Одна на четверых

      По окну уныло стучал дождь. Так монотонно, что могло показаться, что кроме этого звука других просто не существовало. Бум, бум, бум, не переставая, по стеклу, по раме и по мозгам.       Куроо выдохнул и выключил электронную книгу на странице, которую перечитал уже раз шесть, но не уловил ни капли смысла. От света экрана и очков резало глаза, и он стянул их с носа, потерев затем уставшую переносицу. В комнате — практически темень. Хотелось поскорее лечь спать с тоскливой надеждой, что завтра этот непрекращающийся дождь наконец-то перестанет и можно будет всем вместе выбраться в парк покидать через сетку мяч. Но в Японии — июнь и самый разгар сезона дождей. Поэтому прогноз погоды на ближайшее время: не выходить из дома ни под каким предлогом и стараться сохранять спокойствие.       Кейджи вот так и сделал. Небось, теплился сейчас на уютном диванчике в доме родителей и лениво скроллил ленту какой-нибудь сети. Или болтал по телефону с Бокуто. Или трахался с ним же на квартире, которую тот снимал в Канто, поближе к спортивному центру своего клуба.       Он не знал, что именно говорило в нем — зависть или усталость. Но проведя ладонью по лицу, Тецуро снова глубоко вздохнул, за что услышал угрюмое бормотание под боком:       — Хватит так вздыхать, у меня сейчас уши в трубочку свернутся.       Кенма сверкнул в его сторону недовольными глазами и снова вставил в ухо наушник.       — Я из-за твоего кряхтения проигрываю.       На экране ноутбука — ноутбука Куроо, между прочим, который наглым образом был временно оккупирован на неопределенный срок, — беззвучно мелькали эльфы и разодетые в смешные шляпы колдуны. Они бросали друг в друга пиксельные заклятия, и те рассыпались по экрану пестрыми фейерверками.       Тецуро зевнул.       — Так ты ведь в наушниках.       В уголке, как сигнал о неминуемой кончине, замигала желтым полоска жизни персонажа, за которого играл Кенма. Пара быстрых нажатий по кнопкам проводного геймпада толку особо не сделали. Колдуна Кенмы согнуло пополам, узенькое деление жизни напоследок моргнуло безутешным красным, и он все-таки упал на землю, прямо к ногам радостно приплясывающих эльфов.       Зубы раздраженно скрипнули, да так громко, что этот звук на секунду заглушил барабанящий по окну дождь.       — А ты все равно страдаешь громче, чем они умирают, — запоздало пробубнил Кенма, хмуря брови и начиная игру заново.       Куроо прыснул.       — Эй, ты вообще-то сам сегодня пришел! — он перекатился набок и ткнулся лицом в теплый мягкий бочок. Он знал, что Кенма тут только потому, что дерево у дороги напротив его дома завалилось прямо на линию электропередач и света на целой улице не будет до следующего дня. Но хотелось думать, что был и иной повод.       — Вынужденная мера, — заунывно протянул Кенма, клацая по кнопкам.       Или не было.       Едва подавив очередной вздох, Тецуро просунул свою руку под руку Кенмы и обнял его поперек живота, зарываясь пальцами в мешковатую толстовку.       — Хочешь, поиграем вместе? — спросил он, прекрасно понимая, что план заранее обречен на провал: Кенма любил играть один. Но вместо ожидаемого ответа, тот вдруг сказал:       — Ты видишь здесь второй геймпад?       Куроо от неожиданности подорвался с места, за что получил по макушке локтем. Не специально. И лег обратно.       — Вот и я не вижу, так что отстань.       На экране вновь развернулась настоящая битва: желтые, зеленые, розовые заклинания вспыхивали хаотичными пятнами, фонтанчиками разлетались белые искры и ядовито-красными точками взрывались остроухие эльфы.       Такая же битва шла в голове Тецуро. Он чувствовал — стоит ему еще немного надавить, и Кенма либо сдастся, размякнув в его руках, либо окончательно надуется и спихнет его пятками с кровати. Спать на полу он в этот и без того невеселый вечер не планировал, но все равно понадеялся на авось. Собственные головные эльфы, наверное, окончательно проели ему мозги от скуки.       Ладонь незаметно выпуталась из слоев кофты и легла на мягкое бедро. Кенма не обратил внимание — слишком увлекся отмщением несчастному народцу. Его большие пальцы яростно крутили джойстики, а спина была напряжена так, будто от победы над эльфами зависела жизнь не колдуна, а самого Кенмы.       Куроо улыбнулся и повел ладонью дальше, к колену. Туда, где под штанами, на острой косточке, выцветал понемногу свежий засос от нежных губ Акааши. Кенма дернулся. То ли это Тецуро стиснул слишком сильно, то ли полоска жизни в игре потеряла еще одно бесценное деление.       Пальцы с нажимом провели по колену кольцом, будто крича: «Заметь нас, ну пожалуйста, заметь!» Подернутые сосредоточенностью глаза, в которых мелькали всполохи разноцветного блеска, украдкой мазнули по наглой руке и вернулись к экрану. Заметил! И ничего не сказал. Весьма не плохой знак. Когда Кенме не хотелось... Просто не хотелось, то он сразу же бунтовал, грозясь лишить Куроо себя как минимум на месяц, и не важно, были ли у того поблизости безотказный рот Кейджи или, на крайняк, сильная рука Котаро.       Но в этот вечер он молчал. Только вцепился в геймпад сильнее, чем требовалось, и громче засопел, когда широкая ладонь медленно поползла обратно.       Куроо приподнялся на локте и носом провел снизу вверх по плечу, вдыхая родной запах. Кенма вздрогнул, будто от мурашек, и натянутая жесткой струной спина слегка расслабилась. Из его наушников доносилось бряцанье мечей, эльфийское писклявое улюлюканье, грозные возгласы мага и еще какая-то мешанина из звуков. Но Куроо больше их не слышал. Внезапно оживившееся в груди сердце долбило по ушам так, что он даже собственные мысли разобрать не мог.       Он уперся на одну руку и приник грудью к вздрогнувшему плечу. Ладонь его опустилась на внутреннюю сторону бедра и крепко сжала. Куроо теперь смотрел на Кенму сверху вниз и видел каждый электронный блик на зардевшихся щеках, отблеск на обкусанных губах и зеркальную ширину зрачков.       — Все еще не хочешь сыграть вдвоем? — зашептал Тецуро ему в шею, перебивая очередной треск волшебства, раздавшийся в игре.       Он зарылся носом в кое-как собранные в кривой хвостик волосы и губами нашел мочку уха. Цапнул ее небольно зубами, втянул в рот и щекоткой скользнул языком. Шумный выдох, за ним — знакомый щелчок. Куроо стрельнул глазами в экран: полоска жизни игрового персонажа снова потеряла одно деление. И вздрогнул, потому что голос Кенмы прозвучал неожиданно. Даже гром за окном не казался таким внезапным, как прошитые хрипотцой слова:       — А мы разве еще не начали?       Кажется, жизненная полоса Куроо лишилась сразу половины зеленого цвета и начала панически мигать желтым.       — Значит, второму игроку нужно сменить позицию.       Движения его были резкими и нетерпеливыми. Он быстро пробрался за спину Кенмы, вытянул длинные ноги по обе его стороны, а неуклюжие руки будто сами прилипли к совсем еще мальчишескому животу. Кенма утоп в широких медвежьих объятиях, а Тецуро довольно положил голову тому на плечо.       — В школе ты не был таким мягким, — мурлыкнул он Кенме на ухо, тут же ощутив, как тот весь подобрался в его руках. Игра внезапно встала на паузу.       — Еще слово, Куро, и для второго игрока наступит преждевременный гейм овер.       Игра продолжилась.       — Мне вообще-то очень нравится, и это был комплимент, — упрямо настоял Тецуро, лишь сильнее стискивая его в руках, но звук в наушниках, похоже, стал громче.       Куроо вздохнул. В этом и был весь Кенма. Его самый любимый Кенма.       Не сдержав улыбки, он мягко выпустил его из рук. Ладони, как два мощных магнита, опустились на скрещенные ноги. А Кенма только прижался спиной к груди плотнее, потому что оба игрока должны соблюдать все правила, пускай те и негласны.       Снова тот же путь. Сначала до колен, где невидимые теплые губы недавно оставили след. Затем немного выше по бедру, и Куроо вспомнил: здесь — грубый синяк от неуместной силы Бокуто. Тецуро злился на него несколько дней, пока Кенма сам его не успокоил, уверив, что так даже красиво, хоть чуть-чуть и больно. Куроо, конечно, согласился, про себя решив, однако, что бестолковый совень так просто не отделается. Акааши ведь тоже любил, когда его метили.       Пальцы водили нежно-нежно по месту, с которого потихоньку сходила лиловая тень чужой руки, и Кенма еще охотнее подался назад. Длинные волосы щекотали открытые ключицы Куроо, и он чувствовал, как жар смертельной петлей спускался по шее куда-то в живот, стягиваясь внутри в безжалостный узел. Кенма не отрывался от игры ни на секунду, но удары по кнопкам стали чуть менее четкими, а дыхание — куда прерывистей. Тецуро прижался губами к его шее, втянул носом запах, который практически не отличался от его собственного. Кенма всегда пах по-домашнему уютно, но аромат пряного одеколона Куроо давным-давно и насовсем впитался под кожу.       Зубы оставили едва ощутимую отметину под ушком, язык ласково проскользил до плеча, мягкий поцелуй загорелся на нем под звуки рассекающих воздух мечей в игре и полустон-полувыдох, от которого под лопатками пролетел рой мурашек. Куроо повторил, тихий стон раздался снова, а жар тем временем медленно перетекал в самый низ живота.       Ладони подобрались к паху, скрытому тканью бесформенных штанов. Кенма невольно дернул бедрами, и Тецуро пришлось прикусить губу: у него самого стояло так крепко, что становилось больно. Забравшись пальцами под кофту, он подушечками прошелся по бокам, отчего Кенма зашипел и уперся затылком в его плечо, а затем совсем несильно прихватил соски.       Геймпад упрямо не выпадал из подрагивающих рук, хотя пальцы уже откровенно мазали по кнопкам. У Кенмы — четыре деления красных полосочек жизней, у Куроо они перевалили далеко за отрицательную степень. Член туго упирался в джинсы и поясницу, которая гнулась ему навстречу, и в одежде с каждым мгновением становилось все жарче. Кенма под толстовкой горячий — во всех до единого смыслах, — и ладони обожглись о ребра и лунку пупка по пути к резинке штанов.       Куроо вновь мокро поцеловал его в шею, терзая бешено бьющуюся под языком жилку, и, наконец, забрался под белье. Да, его любимый Кенма именно такой: спокойный, в меру дерзкий и очень-очень влажный, когда дело доходит до... игр. Точно, ведь Тецуро сегодня официально второй игрок.       Он дотронулся до него нежно, широкой ладонью растерев капельки по всей длине. Громкий стон слился с бряцаньем одной из оставшихся жизней. Резкое движение вниз, затем очень плавное вверх. Под губами Куроо почувствовал вибрацию задушенного голоса, и бедра безвольно толкнулись навстречу как будто специально отставленной заднице.       Дыхание быстро сбилось у обоих, и Куроо многое бы отдал за то, чтобы видеть сейчас лицо Кенмы. Судя по происходящему на экране, тот едва ли улавливал какую-то суть, просто не глядя дергал за джойстики и нажимал не на те кнопки. Тецуро чередовал поцелуи с укусами, медленный темп с отрывистым и жестким, а свободной ладонью подтянул за бедро еще ближе. На лбу выступила испарина, от горячего дыхания жгло горло. Двигаться было неудобно, спина устала от такого положения, но кончить хотелось гораздо сильнее, чем менять позу и укладываться в кровати.       Кенма тоже был на грани — Куроо чувствовал, как отчаянно тот толкался ему в руку и, одновременно с тем, терся задом о член; как захлебывался собственным дыханием. Он уткнулся лбом в мокрое от своей же слюны плечо, вслушиваясь в прорезающие ропот игры стоны. И даже не заметил, в какой момент сильные пальцы одной руки вцепились ему в колено, выпустив из хватки бесценный геймпад.       Последний стон, почти что крик — громкий, хриплый, протяжный и невыносимо блаженный — накрыл Куроо с головой, раздаваясь долгим эхом в ушах. В ладони — горячо и очень влажно, и пара последних толчков бедрами о бедра выходят смазанными и резкими. Он прижал обмякшего Кенму к себе так крепко, что локти чуть не затрещали от напряжения, и наконец почувствовал долгожданный пик свободы.       Тецуро отдышался секунду-другую и завалился спиной на подушки. Кенма — вместе с ним. В трусах стало липко, а уставшей рукой он мягко провел по все еще часто вздымающемуся животу Кенмы, оставляя на коже бледные разводы.       Они лежали молча, пока частое дыхание, разделенное на двоих, не выравнялось. В повисшей тишине Куроо вдруг запоздало понял, что дождь на улице кончился. Он поднял глаза к окну: на небе действительно загорелись так долго прячущиеся за тучами звезды. И глубоко вдохнул.       — Ты опять? — голос Кенмы вновь звучал как обычно, будто не он пять минут назад кончил Тецуро в руку, еле слышно нашептывая его же имя точно в бреду.       — Да нет, просто мне хорошо.       Если честно, то не очень. Раз дождь кончился, значит, уже завтра восстановят подачу электричества и Кенма на всех порах побежит домой, даже хвостом не вильнув на прощание. Ладонь сжалась на дрогнувшем животе.       — Знаешь, — вдруг заговорил Кенма, и Куроо вперился глазами в его темную макушку, — второй игрок из тебя так себе.       Взгляд сместился на экран ноутбука, о котором Тецуро забыл еще минут двадцать назад.       — Но если хочешь, можем начать заново.       Тихий голос казался безразличным, но Куроо явно слышал в низком тоне игривые нотки. Он мысленно пробежался по красным словам заставки еще раз и радостно притянул Кенму к себе.        На экране горело вызывающее: «Игра окончена. Вы хотите попробовать еще раз?»