Любовь моя

*** С того самого бала прошло очень много времени, года два, если память не изменяет героям события. Много воды утекло за это время, но та самая "удивительно крепкая, невероятно мужская, несомненно, дружба" Пушкина и Гоголя, по мнению знати Петербурга, не сломалась, а наоборот крепчала. И только один Баратынский ходил рядом и улыбался, ведь он был тем, у кого все козыри на рукаве в этой ситуации. *** Встречи декабристов периодически случались, читались стихи поэтов, произведения писателей, обсуждалась жизнь самого Петербурга. Одна из таких встреч стала внезапным треском для Александра и Николая. Казалось бы профессионалы, бац и прокол. Сначала, всё было как обычно, все присутствующие улыбались друг другу, вели дискуссию о прошедших балах и делились впечатлениями. Всё было хорошо до тех пор, пока Вяземский, который то приходил на собрания, то вообще не появлялся месяцами, встал со своего места и прочистил горло. - Очко сжалось, - сквозь зубы прошипел Гоголь на ухо Пушкину, понимая всю масштабность предстоящего пиздеца. - Товарищи, минуточку внимания! - окликнул всех Пётр. Все без исключения, посмотрели в его сторону с неким презрением, но всё же прислушались. - Знаете, я смотрю на нашего милого друга Александра Сергеевича и думаю, какой мужчина пропадает с нами зря! Да, наши судьбы уже известны : или виселица, или каторга. А его жизнь ещё продолжается, ему жить - не тужить! - все умолкли, глаза Пушкина полезли в лоб, а Гоголь просто выдал "сжалось сильнее". - Ну да, к чему это я веду, вы же все это хотите спросить?! Так вот, как насчёт того, чтобы посватать нашего дорогого друга с Натальей Гончаровой! - увидев непонимание в лицах собравшихся, Пётр неловко себя почувствовал, после начал атмосферу как-то развивать,- Ну же, скажите что вы думаете? И что думает сам Александр Сергеевич? Вы же очень близки с Натальей Николаевной! - То, что вы там постояли в углу вместе и посмотрели друг другу в глаза пару раз, не говорит, что вы, блять, друзья, или любовнички. - протирая виски и смотря на Пушкина, рассуждал Гоголь. - Ну я не ебу, или он ебанутый или, - оглянул всех Николай, и продолжил, - ... да. - Пизда. - безэмоционально произнёс Александр. - Кхм, Пётр Андреевич, с чего вдруг вас начала волновать жизнь Александра Сергеевича Пушкина? - начал Баратынский, на него Николай посмотрел с взглядом "действительно" и стал внимательно его слушать, - Да и зачем вам это? Или вы что-то задумали неладное? - Об этом я хочу поговорить с самим Пушкиным, я просто-напросто хотел услышать ваше мнение. - не заикаясь, быстро протараторил он. - Наше мнение - идите нахуй, - вместо всех ответил Гоголь, который сидел, подставив руку под голову, - Нет. А зачем вы с нами начали этот разговор? - развёл он руки в стороны от непонимания, -Могли бы отдельно подойти к Саше и спросить, нет, блять, и нас загружать! - Остынь, Николя, - с мерзкой улыбкой сказал Вяземский, он знал, что Гоголь ненавидит, когда его так зовут. - Ладно, закрыли тему. - быстро закончил он и хотел выйти на террасу. - Ну ты охуел, собака сутулая, куда пошёл, - с такими словами Гоголь начал драку, куда были вовлечены все в этом доме. *** Ночью при свете луны, сидя на большой роскошной кровати, Пушкин обрабатывал раны Гоголя, которые он получил при драке с Вяземским. Александр наложил на спину Николая повязки и уже принялся обрабатывать раны на лице и неуверенно начал разговор : - Мы с ним потом поговорили, - немного замешкался поэт,- оказывается, Наталья Гончарова сама захотела, что бы Пётр Андреевич со мной поговорил, разузнал, что я думаю о ней. - Но получилось так, что он распиздел всем обо всём, - шипя от боли, вынес вердикт Гоголь. - А сам что думаешь на этот счёт? Что ты чувствуешь к ней? - он убрал руки Пушкина с своего лица и посмотрел в глаза Александра. - Знаешь, я утонул в тебе и не знаю, что я буду делать без тебя, у меня такое чувство, будто бы я вместе с тобой выпал из реальности. - он приблизился к лицу Николая, а тот в свою очередь погладил его по щеке и потянулся за поцелуем, но Пушкин продолжил, - Ты - как частичка меня, и если я променяю тебя на Наталью Николаевну, это будет самой большой ошибкой в моей жизни. - Дай тебя поцеловать. - улыбнулся Гоголь и накрыл губы Пушкина своими. Если поцелуи Александр были нежными и уносили с головой, то поцелуи Николая имели совсем другой характер; обычно, он обсасывал нижнюю губу поэта, после оттягивал кожу и резко кусал до крови, которую слизывал с уст юрким языком, но сейчас, он целовал своего любовника так трепетно, так хорошо, что Пушкин даже расслабился и немного успокоился. Вскоре долгие, нежные поцелуи перешли на более страстные, а одежда для этих мужчин уже была лишь ненужной и мешающей тряпкой. Николай, лёжа на спине, не чувствовал боль от ран, а наоборот наслаждался видом снизу на Александра, который впопыхах снимал с себя рубашку; его губы опухли от поцелуев, а сердце билось в бешеном ритме, будто бы было готово выпрыгнуть из груди. Когда Пушкин только-только скинул с себя одежду, Гоголь с новой силой утянул его в поцелуй, а после принял доминантное положение. - Обожаю видеть тебя таким: подо мной и во мне. Второе сейчас исполню. - пьяной улыбкой произнеся, принялся за своё дело Николай. Шаловливые руки писателя быстро освободили поэта от штанин и принялись его ублажать. Гоголь, отсасывая Пушкину, наслаждался его стонами, если бы можно было сохранять голоса людей в памяти в отдельной ячейке, то вся эта ячейка Николая переполнилась бы голосом, стонами Александра, ему до одури нравился голос Пушкина, его в дрожь бросало, когда тот обращался к нему первым. Даже в первый день встречи, по спине Николая прошёлся табун мурашек, услышав голос величайшего поэта, который обратился к нему на вы. Сейчас уже прошло много времени, но Гоголь всё также реагирует на голос Пушкина. - Блять, Коля, отсосать - ты, конечно, отсосал отлично, но то, что мой член стоит на тебя, не значит, что если ты на него прыгнешь, то мне не будет больно, - крехтя, через стоны боли выразился Александр, а после притянул к себе Николая и укусил его за мочку уха, как некое наказание за содеянное. *** Гоголь, рисуя узоры, лежал на груди Пушкина, который в свою очередь перебирал его мокрые от пота волосы и думал о своём, а после, резко привстав, заявил : - Нужна помощь Ланского! - Что? - поднял голову, не понимающий, почему вдруг Александру понадобился генерал от кавалерии. - Когда с ним встретимся, я всё тебе объясню! - улыбаясь, быстро чмокнул его Пушкин и заключил в свои объятия.