Теперь я тебя вижу

      Кира не сразу поняла, что так сильно раздражило её. Когда же сознание немного пришло в норму, она разлепила глаза, по привычке концентрируясь на каждой клеточке своего тела. От макушки до кончиков пальцев на ногах. Оказалось, что когда она дошла до рук, то поняла, что снова вцепилась в футболку Глеба ночью, и так и не отпустила до самого утра, собирая ткань в кулак. Её нос покоился у его шеи, щекоча потоками воздуха кожу парня. Удивительно, что даже во сне она искала возможность надышаться его запахом.       Через мгновение до неё дошло, что по ушам бьет противный протяжный дверной звонок, который не умолкал уже несколько минут. Рядом послышался стон сразу двух парней, которые тоже еле-еле приходили в себя.       — Ден, — Глеб попытался пнуть друга ногой, чтобы расшевелить и при этом не вставать самому. — Ден! К тебе настойчиво кто-то рвётся.       — Бля, — взревел Денис, не чувствуя бошки из-за вертолетов внутри. — Что вы делаете на моей койке?       Ответа не последовало, но Ден и не ожидал его услышать, на слабых ногах поднимаясь с кровати. В звонок звонили так, словно специально хотели вывести из себя и наказать за что-то, о чем Ден не мог знать. Потому что он — сама невинность, отсыпается после тяжелой ночи, которую почти не помнил.       Кира расцепила пальцы, с трудом пытаясь их немного размять. Они с Глебом завалилась спать прямо в одежде и за целую ночь превратились в помятых и бесформенных существ. Но ей хватило лишь одной мысли, чтобы кровь разогналась по организму, а сердце забилось чаще, запуская все процессы в организме работать.       — Мне нужно на собеседование, — одной рукой оперевшись о подушку, она постаралась привстать, слыша в коридоре недовольные женские крики. И они с каждой секундой только приближались.       Глеб протяжно и громко зевнул, поправляя футболку и пытаясь разгладить на ней складки после ручонок прыгуньи. Он скользнул взглядом по её губам, вспоминая вчерашнюю фальшивую улыбку, с которой она болтала с каким-то парнем на танцполе. Как вообще можно сочетать в себе застенчивость и желание идти заигрывать с первым встречным?       Одно Глеба радовало в этой ситуации. Ему она не улыбалась этой совершенно глупой улыбкой. Скорее, всегда только злилась, хмуря бровки и пытаясь задеть очередным детским обзывательством. И в этой злости она была с ним искренней и настоящей. По крайней мере, он верил в это.       А вот на счет секса он уже не был так уверен. Он действительно думал, что у неё весьма скромный опыт. Но вчера он убедился, что ошибался. Хоть и пытался до последнего не верить своим ощущениям, возникшим после того, как он увидел её словно в своей стихии в самом центре танцпола и в окружении десятков тел. Ебучих тел, думающих только об одном.       — Я помню, но нам бы в себя немного прийти, — начал Глеб, но его последние слова потерялись в крике вошедшей Насти.       — Голубин, а ты чем вообще думаешь?! Это что… — Настя осеклась, ведь только сейчас осознала, что на кровати её парня лежит не только его друг. Но и девчонка. — Вы тут на троих решили устроить?       Она резко повернулась к Денису, который не мог из себя ничего выдавить потому, что совершенно запутался в ситуации и в том, с чего начать оправдания. Вчера он отправил ей кучу голосовых, в которых обещал разбиться. А сегодня в его постели другая девчонка. Пусть даже совершенно одетая и только-только выползшая из объятий Глеба.       Разгневанная женщина найдет причины для скандала даже там, где ими и не пахнет. Поэтому лучше её и не гневать. Это то, о чем Ден опрометчиво не думал вчера, посылая ей свои сообщения.       — Каких троих, Насть, — простонал парень наконец. — Это девочка Глеба, я тут вообще не при чём.       — Голубин, скажи, пожалуйста, ну раз у этого идиота не все дома, ты-то нахера его потащил по вашим гонялкам бешеным?! — не слушая Дениса, Настя бросилась прямиком к очень плохо соображающему Глебу.       — Насть, угомонись, никто его не тащил. Чел просто развеялся после ваших разборок, вот и всё, — пробубнил Глеб, принимая сидячее положение и потирая веки. Как же он ненавидел все эти разборки. Тем более если эти разборки были даже не с его суками.       — «Развеялся»? Тебе дать послушать его блядские голосовые? — Настя уткнулась в экран телефона, яро бегая по нему глазами. — «Это мой последний вечер в жизни. Я всё решил и еду разбиваться на смерть», — бормотала она себе под нос, цитируя вчерашние бредни Дена по памяти.       — Избавь меня от его сумасшедших россказней, мне и в жизни хватает, — отмахнулся Глеб, вставая с кровати и подавая Кире руку, которая всё это время выжидала, пока всё кончится и звонкий голос Насти перестанет бить по мозгам.       — Почему вы спали на нашей постели? — выдернув себя из телефона, продолжила разъярённая девушка.       — Нашей, — блаженно повторил Ден, обнимая её сзади, на что она рьяно вырвалась. — Насть… ну прекращай уже.       — Потому что пьяное тело твоего парня, которое нужно было затащить в его квартиру, отняло все силы. Мы заночевали здесь, — пожал плечом Глеб.       — На кухне диван. Раскладывается. Не делайте из меня дуру.       — Зачем делать из тебя дуру, если ты уже… — начал Глеб, но Ден шикнул, смиряя друга самым злобным взглядом. — Короче. Мы не устраивали тройничков. Как минимум, никто из нас не был в состоянии на это. Как максимум, — Глеб обвил талию Киры, прижимая к себе. — Я не делюсь своим личным. Даже с друзьями.       Киры закатила глаза, качая головой. Какой же он всё-таки позёр. Толкнув его локтем в ребро, она сделала шаг в сторону, не намереваясь подыгрывать его самолюбию.       — Тем более, если ты не заметила, мы одетые и очень недовольные. После тройничков люди выглядят совсем не так, — выдохнул Глеб, потирая переносицу.       Ден предпринял очередную попытку обнять Настю, которая всё ещё часто дышала, раздумывая над словами Глеба и принимая решение, верить им или нет. К счастью парня, Настя не оттолкнула его на этот раз, но недовольство всё же показала, поджав губы и дёрнув головой в сторону от него.       — Ты совсем ополоумел слать мне такое, кретин? — зашипела она, и Глеб воспользовался сменой внимания с него на несчастного Дена, хватая Киру за руку и выводя в коридор.       — Я могу попросить тебя отвезти меня домой и сказать адрес ресторана Стефана? Мне нужно привести себя в порядок перед собеседованием, — буркнула Кира, чувствуя себя с невероятно тяжелой головой и помятым внешним видом. В таком состоянии идти на работу, конечно, было тревожно. Но она надеялась, что холодный душ дома поправит ситуацию.       Глеб угукнул, ленно одеваясь и подавая ей куртку. В глубине души Кира даже удивилась, что он не стал спорить, но предпочла сбросить это на такое же вялое настроение парня, из-за которого ему не хотелось сейчас ничего решать.       — Плечо? — прохрипел он, когда они оба кое-как натянули одежду и готовы были выходить.       — Локоть, — Кира поймала его под руку, следуя за парнем, но слишком рассеянный мозг забыл о габаритах нового пространства вокруг, и бедро встретилось с перилами в общем коридоре, отдавая острой болью по всему телу. — Чёрт…       — Блин, прости…       — Сопровождающий из тебя пока не очень, — хмыкнула Кира, потирая кожу через ткань джинс. — Если будем проходить веточки или собачек, то желательно тоже сообщать.       — Очень больно? — его голос звучал слишком тревожно, и Кира засмеялась, понимая, что переборщила с шуточными замечаниями.       — Забей. Зато теперь будешь проще относиться к синякам на моём теле. А то напридумывал уже им историй. Всего лишь последствия незрячести.       — Если бы это было так, ты бы не пугалась до смерти моих вопросов, — серьёзно ответил Глеб, выводя её на улицу чересчур аккуратно и внимательно, осматривая пространство вокруг девушки.       — Я пугаюсь не вопросов, а твоей настойчивости, — нехотя буркнула Кира. — Не всем несчастным на вид девчонкам нужно так самоотверженно помогать. А у тебя, кажется, зависимость от ощущения собственной героичности.       — Прости, я не слушал тебя, вспоминал, где тачку оставил, — издевался Глеб под звуки открывающейся машины. — Что там про героичность?       Кира закатила глаза, усаживаясь на уже привычное переднее кресло и чувствуя на щеках последствия утреннего мороза. Удивительно, что буквально три дня назад она думала только про мост, а сейчас все её мысли были про Стефана и его ресторан. Она переживала. Так, словно что-то действительно важное решается. Она ведь догадывалась, что ресторан Стефана из той категории, куда она никогда бы не попала из своей обычной жизни. Дорогой и пафосный, наверняка. Она в таких не работала. Именно поэтому сейчас ей было очень страшно опозориться и накосячить. Если Стефан возьмет её хотя бы картошку чистить, уже будет успех.       — Отвезешь на улицу Кон…       — Вообще-то мы едем ко мне, там приведешь себя в порядок, закину тебя в рестик Стефана и поеду досыпать, я пиздецки разбит, — перебил Глеб, выруливая со двора, и Кира наконец поняла, почему он и не спорил с ней. Он уже всё решил.       — Я теперь твоя зверушка? Будешь кормить круассанами и трахать, когда скучно? — устало ёрничала она.       — Звучит отлично, не понимаю твоего недовольного тона, — отмахнулся Глеб, пытаясь проморгаться из-за ощущения слишком тяжелых век.       — Мне не нравится, что я с тобой провожу столько времени, — буркнула Кира, морально готовясь к тому, что придётся снова принимать душ в чужой квартире.       — Обычно мне говорят ровно противоположное. Так что наслаждайся, пока можно, — тон Глеба был ленивый и размеренный, даже слегка скучающий. Но Кира почему-то слышала в нём что-то спрятанное, что-то напряженное. Только не знала, что именно.       — Как только надоест, выпроводишь за дверь? Или отдашь в добрые руки? — она приподняла одну бровь, пряча и свою нервозность. Кира понимала, что задавала вопросы, на которые не так удобно отвечать. Обычно их избегают. Она не спрашивает у парней: «а что у нас будет дальше?», «а какие у нас планы на будущее?» и «что будет после того, как мы переспим?». Потому что ей и самой не нужно было никакой серьезности. Когда знакомство заходило слишком далеко, у неё автоматически включалась защита от всего этого. Она бежала пуще прежнего. Обесценивала любые знаки внимания от редких ухажёров, игнорировала их и даже иногда грубила, говоря, что никогда ничего и не испытывала к ним. Ни малейшей симпатии.       Даже если на самом деле это было не так и она привязывалась к парням. По итогу она всё равно говорила, как сильно они все были неважны в её жизни. И единственный, кому она так и не успела этого сказать, свинтил в другую страну очень давно.       — Пока не решил. Может приручу и себе оставлю, — бросил парень, слыша её раздражение. Раздражение от того, что он всё ещё не отлип от неё, забыв имя и проведенное вместе время.       — Мечтать не вредно, — фыркнула Кира, внимательно прислушиваясь к его голосу и прощупывая отклик на его слова таким образом. Она хотела его задеть.       — Это не мечты, это планы на будущее, не путай, — продолжал отбиваться Глеб.       — Я в твоём будущем фигурировать точно не буду. Всё никак не донесу до тебя эту мысль, — выдохнула Кира, чувствуя непреодолимое желание вбить это в его пустую голову.       — Ты ошибаешься, ставя меня в один ряд с ёбырями из клубов. Твои «сумбурные и быстротечные» отношения с ними совсем не то же самое, что произошло у тебя со мной.       — Ой, а в чём же разница? В том, что мы познакомились не в клубе и спать с тобой я не планировала? — отыгрывала любопытство Кира. — Это не меняет ровным счетом ничего. Ты всё ещё незначительный и случайный человек, так же случайно появившийся в моей жизни, но я быстро забуду про тебя.       Главное самой верить в это. Самое страшное, что может произойти в любых отношениях — это привязанность.       — Разница в том, что ты хотя бы была искренней со мной, когда мы познакомились. А не давила фальшивую лыбу, надеясь на дешевый коктейль и такие же дешевые подкаты, — Глеб сильнее сжал руль, вспоминая лицо того парня, что смотрел на неё. Это было смехотворно. Такие нелепые подкаты были присуще разве что подросткам. Глеб был уверен, что на такое девочки уже не ведутся.       — Когда мы познакомились, я была в неадеквате. Едва ли это лучше наигранности. Я была такой же ненастоящей, как и в клубе, — Кира слегка нахмурилась, припоминая свое состояние на том мосту и понимая, что воспоминания были покрыты густым туманом.       — Вряд ли ты была ненастоящей, солнце. Может, я мало о тебе ещё не знаю, но тем не менее уж точно больше чем те, с кем ты обычно спишь. И я всё ещё остаюсь тем, кто спас тебя от твоего необдуманного поступка, а не подцепил, «случайно» толкнув на танцполе.       — Это был обдуманный поступок, — возразила Кира, чувствуя, как закипает кровь в организме. Он выводил из себя, даже особо не стараясь.       — Настолько обдуманный, что мог закончиться суицидом, — кивнул Глеб.       — Я никогда не хотела кончать с собой, — медленно и с расстановкой сказала Кира, пытаясь снова ему это доказать и попутно дышать. Она слышала, что он всё ещё не верил ей. И хотела разнести что-нибудь в щепки. Только вот нечего. Так что оставалось лишь дышать. — Мне просто чертовски нужно было почувствовать себя над пропастью. Когда я подношу лезвие к коже, я не собираюсь умирать. Я собираюсь чувствовать боль. Когда я оставляю ожоги, я не думаю о смерти. Когда чувствую себя в опасности, я не думаю, что это чревато гибелью. Это всё совершенно про другое. Физическая боль облегчает эмоциональную. Вот и весь смысл.       — Ну а когда ты шатаешься по клубам, флиртуя с каждым встречным? Это всё для чего?       — Для того, чтобы поменьше сталкиваться с реальностью. Когда я шатаюсь по разным квартирам, чувствую разные запахи, ощущаю касания разных людей и на половинку ночи становлюсь частью их жизни, мне легко не думать о своей собственной жизни.       — Неужели так тяжело выносить свою жизнь? — тон Глеба всё ещё был насмешливым. И Кира давно привыкла к такому. Если говоришь, что тебе херово — люди вокруг смеются и говорят, что у тебя вообще-то всё есть. Крыша над головой, еда, родители. Нет никакой причины причинять себе боль. Жизнь ведь не такая уж и невыносимая.       — Попытка забыться в алкоголе — тот же самый побег, только другим путём, Глеб. Так что ты мне скажи, неужели это так тяжело? Тяжело жить, не прячась в алкоголе? — приподняв бровь, атаковала она. Легко наезжать на "необдуманные" поступки других, забывая о своих собственных слабостях. Но она не прочь напомнить.       — О моей жизни как-нибудь в другой раз, — хмыкнул Глеб, намекая на то, что он не намерен обсуждать эту тему дальше. — Разберемся для начала с твоей.       — Нечего разбирать, Глеб. Жизнь, как и у всех.       Глеб мысленно съязвил ей в ответ и закатил глаза. Конечно, каждый встречный бросается с моста, увязает в случайных связях и калечит себя. Может, она и не хочет, но он узнает, кто оставляет эти синяки на ней, помимо неё самой. Может, если бы не эти синяки, то он бы и правда уже остыл. Выкинул бы её из головы.       Но он физически не мог этого сделать, зная, что своими руками отпускает её туда, где всё повторится. В её чертову "жизнь как у всех". Он всё ещё хорошо помнил, как она по привычке закрылась от него руками в клубе.       И его это взбесило. Только злился он не на Киру. Он злился на причину её выработанного рефлекса.       Глеб терпеть не мог тех, кто позволяет себе думать, что такое сходит с рук. Что можно бить девушек. Что можно бить тех, кто точно не ответит и никому не расскажет.       — Приехали, — вместо всех своих эмоций выдавил он, с глубоким вздохом отстегивая её ремень безопасности. — Душ, Стефан, сон. А потом я заеду за тобой. Не спорь.       — Я поеду домой после собеседования, — твёрдо повторила Кира. — Ты правда выбиваешься из обычных случайных связей. И правда отличаешься всем. Но это не значит, что я готова и дальше продолжать эту странную игру в общение. И не значит, что эти отличия делают тебя значимым для меня.       — Боишься приобрести нового знакомого? — беззаботно спросил Глеб, поддевая её своим напускным безразличным тоном.       — Со знакомыми не спят. И не проводят с ними трое суток без остановки, — Кира поджала губы. Долбанный прилипала.       — Смотря что за знакомые.       — В любом случае…       — Хочешь верь, хочешь — нет, но я уверен, что ты не поедешь домой сегодня после собеседования. Так что я заеду за тобой, а там уже расскажешь, что решила, — перебил Глеб, вылезая из тачки. — А пока: душ, Стефан, сон. Я устал.       Кира сжала челюсть. Разберётся с ним после собеседования. В конце концов можно сбежать из ресторана при желании. А пока душ.

***

      Кира никогда не чувствовала время, когда работала. И могла бы стоять у стола вечно, не замечая гудящих от усталости ног и деревянных пальцев. Могла бы жить в этой вселенной, не отвлекаясь на внешний мир. Она знала, что работает хорошо.       Что старается и хорошо учится. Что любимому делу всю себя отдаст и не пожалуется. Тем больнее было терять возможность продолжать заниматься тем, чем она занималась. Больно было слышать об очередном сокращении. Поэтому стоя здесь, в совершенно новой атмосфере кухни ресторана Стефана, она старательно выполняла любые просьбы, но пыталась держать в голове мысль, что это всё равно может закончиться через несколько мгновений.       — Если бы мой ресторан был круглосуточным, то наверное ты осталась бы ещё на смену, — Стефан засмеялся, заполняя своим голосом пространство вокруг не только тягомотиной из мыслей Киры. — Не хотел тебя дёргать, но закрытие через пять минут. Голубин извёлся курить у чёрного входа.       — А сколько времени? — потерянно спросила Кира, вспоминая про то, что Глеб обещался приехать несмотря на её протесты.       — Почти двенадцать ночи, — хмыкнул Стефан, забирая нож из её рук, чтобы намекнуть, что пора действительно заканчивать.       — И сколько он там стоит? — Кира невольно думала о том, какой мороз на улице.       — Недолго, минут 20. Он просил позвонить, когда ты будешь заканчивать, но ты не спешила, так что он уже сам приехал.       — Так и как моё «собеседование»? — выдохнув, спросила Кира, отгоняя от себя мысли о предстоящей стычке с Глебом.       — Всё отлично, — улыбнулся Стефан. — Буду ждать тебя завтра. С графиком и прочим тебя ознакомит Лена. С ней сможешь решать все организационные моменты. И ей же можешь принести паспорт для оформления.       — Ты даже не стал давать тестового задания, — неловко протянула Кира и устало развязала фартук. — Я просто начала сразу работать. Всё ещё не хочу оказаться тут по блату.       — Не переживай об этом. Мне правда нужны были лишние руки. Обещаю уволить тебя, если начнёшь филонить, — голос Стефана звучал на фоне звенящей посуды и атмосферы всеобщего предвкушения полного конца рабочего дня.       — Спасибо тебе, — тепло в груди Киры разливалось дальше по телу, стимулируя мозг на новую порцию благодарности, но она сдерживалась, боясь показаться слишком навязчивой. Улыбнувшись, она развернулась, чтобы пойти переодеваться.       Паспорт. Ей надо поехать домой. Взять паспорт, переодеться и прийти в себя после непонятных и сумасшедших трёх дней. Ей надо немного отдохнуть. Немного побыть в привычном мире. В груди что-то едва ощутимо затрепетало. У неё снова есть работа.       Ей всегда ложно казалось в такие моменты, что жизнь налаживается. И каждый раз она велась на это чувство. Потому что возможность работать — это самое приятное из всех возможных болот, в которых можно было увязнуть.       Ни случайный секс, ни алкоголь, ни даже экстрим не давали столько ощущения спокойствия и безмятежности мыслей.       Переодевшись на автомате под свои размышления, она схватила телефон. Если позвонить маме, то она обрадуется. Пальцы сильнее сжались на металле. Ей так сильно нужно, чтобы мама приняла её. Приняла и признала.       — Синяки почти сошли.       Она вздрогнула, не услышав, когда он вошёл в пустую раздевалку. Дёрнула головой в его сторону, прислушиваясь к телодвижениям парня и пытаясь понять, что он делает, кроме того, что, безусловно, смотрел на неё. Своим изучающим и слишком внимательным взглядом. Она начинала уставать от этого. Потому что была под его взором как под лупой.       — Всё ещё хочешь вернуться?       — Конечно я хочу вернуться домой, — её искусственный тон звучал на автомате. Вернуться домой — это естественное желание нормального человека. Вернуться домой. Конечно. И пока он не начал снова что-то говорить, завлекая её в очередную перепалку, ей нужно было атаковать его первой. — Скажи, ты что, боишься остаться один? Откуда такое маниакальное желание уговорить меня снова поехать в твою квартиру?       — Я не хочу отпускать тебя туда, где происходит это, — Глеб оказался рядом слишком быстро. Взял её за руку, притягивая к себе, а затем положил вторую руку ей на рёбра, помня каждый синяк на этом хрупком теле. — А уж остаться одному — это последнее, чего я боюсь.       Кира поджала губы, резко дергая подбородком от возмущения. Он был отвратительным, потому что не унимался. Хоть и видел, что она не хочет обсуждать эту тему.       — Глеб, — процедила она, чувствуя, как в ней разбиваются две волны друг о друга. Волна бесконечного возмущения и волна сладкого удовольствия от его грёбаного запаха. Почему он пах так, что хотелось сразу же прижиматься ближе, плюя на все свои принципы и злость? — Иди, пожалуйста, далеко и надолго. Ты обещал, мать твою. Обещал отвезти меня домой. Или хотя бы не стой на пути.       — Стефан взял тебя на работу? — игнорируя её злость, он скользил взглядом по полуоткрытым губам. Она всегда начинала дышать через рот, когда заводилась. Неважно от каких чувств: злости ли или возбуждения.       — Взял.       — Как ты будешь добираться до ресторана?       — Господи, Глеб, так же, как добираюсь до любых других мест. Один раз меня проводит мама или кто-нибудь из друзей по маршруту и дальше уже смогу сама ездить спокойно, — Кира упёрлась в его грудь руками, отталкивая от себя, на что услышала только усталую ухмылку.       — Я всё-таки не понимаю, с чего ты так стесняешься, когда я близко, раз у тебя такой богатый опыт. Даже сейчас. Ещё чуть-чуть и увижу румянец на щеках. В клубе с тем мудаком ты так не краснела.       Он обожал менять темы и звучать так, словно специально хотел подчеркнуть безразличие к тому, что Кира говорила. Наблюдал за тем, как она закатывает глаза, всё ещё злится, и получал какое-то странное удовольствие от этой мордашки.       — А я не понимаю, почему тебе всё покоя не даёт совершенно незнакомый парень с чуть менее незнакомой мной, — съязвила Кира в ответ.       — Да плевать мне на него. Я просто хочу понять тебя, — он сделал шаг ближе, всматриваясь в слегка подрагивающие ресницы девушки, но она и не подумала отшатнуться, назло оставаясь на месте и слегка поджимая губы.       — Жаль тебя расстраивать, — она пожала плечом, напуская холодное безразличие, чтобы глушить раздражение.       — Нихуя тебе не жаль, — он почти оборвал последнее слово, впиваясь в неё слишком жадным поцелуем.       Кира только лишь успела выдохнуть через нос, закрывая глаза и чувствуя, как тело мгновенно реагирует на его действия. Властные, но не грубые. Не такие, к каким она привыкла. Не дёрганные и неумелые движения пьяных парней из клубов. Не бессмысленные и формальные прелюдии. Нет.       От действий Глеба сразу начинало тянуть внизу и бешено разгонять кровь, отдавая приятной болью. Руки сами обвивались вокруг его шеи, притягивая ещё ближе и подпитывая самолюбие парня. Даже если мгновение назад она могла бы поклясться, что сдержится и не станет поддаваться ему, то сразу же после его поцелуя забыла об этом подчистую. Он возбуждал и делал это слишком часто. Так часто, что на самом деле она была в панике.       Её привычная схема не работает. Её привычный мир превратился в пепел. Её привычные реакции обернулись абсолютно противоположными чувствами: она переспала с парнем и захотела его ещё больше. Абсурд и опасность.       А Глеб и не думал останавливаться или сбавлять напор. Он только углублял поцелуй, не спрашивая разрешения и не давая сделать вдоха. Не давая сопротивляться и высказывать недовольство через многозначное фырканье или сведённые к переносице брови. Кира ничего из этого не смогла бы сделать, думая только о том, как сильно хотела стянуть с него футболку, пройтись кончиками пальцев по прохладной коже и утонуть в его чёртовом запахе.       И если бы не сдавленный кашель, прозвучавший рядом, то она бы наверное так и сделала, забыв обо всех правилах приличия.       — Сорри, — женский голос звучал энергично и совсем без тени смущения. — Но мне нужно составить с тобой график. Я Лена. Привет, Глеб.       Кира неловко отпрянула от Глеба, заправляя за ухо пряди волос. Теперь она по-настоящему чувствовала себя школьницей с красными от стыда щеками. А Глебу же было как всегда абсолютно всё равно. Кира не могла представить, что его вообще возможно смутить. Разве что её слезы выбили его один раз из равновесия, и то он быстро справился с этим.       Он плюхнулся на диван, намереваясь дождаться, когда они закончат, и Кира услышала, как Лена подошла ближе. Сразу же повеяло цветочными духами. Интересно, Глеб и с ней спал? Она поздоровалась так, будто знает его очень хорошо.       — Да, Стефан говорил о тебе, — прохрипела Кира и неловко откашлялась. — Меня устроит любое время, честно говоря. Я очень хочу работать. Так что ставь смены хоть каждый день.       — Ну каждый день не получится, иначе будут проблемы с проверками на предмет эксплуатации твоего труда, — усмехнулась Лена. — Тебе восемнадцать, кстати, есть?       Кира готова была поклясться, что взгляд Глеба стал пристальнее после этого вопроса. Ей вдруг стало очень забавно представить, что она говорит "нет" и слышит, как парень давится воздухом.       — Мне двадцать, всё в порядке, уже могу работать. Санитарная книжка есть. Паспорт притащу завтра, — ответила она, жуя зачатки улыбки.       — Окей, график два через два подойдёт?       — Вполне, — улыбнулась Кира, пытаясь не слишком выдавать вновь родившейся радости внутри.       — Супер. Через пару минут тут будет толпа поварих и официанток переодеваться. Просто имейте в виду. До завтра.       Кира услышала удаляющиеся шаги, подмечая деловитость Лены, а затем медленно подошла к шкафчикам, намереваясь нащупать открытый и забрать из него свою верхнюю одежду.       — Не делай так больше, — буркнула она, слыша, что Глеб даже не шелохнулся, снова наблюдая за ней.       — Тебе понравилось, — он расплылся в наглой улыбке, пока она натягивала куртку с недовольным личиком.       — Я вызову такси домой, — Кира быстро переняла его же привычку игнорировать едкие ответы.       — Поедешь домой возбуждённая? — хохотнул парень, получая протяжный выдох в ответ. Кира медленно повернулась к нему лицом, слыша, как он встаёт с дивана и не собираясь снова оказываться прижатой сзади к чему-нибудь типо шкафчиков.       — Это не смертельно и никак не мешает ездить в такси, — ответила она, натягивая куртку.       — Но чревато очередной ночью в чужой квартире. Мало ли таксист "случайно" тебя толкнёт, потом предложит выпить и как понесётся...       — Ты сам-то как подкатываешь? Подъезжаешь ко всем замёрзшим женщинам на мостах и несёшь их в свою квартиру, не спрашивая их особо? — издевалась Кира, принимая возникший рядом локоть Глеба, чтобы пойти на выход. У неё не было сил на то, чтобы пытаться справиться с бесконечными поворотами самой, так что она просто забила и приняла его молчаливую помощь. Тем более он уже начинал неплохо справляться и вёл её более-менее комфортно.       — Я спрашивал, балда. Ты разве что попросила оставить тебя умирать там. Больше адресов не назвала. Так что заканчивай ёрничать. Мои подкаты хотя бы не вызывают рвотных позывов, — выдохнул Глеб, хватая куртку по пути с вешалки и выходя с прыгуньей на свежий воздух, приятно бодрящий мозг. Он повернулся к Кире и натянул на неё свою шапку, наблюдая в очередной раз сморщенный носик. — Чё за прикол без шапки ходить зимой?       — Чё за прикол строить из себя папочку? — огрызнулась Кира.       — После моста ты была более покладистой, — пальцы Глеба приподняли подбородок девушки, надавливая на кожу почти до боли.       — Говорю же: я была не в себе. Так что можешь переставать фантазировать, что что-то знаешь про меня. Про меня настоящую или ненастоящую.       — Почему с каждым новым твоим словом мне хочется трахнуть тебя ещё больше? — большой палец Глеба скользнул к её нижней губе, слегка оттягивая, а вторая рука полезла в карман за пачкой сигарет. — И почему мне снова кажется, что ты тоже этого хочешь?       — Потому что ты... — Кира осеклась, вдыхая побольше морозного воздуха в лёгкие и плотнее прижимая бедра друг к другу.       — Какой? — усмехнулся Глеб, затягиваясь и обдавая её запахом дыма. — Не придумала ещё? Кончились все едкие комментарии?       — Потому что ты слишком высокого мнения о себе, идиот, — выдавила девушка. — И видишь то, чего нет. Думаешь, все вокруг действительно норовят броситься тебе на шею и переспать с тобой?       Она сбросила его руку со своего лица, покачав головой.       — За всех говорить не буду, но за тебя вполне бы сказал. Прости, солнце, но я вижу, как твоё тело откликается на мои касания. И мои поцелуи. Можешь отрицать сколько влезет. Вопрос только в том, почему тебе так тяжело это признать.       — Не хочу тешить твоё и так раздутое эго, — фыркнула Кира.       — Не могу поверить, что такая как ты по итогу позволяет другим себя обижать, — голос Глеба стал тише и серьёзнее.       Кира вздрогнула, будто он начал открывать запрещенную дверь. Дверь, за которой хранилось её личное, неприкосновенное и очень опасное.       — Меня никто не обижает, — она хотела бы звучать более злобно или хотя бы нейтрально. Но выходило жалобно.       — Я запишу свой номер в твой телефон, — мрачно сказал Глеб, затягиваясь в очередной раз. — Если захочешь всё-таки сказать правду. Ну или если нужно будет действительно получить удовольствие ночью, а не делать вид, что тебе нравится трахаться с бухариками из клубов.       — Как мило, — иронично бросила Кира, пока Глеб забирал телефон из её рук. — Заодно такси мне вызови.       — Да хорош уже со своим такси, я отвезу тебя, — закатил глаза Глеб и вернул ей телефон, чтобы затем увлечь за собой к машине. — Как ты вообще собралась заказывать такси, не зная, где находишься?       — Меня сильно забавляет твоя полная уверенность в моей неспособности самостоятельно жить эту жизнь. Как, по-твоему, я заказываю такси после ночных похождений каждый раз?       — Понятия не имею.       Кира уселась в его машину, чувствуя приятное тепло внутри и вспоминая, как грелась здесь после моста. Первые воспоминания об ощущениях от новых мест или людей запоминались всегда ярче всего. Последних ощущений она не помнила совсем.       Она помнила, как пахли люди в клубе, какие коктейли она пила с каждым из них, как они касались её в начале вечера, но совершенно не помнила, какую квартиру покидала после очередной ночи, чем там пахло и что она чувствовала, когда уходила.       — Слушаю, что написано на экране и говорю, какое приложение мне нужно. Потом говорю нужный мне адрес. А местоположение там всегда определяется. Вызвать такси — это самый простой способ оказаться дома. Так что не переживай. Я справляюсь с чудесами двадцать первого века вполне успешно, — объяснила она, прикрывая глаза. — Мне на улицу Конёнкова, 20.       Глеб присвистнул, вбив в навигаторе адрес.       — Что, слишком далеко? — поинтересовалась Кира.       — Могло быть и хуже, — хмыкнул парень в ответ. — Успеешь вздремнуть. Помнится, тебе нравится это делать в моей машине.       — Надо же, а я думала, будешь приставать со своими расспросами всю дорогу.       — Если так хочешь...       — Иди ты, — хмыкнула Кира, прикрывая глаза от навалившейся за день усталости.       Она не стала дремать, но расслабленно слушала ненавязчивую музыку и гадала, как часто Глеб бросает свои беглые взгляды на неё, думая о своём. Дорога успокаивала. И сжигала время, превращая жизнь в поток мыслей и ощущений. И Кире казалось, что Глеб в дороге затихал именно по этой же причине.       — Что ж... — прохрипел он, остановившись спустя долгое время. Он звучал как будто даже грустно, но Кира отогнала от себя эту мысль.       Выбравшись из машины, она протянула руку, ожидая, пока Глеб возьмёт её, чтобы помочь ей.       — Первый подъезд, пожалуйста, — улыбнулась она. Никто ещё не провожал её до дома. Она не допускала такого обычно. Дойдя с помощью парня до привычного места около подъезда, она отпустила его руку. — Спасибо, что всё-таки подвёз. И за Стефана тоже спасибо. Прощай. Скучать не буду.       Кира ещё не знала, как сильно ошибётся в своей глупой шутке. Искренне надеялась, что очередная короткая история подошла к концу, не оставив в душе следа. Что жизнь снова начнёт крутиться вокруг привычных людей и привычных дел. Надеялась, что она уже давным-давно разучилась скучать.       — Повторяй себе это перед сном почаще, вспоминая, как стонала подо мной и на мне, — хмыкнул Глеб, получая в ответ протяжный вздох и конечно же закатанные глаза.       Развернувшись, она закрыла за собой тяжелую металлическую дверь подъезда, которая окончательно отрезала Глеба от той маленькой вселенной, в которой он неплохо провёл время.       Пришла пора возвращаться в привычную жизнь.