роль как никто другой подходит Александр Сергеевич. — улыбнулся он своему приятелю. — Вы же не против? Сказать, что Пушкин был в неком шоковом состоянии — ничего не сказать. Он сначала что-то промямлил и только потом начал связно говорить:  — Надо всё обдумать, я думаю… — но его прервал Баратынский.  — Да чего уж там думать, надо действовать, Сергеевич! И в зале, где было десяток человек вдруг раздался гул и радостные отклики, будто бы декабристы добились поставленной цели, а не какая-то бурда, которая только что произошла. *** Всё это время Николай сидел с ахуевшим лицом, будто бы он — невеста, которую выдали замуж без её согласия. Он сидел так минут десять, и вдруг, как только что проснувшийся ото сна человек, вскинул голову и начал искать Петра Вяземского, а тот сквозь землю провалился. Гоголь, естественно, сматерил это про себя. После посмотрел на своего будущего соавтора, который за ним пристально наблюдал весь вечер. ***  — Не пора ли вам, гости дорогие, по домам разбежаться? Мы, конечно, рады вас видеть у себя дома, но не до такой степени, что готовы вас пьяненьких растаскивать по домам. — как-то криво улыбнулись братья Тургеневы, а весь народ, поняв намёк, медленно начали уходить из дому, пока ещё совсем не опьянели. — А вы, Александр и Николай, пожалуй будете вместе жить, да? А то, сложно будет вам создавать сие творение, думаю, за месяц и страницу не напишете.- присев на кресло на против двоих, начал старший из Тургеневых. — Я вам не могу предложить этот дом, сами понимаете, какие тут гулянки у нас, — хозяин дома осмотрел всё помещение с потолка до пола и продолжил, -но, могу предложить особняк, недалеко от города и самых нужных и важных точек губернии. Вам там понравится. И кстати да, я не потребую с вам ни рублёнка, вам надо будет только сделать так, что бы в доме не постарадала ни одна вещь, держать дом в чистоте и порядке, так сказать.  — Извините, но… зачем? Зачем вы нам предлагаете помощь? — вдруг подал голос Гоголь. — Вам же это в убыток. — над этими словами Александр Тургенев лишь посмеялся и посмотрел на своего друга , который тоже улыбался , так , простодушно.  — Знаешь ли, друг мой, за это я получу деньги больше, чем ты себе представляешь, но это уже другая тема. - серьёзно заявил Тургенев. - Я скажу приготовить вам карету вам в путь, вы тоже собирайтесь. Разговор на этом закончен. — в этот раз его улыбка была более живой и добродушной. ***  — ТЫ! ТЫ БЛЯТЬ МНЕ СНИШЬСЯ УЖЕ КАКОЙ ЧЁРТОВ ГОД! — только-только усевшись в карету, заявил, а точнее выкрикнул Николай.  — Постой-ка, возможно, ты имел ввиду, что это ты мне снишься. — более спокойным голосом сказал Александр.  — ЧТО?  — Да, я тоже удивлён, но… — уже про себя начал говорить Пушкин, а Гоголь предался своим мыслям и немного позабыл о своём новом, возможно, друге — это не случайность, такое не бывает.Ох, не может быть — вдруг пришло озарение. — Покажи своё бедро, живо! — Николай, будто бы только очухался, сначала посмотрел на Александр с большими глазами и не понимал ничего, — Да сними ты эти брюки, и покажи внутреннюю сторону левого бедра!  — ЧТО, БЛЯТЬ? Мне не раздеться и не стоять перед тобой голышом? — начал возмущаться Николай, но всё же начал раздеваться.  — Вот, такой же знак! Это не случайность! — не зная чему, обрадовался Александр.  — Это моя родинка, какой ещё знак? Какого хуя я тут перед тобрй отчитываюсь? Отъеб… — не успел договорить, как Пушкин показал ему своё «родимое пятно». — Чего блять? НУ ЭТО ПИЗДЕЦ! И что это получается?  — Мы предначертаны друг другу судьбой. — тихо ответил Пушкин.  — Ещё скажи, что мы сегодня поебёмся. — истерически начал смеяться Николай.  — Если не перестанешь материться, я сделаю тебе больно. — с некой ухмылкой произнёс Пушкин, на что Гоголь как маленький ребёнок надул губы и ответно бросил:  — А я тебе член откушу. ***