Выполнено одно обещание: Книга 3

Алиса прекрасна. Террант наблюдает за ней, когда они все сбиваются с пути в это ужасное и пугающее время. Он проводит кончиками пальцев по ее колену, не в состоянии удержаться от прикосновения к ней, несмотря на серьезность лекции Королевы об основных искусствах исцеления. Он не может остановить себя от изучения ее на протяжении всей бессонной ночи, потраченной на подготовку для пациентов из Шухланда. Его сердце болит за нее, когда она довольно заметно смиряется с тем, чтобы просто перетаскивать детские кроватки, которые теперь стоят на кухне, в тронном зале и в столовой вместо того, чтобы помогать ему и Тэкери с движущимися столами. («Я не могу двигаться! — проворчал один особенно ворчливый стол и Тэкери раздражался и пыхтел в ответ, пытаясь изо всех сил пододвинуть его.) Террант знает, что она хотела бы сделать больше, быть больше, по крайней мере, помочь с приготовлением зелий, а не просто носить и преподносить ингредиенты! И всё же, только те маленькие задачи утомляют ее. (Его Алиса нуждается в отдыхе! Но этой ночью не будет покоя!) И несмотря на ее явное истощение, беспокойство, разочарование и страх, Террант может видеть, как прекрасна, как драгоценна, как редка, как совершенна Алиса. И если то, что она, кажется, подозревает, является правдой, если в Подземье явно произошло землетрясение, то тогда сама земля под их ногами может забрать её у него! Он не может думать об этом, не чувствуя, как его хватка спокойного, разумного здравомыслия начинает таять и капать из его рук. И сейчас уж точно не время для этого! На кухне по-прежнему тихо и пусто; зеркала на стенах все еще темные и плоские. За несколькими длинными столами Королева руководит лакеями-лягушками, рыбными дворецкими и своими старшими дочерями, чтобы те правильно приготовили исцеляющую пасту, бинты и усыпляющий раствор. — Алиса, не могла бы ты принести мне еще одну банку с червячным жиром? — спрашивает Мирана, вглядываясь в кипящий напиток Лакертона. Террант наблюдает, как Алиса делает глубокий вдох, подходит ближе к столу и достаёт пустую банку из захламленной коллекции контейнеров. Террант достаёт второю банку из шкафа и передает ее ей. Она ставит на стол банку с червячным жиром, поворачивается и отступает. Он смотрит, чувствуя себя необъяснимо виноватым, когда она тянется к небольшому кожаному мешочку, который она держит на шее, скрытый под рубашкой. — Алиса? — мягко спрашивает он, осторожно проводя рукой по её руке. Он предпочел бы потереть ей спину или живот, поскольку эти места были бы намного ближе к самой области расстройства. (Техника работает на подземцев, но по словам Алисы, не на надземцев! Какое расстройство!) Он ненавидит, что она так часто чувствует себя плохо! Алиса бросает взгляд через плечо на Королеву, которая в данный момент очень занята. — Я в порядке, — отвечает она, кладя лепесток Химоха на язык, — Это просто запах, — шепчет она объяснение. — Я беспокоюсь, — признаётся он. Она одаривает его слабой улыбкой, и он не может не желать, чтобы она была ярче, — Я знаю. Террант очень благодарен, что она не спрашивает его, что его беспокоит. Он сам не совсем уверен. Возможно, дело в том, что не только штормы в море, но и землетрясения, как правило, убивают людей там, где жила Алиса, незащищённая в их власти! (Сколько раз он мог потерять ее и даже не понять?!) Или, возможно, он обеспокоен тем, что это пугающее событие может означать для Подземья: будет ли Алиса и их ребенок в безопасности здесь? Но если не здесь, то где? Конечно, не в Надземье! И как он защитит свою Алису и их малыша от этих врагов? Он не может сражаться с ними с помощью меча и булавки, не может избежать их с помощью бутылки Уменьшунки и чайника, не может отвлечь их пуховкой и флаконом духов, не может задержать их! — Террант, — шепчет Алиса, склоняясь ближе, чтобы дышать ему в ухо. Он чувствует ее руку на своей и понимает, что он дрожит. Террант глотает и кивает один раз. С ним всё хорошо. Он должен быть в порядке! — Пойдём, поможешь мне с поддонами в других комнатах, — приглашает Алиса, выводя его из кухни. Он следует за ней, сжимая ее руку. Никогда он не был так напуган. Не тогда, когда он наблюдал за ее дуэлью, поскольку он всегда знал, что он не позволит ей получить серьезные травмы, будь прокляты правила поведения! Не тогда, когда он спроектировал свой собственный захват красными рыцарями кровавой большой головы, потому что у него была цель, и жертва была частью плана! Но теперь у него нет ни знания, ни цели, ни плана! — Я не могу этого сделать, Алиса, — слышит он сам себя, — Я не могу… Не могу проиграть… Что если… Подземье… Мы должны уйти, но куда идти? Где безопасно для моей Алисы и нашего маленького? Больше паники наполняет, спотыкаясь о язык, брызгая и отражаясь от стен тронного зала, капая на шляпу и в уши. Он не уверен, что он говорит или как долго он говорит! А потом наступила тишина. Тишина, которая исходит от прикосновения Алисы. Ее руки обвивают его плечи, и рот прижимается к нему, и ее язык отвлекает его от слов, которые вертятся в его разуме. Он грубо притягивает её к себе и целует ее в ответ с тем же безумием, которое взяло контроль над его речью. И она отвечает. Да, конечно. Его Алиса никогда не отступала от безумия. Никогда не уклонялась от него. Даже в присутствии черноты. Страсть этого поцелуя странным образом влияет на него, ибо есть отчаяние, страх, сила и настойчивость… Есть жар и срочность и всё же… Террант закрывает глаза и углубляется в ее рот. И все же она ему не нужна. Он не хочет её. Он не чувствует желания быть внутри нее. Нет, нет, он хочет, чтобы она была внутри него. Он хочет открыть свое тело и уложить ее внутрь, в целости и сохранности. Как карманные часы в кармане, — хотя нет, его карманные часы не в безопасности в кармане, конечно! Ненадежные вещи, они оба! На самом деле, он не уверен, что карманные часы сломали карман или наоборот! Понимая сейчас, что он чувствует, Террант поглощает ее. И она встречает этот безумный голод своим собственным. Она тоже это чувствует, он знает: он может чувствовать холодные, соленые слезы на её щеках; он не вздрагивает, когда ее острые зубы впиваются в его язык и губы; он не возражает, что ее бедра не двигаются против его. Это не любовь. Это нужда. Это страх! Это вкус крови, который, наконец, достигает Терранта через бурю, бушующую внутри него. Он отстраняется, насыщенный солёных вкус Алисы на его языке, губах. Тяжелое дыхание, разделено чувством того, что его душа страдает, а его тело жаждет ещё больше её крови, их крови, доказательства её жизни, их жизни! — Террант кладёт руки ей на щёки, вытирает слезы большими пальцами и смотрит на ее расколотую губу. — Я укусил тебя, — шепчет он, его голос низкий и грубый, чуждый его собственным ушам. — Я тоже укусила тебя, — отвечает она, поднося руку к его рту, и Террант удивляется, когда видит мазки темно-синего цвета на кончиках ее пальцев. Он чувствует, как его губы изгибаются в осторожной улыбке, — Алиса? Что бы ты подумала, если бы я сказал, что я не сожалею о содеянном? — его голос колеблется в белой комнате. — Хм, — она дышит с улыбкой, затем наклоняется и деликатно слизывает кровь с его нижней губы. Он отвечает взаимностью, чистит ее, и затем целует. Мягко, медленно, поскольку этот поцелуй для исцеления. С последними ласками и вкусом его теплых губ, Алиса отстраняется, — Скоро раненые будут проходить через зеркала. Его руки сжимаются при упоминании. Он не хочет думать об этом снова. Алиса продолжает, — И я буду помогать им. Может быть, помогать нести их. Мне нужно, чтобы ты доверял мне, я знаю свои собственные пределы. Террант чувствует, как разрушаются края его разума при мысли о том, как его Алиса выдерживает вес взрослого, мускулистого льва, её колени подкашиваются, её тело напрягается, и их малыш…! — Это то, что меня беспокоит, Алиса, — его руки хватают ее. Его голос дрожит, — Твои пределы меня пугают. Она улыбается, — Я могу это сделать. Немного напряженных упражнений не повредит… нам. «Мы», — он дрожит. — Пожалуйста, позови меня, если тебе понадобится помощь, — услышав свой собственный голос, Террант не может отрицать тот факт, что в его голосе проскальзывают нотки мольбы. — Я позову тебя, когда буду нуждаться в тебе. Он снова обнимает ее и утыкается носом в её шею. И она позволяет ему. Что он будет делать, если однажды её больше не станет? Мысль уничтожает его. Но прежде, чем он успеет рухнуть у ее ног, тихий звук в коридоре прерывает их. — Похоже это Эджертон, — тихо размышляет Алиса, поворачивая лицо и целуя его в ухо… и из-за этого жеста, Террант радуется, что сегодня завязал волосы. Он выпрямляется и отступает, — Никогда не оставляй меня, Алиса, — серьёзно говорит он. — Я выбрала нас, — напоминает она ему, — И я все еще выбираю. И в следующее мгновение рыбный дворецкий открывает дверь, — Зеркала открылись, — категорически объявляет он, а затем скользит обратно. И им ничего не остаётся, кроме как следовать за ним. И когда они возвращаются на кухню, Террант вздрагивает от шума. Обычно он не возражает против шума на кухне, потому что она обычно заполнена детьми. Но это…! Террант смотрит на кровь, странно согнутые конечности, кусочки нетронутой кожи. Он поглощает звуки паники, боли, шока. Он впитывает запах пыли, пота и сточных вод. Он поглощает столько, сколько может, а затем он пересиливает себя и приступает к работе. «Алиса, больше бинтов!» — слышит он в какой-то момент. «Где исцеляющая мазь?!» «Мой сын! Вы видели моего сына?!» «Горячей воды почти нет!» «Кто-нибудь, помогите мне с этим!» «Где моя жена? Она все еще там!» «Мне нужна скоба! Алиса, держи его!» «Где моя мама?!» «Что случилось? Почему земля разломилась?» «Террант! Твоя помощь, пожалуйста!» Он мягко отдаёт баночку с целебной мазью юной львице, чтобы та залечила свои царапины и синяки, покрывающие ее сломанную руку и окровавленную ногу, — Нанеси это, я вернусь через мгновение, -говорит он, а затем направляется к Алисе, которая делает все возможное, чтобы удержать очень разъярённую львицу. — Принцесса Авенана, пожалуйста! Успокойтесь! — Алиса приказывает ей. — Мой муж! — рычит она, — Где он? — Пожалуйста, — говорит Алиса, встречая взгляд Терранта и кивая в сторону бутылки «Спаситель сна!», которая находится за пределами ее досягаемости. Он берет её и капает две капли на лоб львицы. — Нет, нет! Не заставляйте меня спать! Не сейчас! Нет… не… нет… — Спасибо, Террант, — говорит Королева, — её руки скользят по бедру теперь уже бессознательной львицы, — Вы сможете её поднять сами? — Не совсем, — снова встретившись глазами с Терранта, Алиса спрашивает, — Возьми ее левую сторону? Он делает, и тогда Королева обхватывает бедро львицы руками и тянет. Раздаётся ужасный треск! Когда сустав встаёт обратно. Еще хуже отсутствие реакции со стороны пациента. Террант боится, что у него будут кошмары, как напоминание об этом звуке и об ответном молчании. Королева призывает Пондиша и начинает объяснять ему, как наложить скобу на бедро Принцессы, чтобы уменьшить нагрузку на напряженные мышцы. Алиса укладывает львицу на стол, а затем подходит к Терранту, — Тебе нужна помощь? Он поворачивается к молодой львице со сломанной рукой, — Да, — говорит он, и кошмар продолжается. Он теряет счёт о количестве сломанных конечностей, которые он вставляет обратно, сломанных ребер, которые он обертывает, раздавленных хвостах и лапах, из-за которых он должен обратиться к Королеве для большего исцеления. Он подозревает, что его руки теперь вечно будут пахнуть целебной пастой Белой Королевы. Белые рыцари сопровождают всё больше раненых существ. Те, кого исцелил, отдыхают в тронном зале или столовой. Тем не менее, шум снова оглушает! «Моя жена! Авенана! Где она?!» Узел раскручивается в животе Терранта, когда неистовый лев бросается в сторону жены. Эджертон, который вёл существо в правильном направлении, выглядит довольно раздраженным из-за того, что ему не дали хоть каплю благодарности. Но Террант не может сказать, что его собственная реакция была бы лучше. «Не думай об этом, что Алиса травмирована… ранена… неподвижна…» Террант собирает свои вещи и переходит к следующему пациенту. И тогда, когда Террант поднимает взгляд от раны усталого дворянина, зеркало снова открывается. Зеркало рябит, отражая свет и интерьер комнаты под странным углом, что самой собой не достойно более минуты созерцания, но тот, кто проходит через него более или менее заслуживает этого! Пропитанная кровью, обернутая одеялом форма, перекинутая через плечо Лейфа, — Бравный воин Алиса! Несмотря на то, что была вызвана его жена, а не сам Террант, он связывает края повязки и спешит перехватить обмен между двумя Защитниками. -… для этого нужна отдельная комната, — слышит он, тихий голос Лейфа. — Я знаю одну, — предлагает Террант, прежде чем Алиса сможет сделать что-то большее, чем просто открыть рот, чтобы катапультировать вопросы, которые он может видеть в ее глазах. Кивнув, Лейф следует за Террантом из кухни и по коридору… в комнату на первом этаже, которую он и Алиса когда-то использовали во время лечения от отравления Хаффлаффеном. Террант перемещается на другую сторону кровати и снимает постельное белье с матраса, оставляя только льняные простыни. Лейф кладет тело на кровать и смотрит на Алису, когда она тянется к ткани, покрывающей лицо бессознательного тела. — Вы не поверите, — сообщает он им. Хмурясь, Алиса отодвигает край грубой ткани и раскрывает личность нового пациента. Террант зияет на фигуру, — он без сознания и тяжело ранен, кровь пачкает всю гостевую кровать Белой Королевы — и, вздрагивая Террант, ищет Алису. Алиса побледнев смотрит ни на кого, кроме бывшего Лорда Оштиера из Галандоленда.

***

— Мальямкин! Попробуй этот дверной проем, — Лейф слышит, как его Король руководит Соней. Когда он узнал, что она присоединится к их спасательной миссии, Лейф не был слишком уверен в том, как кто-то, настолько маленький сможет оказать большую помощь. Теперь он созерцает ценность маленького размера. Он замечает вспышек белого, когда ее хвост проскальзывает через трещину в двери и исследует мрак, ища выживших. — Чисто! — кричит она через несколько мгновений. — Еще один внизу, осталось около сотни пропавших, — ворчит Лейф, осматривая усыпанные щебнем залы дворца Авенфайр. Впереди, дальше по коридору, Бейн энергично принюхивается, пробираясь к ним. — Что-то… здесь… — объявляет взрослая собака между нюхами. Несмотря на толстый слой песка и разрушенные фонари, Лейф мгновенно оказывается рядом с ним. — Странно, — продолжает Бейн, явно озадаченный, — Запах здесь, но нет следа. Странно… Лейф рассматривает разрушенные остатки двери и измеряет зазор. — Ты не пролезешь, — говорит ему Бейн. Лейф посылает ему краткий взгляд, — Твой отец будет жевать мой хвост, если я позволю тебе войти туда. Он отчетливо сказал… Собака фыркает, — Да, я тоже его слышал. Но я взрослый. Что он собирается сделать? Отнести меня домой за шкирку? Ты слишком большой, а это нужно проверить. Я чувствую запах крови. И, не говоря ни слова, Бейн проскальзывает в комнату. Раздраженно, Лейф пытается пробраться через щель, довольно безрезультатно, учитывая зубчатые обломки, блокирующие ему путь. Он должен сдвинуть груду разрушенного камня, который, по его мнению, когда-то был статуей Авенгаффа Великого (довольно великодушный Король, или так утверждает легенда), прежде чем ему удастся открыть дверь достаточно широко, чтобы пройти. И когда он входит, то, что он видит… Лейф видит полностью разрушенную комнату. Было ли это причиной землетрясения? Что-то взорвалось в самой земле? Вроде бы, потому что здесь нет ничего! Только широкая, зияющая дыра, окруженная стенами. Благодарный за высокие окна и грядущий рассвет, Лейф исследует то, что он может разглядеть во мраке, — Бейн, берегись этой… дыры. — Я выгляжу слепым? Расслабься. Лейф вздыхает: «Каждый хочет быть героем…» — У нас есть живой здесь… О…! Будь прокляты далматинцы. Я знал, что где-то уже чуял этот запах. Лейф осторожно взбирается по обломкам возле стены, внимательно следя за тем куда он ступает, пока не прибудет туда, где стоит Бейн указывая головой на грязную фигуру человека. Лейф бросает взгляд и рычит, — Оштиер… — Должны ли мы просто… оставить его здесь, как думаешь? — спрашивает Бейн. Лейф закрывает глаза, протирает лицо — как будто это уберёт песок из его глаз или приведёт в чувства его затекшие щеки и челюсть — и отвечает, — Зависит от того, жив ли он, — сморщив нос от отвращения, он наклоняется и переворачивает ублюдка. — Ннггггг… — слабый стон ускользает, и это действительно является стоном, несмотря на то что Лейф хотел бы, чтобы это было просто отрыжкой мертвеца. «Ну, может быть, он знает где Валерет», — думает Лейф. — Не умер, — категорически замечает Бейн. — Иди принеси одеяло или что-нибудь, хорошо? — рассеяно спрашивает Лейф, рассеянно, изучая странный наряд человека. — Без шуток, — криво отвечает Бейн, — Я не хочу трогать это больше, чем нужно. Прежде чем Лейф сможет решить, хочет ли он ответить или нет, пёс проскальзывает обратно через треснувший и сдвинутый дверной проем. Лейф занимает некоторое время, чтобы исследовать помещение. Он подходит немного ближе к краю дыры и смотрит вниз… и вниз… и еще немного вниз… но только вечная чернота истинной бездны встречает его взор. Дрожа, он отворачивается и просеивает разбитые и разбросанные плитки. Он не уверен, что он ищет, возможно, что-то, что объяснит, как этот ублюдок сумел не только вернуться в Шухланд, но и войти в Королевский Приёмный Зал! Свет постепенно усиливается и превращается из розовато-лилового в золотистый по мере восхода солнца. Лейф бросает взгляд на Оштиера и совершенно разрушенную комнату, а затем поднимает взгляд. Хотя у Лейфа нет особой причины для поиска, за исключением, возможно, оценки времени, тем не менее… Он хмурится на странные темные брызги на высоком потолке, когда Бейн возвращается со сложенной тканью во рту. — Шерсть, — - рявкает он, бросая свёрток у ног Лейфа. — Это похоже на кровь? — спрашивает Лейф, щурясь на потолок. Собака переводит взгляд с потолка на человека, все еще лежащего на приподнятой поверхности, — Скорее всего. Но если это так… не значит ли это…? — Он упал через дыру откуда-то. — Хм. Я думаю, что это слишком, чтобы надеяться, но что, если земля сама «выплюнула» его сюда? — задумывается Бейн. — Наверное, — не в состоянии больше это откладывать, Лейф разворачивает ткань и оборачивает ею Оштиера. — Что ты собираетесь с ним делать? — Отнесу его обратно в Мраморию. Я отдам его Алисе и Терранту. Они так и не получили от меня свадебный подарок… Бейн лает смехом, — Я почти хотел бы быть там, чтобы увидеть это. Ухмыляясь с меньшей радостью и большей… злобой, Лейф наклоняется и закидывает тело Оштиера на плечо. Кряхтя, он начинает пробираться обратно к двери. — Эй, что это такое? Лейф останавливается и оглядывается назад. Он хмурится на странную, черную… вещь, которую Бейн держит во рту, — Я не знаю, но мне не нравится, как это выглядит. Просто поставь это здесь, и я вернусь за ним. Собака делает, как ему сказали, — Хорошо. Запах тоже странный. Какой-то металл и… что-то еще, — Бейн презрительно фыркает прежде чем повернуться и выбежать из комнаты, на этот раз в поисках выживших в разрушенных стенах дворца. Лейф несет Оштиера к двери и кладет его на участок все еще оставшегося пола, прежде чем вернуться за странным устройством, которое Бейн унюхал. Он смотрит на вещь, разглядывая деревянную конструкцию и прикрепленную лампочку из черного металла, а затем стройную, полую трубку, установленную под прямым углом. Пожав плечами, Лейф кладет его в свою упаковку с бинтами, водой, и банкой целебной пастой, а затем продолжает: он в последний раз рассматривает дыру и поднимает неподвижное тело Оштиера, и идёт в направлении ближайшего зеркала. Как раз перед тем, как он пройдет через прохладную, спокойную поверхность, его рот изгибается в улыбке: «Действительно, свадебный подарок для Алисы и Терранта!» И он полностью намеривается быть там во время его «открытия». Лейф проходит через зеркало, попадая в хаос перевёрнутого лазарета и кричит, — Бравный воин Алиса! Почему-то он не удивлен, когда ее муж тоже отвечает на зов. И, так или иначе, Лейф одинаково не удивлен, наблюдая, как этот человек без труда откладывает многочисленные вопросы, которые отражаются в глазах Бравного воина Королевы. Опять же, почему-то, Лейф не удивлен ни в малейшей степени их реакцией на то, чтобы снова увидеть это лицо: Алиса бледнеет, смотрит и скрипит зубами. Террант смотрит на нее, берет послеобеденный корабль на остров Безумия и рычит приветствием по прибытие туда. Было бы забавно, если бы это было не так… — Террант! — восклицает Лейф. Мужчина вздрагивает, но не разгибает руки. И тогда Алиса там, ее рука на его руке и ее голос, сильный, уверенный и здравый, наполняет молчание: — Где ты его нашёл? Лейф закатывает глаза, — В кровавом тронном зале дворца, если можно в это поверить, — он описывает бездонную дыру, кровь на потолке, а затем, — Бейн нашел это поблизости. Понятия не имею, что это такое или если это даже Оштиера, но так как его одежда такая же странная, как это… — Лейф достаёт черный предмет и пугается, когда Алиса отпихивает ее мужа подальше от него. — Не надо…! — Алиса закрывает рот, делает глубокий вдох и говорит, — Не двигайся, Лейф. Он хмурится, наблюдая, как она подходит к нему со стороны и мягко кладет руку на иностранную вещь. Она забирает его из его рук и, наводя открытый конец полой трубки подальше от себя и всех остальных в комнате, она возится с переключателем, прикрепленным к металлической лампе, и он отпускается с резким щелчком! Лейф косится на Терранта, который выглядит не менее озадаченным странным поведением Алисы. — Что это такое? — он, наконец, спрашивает вслух. Алиса игнорирует его и, немного дольше повозившись с предметом, что ясно демонстрирует им её знакомство с этой вещью, открывает лампочку и осматривает ее. — Алиса? — спрашивает Террант, его глаза сузились подозрительности и безумия, — Что это… почему ты… Это опасно, не так ли? Оружие? Из… Надземья? Она вздыхает и переворачивает предмет, сбрасывая пять маленьких, блестящих продолговатых… ну, вещей в ладонь, прежде чем положить их в карман туники и защёлкнуть металлическую лампочку обратно, — Да, — говорит она им, — Это оружие. из Лондона, — она кивает на кровать, — Так же и эта одежда, если я не ошибаюсь. И прежде, чем Лейф или Террант подумают остановить её, она подходит к кровати и открывает куртку Оштиера и читает небольшую этикетку, закреплённую на атласной подкладке под внутренним карманом, — Я знаю этого портного. Качественно. Дорого. Мой пап… моя семья пользуется этим. — Итак… — Лейф тянет, — Оштиер был в Лондоне? — Да. Он хмурится, — Что означает, что дыра в тронном зале… — Да, — говорит Шляпник, его глаза становятся мутно-желтовато-оранжевыми, — Это как кроличья нора. Он соединяет Подземье с Надземьем. О, наверное, они сделали её прямо там, потому что нет другого способа. Проклятие проходит мимо губ Лейфа, прежде чем он может подумать, чтобы остановить его. Алиса смотрит вверх и криво улыбается, — Да, — соглашается она. Она двигает, чтобы засунуть чёрный предмет в пояс ее брюк за спиной. — Стоп! — кричит Террант, — Что ты делаешь?! Ты сказала, что это опасно! — Больше нет. Я выпустила молот и вытащила пули. Теперь это просто пустой револьвер. Ничего не стоит, если ты не хочешь кого-то побить им. Шляпник дергается, — Откуда ты так много знаешь об… этом? Алиса вздыхает, — Могу я ответить позже? Оштиер истекает кровью. — Пусть истекает, — рычит Шляпник. — И позволить ему умереть? Он может сказать нам, где Валерет. Или как им удалось вырыть яму из Надземья до Подземья. Шляпнику это не нравится, но он замолкает. Его глаза все еще слишком желты для спокойствия Лейфа, мужчина наклоняется и начинает раздевать грязного, бессознательного человека на кровати. — Я принесу несколько повязок и очищающий раствор, — предлагает Алиса. — Никакое количество очищающего раствора не поможет этому скользкому ублюдку, — раздраженно отвечает Террант. Лейф смеётся над комментарием Королевского Шляпника, но внутри он все еще обеспокоен последствиями этой… дыры во Дворце Авенфайр, следуя за Алисой из комнаты. — Бравный воин Алиса… — начинает он. — Нет, — отвечает она, — Я сообщу Королеве, когда будет удобно. Лейф кивает, соглашаясь с её невысказанной просьбой о секретности и задает ещё один вопрос, — Ты действительно думаешь, что безопасно оставлять их одних в комнате? Алиса моргает, её брови изгибаются от удивления, — Террант знает, что мне нужен… наш гость, чтобы поговорить с ним. Он сдержит себя. Лейф кашляет от смеха, — Это… не совсем то, что я имел в виду, — на самом деле, ему было интересно, может ли Оштиер каким-то образом представлять угрозу для Шляпника, а не наоборот! — Я знаю, — отвечает Алиса, её глаза сверкают, — Сколько раз я говорила тебе, что ты недооцениваешь моего мужа? — Я потерял счет, — отвечает он, держа дверь кухни, открытой для нее, а затем, не оглядываясь назад, он подходит к зеркалу и проходит через него… и обратно в ад, которым стала его родина.

***

Еще раз Алиса обнаруживает, что она является носителем очень плохих вестей. — Оштиер? — повторяет Королева не верящим тоном, но Алиса может видеть кованую силу в темных глазах своего друга, — Оштиер здесь? — Да, и под охраной, — спешит подтвердить и заверить Алиса. — Удвоить, — приказывает Королева в этом тоне. Тот, который она приобрела после зачатия своих дочерей-близнецов. Алиса стремится быть столь же пугающей, когда дело доходит до безопасности Терранта и благополучия их ребенка. — Готово, — соглашается Алиса. — А Валерет? — требует Белая Королева. Алиса качает головой, — Никаких новостей. Как только Оштиер проснется, я спрошу его. Королева кивает, ее лицо показывает напряженные сердитые линии. А затем, с разочарованным раздражением, она отворачивается, — Теперь я жалею, что не посадила этих ублюдков в темницу. Алиса воздерживается от согласия, — Есть ещё кое-что. Королева смотрит на нее через плечо, — Конечно, есть, что это? Алиса чувствует на себе взгляд Королевы. Она хочет сказать, что им наконец-то удалось вылечить всех раненных из Шухланда, фактически они уже начали отправлять многих из них через зеркала с припасами, палатками и другими предметами первой необходимости. Что наконец-то они сами смогли немного поспать, именно это должна услышать Королева перед своей первой чашкой чая после землетрясения, а не вот это вот всё. Проглотив вздох, Алиса рассказывает ей об одежде Оштиера, оружии и травмах; и она рассказывает ей о бездонной дыре в Шухланде и о крови на потолке тронного зала. Мирана — нет, Белая Королева! — слушает отчет Алисы. — Ну, — говорит она, когда Алиса исчерпала свои запасы ужасных новостей, — Похоже, у тебя появился шанс использовать те платья, которые ты просила. Алиса ловит вздох, прежде чем он сможет сбежать. Часть ее рада иметь более важную роль в этом расследовании: «Наконец-то!» — и часть её боится рассказать Терранту о том, что Королева попросила её сделать… — Я согласна, Ваше Величество. Если Оштиер не проснется к завтрашнему полудню, я отправлюсь в Надземье и разберусь со всем. О происхождении дыры, и о местонахождении Валерета. Мирана кивает, — И я поговорю с лидерами других стран и мастерами Преднамеренной магии о том, чтобы как можно быстрее заделать дыру. И другие входы также. Просто чтобы быть в безопасности. Алиса соглашается, — Да, что, если Валерет сможет убедить людей, что Подземье реально? Мы не можем допустить, чтобы сюда пришли надземцы, чтобы… — колонизировать наш мир, Алиса не говорит этого. — Что Оракулум говорит обо всём этом? — продолжает она. Королева отводит взгляд, и Алиса чувствует, как ее собственные пальцы впиваются в мягкие подлокотники. Стул немного извивается, и она резко отпускает его с извиняющимся поглаживанием. — Оракулум, — наконец говорит Мирана, — Отказывается разворачиваться. — Прости? Он… отказывается? — Да. Последний записанный день был днём до землетрясения. — Почему? Мирана вздыхает, — Абсолем подозревает, что это потому, что судьба Подземья больше не зависит от тех сил, которые создали Оракулум. — Ты имеешь в виду Судеб? — Да. — Итак, значит теперь влияет… — начинает Алиса, затем останавливается, когда ответ приходит к ней, — Надземье? Судьба Подземья зависит от того, что произойдёт… там. — Скорее всего Алиса… Алиса сглатывает, когда, наконец, чувствует всю тяжесть этой задачи. — Я не только прошу тебя расследовать причину землетрясения и текущую деятельность Валерета, — и в этот момент Алиса видит истинное горе на лице Мираны, на лице ее дорогого друга, — Ты знаешь, о чем я тебя прошу? — Я верю, что да. — Мне жаль, что я должна попросить тебя сделать это, Алиса. Я понимаю, что сама мысль о возвращении является тревожной… и… — она хмурится, — И та, которой Террант не будет доволен. Но, боюсь, я не могу отправить Нивенса в Лондон. Это было одной из проблем в последний раз. Ты была в Лондоне и Нивенс, будучи кроликом… — Говорящий кролик в жилете, да, — соглашается Алиса, — Он бы не смог нормально жить в городе, — и для того, чтобы добраться до сути этого как можно быстрее, Подземью понадобится Бравный воин, который сможет ориентироваться в надземном городе. Но, нет, не просто какой-нибудь надземный город: Лондон. — Таким образом, мы должны были узнать твоё расписание дня, подготовить кроличью нору, и ждать тебя. — Все сработало хорошо, — напоминает Алиса, — И это будет снова. Королева грустно улыбается и с тяжестью официально выдаёт приказ, — Алиса Кингсли, ты единственная, кто сможет выполнить эту задачу. «Да», — соглашается она, ее сердце бешено колотится. Это должна быть Алиса Кингсли, а не леди Алиса Хайтопп или Алиса Ласслинг или Бравный воин Алиса, которая должна решать эту проблему, выполните эту задачу… — И я выполню, — обещает она. После этого Алиса заглядывает в мастерскую портного, чтобы попросить о подготовке платьев как можно скорее, а затем берёт еще четырех солдат для постоянной охраны как снаружи, так и в комнате Оштиера, и тогда она задумывается, как она заставит Терранта согласиться на то, чтобы отпустить ее. И она знает, что если ей удастся справиться с этим, то это чудом Подземья. Наличие не двух, а четырех охранников в коридоре около комнаты Оштиера делает помещение достаточно тесным, а саму комнату и подавно. Королевский врач и главная медсестра, птица Додо и жена Уилляма, смотрят на перевязанного человека на кровати. Рядом с ними стоит Террант, готовый и ожидающий любого враждебного подёргивания Оштиера во сне. — Должно быть, был удар по голове, — размышляет Отения, осматривая рану и перематывая ее, — Удары по голове обычно заставляют человека потерять сознание. — Он проснется? — спрашивает Алиса. — Это то, что я только что объяснил, дорогая, — отвечает Додо, — Он не сможет. Или он сможет. Это зависит от удара. Она кивает, — А ножевое ранение на груди? — Почти исцелено, — подтверждает Отения, — У нашей Королевы, определённо есть талант к лекарственным средствам. — Конечно. Алиса видит Додо и, неохотно, возвращается к Терранту. Она может чувствовать это через линию сердца, под ее сердечной отметкой: его опасение. — Скажи мне, что сказала Королева, — тихо говорит он. Алиса кивает и протягивает ему руку. Для этого разговора не требуется двух врачей, охранников и птиц Додо в качестве свидетелей. Мастерская шляп ближе, чем их квартира, но Алиса выбирает дальнейшую из них. Это дает ей больше времени, чтобы подумать, собрать свои аргументы, составить свои извинения. Это также дает ей больше времени, чтобы бояться. «Это не закончится хорошо…» Террант открывает ей дверь и следует за ней через порог. Она не спеша осматривает их квартиру и задаётся вопросом, довольно пессимистично — будет ли она выглядеть иначе, после этого разговора. Или, вернее, после того как ее упрямство и безумие Терранта покончат с ней… Она поворачивается и немного поражена, обнаружив, что он очень сознательно, стоит между ней и дверью со скрещенными руками, и его жёлтые глаза небрежно сузились. Алиса ненадолго закрывает глаза, глубоко вдыхает, выдыхает, и думает: «Он знает». Но, конечно, он знает! Алиса ругает себя за то, что совершила тот самый грех, о котором предупредила Лейфа: недооценивай Терранта Хайтоппа. Он, очевидно, уже знает, о чем Королева хотела поговорить с Алисой, но… … но он ничего не говорит. Понимая, что это может быть ее единственным шансом убедить его в необходимости ее задачи, Алиса призывает свои аргументы и доказательства. — Оштиер пришёл из Лондона, через дыру в Шухланде, — начинает она. Террант смотрит на нее и кивает. Один раз. — Каким-то образом надземцам удалось сделать дыру, соединяющую миры. Опять же, еще один кивок. — Мы должны знать, как им это удалось. И собираются ли они попробовать еще раз. И что они планируют с этим делать, — продолжает она, странно боясь потерять напряженность между ними. Он смотрит. Ждёт. — Королеве нужен кто-то, кто знает людей… там. Его правый глаз дергается. И, поскольку они оба знают, к чему это ведет, Алиса не видит причин откладывать неизбежное, — Меня попросили пойти. — Нет. — Королева приказала мне, — пытается рассуждать она. — Тогда я скажу ей, почему ты не можешь пойти. Глубокий тон и пугающие идеально произнесенные слова являются предвестниками Черноты — как назвал её Террант — которая не появлялась с того дня в мастерской шляп после тупого героического порыва Лейфа «спасти» Алису от жизни, связанной с Безумной Шляпником. Несмотря на напоминание о том времени, Алиса не смягчается, — Это ничего не изменит. Здесь нет других надземцев, которые могли бы это сделать! — Ты не пойдёшь. — Ты не можешь остановить меня! Глаза Терранта горят желтым и приближаются к оранжевому. Она наблюдает, как его кожа темнеет, как маска бандита вокруг его глаз, — Алиса, — говорит он, — Во-первых ты Бравный воин Королевы и, во-вторых, моя жена. Я смотрел на тебя снова и снова, как ты ставишь свой долг перед нами. НО НЕ В ЭТОТ РАЗ. — У меня нет выбора! — НЕТ ВЫБОРА! — руки Терранта сжимаются в кулаки, падают на бок, и его глаза вспыхивают алым. На мгновение Алиса задается вопросом, действительно ли Чернота восстановила контроль над его разумом после всего этого времени. Она легко вспоминает, что он сделал тогда, что она позволила ему сделать, и она чувствует мгновение истинного страха. Сейчас, с ребенком, может ли она действительно позволить ему сделать то, к чему побуждает его Чернота? Сглотнув, Алиса сосредотачивается на линии сердца, отталкивает свой страх и концентрируется на том, чтобы успокоить его, — Террант, — пытается она, наблюдая, как его руки сжатые в кулаки немного ослабевают, и его глаза снова становятся оранжевыми, — Ты бы хотел, чтобы я предпочла остаться, а не делать то, что правильно? И его еле заметный контроль говорит: — У неё нет выбора! — кричит он, и, несмотря на свой гнев, Алиса никогда не была так рада услышать его диковинным акцентом, — Ты несёшь моего малыша, и ты никуда не пойдёшь, не туда, где бури и землетрясения убивают людей! Ее облегчение испаряется, позволяя недоверию занять свое место. Она зияет на него, — Ты просишь меня пойти против прямого приказа Королевы?! — Нет! Я говорю о том, что ты думаешь только о приказах Королевы, не о чём другом! — Я! — кричит она в ответ, — Я думаю о Подземье, о тебе и нашем ребенке и как я могу продолжать ничего не делать, когда это моя обязанность?! — А КАКИЕ У НАС ОБЯЗАННОСТИ? В ЧЁМ НУЖДАЕШЬСЯ ТЫ?! — ПОДЗЕМЬЕ НУЖНО МНЕ! Он протестует, — Подземье не вращается вокруг тебя Алиса! Задыхаясь, Алиса позволяет его крику быть поглощённым тишиной. — О, да! — утверждает она, делая шаг к нему, — Или ты забыл все проклятые баллады в мою честь? Бравный воин Королевы, убийца Бармаглота! Пришла из таинственного мира! Вернулась в Надземье после битвы с Бармаглотом! — она качает головой в недоумении, — Как ты думаешь откуда у Валерета и Оштиера появилась идея пойти в Лондон? От кого они могли получили эту идею, если не от меня?! В его строптивом выражении есть краткое мерцание — момент логики — и затем он нажимает, — Итак. Ты собираешься всем сказать: «До свидания» — и сделать это все самостоятельно? Как ты делала всегда? — Я не…! — Да, ты! — он приближается к ней, обвинение следует за каждым шагом, — Бравный воин Алиса и ее план, чтобы спасти белое королевство от Джаспера, Валерета и Оштиера! Бравный воин Алиса и ее план, чтобы спасти меня от убийства этого проклятого льва! Бравный воин Алиса и ее план сохранить нашу маленькую тайну, потому что ей не нужна помощь НИКОГО! Алиса откидывается назад и смотрит на него, — Я… — она закрывает рот и изучает его лицо, боль позади ярости в его глазах, и понимает, что он прав. Ну, конечно! Это Террант Хайтопп. Ее муж, обладатель ее сердца. Человек, который научил себя видеть ее душу. Он лишь вздыхает, и все же он не касается и не кричит на неё. Он шепчет, — Может быть, я сумасшедший, чтобы отчётливо помнить, но я могу покляться, что моя Алиса назвала меня своим Защитником, однажды во время поездки на Брандашмыге, — его взгляд прожигает её, — Или может быть ты хочешь забрать эти слова обратно? Не говоря ни слова, Алиса поворачивает и, дрожа, опускается на ближайший стул. Да, она помнит то позднее ночное путешествие через лес Тугли. Да, она помнит, как назвала его своим Защитником. Как она могла забыть какие-либо детали того вечера и утра? Как она могла позволить себе забыть — нет, не забыть, игнорировать! — тот факт, что Террант Хайтопп спас её задолго до того, как её призвали поднять меч. Как иронично, что много лет назад он был одним из тех самых людей, которые настаивали на этом. Как иронично, что он так твёрдо верил в нее и в ее путь стать Бравным воином Белой Королевы. Что случилось? Как она так сильно толкнула его в его мастерской? Она сделала это, чтобы защитить его или…? Но, нет, нет! Она никогда не пойдет на такие меры, чтобы установить контроль над своей неконтролируемой жизнью… не так ли? Она бы не стала подражать Терранту, чтобы укрепить свою собственную силу… или как? «Что я сделала?!» Мысль поглощает всё остальное, оставляя ее разум оцепенелым, пустым. Через мгновение Террант движется со своего места между ней и дверью и становится на колени перед ней. Она смотрит, как он берёт ее руки, — Я не должен был кричать, Алиса, — шепчет он, — И я не должен был говорить такие вещи. — Почему бы и нет. Это правда. Всё правда. — Нет, не совсем, — его пальцы нежно касаются ее подбородка и приподнимают ее лицо, — Обвинения без контекста. Я понимаю твои причины, Алиса. Я уважаю их. Правда… Но пожалуйста… — его диковинный акцент исчезает, и она слышит, как страх берёт под контроль его голос, — Попытайся понять. Можешь ли ты себе представить, каково это наблюдать за тем, кого ты любишь, видеть, как он берёт меч и сражается? Снова и снова? Ты говоришь себе, что всегда будешь рядом… чтобы вмешаться, если нужно… И ты не можешь быть чем-то, кроме как гордиться этим Бравным воином, ее силой… А потом каким-то образом — невероятно, чудесным образом! — она хочет твоего ребенка. Твоего ребенка, Алиса. И ты понимаешь, что есть вещи, с которыми ты не можешь бороться, не знаешь, как бороться, и любая из них может разрушить все что тебе дорого. Оба из них в одно мгновение! Можешь ли ты представить, как трудно мужчине стоять в стороне и смотреть, как его жена и их нерождённый ребёнок сталкиваются с такими опасностями? Еще до того, как он закончил говорить, лицо Алисы влажное от горячих слез. Нет, она не думала об этом вообще. Нет, конечно, нет. Она не думала о том доверие, которое он ей даёт! Она не думала, как невероятно трудно держать контроль. (И он держал его, совершенно сознательно! Когда Алиса делала выбор за него!) И вот она, бросает ему в лицо самое ужасное из его страхов и кошмаров: его жена и их нерожденный ребенок отправляться в неизвестность. Нет, она не думала о его тревожном характере и отягощающих защитных тенденциях, и не о источнике всего этого… — Мне так жаль, — всхлипывает она. — Тссс… тссс… — напевает он, обнимая ее за плечи и притягивая ее к себе. Алиса утыкается носом в воротник его пиджака, — Я так эгоистична! — Тише, моя Алиса, пожалуйста! Его руки движутся по ее спине, потирая и успокаивая. Алиса рыдает сильнее, не в состоянии остановить импульс полного разочарования, которое она чувствует в себе. — Я не могу, не могу… — Тссс… ты делаешь… Она качает головой, — Нет, нет, — Он не понимает! — Я должна сдержать это обещание! — она заставляет себя дышать глубоко вокруг икоты и слез, — Я обещала Королеве, Террант. Я обещала! Он качает головой и печально, но твердо говорит, — Я могу сделать это, Алиса. Она отстраняется от него и вытирает предложенным платком слёзы, — Ты… собираешься сражаться со мной из-за этого? — шокировано шепчет она. — Да, — отвечает он. Она пристально смотрит на его утверждение, на эмоции на его лице: «Он говорит правду!» А потом он вздыхает, — Я бы хотел. Я хочу, — он смотрит на нее, — Но ты все равно найдешь способ пойти, я уверен, — его руки сжимают ее руки, — Я уверен! — кричит он, несмотря на то, что она на расстоянии вытянутой руки, — Ты можешь пойти куда угодно и я не смогу тебя удержать! Но ты не оставишь меня здесь снова! И с этим он стоит и идёт в спальню. Взволнованная, она садится на стуле прямо и наблюдает, как его тень движется через открытый дверной проем. — Мне это не нравится! Я ненавижу Надземье! Но ты не пойдёшь туда одна! Алиса задыхается, когда он возвращается в гостиную, сжимая в руках свой меч, — Нет, — говорит она, стоя и двигаясь к нему. Его глаза вспыхивают, и через мгновение они снова красными, — Не говори мне, что я не могу пойти, тебе меня не остановить! Она сокращает расстояние между ними и прижимает руки к его лицу, — Ты не пойдёшь в Лондон… И она спешит прижать руку к его рту, когда безумие и чистая ярость пронизывают его. — Не с этим мечом! — говорит она ему, — Ты прав! Ты мне нужен! Мне нужно, чтобы ты пошел со мной, чтобы присматривать за мной, чтобы защитить меня. Защитить нас. Я не могу сделать это сама и я не Бравный воин там. Там, наверху, я просто женщина… и… там все по-другому. И ты мне нужен. Гнев покидает его, и Алиса обнаруживает что смотрит в зеленые глаза. Он поднимает руку, хватает ее за запястье и нежно отводит ее руку от своего рта. Он нависает над ней, — Я тебе нужен, — повторяет он. Это не подтверждение или просьба. Это факт. Как и утверждение, которое следует за ним, — Я иду с тобой. Он позволяет Алисе взять у него меч. Она может чувствовать, как он следует за ней в спальню, где она ставит его в углу и, открывает шкаф, подбирая то, что он сможет надеть. — Тебе нужен новый костюм. В темном, мрачном цвете. И брюки должны будут закрывать твои лодыжки. Было бы неплохо подобрать соответствующие носки… — она оборачивается и ищет его кожаные рукавицы и метательные ножи, — И нам придется взять ножи, которые ты сможете носить под сюртуком, чтобы… И тогда она не может говорить из-за губ, жадно разминающих ее собственные. Она отступает назад, когда Террант наступает, и удивлённо выдыхает, когда ее спина встречается с закрытыми дверями шкафа. Террант протягивает руку и рукавицы отбрасывают куда-то, — она проверит позже! — и его руки теперь движутся под её не заправленной рубашкой. — Алиса… — он задыхается между горячими, лихорадочно безумными поцелуями, — Я нужен тебе, Алиса. Скажи это. Она движется, выгибается, беспомощно растягивается, когда его грубые ладони гладят ее обнажённую талию, — Ты мне нужен. Он давит на нее и трется всем своим телом об нее одним волнующим движением, — Чтобы защитить тебя, — рычит он против ее ключицы. Алиса смутно замечает, что несколько кнопок её туники были расстёгнуты. Они расстегнули себя сами или Террант каким-то образом…? Она наблюдает, как его запятнанные чаем зубы царапаются ткань, и с быстрым укусом и рывком его подбородка освобождается ещё одна кнопка. «Ох…» — размышляет она, задыхаясь. — Скажи это, Алиса, — напоминает он, двигаясь вниз и расстёгивая жилет. — Защити нас, — шепчет она. Он останавливается достаточно надолго, чтобы посмотреть на нее сквозь брови, и Алиса поражается королевским синим цветом его глаз: любовь и страсть в равной степени, — Я сделаю, — обещает он и расстёгивает рубашку, чтобы дышать ее на грудь, — Я защищу, Алиса. И как она может отказать ему в этом обещании? Как она может, когда она хочет так отчаянно хочет возместить причинённый ему вред? Как она может, когда она хочет, чтобы он был рядом с ней в Лондоне? Как она может, когда она хочет больше всего на свете быть равной ему, а не просто Бравным воином? — Мне нужно… — задыхается она, борясь с тем, как его рот крадет ее дыхание. — Что, моя Алиса? — спрашивает он слабым выдохом, — Что тебе нужно? Она нежно, но твердо отталкивает его от своей обнаженной груди и борется за контроль, — Много вещей, — говорит она, — Что только ты можешь мне дать. — Скажи мне, — его грубые, горячие руки скользят к её спине, а затем вниз к ее бедрам. — Мне нужно… — она склоняется ближе, не в состоянии противостоять безмолвному зову сирены его сильно поцелованных губы, -… шляпа. — Шляпа, — повторяет он, его брови дергаются от удивления, растерянности и недоумения. Она почти упускает вспышку возбуждения и удовлетворения в его выражении. Она кивает, прикасаясь губами к нему, — Да. Пожалуйста, Шляпник. Сделай мне шляпу. И затем его руки в ее волосах, и его губы снова на ней, и она рада, что запросила эту просьбу, пока она все еще была в состоянии помнить об этом, потому что… … потому что, если бы она думала, что ее просьба ослабит его страсть или отвлечёт его от его цели, то это было бы монументальной ошибкой.