Выполнено одно обещание: Книга 3

- Я просто должен сделать одну или две вещи в мастерской, - сказал он, - Ложись спать. Он потерял час, когда она попросила его лечь с ней. Потерял час, но приобрёл чувство мира и спокойствия, которые он не променял бы ни на что. Он вспоминает её истощение, с которым она не всегда может бороться и, как она наконец расслабилась во сне; ощущение её тела свернувшегося к нему, как цветок обращённый к солнцу; жар её дыхания – нет, её дыхания и их малыша, так как она дышит для них обоих, не так ли? - против его руки, хоть и сквозь ткань рубашки: эти вещи держать его компанию теперь, когда он пробирается по тёмному коридору ночью. Одна или две вещи. Да, именно это и делает Террант. Задача, которая занимает его время сейчас, ритмична, проста и скучна. После долгой работы над этим, его руки уже делают это машинально. В углу мастерской звук ткацкого станка гремит в тишине, но ему все равно, он никого не разбудит, Алиса спит так же крепко, как и в последние не совсем три месяца. Это его последний шанс закончить это в срок! Иногда он должен сделать паузу и повторно прикрепить тканевые булавки, прежде чем он сможет продолжить плетение. Иногда ему приходится останавливаться и складывать законченную длину ткани на коленях, чтобы она не помялась. Иногда он должен игнорировать тот факт, что шерсть и плетение не так хороши, как это должно быть. В конце концов, он никогда не делал тартан таким образом раньше. Его отец делал. Его отец показал ему, как это сделать, но это было так давно... И Террант уже почти полностью забыл обряд, живя с Алисой в замке Белой Королевы и лишь изредка встречаясь с другими чужеземцами. «Чужеземцы...» Террант сердито глядит, ткнув булавку в ткань чуть более злобно, чем это необходимо. Другие чужеземцы, такие как Айрондирк: опытные кузнецы и бойцы, их много, но Террант знает, какова была роль этого человека в толкании его Алисы в безумие. Он даже наблюдал, как человек пытался убить её на поле боя! Террант поднимает руки от ткацкого станка, закрывает глаза, фокусируется на теплом, устойчивом пульсе Алисы и пульсе их малыша! - и делает глубокий вдох. Успокоившись, он признает, что, хотя он не любит Давона Айрондирка по какой-то странной причине, Алиса находит этого человека забавным. И говоря о чужеземцах и других вещах, которые он, наверняка, не любит... Терранта отвлекается на тот момент, когда его Алиса отправилась на Угрюмый Брег, чтобы помочь Фенруффлу разобраться в имущественных делах среди новых граждан белого царства. Он продержался всего два дня, прежде чем попросил одну из лошадей отвезти его туда, чтобы он смог сам убедиться, что его Алиса в безопасности. По крайней мере, она не злилась на него за это. Она могла бы, он знает. Она могла бы обвинить его в том, что он не доверяет её способности заботиться о себе. Но она этого не сделала. И, с одним взглядом, он знал, что она не будет. Его потребность увидеть её не имела ничего общего с недостатком доверия и всем, что связано с его собственной слабостью: он провел двадцать три дня без неё и последние семь, боясь за неё, не зная, что она делает или что она вынуждена терпеть. Он не смог выдержать это во второй раз. На Угрюмом Бреге, он был занят обучением детей бывших наемников искусству базового ремонта одежды, а также помогал женам и матерям с техникой изменения одежды, и прежде чем он узнал об этом, Алиса объявила, что пришло время вернуться домой. Как ни странно, но в тот момент он подумал об Ипламе. И он продолжал думать об этом даже после того, как они прибыли в Мраморию. И вот, следующей весной, Террант попросил свою Алисы о самой большой и самой важной милости, которую он ещё не осмелился попросить: «Ты поможешь мне восстановить деревню Хайтопп?» И она согласилась. Каждое лето они возвращались к строительству: сначала гостевой коттедж, затем баня и кухни. После этого потребовалось три года, чтобы завершить и обустроить главный дом. В ходе этого процесса, они очистили колодец, снесли руины конюшен и построили новый склад для продуктов. Не то, чтобы в Ипламе сейчас было что-либо съестное, но… когда-нибудь… они соберут урожай... «Да, однажды ты сможешь вернуться туда, парень. Когда ты подашь в отставку... Когда Алиса найдёт достойную замену Бравному воину Королевы...» Террант осмеливается задуматься об этом будущем, о месте своего ребенка в нём... Он должен убрать руки от ткацкого станка и прижать ладони к глазам, чтобы не дать кипящим слезам вырваться. Он всё ещё едва ли осмеливается думать, что Алиса согласилась... что она хочет его... хочет быть с ним... Он не может думать об этом. Не сейчас. Не тогда, когда уже поздно, и он слишком устал, чтобы удержать эмоции внутри себя и не разбудить жену. Его жена. Ещё одно чудо, о котором он не может думать, не чувствуя себя совершенно подавленным. Террант снова тянется к булавке, протыкает её через ткань в десять раз, затем возвращается к ткацкому станку, к тартану, который понадобится его жене, если она собирается быть правильной Леди Хайтопп из Иплама! Он не смотрит на часы, пока окно рядом с ним темное, ещё есть время, чтобы закончить, а затем отдать честь его жене, которая по праву принадлежит ей.

***

- Ты спал прошлой ночью? - мягко спрашивает его Алиса, когда он вздрагивает, просыпаясь, это повторяется уже во второй или третий раз с момента начала пути. - Простите, - бормочет он, извиняясь перед лошадью и Алисой, которая, как он уверен, рассказывала ему что-то интересное, важное или впечатляющее, Террант ещё раз качает головой, - Прости, Алиса. Что ты говорила? - Не хочешь остановиться на чай? - терпеливо говорит она. - Не знаю об этом парне, - вставляет конь Терранта, по имени Фицфри, - Но я бы предпочёл это. - Я согласна, – добавляет лошадь Алиса Маунт, - Ты упаковала какие-нибудь кубики сахара, дорогая? - лошадь смотрит на Алису. - В сумке есть несколько. - Похоже, это хорошее место для остановки - решает Фицфри и сходит с тропы, чтобы устроить небольшой, уютный перерыв среди подающих надежды деревьев. Террант изо всех сил пытается сохранить равновесие, пока лошадь перемещается по мягкой, неровной земле. - Террант? - встревоженно спрашивает Алиса. Маунт фыркает, - Спешься, прежде чем упадёшь, Хайтопп. - Отличная идея, - бормочет он в согласии. Фицфри останавливается, и Террант пытается осторожно перекинуть ногу через седло. Он движется так медленно, что у Алисы есть достаточно времени, чтобы спешиться и помочь ему. - Прости, - говорит он снова. - Всё в порядке. Теперь сядь здесь. Хорошо. Отдохни немного, а я приготовлю чай. - Хмммффф... - он благодарит её. Террант опирается на ствол дерева ТумТум (который кажется слишком мягким), и его шляпа опускается на его глаза и... ... следующее, что он знает, это то, что он лежит на кровати с теплой рукой, обернутой вокруг его плеча. Моргая, он видит свет позднего вечера, проникающий сквозь лесной полог. - Мы опаздываем, - говорит он. Его голос звучит грубо и неестественно для его собственных ушей. Он прочищает горло. - Немного. Это твоя вина, что ты не спишь всю ночь. Непослушный, - сообщает ему Алиса. Он чувствует её веселье в своём сердце и хихикает, - И я пропустил чай. - Бриллинг ещё не прошёл, - сообщает ему Алиса, садясь. Он поворачивает голову и смотрит, как она разжигает маленький огонь и ставит чайник. Соседние деревья тревожно стонут. Алиса протягивает руку и рассеянно гладит ствол одного из них, - На этот раз я не оторву глаз от огня, - уверяет она. Брови Терранта сводятся к вопросу. Алиса вздыхает, - Я просто отвернулась на мгновение, чтобы взять тарелки и чашки и... - Да, - соглашается он, - Моменты, как правило, уходят довольно быстро, когда человек не обращает на них внимания! - В любом случае, никакого вреда не было. Деревья дрожат. Террант осматривает свою жену. Он наблюдает, как она добавляет чайные листья, затем закрывает глаза и наклоняет голову в сторону просто так... «Прослушивает заварку!» Он улыбается, когда она протягивает ему чашку идеально сваренного черного чая. - Маунт прикончил почти все кубики сахара, - говорит Алиса, вынимая что-то из своего кармана, - Но я спрятала несколько... Террант протягивает свою чашку и принимает два, - Спасибо, Алиса, - он протягивает руку и, берёт свою чашку, она садится рядом с ним, прижимаясь к нему. - Ты нервничаешь? - спрашивает Алиса после минуты дружеского, потягивающего чай молчания. - Я не думаю, что я был бы против того, чтобы Фицфри или Маунт прошли бы здесь и увидели бы нас... Она фыркнет, - Я имел в виду Мэй. - О. - О? Террант останавливается, дует в свою чашку, делая глоток, а затем играет с короткими волосами Алисы. Она поворачивается, чтобы поцеловать его кончики пальцев. - Террант! - Что? – спрашивает он, удивленный её скандальным тоном. - Что?! Что?! – она бросает на него не верящий взгляд, - Что ты сделал со своими бедными пальцами? Другая рука выглядит также? Террант морщится, когда она хватает его ладонь и рассматривает его многократно проколотые и всё ещё сырые кончики пальцев. «Ты должен был нанести целебную пасту», - думает Террант. Очевидно. - Всё в порядке, Алиса, - уверяет он её. - Нет, это не так. Она двигается, чтобы встать, но он крепче обнимает её, - Позже. Просто... просто оставайся со мной? - шепчет он ей на волосы. Через мгновение, Алиса расслабляется против него, как он и подозревал. - Ты не ответил на мой вопрос, - напоминает она ему. Когда она снова поднимает чашку, Террант говорит, - Я отвечу. Завтра. Задай ещё один вопрос. Алиса дарит ему настороженную улыбку, - Мирана говорит, что Хайтоппы весьма высоко ценятся другими кланами. Почему? - Ах... – бормочет он, удивляясь выбору Алисы, - Ну, это немного длинная история... - Лошади кормятся. Думаю, у нас есть ещё время. Он заканчивает пить чай и откидывается на особенно толстое и уютное дерево ТумТум. Алиса устраивается против него. Он начинает, - Давным-давно, когда в Подземье не было ни Королей, ни Королев, ни границ, люди, животные и растения жили так, как они хотели. Или, как они хотели бы, потому что была одна проблема и два сезона года. - Сезоны приходили и уходили всякий раз, когда они чувствовали, что пора, и зима, в частности, довольно неохотно уходила, когда приходило время для весны. Тогда Хайтоппы получили возможность провести фестиваль. Ну, если быть точнее, прощальный вечер зимы. Надеясь утомить и отправить её спать, чтобы весна смогла прийти в гости. Террант делает паузу и прислоняет щеку к волосам Алисы, закрывает глаза и ждет, когда она потребует больше, как она всегда делает, когда он рассказывает ей историю: - Что случилось? – её непрестанное любопытство заставляет её спрашивать. Он улыбается ей на волосы. - Ну, фестиваль удался; все танцы - первый Джига Дрыга, на самом деле - и пение и майские столбы... ну, веселье измотало бедную старую зиму, и она ушла домой. Когда пришла весна, конечно, фестиваль стал приветственным вечером и танцы – Джига Дрыга на этот раз лучше, поскольку все были так рады видеть, что план сработал – и больше пения и больше количества лент на майских столбах... Весна так обрадовалась, что её так тепло встретили, что подарила Хайтоппам особенный подарок. Он снова ждет. И снова она требует большего, - Что это был за подарок, Шляпник? - Угадай, моя Алиса. Она обдумывает это несколько мгновений, - Весна научила Хайтоппов делать шляпы, чтобы их головы не были сырыми во время весенних ливней? - Это отличное предположение, но... - Не то, ты прав. Ладно... – он почти может чувствовать мысли, бурлящие в её голове. Он вздыхает, довольный. Он любит почти чувствовать мысли Алисы. - Он дал Иплам Хайтоппам? - Нет. Попробуй ещё. Она вздыхает, думает, и нерешительно говорит, - Весна дала вам все цвета в ваших глазах? Он хихикает, довольный, - Ты уже догадалась, Алиса! Ну, почти... - он протягивает руку, чтобы она могла видеть его рукав и манжету, - Не только наши глаза меняют цвет в зависимости от нашего настроения, - говорит он ей и, концентрируясь на том, как сильно он любит свою Алису, Террант наблюдает за ней, когда его манжета рубашки превращается из бледно-розового – его обычный цвет удовлетворенности - в насыщенный лавандовый. - Конечно, мои глаза меняют цвет быстрее. Они связаны со мной. Одежда требует немного времени и реагирует на общее настроение. Алиса протягивает руку и касается его манжеты, а затем переходит к рукаву, который начинает медленно превращаться, - Знаешь... - размышляет она вслух, - Я понятия не имею, почему я никогда не спрашивала об этом. Я думаю, я просто думала, что это то, что ты мог бы сделать, будучи шляпником. Террант снова хихикает, - Я был весьма удивлен, что ты не спросила! - Почему весна дала Хайтоппам так много цветов? Я имею в виду способность воздействовать на них? Наконец, он завершает рассказ, который передавался в его семье из поколения в поколение, - Чтобы нам больше никогда не пришлось быть окруженными серым цветом зимы. - Это прекрасная история, Террант, - она вознаграждает его, поворачиваясь так, чтобы он мог видеть её улыбку. - Я рад, что тебе понравилось, Ворон. В течение долгого времени, есть только он и она и теплое удовольствие, которое приходит из мягко рассказанного, сладко заканчивающегося рассказа. А потом её улыбка исчезает. Террант подносит свои руки к её рукам, как будто удерживая её в этот момент счастья. - Мне жаль. Я имею в виду про зиму, - выглядя очень грустной, Алиса объясняет, - Ты был очень... серым, когда я прибыла, опоздала на чай в Дивно день. И... - она поднимает руку и прикладывает её к его щеке, - Так долго ты был таким бледным... - И, если бы ты не вернулась в Подземье, Алиса, я бы до сих пор жил в тех серых буднях, но ты вернулась, и поэтому мне больше не надо убивать время, и я думаю, что мне никогда не придётся делать это снова. Я верю в нас, - объясняет он, когда слова приходят к нему, - Возможно, я не так бледен сейчас, потому что я не так боюсь одиночества. Ответ Алисы на это простое заявление превосходит его ожидания. Она садится на его колени и обнимает его. Поглаживая его лицо и обращая особое внимание на его брови, рот и кожу под его глазами - глаза, которые, как он уверен, светятся, она легонько касается его губ и шепчет: - Я выбираю нас. Даже после семи лет, эти три слова всё ещё способны заставить его прийти в упадок. Возможно, сейчас, даже больше. Теперь, когда «мы» это не только они двое. Он закрывает глаза и борется с содроганием, которое грозит перемешать его мысли. Дорогие судьбы, что он будет делать, если что-то случится с его Алисой сейчас? - Всё в порядке, - шепчет она. Его беспокойство отступает достаточно, чтобы он заметил, что она расчёсывает его волосы, - Мне жаль, - говорит ей Террант, - Я... - Беспокоишься, - заканчивает она, - Я знаю. Всё хорошо. Возможно, так и есть. Возможно, это не так. Но голос и руки его жены, и реальность, заставляют это казаться таким, - Будем ли мы звать лошадей? - наконец-то спрашивает он. - Я думаю, мы должны. Становится поздно. Поездка в Иплам коротка, и Террант благодарит лошадей, прежде чем помочь им с их ночлегом. Он открывает для них конюшню, а Алиса относит их вещи в гостевой домик. Он боялся, что она не будет против остаться в главном доме, но она этого не сделала. - Нам понадобится комната, если пойдет дождь, - предположила она. Террант покачал головой, - Мы не должны беспокоиться о погоде. В конце концов, это фестиваль весны. - Тогда зачем он нам нужен? Террант ухмыльнулся, - Для молодоженов. - Молодоженов? - Да, да. В первый полный день – день Мэй – осуществляется декларация обетов, и в это время те, кто обручился или пообещал друг другу в прошлый Мэй, заявят свои обеты и поженятся. Алиса нервно оглядела поляну, - О. Это всё меняет. Я должна была попросить Мирану что-нибудь украсить… Террант мягко прижал палец к её губам, - Традиционно, гости должны принести украшения. Всё так, как и должно быть. С лёгкой улыбкой Алиса расслабилась и заметила, - Мы уже сделали здесь свои заявления, не так ли? - она подняла левую руку и положила её ему на сердце. Потрясённый видом кольца – его кольца - всё ещё на её пальце, он просто кивнул. - Значит мы будем размещать молодоженов в гостевых спальнях главного дома? Ещё один кивок. - Где они смогут сделать столько шума, сколько им понравится, и это не побеспокоит остальных? Хихиканье, - Скорее всего, шум от фестиваля будет беспокоить их. Это один фестиваль, - пояснил он на её озадаченный взгляд, - И он длится от бриллинга накануне Мэй до утра после Мэй. - Так... что? Никто не спит? - Только тогда, когда это абсолютно необходимо! Следующее утро было напряжённым: распаковка, проветривание матрасов в главном доме, открытие кухни и бани. А потом, внезапно, с приходом королевской гвардии, дела стали значительно оживленнее! Но теперь, когда солдаты вернулись в Мраморию, всё снова тихо. Тихо и готово к прибытию первой волны гостей. Палатки были установлены, а кухня и баня снабжены всем необходимым. В казане тушится мясо, а в глиняных печах - хлеб. Даже цветы были предупреждены; Алиса попросила один их цветков, чтобы тот сказал другим, чтобы они оставались под землей в течение нескольких дней, чтобы их не растоптали гости. Да, все готово. Или, почти. Он может чувствовать неустанный подход бриллинга, когда Террант осматривает поляну и место, которое он вырыл для майского столба. - Тебе нужна помощь с этим? Да, но он предпочел бы не просить помощи у Алисы, - Столб слишком тяжел, чтобы ты смогла поднять его, - отвечает он, размышляя над проблемой размещения столба в яме, которую он вырыл, а затем держа столб ровно, он заполняет яму. - Я могу поднять лопату, - напоминает она ему. Террант смотрит на её живот, конечно, всё ещё в нормальной форме! И это всё ещё пугает его: зная, что их ребенок находится внутри неё и ещё невообразимо мал... Отсутствие доказательств не перестает пугать его. Иногда он думает, что он, должно быть, мечтал, что этот обряд деторождения всего лишь выдумка, и в любой момент он проснется, не ожидая, быть отцом... Он качает головой, отрицает страх, как обычно. - Никакой лопаты, - говорит он ей. Скрестив руки, Алиса бросает на него саркастический взгляд, - Я могу хотя бы украсить майский столб? Это не напряжённая работа. Террант чувствует, как он пылает от её тона. Он знает, что он чрезмерно заботливый, но, не может с этим ничего поделать! Он хочет защитить свою Алису! - Снизь свой тон! – отвечает он. Он слышит себя, знает, что его тон слишком резкий, но ничего не может с этим поделать, - Это право мужа беспокоиться о своей жене, когда она несёт его ребёнка! Алиса моргает на него, в шоке. Террант тоже немного шокирован собой. Его слова, кажется, эхом отражаются на поляне, подпрыгивая между зданиями. Это первый раз, когда он произнес эти слова вслух за пределами безопасности их квартир. На мгновение, он чувствует нарастающую волну паники: Не мечтал ли он? Он наблюдает, как Алиса приближается к нему. Панические волны ударяют его за то, что он накричал на неё. Она кладет руки на его руки, затем, изучив выражение его лица, обнимает его. - Я в порядке, - говорит она, - Мы в порядке. У нас все хорошо. И я хочу помочь. Он прижимает ладонь к её животу, а затем обнимает её за талию, - Прости, Алиса, - шепчет он ей на ухо. По правде говоря, он даже не уверен, почему он вдруг сорвался. - Это и моя вина. Я не хочу... издеваться над тобой. Это то, что она сделала? Это то, что только что произошло? Террант хмурится. Конечно, нет! Нет, вина за его вспышку гнева должна лежать на его плечах. Он напоминает ей, - Я всё ещё безумен, Алиса. Иногда, мой разум... это... Я не могу... Я ни в чем не уверен... за исключением того, что я иногда безумен. Всё ещё. Она вздыхает, - Сколько раз я говорила тебе, что все лучшие люди безумны? - А я негодяй... - продолжает он в оцепенении, - Я согласился... малыш, Алиса, я мог бы... Я мог бы... - ах, почему он думал, что он мог бы сделать это? Быть отцом? - Но я был так счастлив, когда ты спросила меня, Алиса, - он не может удержать себя не добавить это. Слова помогают ему сосредоточиться на спокойствии, - Всё, о чём я мог думать, было... Я хочу этого. Его. Её. С тобой и... - Тише, - говорит Алиса, потирая его спину, - Тебе позволено сомневаться. Это такая простая фраза, и всё же он чувствует невероятное облегчение. - Это так? - Да, это так, - Алиса делает шаг назад и встречает его всё ещё обеспокоенный взгляд, - Но я точно знаю, кто ты. Я знала это, когда спросила, хочешь ли ты этого. Доверяешь ли ты моему решению? Террант закрывает глаза и кивает, - Алиса? - он делает глубокий вдох, - Если... иногда я начинаю... я становлюсь... немного безумным... Не могла бы ты...? - Да, - обещает она, - Я скажу тебе, что ты не одинок, - она тянется к его левой руке, прижимает его ладонь к своему животу, затем покрывает её своей: две линии сердца и младенцем, - Вместе, помнишь? - Всё хорошо. Вместе, - соглашается он и прижимается к её губам. Алиса поднимает руки к его плечам. Её кончики пальцев щекочут его шею и край его уха. Мягкое, шепчущее прикосновение её губ становится более страстным, когда его руки притягивают её ближе. - Майский столб? – бормочет она против его губ, когда поцелуй, становится массажем теплых губ и горячих вдохов. Он отвечает ей, касаясь языком ее губ. Алиса стонет от нужды, когда он ласкает языком её губы нежными, мелкими давлениями. Он знает, что ей больше всего нравятся такие поцелуи... Его ладони исследуют её тело до тех пор, пока его большие пальцы не упрутся в нижнюю часть её груди. Она нетерпеливо прижимается к нему. Отстраняясь, она делает шаг в сторону дома, - Пойдём внутрь, - шепчет она. Он дрожит от её слов, произнесённых невинно, но воспринятых разными способами, он следует за ней. Каким-то образом он проходит через дверь, вспоминает, как закрыл её за собой, идёт по загромождённой комнате и встречает Алису на матрасе. - Они скоро будут здесь, - предупреждает она против его рта, а затем отдается его поцелую. Пуговицы её туники с лёгкостью поддаются его пальцам. Он нюхает её шею и рычит, - Мы возьмём столько времени, сколько захотим. Он чувствует, как жар её рук спускается вниз по его рубашке, оставляя за собой расстегнутые пуговицы. - Алиса... - Хм. Это наш последний шанс, прежде чем наступит Мэй, - задыхается она. - Кровавый Мэй, - соглашается он, стягивая её брюки с бедер, а затем помогая ей снять сапоги. - Прекрасная рифма, - бормочет она, и, как ни странно, Террант не задумывается об этом наблюдении. Нет, всё его внимание сосредоточено на женщине под ним, ребёнке, которого она носит, огне в его крови, её крови, их крови. За годы страсти, которыми они наслаждались, Террант узнал, где именно и как прикоснуться к своей жене, чтобы сделать её нетерпеливой. Сейчас он сознательно использует эти знания, не потому что, им не хватает времени, а потому, что он хочет увидеть желание в её не сосредоточенных глазах; он жаждет увидеть её выражение лица удовлетворённым; его кожа горит, чтобы почувствовать, как она тянется к нему, притягивая его ближе, глубже... - Террант...! Она произносит его имя задыхающимся, затаившим дыхание голосом... Он наклоняется и стонет против её горла, облизывает, сосёт, целует... Алиса трётся бёдрами против него и стонет. Он хныкает от ощущения - горячего, мягкого, влажного. Она призывает, - Не заставляй меня ждать. Он не заставляет. Террант узнал, что совершенные вещи редко длятся долго, чем мгновение. Это прекрасная вещь... с Алисой длится гораздо дольше, чем миг, и все же она всегда слишком коротка, слишком мимолетна. Этот прекрасный момент, когда Террант цел и его прошлое и его безумие, как его любовь к Алисе, объединяются во что-то невероятно прекрасное и захватывающее дух... Он знает, почему это совершенство не может длиться вечно, потому что, если бы это произошло, как бы он узнал, что это так ценно? – но он также знает, что, когда всё закончится, их ждёт ещё одна прекрасная вещь: совершенство их совместной жизни. Она вздрагивает, напрягается против него и вокруг него. Приходит. Он не останавливается. Террант знает, что его Алиса способна на гораздо большее удовольствие, чем это. Он движется в ней, когда она стонет, и двигается с ним снова и снова, снова и снова...! Во второй раз, когда она приходит, он делает паузу достаточно надолго. Спустя несколько мгновений - более совершенных мгновений спустя - когда она корчится, он целует её шею и двигается. Она задыхается, изгибается к нему, и трение и угол должны быть идеальными, потому что... ... потому что она снова приходит! - ...Те...ррант! Он шепчет её имя против её горла, откидывается назад и потирает её изнутри, пока у него не остаётся никаких других мыслей, кроме как о том, как она прекрасна, увлечённая страстью, и как её глаза становятся почти фиолетовыми от желания и нужды... И тогда он чувствует свое собственное освобождение, и это слишком рано! «Всегда слишком рано!» Но он не может остановить это, не может помочь этому, не может избежать этого, и он проводит пальцами по этому чувствительному месту на её теле, чуть выше того места, где они соединяются... ... и... ... и они приходят. Когда осознание возвращается к нему, оно приходит в виде звука и прикосновения: одышки и учащённого сердцебиения. Он целует её, когда выходит из неё. - Нннгх, - сообщает она ему. А потом её ресницы распахиваются, и она улыбается, - Я бы сказала, что мне жаль, что я не помогла тебе с майским столбом... - её взгляд скользит по его телу. Её губы дергаются, - Но, если я не ошибаюсь, кажется, я только что сделала это. Террант прижимается лицом к её согнутому колену и хихикает, - Непослушный... - говорит он против её кожи. Когда он поднимает взгляд, они разделяют улыбку, которая светится своим собственным уникальным видом безумия, - Спасибо, Алиса. Я всегда могу рассчитывать на твою помощь. Она смеётся в ответ. Они осмеливаются задержаться в постели ещё на несколько минут, касаясь, бормоча, игнорируя тот факт, что они совсем не убили время, и бриллинг приближается. - Что ж, леди Хайтопп, - говорит Терранта, - Вы не можете приветствовать наших гостей в такой одежде. - Слишком много туники? – спрашивает она, указывая на единственную одежду, которая никогда не была полностью снята. - Слишком мрамориально, - исправляет он её мягким поцелуем. Не обращая внимания на своё собственное состояние раздевания, он опускается на колени над сундуком, доставленным солдатами Королевы в то утро. Открывая крышку, он осторожно достаёт аксессуар, который он ищет. С широкой улыбкой он поворачивается и кладёт цилиндр красного цвета на её голову. Алиса смеётся и исследует поля кончиками пальцев. Пока она отвлекается, Террант поворачивается обратно и достаёт другой предмет одежды. Он на мгновение делает паузу, вспоминая недели, проведённые за ткацким станком, работая над этой самой тканью, а затем предлагает её Алисе. С растерянной улыбкой она принимает её и разворачивает. - Это цвета Хайтопп, - удивлённо замечает она. - Да, - говорит он. Он знает, что ему нужно одеться, но он не может остановить себя от наслаждения реакцией Алисы. Она проводит рукой по одежде, по мягкой белой блузке и лифу, а затем по самой юбке. - Есть кое-что ещё, - говорит он, разворачивая ткань и кладя на кровать брошь –серебряный цилиндр. - Где... Террант, где ты нашёл тартан своего клана? Он садится на кровать рядом с ней, - Я не нашёл его. Я сделал его, - он знает, что мог позволить объяснению умереть там, за исключением того, что он обещал рассказать ей, что он сделал со своими пальцами, поэтому он поднимает их и размахивает ими, чтобы привлечь её внимание. Это срабатывает. Со вспышкой интуиции, она обвиняет, - Ты позволил станку сделать это с твоими пальцами?! Террант медленно качает головой, - Это единственный способ сделать цвета Хайтопп тем, кто родился или вступил в клан. Ткань и кровь одного из Хайтоппов. Алиса зияет на него, удерживая кончики его пальцев, которые довольно сильно болели, прежде чем она нанесла на них немного исцеляющей мази. Её руки ласкают ткань с новым почтением, - Твоя кровь в этом? - Каждая нить, моя Алиса. Широко раскрыв глаза, она замечает, - Но здесь несколько ярдов ткани! Хихикая, он наклоняется вперёд и прижимает поцелуй к её губам, - Это было мое удовольствие, моя Алиса, моя Леди Хайтопп из Иплама. И он имеет это в виду: его кровь, его пот и его слезы; его Алиса стоит всего этого и больше. Потрясенная тишина - её красноречивый ответ. Он смотрит на платье между ними и спрашивает, - Ты встретишь кланы со мной… как Алиса Хайтопп? Всё ещё молча, Алиса притягивает платье к себе, обнимая его. Она кивает. Он прячется под краями её новой шляпы и целомудренно целует её в губы, - Спасибо тебе. Когда он встаёт и находит свой килт, ассортимент носков, рубашку, жилет, сюртук и спорран, её рука останавливает его. Она прижимает ладонь к его груди, к знаку сердца, и говорит через линию сердца. Неверие, любовь, трепет, беспокойство, шок, нервозность, обожание, преданность, изумление... Террант задыхается от сильного беспорядка эмоций, - Я так надеялся, что тебе понравится, - умудряется сказать он, улыбаясь, проводя кончиками пальцев по её щеке и челюсти. И затем он готовится встретить своих собратьев-чужеземцев, не как королевский безумный шляпник, нуждающийся в жене, а как Хайтопп, как Лорд из Иплама со своей Леди.