Стекло и бриллианты

      Уроки вернулись в рутину так незаметно, будто и вовсе не выходили из нее. Гермиона даже сумела войти русло спокойствия и собранности, за что благодарила Хикса (потому что он дал успокаивающее зелье) и саму себя (потому что она не забывает его принимать). Гермиона ожидала, что отвар из пустырника, валерьяны или еще чего-то растительного сделает ее вялой и способной к действиям лишь во сне, но ошиблась. Спала она без снов, да и днем чувствовала себя неплохо.       И беспокойство действительно покинуло ее. Гермиона сама в это не верила, но стоило ей пить зелье сразу после пробуждения, то на протяжении дня тревожные мысли о дневнике, Панси и потере памяти никак не колебали ее рассудок. Если ее разум — комната, то из нее точно вымели всю паутину. Все чисто и ясно. Она может рассуждать обстоятельно, с выдержкой и резоном.       Она наконец поняла, что должна делать. Когда понимание пришло, она будто почувствовала, как недостающая шестеренка находит свое место. Все было правильно.       Она заберет то воспоминание. Это ясно как божий день, она должна это сделать. Теперь, когда сомнение перестало виться вокруг нее, она особенно ясно видит свои поступки.       Ответ лежит на поверхности. Когда-то Гермиона вычитала, что если не знаешь, как поступить, нужно вспомнить, как поступал в подобных ситуациях раньше. Терять память ей, вроде бы, не приходилось, но вот проникать в кабинет зельевара — еще как.       Оставалось только устроить небольшую диверсию. Но на этот раз они не станут подставлять ни в чем не повинных однокурсников.       — Как в старые добрые, — с улыбкой хмыкнул Рон немного тревожно. — Ты уверена?       Она была не уверена — убеждена.       — Более чем, — кивнула она, и интонация не выразила даже половины той благодарности, которую она испытывала. — Спасибо тебе, я серьезно.       — Все нормально, и не такое творили, — благодушно ответил Рон, и у него чуть покраснели уши.       Гарри хорошо знал о плане, и ему была доверена ответственная роль стоять рядом с Хиксом таким образом, чтобы тот не мог видеть дверь своего офиса.       Самая неприятная работенка — взорвать собственный котел — досталась Рону. Задачи распределились немного несправедливо, но ничего не поделаешь — Гарри слишком поднаторел в зельях, чтобы бросать лунный камень в дурманящий бальзам. А вот Рон все еще мог «случайно» сварить взрывчатку. Может, не очень мощную, но вполне способную наверсти неплохой беспорядок.       Хикс обязательно проверит, не пострадал ли никто, затем узнает причину бедлама и устранит его. У Гермионы будет около минуты. Она справится. В этот раз она даже знает, где и что искать.       Они дождутся последних минут урока. Тогда Гермиона сможет сразу сбежать с места преступления, не выглядя подозрительно.       Она украдкой посмотрела на Рона. Тот выглядел нервно. Ничего удивительного: он до сих пор чувствует себя очень неуверенно на зельях и частенько путает ингредиенты.       Он посмотрел на Гермиону в ответ, и более не требовалось ни слова, ни жеста.       Пора.       Хикс стоял рядом с Валери Коллинз, причем уже довольно долго. Судя по растерянному, чуть раскрасневшемуся лицу Валери, та упорно не могла понять какой-то момент в рецептуре зелья, и Хикс снова и снова объяснял ей принцип разными словами. Или что-то в таком духе. Гермиона не слышала, но догадывалась.       Ба-бах!!       Взрыв был куда громче, чем ожидалось, и раздался так неожиданно, что Гермиона на секунду забыла, что сама же это и затеяла. Она лишь краем глаза увидела черное от сажи, ошарашенное лицо Рона, и этого хватило, чтобы опомниться. Хикс каким-то незаметным образом оказался прямо рядом с аварией, и дальше тянуть было нельзя.       Гермиона двигалась спиной вперед, а затем, убедившись, что до нее сейчас никому нет дела, прошмыгнула за дверь. Все мысли покинули ее голову, за исключением одной: «Хватай и беги!».       В следующую секунду она достигла стола, а затем запустила руку в нишу. Сердце пропустило удар. Ладонь шарила в пустоте, натыкаясь лишь на пыльные стенки. Паника молотом застучала в голове.       Гермиона пригнулась. В темное пространство не проникали лучи дневного света, разглядеть что-либо было невозможно. Гермиона потянулась во тьму в отчаянной надежде, что сможет найти заветную шкатулку. Кончики пальцев действительно больно стукнулись обо что-то. Что-то куда более гладкое, чем стенки стола. Гермиона с облегчением выдохнула — то, что она извлекла, было той самой шкатулкой. Опасаясь, что и так замешкалась слишком долго, она попыталась открыть крышку.       Не поддается.       Не поддается, что б ее.       Сердце снова забыло, как биться, и Гермиона вновь почувствовала, как ее засасывает в болото безвыходности.       Как она могла не предусмотреть это? Кончено, он запер шкатулку. Каковы были шансы, что он снова забудет это сделать? Идиотка.       Неожиданно воображаемое болото перестало тянуть вниз — Гермиона как будто смогла его переступить. В голову пришла идея.       Легким движением палочка выскользнула из держателя. Ее кончик угрожающе глядел на крошечный замок на шкатулке.       «Алахамора», — произнесла она про себя.       Ничего.       «Ну конечно, алахамора — это слишком просто!», — проговорил отчаянный голос в голове. - «Бамбарда минима»       Раздался хлопок, который показался Гермионе едва ли не громче, чем взрыв Рона, и замок треснул на двое.       Уже проскльзнув обратно в класс, она подумала, что могла бы попытаться починить замок. Но поздно — воспоминание уже в кармане. Хикс все еще сурово смотрел на ошалевшего Рона и что-то спрашивал.       Гермиона не стала задерживаться на месте преступления. Она спешно сгребла вещи в сумку, поставила заранее залитое в колбу зелье на учительский стол, а затем выбежала из кабинета вместе с тройкой райвенкловцев.       И бросилась бежать. Бежала до третьего этажа, чтобы попасть на самую длинную лестницу. На секунду ей показалось, что Хикс стоит на верхней ступеньке и смотрит на нее снизу вверх. Но, присмотревшись, поняла, что это какой-то студент. Пробегая по коридору, колесо мыслей прокручивало одну-единственную просьбу: «Омут памяти, омут памяти, омут памяти…»       Вход еще не успел проявиться до конца, но Гермиона уже повернула ручку, а затем захлопнула дверь. Комната была очень небольшой. По-крайней мере, синее свечение освещало лишь небольшое пространство вокруг омута памяти, а дальше — непроглядная тьма. Гермиона пыталась выровнять дыхание. Дрожащие пальцы извлекли сосуд из кармана.       И пусть она пожалеет, но назад пути нет.       Гермиона откупорила бутылек. Воспоминание вихрем завертелось в омуте, и Гермиона вместе с ним.

***

      Профессор Хикс спешно идет по коридору. На обычно собранном лице застыло напряженное выражение, будто тот опасался чего-то и пытался просчитать свои действия. В левой руке зажата изрядно помятая тетрадь.       Где-то в дали раздается резкий шум, будто на пол свалилось что-то увесистое. Прерывистый женский крик, крик ярости. Хикс зашагал еще быстрее, почти срываясь на бег. Он знал, куда идет. Рывком распахнул одну из дверей, готовясь ворваться в нее так же стремительно, однако что-то заставило его замереть в коридоре.       — Вздумала меня убить, тупая ты сука!       Две девушки стояли друг напротив друга с палочками наготове. Между ними — черный, покрытый паутиной канделябр. Лицо одной из девушек — блондинки — исказила гневная гримаса. Она держалась за окровавленную ногу и смотрела на свою оппонентку с такой ненавистью, которая, кажется, с лихвой компенсировала боль. Девушка напротив же была напугана. Ее левая рука была прижата ко рту, правая, впрочем, все еще направляла палочку вперед.       — Панси, я, — начала она с ужасом в голосе, однако закончить фразу было не суждено.       — Получай! — крикнула Панси, вскинув палочку.       Оранжевый луч устремился прямиком в Гермиону, но та молниеносно вскинула магический щит. Казалось, движение палочки вышло непроизвольно. Луч отлетел от полупрозрачной завесы, словно мяч для пинг-понга от ракетки после резкой подачи. Он устремился в верхний угол комнаты. Не успели девушки перевести взгляд, как раздался ужасающий рокот. Звук был такой, будто земля раскололась под ногами. А за ним — еще одно падение. Последовал взрыв пыли. Все действо произошло меньше, чем за пару секунд, а финал тянулся вечностью. И Хикс, и Гермиона синхронно сорвались с места. Молча. Никто из них не вымолвил ни звука до тех пор, пока облако пыли не осело окончательно.       — В мой кабинет, мисс Грейнджер, — бесцветным тоном произнес Хикс, когда увидел то, что лежало под каменной горгульей — а именно она и попала под рикошет.       Отвести взгляд было трудно. Панси Паркинсон навзничь лежала на каменном полу. Из-под россыпи светлых волос сочилась кровь. Чудовищный клюв горгульи утыкался в пробоину в черепе. Приподнятая когтистая лапа ушла в шейный отдел позвоночника. Лишь ноги не были запятнаны кровью, однако пострадали ничуть не меньше — лодыжки выгнуты под неестественным углом, колени грубо, резко сведены.       Хикс понял, как крепко вцепилась горгулья в беззащитное тело лишь тогда, когда попытался снять ее (предварительно наложив общее заклятие приостановки кровотечения на все раны, какие только смог заметить за секундный осмотр). Когти-крючки держались плотно, а клюв уже по-стервятничьи добрался до мозговой ткани.       — Я сказал идти в кабинет, — процедил Хикс сквозь зубы, все еще преклоняя колено перед жертвой. — Я выразился неясно, мисс Грейнджер?       — Что?.. Она… Спасайте ее, почему вы опустили палочку? Пожалуйста, профессор, пожалуйста…       — Мисс Грейнджер, — он резко поднялся на ноги. — Подключите все свои знания колдомедицины, чтобы сказать, можно ли сделать хоть что-то.       Гермиона чуть опустила голову от настойчивого и строго взгляда.       — Не отворачивайтесь, а отвечайте, — жестче сказал Хикс. — Не можете? Тогда идите в мой чертов кабинет.       — Но… нужно сказать кому-то, кто-то должен помочь, — запричитала она. Глаза тревожно бегали по тихо лежащей Панси. Пятно крови тем временем было в фут радиусом.       — Уже сказали — мне.       — Но… профессор, почему же вы ничего не делаете?!       Гермиона задышала часто-часто, глядя на Хикса не то с надеждой, не то с обидой.       — Я сделаю все необходимое, — он сжал ее плечи, будто пытаясь заставить Гермиону смотреть ему в глаза — Я обо всем позабочусь, но вы должны пройти в мой офис.       — Я должна позвать профессора Макгонагалл. Нет, Помфри сперва…       — Ни в коем случае, — резким тоном прервал Хикс, вновь ловя взгляд. — Идите в офис.       — Но…       — Идите!       Последнее слово прозвучало приказанием. Приказание, неисполнение которого карается по меньшей мере смертью. Глаза Гермионы снова расширились в ужасе, а дыхание ничуть не унялось. Тем не менее она развернулась и послушно зашагала прочь, за дверь.       Хикс выругался. Долго, с чувством и красноречием. А затем принялся за работу.       Заклинание с силой вырвало горгулью из несчастного тела. Протяжный хруст раскатом грома разрезал непродолжительную тишину. Горгулья с тяжелым ударом приземлилась у стены. Еще одно движение палочки — пятна времени постепенно стирались невидимой тряпкой, а вместе с ними и кровь.       Хикс подступился к телу и провел вдоль него палочкой. Лицо исказила кривая усмешка злорадства. Он тихо засмеялся, и смех этот был схож со смехом человека, услышавшего самую нелепую и вместе с тем трагичную историю в Англии.       Он извлек из глубокого кармана мантии тетрадь. Открыл первую страницу, и усмешка стала еще шире, а смех — жестче. Он вырвал последнюю страницу, скомкал, а затем прикоснулся палочкой и пробормотал что-то едва слышно. Он бросил комок на труп, еще пару секунд — и страница дневника увнесла тело в портальную воронку.       Последнее движение палочки предназначалось для пятен на полу. Хикс еще раз оглядел комнату, и на лице на секунду мелькнуло выражение удовлетворения. В прошлом году Кэрроу заставляли детей тренировать Круциатус друг на друге, но первый труп в этой комнате повился не из-за них.       Хикс вышел за дверь так же стремительно, как и зашел туда мгновение назад. И так же, не останавливаясь, спешно шагал вглубь коридоров подземелья, пока вдалеке не показалась медленно плетущаяся фигура. Она едва переставляла ноги, растерянно глядя не то на собственные руки, не то на мантию. Он чуть нахмурился, заметив, что ее мантия сохраняла следы борьбы. Благо, не крови.       — Мисс Грейнджер, постойте, — одним движением он развернул ее к себе.       — Сэр?.. — произнесла она растерянно. — Что... что вы сделали?       Хикс не обратил на вопрос никакого внимания. Как и на удивленный возглас, когда он приподнял ее подбородок одной рукой, вынуждая смотреть прямо ему в глаза.       — Обливейт, — пробормотал он, в следующее мгновение подхватив потерявшую координацию Гермиону. Он аккуратно прислонил ее к стене и без промедления продолжил путь в класс зелий. Минув стол и парты, он оказался в офисе и с силой сдернул с себя мантию. Выругался еще раз, не так красноречиво, но не менее эмоционально. Ударил себя по щеке. А затем, будто выйдя из транса, бросился к камину и запустил руку в вазочку с порохом. А затем вновь застыл на месте. Кажется, входная дверь класса скрипнула.

***

      Вихрь вновь подхватил Гермиону и незримым крюком потащил прочь, на сей раз абсолютно неожиданно.       — Ну как, понравилось?       Гермиона обернулась. Позади, держа руки в карманах и смотря на нее с предельным любопытством, стоял профессор Хикс. На губах играла усмешка.