Мертвые часы-3: Маятник

— Ну, успокоительное и сердечко поддержать не помешает, — семейный врач и по совместительству их общий друг, вызванный звонком Адама, деловито набрал в шприц лекарство. — Кедрик, — Томми пытался увернуться, но под грозным взглядом шефа полиции, умолк и безропотно подставил ягодицу под иглу. — Ладно, только не надо меня валить снотворным, я от него не сплю, а тупею. — А не помешало бы, кстати! — Взорвался Ламберт. Пережитый им страх от увиденного никак не отпускал его, стоило только случайно бросить взгляд на томмину шею, все еще хранившую кровоподтек от брючного ремня, так напоминающий странгуляционную борозду висельника, и Адам снова переживал все заново. — Сколько раз, ну, сколько раз можно просить, не лезть, куда не надо, а? Умный, да? Кедрик возмущенно вытолкал Адама за дверь спальни. — Перестань ты на него так кричать! — Так кричать? — Адам все никак не мог успокоиться. — Да ты просто не видел его там, я сам никогда его таким не видел! Зачем ему вообще это понадобилось делать? Как ты можешь это объяснить, ну, как врач, с медицинской точки зрения? — Я не психиатр. — Кедрик потер пальцами переносицу. — Это совсем другая область. — Психиатр? — Еще больше разволновался Ламберт. — Ты думаешь, что он… Что Томми…? — Нет, он вполне вменяем. Но, если все так и было, как ты рассказываешь, то, скорее всего, это какое-то воздействие на психику. Томми пытался противостоять ему, и как мы видим, это ему удалось, но требуется время и покой, чтобы совсем прийти в норму. А у вас, что? Сплошные нервы, вечные стрессы, постоянное напряжение. Кому это на пользу? — Да, — Взъерошил Адам волосы на макушке. — Он плохо спит последнее время. Я говорил ему, но он просто глотает таблетки, что ты ему оставил и все, никакого толку. И работает по ночам. — Таблетки я ему обычные витамины подсунул. — Кедрик махнул рукой. — А обезболивающее? — Он жаловался на головные боли, разумеется, я ему выписал спазмолитик, что ему на стену что ли лезть? — На стену скоро я полезу. — Адам совсем расстроился. — Уговорить бы его хоть не соваться куда не просят, но ему же везде надо! Это опасно, Кедрик? Терапевт осторожно посмотрел в неплотно прикрытую дверь спальни. Томми уснул, повернувшись набок, светлые волосы рассыпались по лицу. — Он справится. Только уж сделай милость, как закончите с вашим очередным делом спасения мира, увези его куда-нибудь, ему не помешает сменить обстановку, знаешь, так радикально, — в горы, где снег, или к морю, но к холодному, чтобы ветром его пообдуло… — Увезешь его… — Адам опять чувствовал, что этот пресловутый материнский инстинкт накрывает его одеялом. — Не дитя малое… — У тебя наверняка есть свои методы воздействия на великого ученого, — Улыбаясь так, что морщинки лучиками пробежали от глаз к вискам, проговорил врач. — Повоздействуй! А на сегодняшнюю ночь, я тебе оставлю шприц с еще одной дозой снотворного, если будет возбужден, или нервничать и рваться бежать куда соберется, укол в задницу и проспит до полудня, если не дольше. Следи, чтобы его не тошнило больше. Кедрик задумался, потом продолжил, уже серьезно и без своей обаятельной улыбки. — Похоже на отравление алкоголем, но Томми утверждает, что выпил всего глоток, а потом ничего не помнит… В бессознательном состоянии выдуть почти литр текилы… — Доктор покачал головой. — И ритм сердца был нехороший, неровный, а раньше на сердце у него не было жалоб. Последствия стресса, скорее всего, помутнение разума, ну и вот результат. Пусть отдыхает, в случае чего — сразу звони мне. Адам почти прокрался в спальню, стараясь не вспугнуть неглубокий сон Томми. Даже находясь под воздействием лекарств, Рэтлифф вполне мог сейчас открыть глаза и невозмутимо заявить, что мир в опасности, давай, бери куртку, нам пора на работу. Поэтому Ламберт, машинально глянув на красные циферки часов, отметил, что сейчас все еще ночь, а не утро, присел в кресло возле кровати. Томми, вопреки опасениям своего возлюбленного, спал спокойно, по-прежнему, подложив ладонь под щеку, и приглушенный свет от ночника запутался в светлых прядях его волос. Адам задумался, впервые за все это время, получив возможность спокойно все осмыслить. Томми решил испытать новые сексуальные ощущения, затянув на шее петлю и упившись крепким алкоголем? Не вязалось с тем, что он успел сказать, перед тем, как потерять сознание в руках Ламберта. Адам сразу же потащил его сначала в ванную, где умыл его холодной водой, приведя в чувство, потом в спальню, на ходу набирая номер Кедрика с взволнованными криками, что Томми плохо, так плохо, как никогда и не бывало. На этом этапе, сам Рэтлифф уже полностью пришел в себя и даже пытался помешать Адаму пугать их семейного врача, но тот только рявкнул, чтобы не мешал и уложил его в кровать, ни на секунду не выпуская из виду. Адам еще не понимал, как такое могло произойти, что за те пару часов, что прошли с момента томминого звонка и до адамова возвращения домой, Томми успел все это проделать, и самое главное, с чего это ему внезапно взбрело в голову? Темперамент Ламберта никак не давал ему нормально разложить все по полочкам. Во-первых, раскладывать было практически нечего, кроме того, что он сам и видел, а во-вторых, картина затягивающейся на томминой шее петли, все никак не уходила из его воображения. Адам потер пальцами переносицу, и устало откинулся на плюшевую спинку кресла. И тут, как назло, загудел телефон в томминых джинсах, которые Адам с Томми стащил, укладывая его в постель, а убрать не подумал, и про телефон не вспомнил. Он потянул брошенные на пол штаны и ухватил вибрирующий кусок пластика. На экране светился незнакомый номер. — Не трогай! — Томми приподнялся на локте, голос тихий, но обыкновенный, не дрожащий и не срывающийся на хрип. — Сбрось вызов и не трогай! Адам послушно сбросил, потом выключил сотовый напрочь и пересел к Томми на край кровати. — Ну, как ты себя чувствуешь? — И приложил ладонь к его лбу. Томми улыбнулся и прижал его ладонь своей, положив ее сверху и переплетаясь пальцами. — Хорошо. — Он упал на спину, потянув за собой Адама. — Я тебя напугал, прости. Адам выдернул руку из его пальцев и снова сел прямо на кровати. — Если ты себя чувствуешь хорошо, как и говоришь, — он еще раз пытливо всмотрелся в любимое лицо, пытаясь определить на глаз, успокаивает ли его Рэтлифф, скрывая недомогание, или же говорит честно. — Если ты обещаешь не устраивать подобных выходок, то… — Обещаю. — Тут же быстро перебил его Томми. — И я объясню тебе все. Мы уже близки к разгадке этого дела. — Вот как? — Адам был знаком со стремительными методами расследования, Томми редко оставлял дела нераскрытыми, только если это уже, действительно, было непроходимое преступление, «глухарь», на сленге детективов. Но Томми всегда был последователен в своей работе, даже, можно сказать, скрупулезно методичен. Весь ход можно было проследить от начала и до конца. А сейчас, он походил на фокусника, который вот-вот достанет туза из рукава. — Тебе удалось сложить картинку целиком? — Да, почти. — Томми подтянулся и сел в кровати, оперевшись спиной на подушки в изголовье. — Пришлось рискнуть, так получилось. — Значит, в том, что сейчас произошло, замешан Дайн? — Адам поднялся с кровати и походил по спальне. — Я получил сегодня протоколы от патанатомов. — Эти следы ибоги найдены в крови мальчика с железнодорожного моста. У девочки не обнаружено никаких наркотиков или еще каких препаратов. — Ибога очень быстро растворяется в организме… — Задумчиво сказал Томми. — Вполне вероятно, что ее алкалоид присутствует во всех этих суицидах. — А что это дает нам? — Понимаешь, я выяснил, что вот этот самый алкалоид он действует как сильнейший галлюциноген. Как ты сказал, такой своеобразный мостик в мир мертвых. Многие африканские шаманы и колдуны, пользуясь этой особенностью, заставляли своих проводников-медиумов «уходить» в потустороннее и выполнять там какие-то шаманские задачи. — А как это действовало на проводников? — Спросил Адам. — Они же реально погружались во всякие глюки? — Ну, разумеется. Это и действовало на них нехорошо, не как сеанс оздоровительного сна. — Да уж! И что же, Дайн и был этим проводником? Это он был стрелой, которую ты поймал? — Стрелы… — Томми почесал подбородок, поерзал в кровати, устраиваясь поудобнее, потом продолжил: — Это такое изречение из африканского эпоса «Предание о Мьяндо Ньянга»: «Божество было в ярости. И ярость эта была подобна золотым стрелам, вслепую рассыпаемым по миру. Убитые этими стрелами были повинны лишь в том, что божество пребывало в дурном настроении». — Ты хочешь сказать, что… — Взволнованно сказал Адам, постепенно начиная понимать Томми. — Выходит, Дайн убивал, причем, убивал неким таинственно-мистическим способом, вслепую рассылая стрелы своей ярости, то есть, когда у него, грубо говоря, болел живот или ныл зуб? — Утрированно, — вздохнул Рэтлифф, — но близко. Через вот эти свои перфомансы, он там наговаривал некий текст, возможно, и бессмысленный, и таким образом, стрела в этот полет отправлялась. А в кого она попадала, как выбиралась жертва… Скорее всего, это было просто совпадение, слепая стрела, без цели. — А ибога? — Дайн мог подстраховываться. В клубах, где он выступал, всегда продавались запрещенные препараты, таблетки, порошки, капли, да что угодно! Подмешать можно было совершенно незаметно и вручить тому, кто решил подбодрить себя допингом. Поэтому, я думаю, мальчик и прыгнул на рельсы так внезапно. Просто алкалоид начал действовать и толкнул его вниз. — Только вот доказательств у нас нет. — Адам снова сел в кресло и закинул руки за голову. — Как их нам добыть? Томми поднял с пола свой смартфон. — У меня есть запись так называемой музыки, которую мне прислал Дайн. Я не сомневаюсь, что любая экспертиза подтвердит то, что автор этих перфомансов и этого файла один и тот же. А сама запись и есть — та самая стрела. — Он хотел… — В ужасе прошептал Адам. — Этот черный медиум-недоучка… Хотел тебя убить?! — Адам. — Томми выбрался из пледа-кокона. — Ты только не волнуйся. Понимаешь, это не Дайн убивает. Точнее, не только один Дайн. Его сиамский близнец выжил после некоего вмешательства Криссанди. — А… — Снова потерял дар речи Ламберт. — А… То есть, как выжил? То есть, их двое, что ли, убийц? — Значит, так. — Томми окончательно выпутался из пледа и подушек и решительно двинулся к шкафу с одеждой. Адам, немного дезориентированный всем услышанным, не сразу сообразил, что отважный криминалист собрался в очередной раз спасать мир. Как и предупреждал его Кедрик. — Мы с тобой сейчас доедем до их этого логова в порту и выясним все на месте. — Стоять! — Адам уже тянул руку за шприцом, который врач, уходя, оставил на прикроватном столике. — Я тебя сейчас насильно заставлю улечься и проспать до обеда. Разбежался он! — Ламберт был настроен вполне однозначно. — Если тебе одного укола было мало, вкачу лошадиную дозу и не засомневаюсь даже! — Нам нельзя терять время, послушай меня! — Взмолился супергерой. — А если за это время произойдет еще суицид? Ведь этот звонок, который ты сбросил, — Томми кивнул на смарт, — Это же они интересуются, попала стрела в цель, или прошла мимо. Тогда… — Понятно. — Адам задумчиво убрал руку от шприца со снотворным. — Чувствуешь, что есть такая опасность? — И вполне реальная. Поехали, Адам. Предутренние часы в порту Нола не особенно отличались от ночных, от тех, в которые Томми и Адам увидели эту промзону впервые, точно так же преследуя цель разгадать эту шаманскую мистику, густо заваренную на ненависти ко всему человечеству. Коттедж в «кармане» шоссе снова выглядел необитаемым. Наглухо занавешенные плотными шторами окна и солидная дверь из темного дерева придавали ему вид крепости, осаждаемой врагами уже не первый десяток лет. Адам аккуратно придержал, ринувшегося было к крыльцу Томми, и кивнул на обходную тропинку, ведущую ко второму входу в дом. Они обогнули коттедж, который по-прежнему не подавал никаких признаков жизни, и остановились у этой самой второй, задней двери. Здесь крыльца не было, был кусок зеленой лужайки и все. Адам хотел уже постучать, или еще как-то себя обозначить, как за дверью что-то громыхнула и она медленно открылась, выпустив наружу длинный луч света. — Гости! — Услышали они голос Дайна, перемежаемый его характерным смехом с прищелкиваниями. — Непрошеные, незваные, но еще больше желанные! Милости просим! Ламберт машинально подумал, что звучит уже не по-шамански, а отдает какой-то самодеятельностью, но Томми коротко посмотрел на него и решительно шагнул внутрь за порог дома. По приглашению.