Теперь я тебя вижу

      Кира чувствовала, как в грудной клетке сильно вибрирует каждый раз, когда басы били в колонках клуба. Потягивала безалкогольный мохито и думала о том, что делать дальше. Будущее виделось слишком сложным и неопределенным. Идти в универ она не хотела. Просто потому что понятия не имела, как она вообще будет учиться. В то время как сверстники готовились к экзаменам, она подрабатывала, чтобы иметь возможность проводить свои вечера в клубах, где музыка была настолько громкой, что почти заглушала мысли. И почти заполняла пустоту внутри. А теперь уже в свои двадцать идти в универ казалось ещё более глупой затеей. Но в то же время она понимала, что ей сильно повезло оказаться в ресторане Стефана. И это везение может скоро кончиться.       А она уже слишком сильно не хотела этого. Вот и нервничала, думая об универе или о каком-то обучении. Просто так в таких дорогих местах не держат. Ей нужно было быть лучше, чтобы сохранить работу.       Работу, которая давала ей жить.       Ведь остальная жизнь была лишь существованием. Дома отчим как всегда в стельку. Мать на смене. Друзья все заняты самореализацией и экзаменами.       Оставались ещё случайные связи в клубах. Ночи, которые заставляли её сердце биться чуть чаще. Хоть что-то.       Каждый раз всё заканчивалось одинаково. Она спала с парнем и уходила посреди ночи, тратя на дорогу до дома уйму сил. Ей всегда нужно было уйти обязательно под покровом темноты, пока парень спал. Ей казалось, что эта доля секунды, когда она выскальзывает из постели, давала ей больше всего жизни. Потому что именно в этот момент она чувствовала себя свободной. Свободной от своей потребности быть нужной.       Сегодня в клубе она была по той же самой причине. Снова нужно заполнить зияющую пустоту внутри очередным случайным парнем.       Встав со стула, она неуверенно двинулась к танцполу, надеясь не врезаться ни в кого хотя бы ближайшие пару секунд.       Он смотрел на неё и тела вокруг через дикое отторжение действительности. Но заставлял себя продолжать. Он хотел увидеть, как она это делает. Как шароёбится с другими. Будет ли её тело так же отзываться на чужие прикосновения и так же быстро на щеках появится едва заметный румянец? Будет ли она вдыхать чужой запах, прижиматься своим телом к другим, будет ли подрагивать в чужих объятиях?       Ему всё это было необходимо узнать. Просто жизненно необходимо. Ведь неделю назад он наслаждался её реакцией, не имея ни малейшего сомнения, что она течёт от него. А с остальными будет лишь жалкое подобие. Искусственное и неполноценное.       Нужно было только убедиться.       Она натягивала на себя улыбку и прикрывала глаза от удовольствия. Потому что музыка уносила её мысли, давая телу расслабиться. И теперь Глеб понял, чем она так привлекала взгляды других парней, помимо внешности. Казалось, что никто так не кайфует от атмосферы клуба, как она. Никто не двигается с такой легкостью и не светится энергией, которую обычно она прячет от чужих глаз. Но только не тогда, когда забывается.       Он встал из-за бара и схватил свой стакан, опережая заинтересованные взгляды в её сторону. Похуй. Он хотел оказаться рядом прямо сейчас.       — Это некрасиво: пользоваться моей слепотой, чтобы следить за мной. Ты хоть понимаешь это? — Кира отличила бы этот запах из миллиона похожих. Морская соль и табак. Древесная нотка и дуновение свежего ветра. Он пах как обычно очень дорого и слишком идеально.       Она хорошо скрыла своё мимолетное удивление. Хоть и знала, что Глеб мог прийти в ресторан Стефана, мог позвонить, мог снова навязывать свои услуги таксиста. Но он не сделал этого за всю прошедшую неделю. И почти усыпил её бдительность. Но видимо сегодня после работы он всё же проследил за её маршрутом, оказываясь в том же клубе, что и она.       — Это чистая случайность, — лукавил Глеб, оказываясь слишком близко. Все вокруг должны были понять, что больше шанса подойти к Кире нет.       — Конечно, — фыркнула девушка, отпихивая его локтем, но Глеб не сдвинулся ни на сантиметр, ленно двигаясь рядом с ней под музыку.       — Так и что, сегодняшняя твоя ночь снова пройдёт вне стен родного дома? — приподняв бровь, спросил он, отпивая из стакана виски. Он искренне думал, что ему нужно было просто развеяться и забыть о ней. Но целая неделя тяжелых тягучих дней, капающих на мозг калёным железом вынудила признать, что нужно ему совсем другое.       Увидеть её наконец снова и услышать пару едких слов в свой адрес.       Всю эту неделю он то и делал, что пытался не думать о ней. Пытался не писать Стефану с очередным вопросом, ходит ли она на работу и всё ли у неё в порядке. Попытки были тщетными.       Но сложнее всего было отгонять мысли о том, что она снова ходит в свои блядские клубы.       — Угадал, — Кира пожала плечом, делая танцующий шаг назад и вызывая в Глебе волну раздражения от её ответа.       Сколько раз за эту неделю она потрахалась? Сколько раз наебала всех, включая себя саму, что ей действительно это нужно: шляться по клубам и завязывать случайные знакомства на одну ночь? Дура. Абсолютная дура.       — Не боишься идти завтра на работу в помятом состоянии? — цедил Глеб, цепляясь за любую возможность указать Кире на то, как сильно безрассудно она себя ведёт.       — Завтра выходной, к сожалению, — мрачновато ответила Кира, разворачиваясь к нему спиной и продолжая свой танец.       — В таком случае, я знаю место, где можно накормить одного очень голодного парня, — хмыкнул Глеб, прижимаясь грудью к её спине. Не для того он держался всю неделю, чтобы сейчас просто отпустить её.       — Я не поеду снова к тебе, Глеб. Это не в моих правилах, — приподняв подбородок, ответила она, чтобы он услышал её слова.       — Рад, что ты такая принципиальная, но боюсь, что придётся сделать исключение, — наглые руки уже обвивали талию, а холодное стекло стакана в пальцах соприкоснулось с полоской кожи на животе Киры, вызывая мурашки. Глеб не собирался корить себя за несдержанность и настойчивость. Плевать ему было. Эта неделя выжала из него все соки.       — Это ещё почему? — сморщилась она, впиваясь в его запястья тонкими пальцами.       — Потому что я буду стоять тут и отпугивать всех, кто попробует подкатить к тебе. Так что выбирай: или едем ко мне, или едешь домой спать, — проговорил Глеб ей в ухо, борясь с желанием прикусить мочку и вырвать тихий стон из её губ, чтобы снова насладиться реакцией на его действия.       — Это уже начинает напрягать, — устало выдохнула Кира. — Я не понимаю. Почему именно я? Почему не та девочка — твоя бывшая? Почему не любая другая? Почему ты решил портить жизнь именно мне?       — Портить? — насмешливо уточнил Глеб. — Интересное у тебя представление об испорченной жизни. А отвечая на твой вопрос: понравилась ты мне может.       — Я тебе не верю, — покачала головой Кира, снова делая пару шагов вперёд и надеясь вырваться из его рук, но Глеб лишь последовал за ней в танце, покоя голову на её плече и наслаждаясь запахом девушки.       — Отчего же? Сложно поверить, что ты можешь зацепить? — промурлыкал Глеб, и его голос приятно завибрировал около уха, стрелой возвращая ощущения Киры в то место, где она чувствовала себя хорошо.       Даже если это «хорошо» было обманкой. Она почувствовала, как низ живота затрепетал, норовя вот-вот отозваться ноющим чувством между ног, но она дёрнула головой, пытаясь стряхнуть с себя все эти Глебовские штучки.       — Мне легко поверить, что у тебя проблемы. Так контролировать чужую жизнь может только человек с проблемами, — сморщив нос, сдавленно поговорила она.       — И в мыслях не было контролировать твою жизнь, — бросил Глеб, прекрасно зная, что привык быть не совсем честным с окружающими. Ни к чему им знать его реальные чувства. — Если я говорю, что ты мне понравилась, значит я просто хочу тебя. Хочу провести с тобой ночь и получить удовольствие. А уж остальные аспекты твоей жизни меня никак не волнуют.       Ещё как волнуют.       И он видел, что она не верит. Что она все ещё помнит про его расспросы. Помнит, как он помешал ей тогда в клубе. Помнит, как пытался вразумить из-за попытки прыгнуть с моста. Всё это было сложно назвать безразличием к её личной жизни.       — И как, много постелей успела согреть за эту неделю? — опережая её вдох, сделанный для ответа, проговорил Глеб, скрывая свою неприязнь от задаваемого вопроса. Но лучше так, чем пытаться спорить с её очередными выпадами.       — Не считала, — Кира ожидаемо ответила слишком туманно и неопределенно, отмахиваясь от его любопытства своим безразличным тоном. Глеб никак не мог понять, почему она не могла говорить об этом прямо. Хоть и знал, что взбесится от любого её ответа.       — Так много раз, что сложно припомнить количество? — прищурился Глеб, скрывая свое недовольство её ответом и попыткой избежать разговора.       — А что насчет тебя? — Кира резко развернулась в его руках, оказываясь лицом к его груди и отчётливее чувствуя запах свежей футболки и мужского шампуня для волос. — За неделю кончились все девочки мира и ты пошёл по второму кругу?       Глеб усмехнулся, глядя на то, как быстро она переняла его привычку менять тему разговора или переводить все стрелки с себя.       — Нет, всю неделю пытался забыть, как ты стонешь, но так и не смог, — он снова наклонился к её уху, чтобы звучать тише и при этом быть услышанным ею. — Так что окажи услугу, раз ты всё равно здесь для одной цели. Поехали ко мне.       — Ты не привык к отказам, да? — брови Киры едва заметно метнулись к переносице, образуя легкую складку и выдавая её мысли.       Она опасалась его.       И Глеб почти опешил от этого осознания. Это было странно и почти невообразимо. Она провела с ним три дня без тени страха, а теперь опасается его настойчивости и откровенности.       — Чего ты так боишься? — непонимающе спросил он, пытаясь звучать мягко, хоть ей это и не требовалось. Скорее она просто хотела убежать от него подальше, словно нужно было спрятаться наконец от его пристального взгляда. И только когда Глеб подумал об этом, задавая свой вопрос, он понял, чего же именно она боится. — Новые синяки?       Его тон сменился на жесткий и ледяной. Потому что его самого словно окатили из ведра. Мозг так отчаянно пытался забыть об этом факте её жизни, чтобы отпустить её неделю назад, что у него действительно получилось. Он просто выкинул это воспоминание, надеясь на лучшее. Но, как и всегда бывает в этой жизни, лучшего не случилось.       Кира дёрнула подбородком чуть в сторону, поджимая белеющие губы.       — Отпусти, пожалуйста, — она снова попыталась отстраниться, нерезко, но настойчиво. — Ты не в своем клубе с верными пёсиками. Здесь я смогу закричать и…       — Идём, — Глеб дал ей лишь секунду свободы, но только чтобы перехватить за локоть. Её слова конечно звучали для него пустышкой, никакой охраны он давно не боялся. Как и не боялся в таких ситуациях за то, что может поступать неправильно.       Нет никакого неправильно, когда речь идёт о таком. Кто-то продолжает бить её, а она даже и не думает с этим что-то делать.       Он не слушал её возгласы, не обращал внимания на то, что она упирается, не заботился о взглядах окружающих. Ему было плевать. Нужно было выйти на воздух, оставляя недопитый виски где-то по пути, схватить по пути куртки, оказаться в тишине и встряхнуть эту идиотку, приводя в чувства.       Твою мать. Он так и знал, что так будет. Знал и всё равно отпустил её.       Уже на выходе он быстро всучил ей её куртку из гардероба и, почти не дав одеться, вывел на улицу.       — Глеб, мне больно! — крик Киры озарил улицу, оглушая даже её саму из-за контраста относительной тишины после шумного клуба. Парень развернулся на пятках, врезая её тело в себя и одновременно отпуская локоть, который она сразу же начала потирать с шипением. Но недолго, потому как была схвачена за плечи и прижата к стене напористым телом, излучающим ярость каждой своей клеточкой.       — Ответь на один только вопрос: почему? — горячее дыхание парня встретилось с холодеющий кожей щек Киры, в очередной раз доказывая, что он кипит. — Почему ты продолжаешь терпеть то, что он делает?       — Почему ты так уверен, что это «он»? — Кира говорила еле слышно и со всей той тихой ненавистью, к которой она привыкла у себя дома. Дома можно ненавидеть только молча. Не крича и не устраивая сцен. Только шепча и еле слышно отвечая.       Она ненавидела Глеба за то, что он в очередной раз вламывается в самые потаенные уголки её души. Не спрашивая разрешения и не слыша её протеста.       Глеб ослабил хватку, напряженно хмурясь и пытаясь соображать.       — Мать? — неуверенным тоном произнёс он. Конечно, это не приходит на ум первым делом. По крайней мере, он не привык слышать о таких историях. В памяти тут же всплыл тот момент, когда Кира, шмыгая носом, пролепетала, что её не пустят домой из-за увольнения.       — Я, — коротко ответила Кира, готовая отдать что угодно в этот момент, лишь бы узнать, что отразилось на лице парня сейчас. Недоверие? Насмешка? Очередная порция ярости?       — Ты неплохо пытаешься врать, солнце, — чуть тише начал Глеб, чем пару секунд назад, но всё так же натянуто и злостно. — Но я уже знаком с твоими повадками. Кого ты выгораживаешь?       — Пару минут назад ты говорил, что тебе плевать на мою жизнь и тебе только нужно получить удовольствие. Так и кто из нас пытается врать? — Кира пихнула его ладонями в грудь, выражая свой слабый гнев. На сильный сегодня сил не было. Потому что она устала за эту грёбаную неделю и пришла расслабиться, а не выдерживать очередную перепалку с сумасшедшим парнем. Она набрала в грудь побольше воздуха, не желая даже представлять, что следующее выльет на неё Глеб. — Давай так. Я поеду с тобой, будем заниматься, чем захочешь, но без вопросов. Совсем. Ты должен пообещать мне это. Или же сейчас я отвечаю на один твой вопрос честно, но потом ты отъёбываешься от меня и я возвращаюсь в клуб без тебя. Выбирай.       — Что за идиотские ультиматумы? — сердито фыркнул Глеб.       — Они не идиотские. Просто тебе не нравится, потому что нужно выбирать между тем, что ты действительно хочешь и между тем, что ты наврал, что хочешь, — выдохнула Кира.       — Так по-твоему я соврал, что хочу тебя? — раздраженно уточнил он, не веря своим ушам.       — По-моему больше всего ты хочешь влезть в мою жизнь и в то, что тебя совсем не касается, — в тон парню ответила Кира.       — Значит, едем ко мне, — хмыкнул Глеб, хватая её ладонь. Маленькая сука. Она серьезно думала, что он выберет второе? Серьезно думала, что он всю неделю думал о ней только из-за желания залезть в её жизнь? Как же было приятно слышать злобное сопение сзади, чувствуя холодные пальцы в своей руке. Глеб знал, что выбирать ему вовсе не нужно. Он возьмет всё.       Кира скинула кроссовки, вызывая в Глебе волну нового немого возмущения из-за одежды не по погоде, и потопала в спальню без слов. Уселась на край, вытягивая ноги и зевая. Буднично. Обычно. Как на работу.       Надо же. Глеб наблюдал за ней, сдерживаясь от своих порывов высказать ей что-нибудь едкое. Например, что даже проститутки не ведут себя так буднично, зная, что им предстоит очередной секс сейчас.       — Ты всегда так ведешь себя, когда едешь с парнями из клубов? Пропускаешь страсть и поцелуи в лифте и ждешь на кровати с совершенно безразличным видом? — выгнув бровь, бросил он, заходя следом в прохладную темную спальню.       — Нет, так я себя веду исключительно для тебя, — съязвила Кира, пока Глеб, пропуская это мимо ушей, скользил взглядом по её фигуре пытаясь угадать, где спрятан очередной синяк. Напялила идиотский топик, не прикрывающий пупка и любимые джинсы в облипку. Снова совершенно не уложенные волосы и ненакрашенное лицо. Снова почти небрежный вид.       Он хотел её. И в другой день совершенно точно бы вытрахал из неё весь этот грёбаный сарказм, вбивая её тело в подушки.       Но не сегодня. Это было удивительно и ново для него. Ведь именно так он и поступал, когда злился и ссорился. Жёстко ебался, вымещая все эмоции в сексе.       Но тут было другое. Он хотел её, но точно не в таком состоянии, в котором она сидела на его кровати. Он хотел, чтобы она краснела и смущалась как в первый день их встречи. Хотел видеть её возбуждение и слышать сбитое дыхание. Хотел видеть мурашки и полуоткрытые губы, которые просили бы о поцелуе.       — Раздевайся, — кинул он, устало стягивая с себя футболку. Ему доставляло неимоверное удовольствие наблюдать за тем, как она борется со своей излюбленной хмуростью. Пытается казаться равнодушной. Пытается не выдавать свою злость на него. Пытается понять, почему он не выбрал задать вопрос. Глеб хмыкнул себе под нос.       Её руки неуверенно поднялись к краям топика, останавливаясь в нерешительной паузе, будто она ждала подтверждения от Глеба.       — Что такое? — не удержавшись от ноток издёвки в голосе, спросил Глеб, наблюдая за ней, пока его собственные руки расстегивали ремень на джинсах.       Кира резко опустила руки, замотав головой.       — Не знаю, всё слишком странно, — сбивчиво начала она, чувствуя как предательски краснеют щеки. — Я не могу переспать с тобой. Это слишком.       — Мы и не будем спать с тобой, — дернув уголком губ, произнёс Глеб, наблюдая за её смятением. — Ты сказала, что мы займемся тем, чем я хочу. А я точно не хочу трахать тебя, пока ты в таком состоянии.       — И чего же ты тогда хочешь? — выдохнула Кира, качая головой и цепляясь пальцами за мягкую ткань одеяла.       — Уснуть, — ответил Глеб, присаживаясь около неё на корточки. — Просто уснуть, зная, что ты тут, а не с очередным долбоёбом. Так что раздевайся и ложись.       Кира выгнула бровь, размышляя над его словами и чувствуя тот самый взгляд, пробирающий до костей. И почему она снова тут? Почему снова играет в его игры? Почему без таких приключений её жизнь стабильна и предсказуема, но без них она просто не может жить? И раз за разом ведётся на предвкушение чего-то опасного и необычного.       — Отвернись, — наконец тихо произнесла она и сразу же услышала смех в ответ.       — Естественно, — наигранно согласился Глеб, вставая и обходя кровать с другой стороны. Кира услышала, как зашуршало одеяло, а затем скрипнул матрас, прогибаясь под весом парня. Она молниеносно расправилась с топиком и джинсами, чтобы залезть под одеяло следом. Прикрыла глаза, прислушиваясь к шуму машин за окном. Вдохнула свежего воздуха и запаха белья. Почувствовала, как Глеб прижимается голым торсом к спине, обдавая своим теплом.       — Будешь спать в лифчике? — ехидничал он, по-хозяйски обвивая руки вокруг её тела.       — Да, — не собираясь подыгрывать его манипуляциям, коротко ответила Кира, укладываясь поудобнее. Каждый раз, когда этот парень появлялся на горизонте, всё становилось очень странным. Она была странной с ним. Совсем не так Кира планировала провести сегодняшнюю ночь.       Глеб глубоко вдохнул, обнимая её так, словно это было обычным положением вещей. Будто по-другому и быть не могло. Ирония для Киры была в том, что она никогда не спала в обнимку с другими парнями. После секса они обычно быстро засыпали, в лучшем случае не повернувшись к ней спиной. А Кира ждала, пока их дыхание станет тише, и сбегала.       Поэтому с Глебом она продолжала чувствовать себя в опасной и одновременно беспечной близости. Он обнимал её, чтобы заснуть.       Когда дыхание парня стало потише, она, стараясь изо всех сил, по привычке начала пытаться выскользнуть из его рук, чтобы уехать домой.       Впервые за долгое время она на самом деле не хотела уходить, а хотела поддаться желанию провалиться в сладкий сон в уже знакомом месте. Но она должна была. Чтобы остаться верной себе.       — Правда думаешь, что получится? — еле шевеля губами, пробормотал Глеб, не выпуская её из своих крепких объятий.       — Как видишь, надеюсь на это, — уже открыто и энергично выбираясь из его рук, буркнула Кира, мысленно ругая себя за слишком быструю попытку побега и неосмотрительность.       — Могу только пожелать удачи, — хриплый голос Глеба намекал на то, что никуда он её не отпустит, несмотря на сон.       И Кира поняла это только спустя минуту активных попыток, громко выдыхая от безысходности и сдаваясь в его руках.       — Закончила? — промычал Глеб, не открывая глаз.       — Я пожалею об этом, — тихо ответила Кира больше себе, чем парню. Она знает, что он не сдержит обещание. Что он снова начнёт задавать вопросы завтра, увидев её тело при свете дня. Что она будет злиться на свою слабость. Она пожалеет. Но не сейчас.