Выполнено одно обещание: Книга 3

Чешир несмотря на то, что он был кошкой и не просто какой-то кошкой, а чеширским котом, очень гордился тем, что принимает большую роль в воспитании Бармаглотов. Он смотрит на гнездо, на трех детёнышей, храпящих, фыркающих и нюхающих во сне, а затем нежно ласкает четвертого, которого он завернул в свой длинный чешуйчатый хвост. — Чешир? — мяукает существо, почти как котенок. — Да, любовь моя? — Ещё долго? — Я не уверен. Маленький Бармаглот — меньше, чем истинный размер Алисы — всё глубже вонзается в чешуйки хвоста Чешира. Он знает, что он не спит. Он прячется. Чешир мягко ласкает по-прежнему мягкие чешуйки детёныша гладкими изогнутыми задними частями когтей. Да, Чешир скорее любит быть Бармаглотом. Удивительно, но он любит присматривать за малышами Кристоваля: за следующим поколением драконов Подземья, хранителями земли, носителями жизни. Однако он не завидует этим существам их долгу перед Подземьем. Нет, Чешир не заинтересован в творении, в целебном искусстве, в магии такого рода. Он уже давно решил, что это привкус политики. И Чешир вполне доволен тем, что от него ничего не требуется, кроме общения и стимулирования разговоров. Детеныши. Они такие маленькие и молодые несмотря на то, что им уже пять лет. Но, Кристоваль уже предупредил его: «Я не уверен, сколько времени им потребуется для созревания. Прошло очень много времени с тех пор, как родился последний Бармаглот, и я не обращал внимания на время, когда я был молодым…» В таком случае, Алиса и Террант будут по колено в поколениях Хайтоппов, прежде чем эти детёныши смогут стать достаточно сильными, чтобы покинуть гнездо! Не то, чтобы Чешир будет скучать по ним, когда они уйдут. Нет, он не может себе этого представить. В конце концов, он всё ещё кот в глубине души! И кошки не привязываются к другим. Не как правило… Ну, не легко в любом случае! Он вздыхает и, на короткое время, почти желает возможности дышать пламенем. Конечно, это помогло бы скоротать время, если бы он смог развлечь себя различными формами и дымовыми кольцами, которые он мог бы создать. «Ради любви к Трамблери, сколько времени нужно, чтобы прервать фестиваль Мэй и скрыться с Бравным воином и её мужем?» Чешир усмехается над мысленной картиной. Ибо, он уверен, что ни в одной возможной версии событий не существует такой, в которой Террант не сопровождает свою жену — мать его, возможно, сына или дочери — в логово Бармаглота! «Да, Алиса…» — размышляет он, его кошачий разум крутится и плавно перепрыгивает от одной мысли к другой. Да, он знает, что Алиса носит ребёнка Терранта. Он сразу узнал об этом. Это было в её измененном запахе. Точно так же, как у Терранта после того, как они выполнили первый обмен Трижды обета, запах Алисы изменился после ритуала зачатия. Вместо того, чтобы пахнуть обычным запахом Алисы с лёгким прикосновением Терранта, Чешир также обнаружил запах незнакомца. Нового маленького человека. Чешира озадачивает одно, почему ни Алиса, ни Террант не сказали никому. Не Королеве, которая пахла ничем не отличающимся, несмотря на то что Чешир уверен, что она бы пахла самодовольной гордостью, если бы она знала. Ни Малли или Тэкери или Защитник Лейф… Никто. Они даже не удосужились сообщить об этом Чеширу! «Неблагодарные двуногие», — обвиняет он, его бирюзовые глаза сузились. Что ж, если он может противостоять интригам с Трамблери, он безусловно может, перехитрить упрямого чужеземца и его жену! И с мыслью об этой конкретной паре, Чешир оплакивает упущенную возможность носить шляпу Терранта по своему выбору. Конечно, его не пригласили. Никто не был приглашён. На самом деле, сам выбор включал только двух из них в Иплам. В один прекрасный день Террант тосковал, а в следующий раз он весь улыбался, хихикал и загадывал, безошибочно глядя на кольцо на пальце Алисы. На самом деле он был жалким зрелищем. Ещё одна причина, из-за которой Чешир благодарен за то, что не женат. Да, быть Бармаглотом — это очень просто, когда дело доходит до личных отношений. Общение… плотского рода всегда ужасно сложно и чревато недоразумениями, неуверенностью и ужасными страданиями. Чешир видел это достаточно часто, чтобы понять, насколько правдив этот вывод! Это облегчение, что он никогда не будет участвовать в таких действиях с Кристовалем. Нет, единственное, что Бармаглот когда-либо просил у Чешира, — это дружеское общение, беседа, случайные сидения с детёнышами и, конечно же, получение Трамблери. Все эти вещи, Чешир с удовольствием делал и до сих пор с удовольствием делает! Ну, за исключением Трамблери, конечно. Он и Кристоваль, похоже, находятся в тупике в этом вопросе… Маленькое, теплое тело, свернувшееся в его длинном хвосте, снова шевелится, — Чешир? — Что такое? — Мне страшно. — Из-за чего, дитя страшного Бармаглота? Есть созерцательная пауза. Ребенок сдвигается, нюхает воздух, вонзает в землю лапы с крошечными когтями, — Я не знаю. Что-то движется. Это заставляет меня чувствовать себя… плохо. Чешир хмурится, — Ты чувствовал это раньше? — Иногда. Но я не мог сказать тебе раньше. Да, Маевин был последним среди своих братьев и сестер, кто нашел силу речи. «Она придет», — заверял их Кристоваль снова и снова: «Когда Маевин действительно пожелает этого.» И, наконец, это случилось! — Кристоваль скоро вернется, — говорит Чешир, возобновляя поглаживание. Чешир обдумывает странное утверждение Маевина: «Что-то движется…» — конечно, поскольку это не имеет никакого смысла, он пропускает это. И тогда знакомый поток воздуха с запахом Бармаглота наполняет гнездо, и Чешир поднимает голову. — Кристоваль! — восклицает Маевин и вываливается из рук Чешира, чтобы крикнуть своему родителю. Чешир лениво встаёт и ухмыляется, когда Террант сползает со спины Кристоваля, а затем тянется, чтобы помочь Алисе. — Нет клановых цветов? — тянет Чешир, когда Кристоваль приветствует Маевина, — Я думал, что мы прерываем фестиваль. Алиса закатывает глаза, — Ты думаешь, что мы ворвёмся в неизвестность, на спине Бармаглота, одетые в юбку и килт? — возражает она, опираясь руками на свои бёдра, одетые в брюки. — Ваши гости не будут обижены вашим внезапным отъездом? — размышляет он. — Каким-то образом, — отвечает Террант, — Я не думаю, что они заметят наше отсутствие. Я думаю, они убегают в свои дома, пока мы здесь говорим. Алиса кладет руку на его руку, — Давон сможет успокоить их всех. — Я приношу извинения за неудачное время, — говорит Кристоваль, — Однако у меня сложилось впечатление, что вы хотели бы получить уведомление как можно скорее, когда Маевин заговорит. — Да это так Кристоваль. И, честно говоря, твоё время не могло быть лучше, — говорит Алиса с улыбкой. Чешир должен спросить, — А какую неминуемую катастрофу предотвратил наш любимый, полностью взрослый Бармаглот? Алиса фыркает, — Я ломаю челюсть чужеземцу. С мягкой улыбкой, Террант берёт её руку и целует костяшки её пальцев, — Я уже подумал о себе, — бормочет он, глядя в её глаза. Чешир доблестно сдерживает рвотный кашель от полной сладости обмена, — Какие увлекательные фестивали ты устраиваешь, Террант. Удары похоже включены. Глаза человека мелькают с забавой, и Чешир понимает, не без особого раздражения, что он, должно быть, только что сделал рифму… или каламбур… или сказал что-то, что сумасшедшему показалось бы интересным. Алиса поворачивается к Бармаглоту, — Мне очень жаль, что я ничего не смогла сделать для Маевина… раньше. Надеюсь, что сейчас все изменится. — Как и я, Бравный воин Алиса, — отвечает Кристоваль, обнимая детеныша. — Алиса? — восклицает маленький, нерешительный голос, — Алиса здесь? Чешир поворачивается и замечает три пары ярких глаз, наблюдающих за ними из гнезда. Взглянув на Кристоваля, Чешир ворчит, — Ты всех разбудил своим прилётом. Бармаглот сводит брови и отвечает, — Разве? — Маевин? — спрашивает Алиса, приближаясь к Бармаглоту и его детёнышу. — Да, Алиса? — нерешительный ответ. — Ты знаешь, что я говорила с твоими братьями и сестрами о том, что случилось в тот день. В тот день, когда ты пострадал. Не мог бы ты сказать мне, что ты помнишь? Краем глаза Чешир замечает тонкое движение, когда каждый из детёнышей опускают головы от стыда. Четыре года назад они не умели говорить. И в прошлом году, когда они наконец научились, они не смогли много рассказать так как мало что видели. Это был Маевин, который вышел из гнезда в лес, где произошло нападение. Тем не менее, Чешир знает, что детеныши чувствуют вину за свою неспособность помочь своему брату и предоставить любую полезную информацию о самом нападении. — Я помню… — начинает Маевин, — Я помню… ткань. Яркую. Красивую. Она упала с неба, и я наблюдал, как она танцует над краем гнезда. Я… Я последовал за ней. — Все в порядке, — отвечает Алиса, протягивая руку к спине Маевина, — Никто не зол на тебя. И мы все знаем, что теперь ты осторожен. Все в порядке. Чешир наблюдает за этим и, неохотно, признает, что Алиса собирается стать очень адекватной матерью. Но, опять же… у неё было много практики по уходу за Террантом, не так ли? Маевин слегка сдвигается и продолжает, — Я пошёл в лес. Я не помню, чтобы заходил так далеко. Я просто следовал за красивой тканью. Когда я наконец поймал её… вот тогда вышли мужчины. — Мужчины? — подсказывает Алиса. Маевин прячет свое лицо за когтями Кристоваля, — Два человека. С ножом и ещё чем-то. Стекло, наверное. Они ранили меня ножом и прижали стекло к моей коже. Думаю… Я думаю, они вязли мою кровь. Чешир напрягается и переводит взгляд с Алисы на Кристоваля, а затем на Терранта. Из напряженной позы чужеземца он знает, что Террант также понял значение. — Сейчас всё в порядке, Маевин, — продолжает Алиса, без сомнения, видя, что Кристоваль слишком разгневан, чтобы говорить тихо, — Теперь ты в безопасности. Кристоваль и Чешир здесь, и ты в безопасности. Действительно, в тот день Чешир был вызван в Мраморию, чтобы помочь Белой Королеве. Королева Мирана хотела знать, может ли Чешир использовать свои навыки испарения, чтобы шпионить за Джаспеном, просто чтобы быть уверенной, что никчемное существо ничего не планирует. Конечно, ему пришлось отказаться, но не раньше, чем согласиться подготовить подходящую замену. И когда Чешир вернулся в гнездо, Маевин пропал без вести, и Кристоваль в бешенстве, разрывался между тем, чтобы оставить трех детёнышей и искать четвёртого. Чеширу потребовалось всего несколько минут, чтобы почувствовать запах крови и страха и найти Маевина, но Чешир пришёл слишком поздно, чтобы поймать зверей, которые сделали эту ужасную вещь. И теперь, выяснилось, что этими животными были мужчины…! Ну, как кошка, он не должен удивляться. — Расскажи мне о мужчинах, — мягко спрашивает Алиса. Маевин говорит, — Они закрыли мне глаза. Я не видел! Было так темно! — Тсс… открой глаза, Маевин. Сейчас не так темно, и твоя семья здесь. Маевин продолжает, — У них были имена. Мужчины с именами. — Как их звали, дорогой? — Ош… Оштиер. И Вейл… Валерет. Молчание, последовало за этим объявлением. С видимым усилием Алиса собирает свой контроль, складывает свой гнев и убирает его, — Они сказали что-нибудь еще? Куда они собирались? Для чего они собирались использовать твою кровь? Маевин закрывает глаза и качает головой, свернувшись на груди Кристоваля. Бармаглот прикрывает трясущееся тело ребенка своим крылом и гладит его чешую так же, как это делал ранее Чешир. — На сегодня хватит, Алиса, — говорит Кристоваль. Алиса кивает, — Все в порядке. Этого достаточно. — Чешир, не мог бы ты отвести Алису и Терранта обратно в Иплам? Кот кивает. Кристоваль движется к гнезду. Остальные три птенца вылезают из-под крыла Чешира и забираются в гнездо, прижимаясь друг к другу. Чешир испытывает странный приступ боли в груди при виде этого. Если бы он не знал лучше, он бы сказал, что сожалеет о том, что не может присоединиться к Кристовалю в объятиях с детёнышами, но, как кот, он никогда бы не захотел этого! Повернувшись к Алисе, которая выглядит слишком знающей о душевном спокойствии Чешира и Терранту, который в данный момент выглядит слишком самодовольным, он рычит, — Ну, вы хотите вернуться в Иплам или нет? — Мы ждем тебя, — говорит Алиса. — Надеюсь, ты стал лучше летать, — говорит Террант, глядя на Алису. — Да — отвечает Чешир, но не желая рисковать получить рвоту и желчь на свои чешуйки, обращается к Алисе, — Но если ты вязла с собой то, что удерживает тебя от тошноты, тогда я предлагаю тебе принять это сейчас. Алиса выглядит поражённой, — Ты знаешь…? Чешир бросает на неё насмешливый взгляд, — Честно говоря, ты думала, что мой нос скажет мне иначе? В более удобное время, Алиса, мы с тобой поговорим о бесполезности хранить секреты от меня, но пока, немного твоего средства от тошноты, если не возражаешь. Со вздохом Алиса достает из кармана туники небольшой кожаный мешочек, и Чешир улавливает запах цветка Химоха, — И, мне любопытно, Алиса, — продолжает он, когда она кладет один лепесток на свой язык, — Как ты смогла это сделать без помощи Королевы? — Почему ты думаешь, что я сделала это без помощи? Чешир опускается на землю и позволяет Терранту взобраться на его плечи, — Пожалуйста, — говорит он с закатанными глазами, — Если бы женщина знала, я бы это понял. Алиса признается, — Я помогала Миране с её детьми, так что я знала о цветке Химоха. И когда она предположила, что если бы мы с Террантом создали семью, всё, что мне нужно было сделать, это просто изменить дозировку от одного лепестка до… — До половины лепестка, — заканчивает Чешир, когда Террант подтягивает Алису к себе. Чешир разворачивает свои крылья и делает паузу, чтобы еще раз проверить, — Твой желудок в порядке, Алиса? — Да. Меня не вырвет на твою прекрасную чешую, Чешир, — обещает она. Решив, что этого более чем достаточно для успокоения, Чешир говорит, — По крайней мере, Кристоваль позволил вам обоим надеть брюки… — У тебя есть возражение против килта? — насмешливо спрашивает Террант. Чешир стискивает зубы от очевидного развлечения чужеземца, — Килт и то, что не находится под ним, — отвечает кот, — Да, у меня есть возражение. Одно, по крайней мере. — Как и у меня, — добавляет Алиса. И прежде, чем они решат злоупотребить его тонкими ушами с подробностями об этой мысли, Чешир взлетает в воздух.

***

Алиса тянется к рукам Терранта и сползает со спины Чешира. Её ноги касаются земли, и она вздрагивает от позыва тошноты. Полёт Кристоваля был намного более гладким. — Спасибо за поездку, Чешир. Он демонстративно осматривает свою нетронутую чешую. Убедившись в её безупречном состоянии, он отвечает, — Моё удовольствие, Алиса. — Я пойду, посмотрю, скольких наших гостей смог успокоить Ирондик, — шепчет Террант, коснувшись кончиками пальцев её щеки, а затем идя в сторону поляны. Алиса по-прежнему может видеть движение за деревьями, из-за этого она понимает, что, либо некоторые решили остаться или они просто не закончили упаковывать свои вещи. Желая отложить воссоединение с толпой, Алиса поворачивается к Чеширу и улыбается, — Знаешь, я не помню, чтобы ты так сильно заботился о состоянии своей чешуи. Чешир смотрит на нее, — Сколько слюны Бармаглота ты хотела бы в своих волосах? — Ровно столько, сколько бы ты хотел, чтобы мой обед испачкал твою чешую. Говоря об ней, как Кристоваль позволил тебе изучить эту форму? Чешир прочищает горло, — У Бармаглота были небольшие проблемы с откладыванием яиц, и я предположил, что массаж может… Почему я вообще тебе это рассказываю? — Потому что я спросила? А мне любопытно? — Ты любопытная, — исправляет он. — И ты тайно надеялся на возможность рассказать мне, как именно ты изучаешь форму, поскольку, почему-то я никогда не видела тебя на дне рождения Терранта. — Ах, да. Один день в году, когда вполне приемлемо смущать кого-то как можно больше… — Так? — спрашивает Алиса, — И как ты это делаешь? Чешир склоняется к ней и улыбается. Пододвигая коготь ближе, его улыбка расширяется, — Делаю то, что кошки делают лучше всего, — беспечно отвечает он. Алиса качает головой, — Что? Кашель и рвота с клочьями шерсти? — Нет! — Чешир снова прочищает горло, — Изучение формы проходит путем соприкосновения тел, Алиса. А, изучение… более мелких деталей и… текстур… происходит путём лизания. Знаешь, кошачий язык — очень чувствителен. Алиса сопротивляется закрыть лицо руками, — Я почти хотела бы… — отвечает она, — Не знать этого, — она смотрит на Чешира краем глаза, — Если бы я не была абсолютно уверена, что ты отдал свою душу Бармаглоту, я бы, вероятно, ревновала бы. — Ревновала тому, что я тёрся и лизал Терранта? — За годы то того, как я нашла возможность сделать это сама, да. Чешир содрогается, — Я… мне не нужно было этого знать. В добрые дальние, Алиса. — Подожди! Ты остановишься в Мрамории, чтобы предупредить Королеву? — По поводу твоих тревожных тенденций к облизыванию Терранта? Я так не думаю… Не в ближайшем будущем, во всяком случае. Она восклицает, — Нет! — честно говоря, Алиса сомневается, что Мирана будет очень удивлена откровением, если Чешир решит поделиться им с ней. Но Алиса решает, что позволит Чеширу травмировать себя этим всякий раз, когда он будет поднимать тему с её Величеством. Она уточняет, — Я имела в виду Оштиера и Валерета. Чешир рассматривает ее своими яркими глазами, — И снова, нет. Вы скоро вернетесь в замок. Этого будет достаточно. Я могу зайти попозже… чтобы, посмотреть, что делается с ситуацией. — Будем более чем рады. В добрые дальние, Чешир. Чешир поворачивает, чтобы подняться в небо и, когда её желудок в основном успокоился, Алиса заставляет себя сделать шаг в направлении Иплама. Только судьба знает, какой беспорядок ждет её там. Без сомнения, потребуется ряд извинений, и она, без сомнения, в конечном итоге должна будет объяснит неофициальный договор о дружбе между Белой Королевой и Бармаглотом, а затем многие из них будут публично подвергать остракизму её и Терранта за то, что они даже подумали о дружбе с таким зверем… Короче говоря, это должно быть лишь немного более терпимым, чем удаление швейной иглы, которой Терранту когда-то удалось проткнуть свой большой палец. Она съёжилась при памяти. Приближаясь к концу укромных деревьев, Алиса делает глубокий вдох и выходит на поляну… Молчание опускается на толпу, когда Террант останавливается, поворачивается и смотрит на неё. Сначала она задается вопросом, не зашли ли их гости настолько далеко, чтобы организовать линчевание, но потом она замечает богатый, прекрасный зеленый цвет его глаз и широкую улыбку на его лице. Она чуть ли не сталкивается с молодым парнем, который выходит перед ней, затаив дыхание, — Неужели я следующий буду кататься на Бармаглоте, Леди Хайтопп? Алиса зияет, — Что? — дорогие судьбы и тарелки, Кристовалю бы не понравилась, если бы к нему относились как к аттракциону, — Хм… боюсь, что Бармаглот ушел домой, — управляет она, когда парень повторяет свою безумную просьбу. Несколько детей скулят и дуются, услышав это. Она снова смотрит на Терранта и видит, как он кусает кулак, чтобы не рассмеяться. Она обращается к человеку, который, несомненно, является виновником этого безумия, — Что ты им сказал, Давон? Он улыбается, демонстрируя свои кривые, сломанные, запятнанные и отсутствующие зубы, — Ну, что ты приручила его во время Испытания тройки! Алиса… зияет, — Ты… ты так сказал… — Что сейчас всё в порядке и Бармаглот больше не имеет интерес к смерти и разрушениям, — заключает он. Хотя Алиса знает, что многое правда… Тем не менее! Давон сделал Кристоваля похожим на домашнего животного! Она собирает себя и свои мысли, для хорошей лекции в тот самый момент, когда движение привлекает её внимание. Террант слегка поднимает её подбородок, улыбается ей своими искрящимися зелеными глазами, и подмигивает. Алиса проглатывает свой гнев и раздражение. Она вздыхает, — Тебе не следовало этого говорить, Давон, — ворчит она, задумываясь, как скоро слух дойдёт до Бармаглота. Ну, может, ей лучше сказать это самой, чем ждать, пока сплетни сделают это. Или ей лучше всего рассказать Королеве. Если такие мегаломаньяки, как Джаспен, Валерет и Оштиер похитили её и Королеву просто потому, что Алиса была непобедимым Бравным воином с линией сердца, что хорошего может произойти от предполагаемого контроля Алисы над Бармаглотом? Однако это битва в другой день. Теперь другие вопросы должны иметь приоритет. — Ирондик, — решительно говорит она, — На пару слов, если не возражаешь? — когда она проходит мимо Терранта, она сжимает его руку, затем шагает и входит в их палатку, оставляя шторы открытыми. — Неужели, Алиса, расстроилась на то, что я сказал правду, — мягко ругает её Давон. Алиса бросает на него взгляд, — То, что ты сделал, уже сделано, — отвечает она, — Однако я не об этом хотела с тобой поговорить. Он обдумывает это на мгновение, а затем его выражение лица становится ярче, — Это о твоей загадке? Алиса должна подумать об этом на мгновение, прежде чем она сможет даже вспомнить, что давала человеку загадку. Хотя это было только вчера, кажется, гораздо больше времени прошло! Прежде чем она сможет сказать ему просто забыть о загадке, которая на самом деле была не загадкой, а умным способом отказаться от танцев с ним, он восклицает, — Я нашел ответ! «О, беспокойство, давай просто покончим с этим раз и навсегда!» Алиса проводит рукой по лицу, как будто она может стереть раздражение, — Как бы ни были искренни твои усилия, ты ответил не на ту загадку… — Неужели? Она не может сдержать улыбку, она чувствует, как она дёргает её губы вверх, — Определенно. И как только ты поймёшь это, я уже вернусь в Мраморию, — по крайней мере, она очень надеется на это! — Теперь, мы закончили с этим? Как Бравный воин Королевы, я хотела бы официально попросить тебя о помощи. И в этот момент несколько озадаченный, неустанно весёлый Давон исчезает. Его выражение твердеет, его глаза теряют блеск, его плечи напрягаются, — Что я могу сделать для Белой Королевы, Бравный воин Алиса? — Это в интересах их Величеств, нужно найти двух людей как можно быстрее — бывшего виконта и лорда, с которым ты когда-то был знаком? Валерета и Оштиера. — Какова цена на их головы, Бравный воин? Алиса поднимает руку, — Вознаграждение достанется тому, кто доставит одного или их обоих на Угрюмый Брег или в Мраморию живыми. Однако, если эта задача окажется… невозможной по той или иной причине, информация об их последнем известном местонахождении также будет полезна. Давон говорит, — Ты хочешь выследить их, типа разведки. — Именно, — она делает шаг вперед и, сузив глаза, сообщает ему, — Не часто, Белая Королева просит милостей у своих граждан, но, когда она это делает, она не забывает тех, кто оказывает её честную помощь. И Белая Королева хорошо знает ценность хорошей информации. — Может быть, так… — тянет он с блеском в его глазах, — Ты думаешь, что они станут угрожать Белому Королевству? — Я знаю, что они прошли этот путь раньше, около четырех лет назад. С того дня, я не знала, куда вела их тропа. Но, они нуждались в одежде и обуви… и, вероятно, им пришлось их украсть. Я буду проверять записи о зарегистрированных преступных деяниях в Мрамории, но, возможно, кражи были настолько малы, что потерпевшие посчитали, что подавать иски не имеет значения… — Да, — соглашается Давон, щурясь в раздумьях, — И мы найдем этих подонков, — он бросает взгляд на открытый вход в палатку в сторону странной тихой фестивальной поляны, — Здесь много народу, — говорит он ей. Улыбка изгибает его губы, — Я думаю, что Аргур кажется скучает без работы… — Выбери любого, кого считаешь полезным. Вознаграждение будет щедро распределено среди членов твоей команды, независимо от их количества, — Алиса делает паузу, а затем добавляет, — Пока это в пределах разумного. Пошли слово мне, когда что-то узнаете. Возможно, я смогу послать помощь, которая поможет вам быстрее найти их след. Давон хмурится, — Помощь не понадобится, Бравный воин. Мы можем… — Принятие помощи, никак не повлияет на вашу награду. — Ах… хорошо, тогда мы согласны. Алиса кивает. В следующее мгновение глаза Давона снова мерцают на нее, и он улыбается ей с полным отсутствием нерешительности, несмотря на ужасное состояние его зубов, — Ты уверена, что я не ответил на твою загадку, Ласслинг? — Я уверена, — категорически отвечает она. Она почти желает ему удачи, но, в конце концов, решает, что лучше не поощрять его. Жестом она приглашает его уйти, а затем Алиса уходит за ним. Ей требуется всего несколько минут, чтобы найти Терранта, всё ещё одетого в штаны с широким мечом на спине. С его позиции, она знает, что он следил за их палаткой. — Все сделано, — говорит Алиса, подходя к нему. — Ах, отлично, — он поворачивается и дарит ей облегченную улыбку, — Тогда мы можем переодеться? Алиса идёт с ним по направлению к гостевому дому, где они быстро снимают свою одежду и надевает мрамориальную. Террант открывает дверь, затем кратко осматривает коридор, прежде чем отступить и позволить Алисе выйти. Дверь закрывается, и Алиса чувствует руки Терранта. Но вместо того, чтобы притянуть её в свои объятия, он приближается к ней, обвивает свое тело вокруг нее, и прижимает губы к ее лбу, — Алиса… — шепчет он, и она узнаёт этот взволнованный тон. Она вздыхает, — Ты случайно не знаешь о каких-либо других видах использования крови Бармаглота? — шёпотом спрашивает она, боясь ответа. Его руки сжимаются вокруг неё, — Единственный, что ты тоже знаешь, моя Алиса. Момент затягивается, поскольку они оба учитывают тот факт, что, если бы кто-то пожелал отправится куда-нибудь в Подземье, совершить путешествие пешком было бы намного проще и намного безопаснее, чем красть кровь Бармаглота. Если, конечно, человек не хотел бы пойти в Надземье… Её пальцы сжимаются сильнее, сморщивая сюртук, а кулаки прижимаются к его талии. Прижавшись щекой к его плечу, Алиса на одном дыхании говорит, — Я не думаю, что Ирондик сможет найти Оштиера или Валерета. Думаю, есть причина, по которой они напали на Маевина. Я думаю… — она останавливается и смотрит в темноту коттеджа. Террант говорит своим телом: он крепче обнимает её, прижимаясь губами к её волосам. Во тьме они держатся друг за друга, сдерживают гнетущее давление неизвестного и стараются не признавать, что они на самом деле делают здесь в темноте: они ждут.