Выполнено одно обещание: Книга 3

Офис выглядел именно так, как она его помнит. В тот момент, когда она переступает порог, запах достигает её, останавливая волной воспоминаний, настолько сильных, что она чуть не расплакалась. — Лорд и Леди Хайтопп? — раздаётся знакомый, но неожиданный голос. Алиса отводит взгляд от настенной карты и ассортимента выставленных латунных морских аппаратур и смотрит на мужчину, сидящего в итальянском кожаном кресле. — Хэмиш? — без сомнения, это он! Это длинное бледное лицо, мягкий подбородок, рыжие волосы и голубые глаза… да! Она знает этот взгляд. Снисходительный, напыщенный… — Хэмиш Эсквайр Эскот, — он исправляет её. — Реджинальд указал, что у вас есть информация об исчезновении Алисы Кингсли, — его взгляд оценивает их, принимая во внимание их хорошо сшитую, но едва ли модную одежду, задерживаясь сначала на ее шляпе, а затем на изношенной её мужа, — С сожалением сообщаю вам, что вознаграждение за информацию о местонахождении мисс Кингсли отменено. Он отворачивается и тянется за бумагами, явно пытаясь выглядеть слишком занятым, — Мне ужасно жаль, что вы проделали столь длинный путь, — беспечно продолжает он, — Реджинальд сопроводит вас и вызовет карету. Правая рука Алисы непроизвольно сжимается в кулак. О, она бы всё отдала, лишь бы не видеть это лицо снова! — Хэмиш Эскот, — говорит она, тщательно выделяя каждый слог, — Вы когда-нибудь представляли, каково это-летать? Он делает паузу, хмурится, снова смотрит на них, — Умоляю вас… — Или как будут выглядеть женщины в брюках, а мужчины в платьях? — Алиса протягивает руку и снимает шляпу. На её лице появляется улыбка, когда она слегка приподнимает брови. -… простите… — он останавливается. Алиса воздерживается от каких-либо слов не потому, что она щедра и позволяет ему взять себя в руки и извиниться за грубость, а потому, что она наслаждается его ошеломленным изумлением. — Ты… — слова, видимо, оставили его. — В Лондоне, — заканчивает она. — Жива, — отмечает он. — Да, я заметила. Он хмурится, — Действительно, — внезапной Хэмиш встаёт и обходит стол, — И где же ты была последние два года?! Алиса чувствует руку Терранта на своей спине. Его правая рука опускается на ее бедро, готовая защитить или оттолкнуть ее от оглушительного возмущения Хэмиша. — Я не могу тебе сказать, — сообщает Алиса, и выдыхает, обрадованная тем, что все еще может говорить правдиво. О, она знает, что после этого последует ложь и приукрашенная правда. Но пока… — Ты не… на… — он явно подбирает слова, которыми его якобы снабдило чрезвычайно завышенное и привилегированное образование, — Нет! — внезапно кричит он, — Нет, Алиса Кингсли, боюсь, что ты должна сказать мне, ибо будь я проклят, если позволю тебе просто вернуться ничего не объяснив! Не после того, что твое исчезновение… — он делает паузу, — Сделало с моим отцом! Несмотря на сжатие пальцев Терранта на её бедре и её собственное растущее возмущение, Алиса замирает, — Лорд Эскот… — она задыхается от ударов сокрушающих её сердце, — Что с ним случилось? Брови Хэмиша изгибаются, — О, так тебе не всё равно? Как это мило с твоей стороны! — Немедленно прекрати это инфантильное поведение! — отвечает она сквозь зубы. — Инфантильное? — повторяет он, его голубые глаза сужаются, — О, я полагаю, что ты ожидала этого, явившись сюда, после своего нелепого плаванья? Алиса хочет опровергнуть эти слова, но останавливается. Она понимает, что он не говорит о ее незаконченном ученичестве. Эта дискуссия стала… личной. «Из всех глупостей…!» — прошли годы с тех пор, как она отказала ему в браке! И она сделала ему одолжение, отказавшись! Почему, он…?! Алиса закрывает рот, и останавливает себя от обвинений его в чем-то гораздо худшем, чем детское поведение. «Нет, Алиса не дай ему разрушить твои планы», — наказывает она себе. Алиса закрывает глаза и делает глубокий вдох. Когда она открывает их, ее гордость засунута куда подальше, — Хэмиш, я приношу свои извинения… но, пожалуйста, скажи, что стало с твоим отцом? Он немного уступает, вытягиваясь во весь рост и сообщает ей, — Отец перенес несмертельный сердечный приступ после того, как узнал о корабле, экипаже… и тебе. До боли очевидно, что Хэмиш презирает то, что его отец так хорошо относился к Алисе. Она не позволяет себе остановиться на этом, — Неужели он… Он выздоровеет полностью? — По большей части, да. Во всяком случае, настолько, насколько был до этого. Однако его сердце намного слабее, чем было. Он остается в усадьбе по рекомендации врача. Со вздохом Алиса опирается на руку, все еще лежащую на её спине, — Мне правда жаль, Хэмиш. Он поднимает свой несуществующий подбородок, — Да, хорошо. Это было довольно давно. Это самое близкое к извинению, которое может дать этот напыщенный лорд. Только… Алиса знает, что его гнев не является детской обидой: «Я могла бы вернуться или, по крайней мере, отправить письмо и заверить всех, что жива». Да, она могла бы. Но она этого не сделала. «Подумай об этом позже, Алиса! Сосредоточься!» Она прочищает горло и объявляет в напряженной тишине, — Лорд Эскот, пожалуйста, позвольте мне представить моего мужа, Терранта Хайтоппа. Представление настолько неуклюже в данной ситуации, насколько возможно. Она может видеть, что Террант соединил все кусочки головоломки, оскорблённую гордость и обиду Хэмиша и насмешливый пренебрежительный взгляд, и понял, что у Алисы и Хэмиша есть давняя общая история. Улыбка, которую Террант предлагает во время их грубого рукопожатия, вполне уверенная. «К Брандашмыгам всё», — ей придётся объяснить ему ещё кое-что из своего прошлого! На этой встречи доминируют воспитанность — болезненная вежливость. В зоне отдыха есть удобные кресла (которые не разделены массивным столом из красного дерева). Гостям предлагают чай. И прежде чем Хэмиш сможет спросить, не нужны ли им средства, Алиса прерывает его: — Мы только что прибыли, и я была бы очень признательна, если бы ты подумал об объяснении нашего приезда моей матери… если она… то есть… — боль пробегает по её лицу, — Если она все еще… в добром здравии. Впервые с момента их прибытия, Хэмиш выражает кратчайший проблеск сострадания, — Да, она здорова. Она поддерживает связь с моим отцом и матерью. Последнее, что я слышал, она занималась благотворительностью для молодых, настроенных на карьеру дам, к большому ужасу нескольких выдающихся деятелей общества. Алиса закрывает глаза и делает успокаивающий вдох. Мысли — всевозможные мысли — почти душат ее: с чего бы ее матери заниматься такой благотворительностью? Она изменилась? Является ли это результатом сожаления о том, что она не поддерживала мечты Алисы? Это ее способ справиться с горем? «О, Алиса! Почему ты позволила ей поверить в то, что ты умерла? Как это могло быть правильным решением?!» Террант касается пальцами её локтя, и она напоминает себе, почему она сделала это, но все же… «Позже, Алиса!» — Я не хотела бы… шокировать ее нашим прибытием, — шепчет Алиса, — Я понимаю, что это неудобно, но не мог бы ты объяснить ей ситуацию? Хэмиш рассматривает ее просьбу, раздражение спадает с его лица, — Если бы я действительно знал, какова ситуация. — Это не та история, которую я особенно люблю рассказывать, — говорит она, уже измученная тяжестью собственной вины, — Если ты хочешь знать это, ты можешь остаться и услышать, когда я буду говорить с мамой. И, заключив сделку, Хэмиш соглашается сопровождать их в резиденцию Хелен Кингсли. Он уходит с просьбой подготовить карету, и в этот момент Террант поворачивается к ней и тщательно изучает ее. Он не спрашивает ее о прошлом. Он даже не спрашивает ее о матери. Он достаёт свой платок из кармана и промокает её слезы. — Позже, — уверяет он ее, — Расскажешь позже. — Хорошо. После недолгих колебаний он продолжает, — А пока, Алиса, не могла бы ты вспомнить одну вещь? Она склоняет голову в вопросе. «Ты нужна Подземью», — слышит она его мысли. «Ты нужна мне», — читает она в его зеленые глаза. «Наш малыш нуждается в тебе», — его кончики пальцев поглаживают её бок, а большой палец касается изгиба бедра. — Мы, — наконец-то шепчет он, и, каким-то образом, все эти вещи заключены в этом единственном слове. — Я не забыла, — шепчет она. И когда линия сердца согревает и пульсирует под ее кожей, она знает, что он верит ей. Алиса беззастенчиво принимает его силу и поддержку, используя её, чтобы переместиться из офиса в карету. Копыта лошади стучат по брусчатке, и карета качается по шумным полуденным улицам. Она заставляет себя не думать о том, как сильно она хочет сидеть сейчас рядом с Террантом. (Как странно, что она была той, кто выбросил манеры в окно, чтобы утешить его, но теперь, когда она жаждет его присутствия, она не осмеливается занять свободное место рядом с ним!) На самом деле, она хочет, чтобы Террант отдавил ноги Хэмишу, и пересел к ней! Вид этого забавляет её. Она сосредотачивается на нежном прикосновении его коленей к её юбке. Путешествие длится вечно, и все же заканчивается поразительно быстро. Когда карета плавно останавливается, Хэмиш наклоняется к окну, — Подождите несколько минут, прежде чем войти. Я позабочусь о твоей маме. — Спасибо, Хэмиш, — и, за это внимание, за это свидетельство того, что под испорченным нравом сына богатого человека существует джентльмен, она бы обняла его. Как только Хэмиш выходит из кареты, Алиса пересаживается и садится рядом с мужем. Его рука уже поднята и протянута; Террант ждет ее, когда она сядет рядом с ним. Особняк виден через окно кареты, сквозь шторы, и Алиса дрожит. — Я никогда не думала, что буду здесь снова. Я думала…: «Я думала, что эта жизнь закончилась», — она не говорит этого. Она попрощалась и закрыла зеркало для этого мира. Конечно, за последние семь лет, она хотела проверить семью, но не решилась. Что она могла бы сделать для них, если бы они нуждались в ней? Она поклялась оставить прошлое и идти в будущее с Подземьем, с Белой Королевой и Террантом. И она поняла, что было бы несправедливо прожить половину своей жизни в одном мире, а другую половину в другом. Алиса просто не знала, как разделить себя между двумя жизнями, двумя Алисами. О, она просто отрицала очевидное: ее мама никогда бы не одобрила образ жизни Алисы или Терранта; она не поверила бы в Подземье и место ее дочери в нем; Алиса только задержала бы неизбежный разрыв между ними; было бы лучше оставить маму с впечатлением о том, что она умерла в каком-то славном приключении, чем заставлять женщину думать, где ее дочь, и в безопасности ли она… Этот список можно продолжать бесконечно. И теперь, она здесь: в нескольких шагах от воссоединения с матерью и, несомненно, вскоре после этого, с сестрой, и теперь все страхи, причины и сомнения, которые держали Алису, выльются наружу, и, если она не готова к этому, она может просто утонуть. — Алиса, — шепчет Террант, его дыхание заставляет вуаль трепетать перед ее лицом. Она глотает, — Это сложнее, чем страдать от этого проклятого свадебного предложения. — Предложения? О, Брандашмыги, почему она сказала это? Раздраженная, она объясняет, — Перед тем, как МакТвисп нашел меня и вернул, чтобы убить Бармаглота, Хэмиш сделал мне предложение. Учитывая внезапное, леденящее ощущение, исходящее от линии сердца, Алиса понимает, что, возможно, сейчас было не лучшие время, чтобы упоминать об этом. — Я отказалась, — поспешно говорит она, — Я сказала ему, что он не тот человек, который мне нужен. — Не тот? — повторяет Террант. Алиса протягивает руку и касается его щеки, поворачиваясь к нему. С разочарованным раздражением она отталкивает свою шляпу, — Да, в то время у меня уже был некий чужеземец. И его глаза — искрящиеся оранжевым нравом — снова становятся зелеными. — Это была… — начинает он. — … рифма, — заканчивает она с улыбкой. К сожалению, она не получает восторженного хихиканья, — Мне очень жаль, Алиса. Я не должен был… то есть, я должен помогать тебе… — Да, — она наклоняется вперед и нежно целует его, касаясь его губ языком, и он отвечает взаимностью нежным, горячим прикосновением. — Что будет дальше? — шепчет он. Алиса вздыхает, — Много слез, больше объяснений… — И… после того, как мы сделаем то, из-за чего мы здесь, что мы будем делать? — спрашивает он с очевидным нежеланием. Алиса хмурится, — Конечно, пойдем домой, — увидев облегчение на его лице, она ругает его, — Не говори мне, что ты беспокоился о том, что я предпочту этому нашу жизнь в Мрамории? — Предпочтёшь? Нет, нет, но я думал… ты очень ответственная женщина, Алиса… — Да, — подтверждает она, — И я выбираю нас. Она почти хотела разозлиться на него из-за отсутствия веры, но она знает, что проблема не в этом. Здесь сидит человек, который потерял всё, что было ему дорого. Всё и всех… в мгновение ока. Здесь сидит человек, которого она оставила на поле боя после того, как он заступился за нее — отвлек Бармаглота — и после того, как он открыл свое сердце и душу, и попросил ее остаться и принял ее отказ и наблюдал, как она исчезает. Здесь сидит человек, для которого боль — не случайное неудобство, а образ жизни. Он со вздохом прислоняется лбом к её лбу, их шляпы сталкиваются, — Прости меня за беспокойство. — Не надо, — отвечает она с жаром и целует его снова, на этот раз с силой. Его руки сжимаются вокруг нее, и его рот противостоит ей. Ее руки в перчатках зарываются в его волосы, когда он наклоняет голову, и его дыхание пронзает ее щеку, и она задумывается, действительно ли она осмелиться осквернить карету Эскотов, интерлюдиями с ее замечательным, красивым, страстным мужем… Он решает за них; мягко, Террант отступает. — Мы должны выйти? — бормочет он. — Да, — отвечает она с прерывистым дыханием, — Мы должны. Она встаёт, а он одевает шляпу на ее голову, а затем тянется за своей. Они выходят из кареты и снова оказываются на мощённом тротуаре. — Все будет хорошо, — шепчет он, и, если бы в этот момент входная дверь не открылась, она бы поцеловала его снова. — Лорд Эскот сказал, что ожидает вас, — произносит мистер Браун, пожизненный дворецкий семьи Кингсли, отступая и впуская их в дом. — Ваша шляпа, сэр? Мадам? — продолжает человек, протягивая руку. Террант смотрит на него, как будто рука Брауна в птичьем помете, а не в нетронутом египетском хлопке. — Мы пока оставим их, спасибо, — говорит она. — Хорошо. Тогда следуйте за мной? Браун открывает дверь, а затем, после того как они входят внутрь, закрывает ее. Алиса и Террант оглядываются по сторонам. — Вы друг друга знаете, — хмурится Террант, — И все же он не узнал твой голос? — Возможно, если бы мистер Браун имел хоть чуточку воображения, он уловил бы связь, — тихо отвечает она. Террант вздыхает, и Алиса подходит к нему. Он берёт её руки и нежно гладит большими пальцами её ладони. — Я не думаю, что я готова к этому, — говорит она ему. — И я тоже, — признается он, — Но Подземье нуждается в нас… И у них нет много времени. И это путь, который они выбрали. И уже слишком поздно возвращаться назад. И все вот-вот изменится… Алиса замирает, когда Террант поднимает руки к её шляпе. Со вспышкой небольшой пары серебряных ножниц, сначала левая сторона вуали, а затем правая исчезают. Алиса наблюдает, как он укладывает прозрачную ткань в карман. Выражение его лица напряженное. Она боится, что ее собственное еще более… Звук открывающейся двери, поражает их обоих. Посмотрев на дверь, Алиса видит, как ее мать проходит в гостиную, ее бледное лицо, искажено надеждой, страхом, беспокойством и неверием. У нее есть только минута, чтобы успокоить Терранта, но ему удается удивить ее. Он нежно берёт её за локоть, сжимает пальцы, и бормочет, — Вместе, Ворон. А потом появляется Хелен Кингсли, ее тонкие руки обнимают Алису, и она разражается слезами при виде дочери. — Алиса! — задыхается она от рыданий. Улыбаясь, Алиса возвращает объятия, несмотря на жесткое и многослойное платье ее матери. Алиса закрывает глаза и наслаждается ароматом маминых духов. — Ты дома! Алиса моргает сквозь слезы; теперь начнется ложь и уклонения, ибо, у Алисы не хватит духа, чтобы поведать всю правду.

***

Террант не может вспомнить, когда в последний раз видел, как Алиса льёт столь много слез. Он вспоминает момент на празднике Мэй, когда она поняла, что однажды они будут целовать и обнимать родителей избранницы их сына или дочери… Но эти слезы были краткими. Но сегодня, слезы текут и капают, и Террант очень рад, что обернул два флакона с кровью Бармаглота в носовой платок, иначе он мог бы оказаться в неловком положении! Он наблюдает, как Алиса сидит на диване рядом со своей сестрой и иногда щекочет своего племянника (который сидит, но нетерпеливо шевелится на коленях Маргарет Манчестер). Террант позволяет себе немного выдохнуть и отступить, несмотря на продолжающиеся слезы Алисы: даже если он не сидит рядом с ней, платок, частичка его самого, сжимается у неё в руках. Смех привлекает внимание Терранта к серванту, где Лоуэлл Манчестер (зять Алисы) балует себя большим количеством этой отвратительной смеси. Лоуэлл и Хэмиш Эскот, по-видимому, поглощены обсуждением недостатков Терранта. Ну, точнее, Лоуэлл поглощен (если судить по этому жестокому блеску в глазах), а Хэмиш мужественно выдерживает лекцию, предоставленную его опьянённым партнером по разговору. И, именно по этой причине, Террант обнаруживает, что ему весьма нравится бывший Алисы. Террант сужает глаза, закипая от враждебности к фигуре мужского пола (то есть, Лоуэлла!) прежде, чем он резко поворачивается в сторону книжных шкафов, давая Алисе столько времени, сколько ей понадобится, чтобы побыть с сестрой и матерью. «Сборник хирургии», читает он, затем переходит к «Руководство по биологическим системам» и «Средства по защите дома». Он кратко забавляется мыслью спросить Алису, могут ли они подарить последний том Королеве в качестве сувенира. — Лорд Хайтопп? Террант поворачивается и наклоняет голову. Этот жест позволяет ему скрыть удивление по поводу того, что мать Алисы пересекла комнату с конкретной целью поговорить с ним! — Миссис Кингсли, — нервно шепчет он, — У вас прекрасный дом. Он почти вздрагивает от банальности комментария, но мать Алисы кажется довольной. — Спасибо, молодой человек. Обстановка теперь немного не в моде, — комментирует она, — Так как я еще не готова что-то изменить, поскольку Чарльз — мой муж — умер. Сердце Терранта пульсирует при мысли о жизни, которую Алисе пришлось… пройти, — Некоторые говорят, что изменения неизбежны, но мне нравится избегать их как можно чаще, — отвечает он. Миссис Кингсли выглядит немного пораженной, но её выражение лица быстро смягчается, — Не слишком лм откровенно с моей стороны выразить наблюдение, Лорд Хайтопп… — Террант, мадам, пожалуйста… Если вам так будет угодно. Ее бледные губы, так долго утяжеленные многолетним общением с горем, немного приподнимаются, — Террант, у тебя очаровательная манера вести разговор. Очень странная, конечно, но… что-то в тебе напоминает мне о моем покойном муже. Террант улыбается, — Возможно, он тоже чувствовал себя немного похожим на кусочек сахара в кувшине с кремом в этом, Лондоне? Ее улыбка усиливается, — Да, возможно. Как рыба из воды. Он обдумывает это, — Очень опасное положение для рыбы. — Довольно, — соглашается она, — Я соглашаюсь с вашей точкой зрения. — Спасибо, мадам. — Хелен, — настаивает она, — Зови меня Хелен, Террант. — С радостью. — У меня есть наблюдение, которым я хочу поделиться с тобой, Террант, — продолжает она, — И я была бы очень признательна за честный ответ. Вместо того, чтобы обещать подчиниться, он кивает, чтобы она продолжила. — Алиса всегда была… непоседой с хорошим воображением, которое привело к изрядному количеству странных обстоятельств в юности. К сожалению, когда ее спрашивали об этих обстоятельствах, она никогда не была очень откровенной. Террант ждёт. — То, о чем говорила Алиса… ваш народ нашёл ее и принял в своё общество, и ее роль в оказании помощи Королеве… Хотя в этом я не сомневаюсь… несмотря на фантастический характер такого приключения, я чувствую, что многое моя дочь не договаривает. Брови Терранта изгибаются в недоверии и его глаза ищут Алису. Внезапно, он начинает понимать, куда ведет этот разговор. О, он никогда не был более горд Алисой и её полуправдой, ведь её семья поверила и приняла её, но прошли годы с тех пор, как ему пришлось врать, стоя на коленях перед Кровавой ведьмой! — Прости, Хелен, но что бы ты хотела знать? — его напряжение и тревога, в сочетании со словами и мимолетными мыслями, часто приводили его в беду, и это не самое лучшее место! Она спрашивает прямо, — Моя дочь участвовала в войне? И, не видя выхода, Террант отвечает, — Да. — Как ты мог позволить ей? Алиса не солдат! Он почти хихикает прямо ей в лицо. Почти, — Да, она не солдат, — нет, она Бравный воин! — И, что касается того, почему… ну, боюсь, дело обстоит совсем иначе в нашем… в моей стране. Видишь ли, было пророчество…: «О, рифма!» — И наш народ очень… предан пророчествам. Пришествие Алисы дало нам надежду и силы, которые нам были нужны, чтобы продолжить сопротивление. — А ты тоже участвовал в боях? — Конечно, — говорит он и, чувствуя прилив смелости, продолжает, — И когда другие призвали Алису взять в руки оружие, я вышел вперед заступится за неё. Несмотря на пророчество, я не мог… Он позволяет ему не заканчивать. — Таким образом, — продолжает он, — Несмотря на обстоятельства, тебе не нужно беспокоиться о прошлом. Хотя, как ее мать, я полностью признаю, твоё право волноваться. Хелен вздыхает, — Это точно, — её тон жесткий, но не от раздражения и гнева. Возможно, от других сильных эмоций, — И я очень хороша в этом. — О, я это вижу! Наша Алиса, как правило, находит проблемы в самых неожиданных местах? — Всегда. Что приводит меня к другому вопросу, на который я требую откровенного ответа. Террант снова молча кивает. — Ты полностью способен заботиться о моей дочери? У тебя есть средства, чтобы обеспечить ей счастливое и комфортное будущее? Вопрос неожиданный. Конечно, он должен был ожидать этого, потому что требовал бы того же от любого супруга, которого выберет их с Алисой ребенок! Выберет! Может выбрать? Он чувствует, как улыбка медленно тускнеет, и он знает, что не может скрыть истину. Не для матери. — Имение, — тихо начинает он, — Не должно быть моим. Не был бы моим, если бы моя семья не была убита на войне. Деревня Хайтоппов была разрушена, и, хотя земля восстановилась, она до сих пор необитаема. Благодаря милости Королевы мне было разрешено начать восстановление, хотя я не очень уверен, что она снова начнёт процветать… Хелен хмурится, — И как ты поддерживаешь мою дочь, если не через земли? — Я учился ремеслу. Теперь я Шляпник Её Величества. Мы с Алисой живем во дворце… — Террант останавливается, вздыхает. Его плечи опускаются в поражении, — Я знаю, что это не так много. Даже ее кольцо… — Да, — говорит Хелен, — Я уже заметила. Немного нетрадиционный дизайн, не так ли? Он кивает, — Это было сделано из шляпной булавки, которую сделала моя мама, — глаза Террант коротко мерцают в направлении шляпы, которая лежит на стуле рядом с Алисой, — Когда я говорю, что у меня нет ничего, миссис Кингсли, я говорю правду. В качестве награды за мою преданность и службу во время войны, а также за мои услуги, Королева содержит нас. Она вздыхает, — Мне не нравится это слышать, Террант. Я бы предпочла, чтобы у тебя были свои собственные средства и богатства. Однако… — в этот момент мама Алисы кладет руку на руку Терранта, поражая его, — Я доверяю своей дочери. И я вижу, что она вышла за достойного человека. Террант слегка улыбается, — От всего сердца благодарю вас, миссис Кингсли. Она сжимает на его руку и отвечает, — Я, кажется, просила называть меня Хелен. — Да, всё верно. Мои извинения. — И пообещай мне, что если моя дочь когда-нибудь чего-нибудь попросит, ты скажешь мне? — Несомненно, — соглашается он, — И точно так же, если она выразит желание о чем-либо вообще, и ты побудишь её сказать это мне, я буду очень признательна. — Я сделаю. Террант обменивается с ней облегченной улыбкой. — Мама? О чём вы это шепчетесь? — спрашивает Алиса, пересекая комнату. — О тебе, конечно, — отвечает Террант в тот самый момент, когда ее мама говорит, — Именно ты Алиса являешься нашим общим знакомым. Поражённый и очарованный, он смотрит на Хелен, которая дарит ему короткую улыбку. — О, Боже. Маргарет решает посплетничать со мной пятнадцать минут, и вы двое уже сформировали Комитет по регулированию безумных идей Алисы. — О, Алиса, не злись, — с любовью отвечает мама. — Я также должен возразить, — отвечает Террант, — Я буду заботиться только об одной Алисе, будь она удивительно безумной или прискорбно вменяемой. Алиса смеется, — Ну, теперь, когда мы разобрались… С испуганным рывком подбородка, Хелен смотрит на часы, — О, боже. Уже почти время ужина, а столы ещё не накрыты… Хэмиш, дорогой, ты можешь остаться на ужин, если хочешь, — предлагает она. — Спасибо, миссис Кингсли, но, боюсь, мне придется отказаться. У меня встреча. — Ну, тогда, безопасного тебе пути, и я надеюсь в скором времени снова увидеть тебя, — говорит Хелен, подходя к нему и по-матерински целуя его в щеку. Террант улыбается. Теперь он видит, от кого Алиса получила свою теплую натуру. Ее любопытство и дивная логика, однако достались от отца. — Алиса, — говорит Хэмиш, попрощавшись с Маргарет и Лоуэллом, — Можно тебя на минутку? — Конечно. Я провожу тебя. Террант касается кончиками пальцев ее позвоночника, когда она проходит мимо него. Да, он знает, что она его жена, но все же… — Я уверена, что ваши вещи уже привезли из отеля, вы хотели бы освежиться перед ужином? — спрашивает Хелен, — Я покажу вам гостевую спальню. Террант почти спрашивает, присоединится ли к нему Алиса, но прикусывает язык. Конечно, это не тот вопрос, который следует спрашивать у матери своей жены! Он поднимается по лестнице и открывает дверь, на которую указывает Хелен, а потом вздыхает с облегчением при виде вещей Алисы. — Ужин в семь. Алиса покажет тебе, где все находится, но, конечно, ты можешь позвать Брауна, если тебе понадобится помощь. — Спасибо, — отвечает он, а затем мягко закрывает дверь. Террант обводит взглядом скучно выглядящую комнату, прежде чем выбрать лучшее место для шляпы, а затем садится на край кровати. Но затем, заметив, что окна комнаты выходят на улицу, Террант встаёт и подходит к одному из них. Он отодвигает занавеску и смотрит вниз, но не видит ни своей жены, ни этого Хэмиша. Карета ждет, и поэтому он знает, что человек еще не ушёл. И тогда, когда он думает об этом, Хэмиш спускается по ступенькам и садится в карету. Террант выпускает дыхание, которое задержал. Нет, он не ожидал и не думал, и даже не боялся, что Алиса пойдёт куда-нибудь без него с этим человеком. На самом деле, теперь он не уверен, почему был так напряжен. «Но… ты снова сошел с ума? Немного странный, как и ожидалось!» Террант поворачивается, когда открывается дверь, и входит Алиса, — Чего он хотел? — спрашивает Террант. — Спросить, можем ли мы завтра навестить его родителей за послеобеденным чаем. Надеюсь, ты не против, ведь я согласилась. Мне действительно нужно поговорить с Лордом Эскотом… — Все в порядке. Алиса улыбается, — Спасибо тебе. Он подходит к ней и целует в щеку, — За что? — спрашивает он. — За многое, — отвечает она, дразня его воспоминаниями о Мрамории, о просьбе о шляпе, о страсти, которая последовала за ней, — Но в данный момент я благодарю тебя за то, что ты очаровал мою маму. Он отстраняется и с удивлением смотрит на неё, — Ты думала, что не смогу? — Нет, я была уверена, что это она не примет тебя, но она сделала, и она полюбила тебя, и все хорошо. Ощущение гордости мерцает у него под кожей, прежде чем настоящее наваливается на него с прискорбным грохотом, — Да, всё будет хорошо, пока ты не уйдёшь… и тогда что будет с твоей мамой? Алиса прислоняется щекой к его плечу и вздыхает, — Она уже знает, что мы не можем остаться. Террант обнимает её, спрашивая, — И как ты ей это сказала? — Я представила тебя как Лорда Терранта Хайтоппа. Лорды несут ответственность перед своими владениями и землями, а в некоторых случаях перед компаниями и инвесторами. Она знает, что ты не можешь остаться. — Значит, она попросит тебя… — Нет, — говорит ему Алиса, — Она бы никогда не попросила меня оставить мужчину, которого я люблю, поэтому выкинь это из головы. Он прижимает поцелуй к ее взъерошенным локонам и старается следовать ее указаниям. После минутного погружения в тепло и безопасность Алиса глубоко вздыхает и тянется к сумке, — Я должна проверить, связалась ли с нами Мирана. Террант поворачивается к чемодану и начинает искать скучный галстук, чтобы надеть его на ужин. Поскольку у него есть только один костюм, он смиряется с тем, чтобы терпеть его весь вечер. Как только он встаёт и поворачивается, вздох Алисы проносится по комнате. — Что случилось? — и в одно мгновение он там, сидит на кровати рядом с ней, прижимает её к себе и читает письмо: Мои дорогие, Боюсь, у меня тревожные новости. Во-первых, Оштиер теперь для нас бесполезен; он умер вчера, так и не придя в сознание. Мне жаль, что эта часть плана, какая бы сомнительная она ни была, отпадает. Кроме того, я говорила с мастерами, и они не смогли сказать, когда точно Подземье будет в безопасности. Возможно, двух недель будет достаточно, а может, нет. Единственный способ, узнать наверняка, — это если Оракулум снова откроется и раскроет будущее. Это ставит меня в затруднительное положение. Я уверена, что вы знаете, что как только зеркала соединили два мира друг с другом, время начало идти размеренно. У Подземья будет только две недели, чтобы подготовиться к следующей атаке. Боюсь, что Подземью потребуется больше времени, чтобы защитить себя от угрозы, что будет означать закрытие зеркал и надежду на то, что мы сможем использовать лишние несколько дней и ночей для укрепления положения. Я не хочу закрывать зеркала, ибо если я это сделаю все переписки прекратятся. Вы сможете вернуться в Подземье, выпив кровь Бармаглота. Прежде чем вы примете решение по этому вопросу, я должна также упомянуть еще один вопрос, который касается Маевина. Как вы знаете, малыш болен и чувствует себя плохо. Болезнь Маевина начала прогрессировать после землетрясения, и причина очевидна: в тот момент, когда вы прибыли в Надземье, Кристоваль также начал чувствовать себя плохо. Мы считаем, что это связано с тем, что, как Хранители земли, Бармаглоты очень чувствительны к любым неполадкам. Кристовалю, как взрослому это не мешает, несмотря на дискомфорт. Тем не менее, мы опасаемся за Маевина, Валерет и Оштиер слишком долго пробыли в Надземье, и, если не найти и не вернуть Валерета как можно скорее в Подземье, он совсем ослабнет. Я сожалею о таких мрачных новостях. Я бы хотела, чтобы у нас было больше времени, но боюсь, что решение должно быть принято в ближайшее время. Зеркала должны быть закрыты как можно скорее. Я знаю, что еще слишком рано, и наверняка вы ещё не нашли решение. Это ужасно огорчает меня, просить вас остаться там, одних. Алиса, я освобождаю тебя. Если вы решите вернутся, я буду только рада этому. Вы оба преданно служили мне, и я не буду просить вас о большем. Возвращайтесь домой и мы подготовим Подземье к следующему нападению, как только сможем. Этого будет достаточно. Я верю в это. Пожалуйста, не чувствуйте себя обязанными сделать это; мы сначала защитим Подземье, а после этого откроем зеркала и отыщем Валерета ради Маевина. Пожалуйста, присылайте свои ответы, как только сможете. Ваша преданная Королева и друг, Мирана. Террант наклоняется к Алисе. — Что мы будем делать? — тихо спрашивает она. Террант закрывает глаза. — Мастерам нужно время. Маевина нужно вылечить… Он кивает, потирая щекой ее волосы. — Если мы вернемся, времени все равно будет недостаточно. Маевин может ослабнуть и умереть… Да, он знает. Он уже сам подумал об этом. — Но если мы останемся… Да, если они останутся, они будут в ловушке, в тюрьме, замкнутые, изолированные! Если они останутся, они не смогут использовать кровь Бармаглота, чтобы вернуться. Им придется ждать, пока Королева снова не откроет зеркала. И нет способа узнать, когда это произойдет. Да, он напуган. Но он думает о Подземье, Мрамории, Королеве и их малыше, его и Алисы, о их жизни вместе, их ребенка в будущем… Это самое трудное решение, которое он когда-либо принимал. Самый большой риск, который они когда-либо принимали. Нет никаких гарантий, что они вернутся, на этот раз нет врагов и мистических мечей, чтобы убить зверя. Если они останутся… Нет, Террант не может даже думать об ужасах, которые могут обрушиться на Алису и их малыша здесь. Но если они уйдут… Какие гарантии у них есть, что Подземье переживет очередного снос? А следующий? Мир рушится вокруг них, когда всего несколько недель назад он был ярким и цветущим. — Алиса, — шепчет он, — Я люблю тебя. Ее пальцы сжимают его предплечье, — И я люблю тебя. Больше всего на свете. Террант закрывает глаза, чтобы остановить слезы, потому что он знает, что это значит. Если он попросит ее вернуться в Подземье прямо сейчас, она сделает это. И не потому, что он попросил ее, а потому, что она любит его больше всего! Это самые трудные слова, которые он когда-либо говорил, и даже когда он говорит их, он не может поверить своим собственным ушам: — Мы остаёмся.