Теперь я тебя вижу

             — У тебя что, кто-то появился? — еле сдерживая дурацкую улыбку, спросила Алина, и Кира тут же тихо шикнула на неё, получая в ответ звонкий девчачий смех.       — Нет, с чего такие выводы? — дождавшись, пока подруга закончит, напряженно спросила Кира. Сердце пропустило удар, и она ощутимо занервничала, боясь, что её времяпрепровождение с одним парнем стало кому-то известно.       — Ты совершенно не рвёшься танцевать сегодня, — хмыкнула Алина, потягивая коктейль из трубочки и наблюдая за тем, как парни как раз-таки отрываются неподалеку, громко смеясь и дрыгаясь под музыку. — И ведешь себя так… загадочно.       — Просто устаю на работе, — отмахнулась Кира, подпирая щеку рукой. Чёртов Глеб Голубин. Даже не находясь рядом портит ей жизнь. Мешает думать, вести себя как прежде. Танцевать и заигрывать со всеми. Мешает наслаждаться другими людьми. Мешает. Потому что его запах, его голос, даже ощущение его мягких волос на щеках постоянно крутится рядом с Кирой, напоминая о том, как приятно быть рядом. И как хочется ещё и ещё.       А между тем с их последней встречи прошло уже полтора дня. Долгих, тягучих и наполненных воспоминаниями.       — Ну-ну, — прыснула Алина. — Не хочу на тебя давить, но мне дико интересно, кто же смог покорить твое сердце больше, чем на одну ночь.       — Никто не покорял ни чьих сердец, — закатила глаза Кира. — Ты себе надумала.       — Хорошо, не покорил, — наигранно согласилась Алина. — Ты просто хорошо проводишь время, ходишь в мужской футболке, не появляешься дома ночью, тебя подвозят после этого к подъезду на машине…       — Так ты нас видела?! — воскликнула Кира, сжимая стакан в руках от напряжения. Чёрт, чёрт, чёрт!       — Прости, — сконфуженно выдавила Алина. — Твоя мама просто звонила мне, когда ты не пришла домой ночью. А на утро я из окна видела…       Кира громко цыкнула, делая глубокий вдох. Соседство с лучшей подругой определено накладывало свои отпечатки. Поэтому она никогда не позволяла парням себя провожать. Никогда.       Пока не появился настойчивый Глеб Голубин.       — Ну так и что он, хорошенький? — глаза Алины загорелись неподдельным интересом теперь, когда все карты были выложены на стол. — Кирь, ну прошу, ну хотя бы чуточку расскажи!       — Нет, он странный, — сдалась Кира, тяжело выдыхая. Тоненький голосок Алины с просьбами терпеть было почти невозможно. — На самом деле хорошо бы забыть про него. Только появился в моей жизни и уже пытается её контролировать. Мне это не нравится.       — Запрещает ходить по мужикам и в коротких юбочках? — закусив губу, предположила Алина, прекрасно понимая, почему парни себя так ведут. Тяжело наблюдать за тем, как зарятся на твоё.       — До этого недалеко, — нахмурилась Кира, не желая вдаваться в подробности.       — Отстой. Так зови его с собой, как я. Заодно познакомишь нас, — пожала плечиком Алина, жуя улыбку.       — Нет, точно нет, — твёрдо ответила Кира. — Не хватало его ещё с друзьями знакомить.       — Как жаль. Любопытно ведь до усрачки. После того, как Женя уехал, ты так ни с кем из парней и не общалась дольше одного вечера, поэтому…       — Давай не будем об этом, — прервала подругу Кира, напрягаясь всем телом.       — Да, прости, — замялась Алина. Тема о единственном бывшем Киры была запретной, но время от времени она не могла удержаться от попыток всё же поговорить об этом.       — Девчонки, чё сидим? Подымаемся танцевать! — громкий голос Димы ворвался в сознание, и Кира вяло улыбнулась, слушая, как Алина захихикала. Ей совершенно не хотелось идти. Совершенно не хотелось что-то делать и кому-то улыбаться.       Совершенно не хотелось больше танцевать одной. И это бесило.       Дима увлёк смеющуюся Алину, наслаждаясь её реакцией, и Кира была даже рада, что эти двое не стали уламывать её пойти с ними.       Влюбленные идиоты.       — Кирь, ты сегодня не танцуешь? — запыхавшийся голос Славика появился рядом, сменив собой Алину.       — Угу, — кивнула Кира, гадая, сколько ещё ребят сегодня спросит её об этом.       — Классная футболка, кстати, — прыснул парень, явно желая узнать побольше о новом предмете гардероба Киры.       Алина уже наверняка успела разнести вести о том, что Киру провожают до дома, так что всех этих вопросов было не избежать. Она снова закатила глаза.       — Что, так сильно видно, что она не моя? — протянула Кира.       — Ну, размера на два больше, мужская, да ещё и пахнет парнем… Как сказать, — пожал плечами Славик.       — Просто такая удобная, — смущенно начала оправдываться Кира. Теперь ей казалось, что она ходячий инфоповод, выставляющий себя напоказ. Она не думала, что футболка на ней действительно так смотрится.       — Знаем мы, как вы, девчонки, любите наши «удобные» футболки, не переживай, — хмыкнул друг. — Обидно, конечно, что тебе моя футболка не подошла, к примеру. Но я в любом случае за тебя рад.       — Славик, — цыкнула Кира, чуть хмурясь и слыша в ответ раскатистый смех. Он всегда любил воспользоваться случаем и напомнить, что имел виды на Киру, а она так непреклонно отшивала каждого из компании друзей. — И нечему радоваться. У меня никого нет и не планируется.       — Просто отжала футболку у какого-то бедолаги? — поднял брови Славик, все ещё посмеиваясь.       — Да, — буркнула Кира.       — Тогда сочувствую ему. Правда учитывая, какая у него тачка, сочувствие ему не нужно. Кирь, ты подцепила богатенького, — заговорщически начал Славик, подталкивая подругу локтем.       — Да, я уже догадалась, — Кира сморщила нос от осознания того, что все вокруг слишком много всего знают и много чего видели. — Но это всё неважно. Мы просто спим время от времени.       — Потому что ты не хочешь большего или он? — двигаясь ближе, чтобы не перекрикивать музыку, спросил Славик.       — Не знаю, чего хочет он, а я в любом случае не горю желанием вляпываться в какие бы то ни было отношения, — отмахнулась Кира. Разговор начинал утомлять. Ей и так не удавалось побыть без мыслей о Глебе хотя бы час. А тут ещё и друзья трындят.       — Потому что боишься, что он тоже может пропасть? — чуть тише спросил друг, прекрасно понимая, что в трезвом состоянии не осмелился бы задать этот вопрос. Довериться — это слишком рискованно. Разрыв отношений — это слишком больно.       Кира закусила губу, стараясь заглушить эту бесконечную пластинку в своей голове.       — Прости, Кирь, я…       — Мне пора домой, — Кира вскочила с места, не зная, куда деться от самой себя. Старалась не слышать извинения Славика в спину, потому что она их не заслужила. Она всегда делала больно тем, кто заботился о ней и хотел помочь. Это ей следовало извиняться. Но она не могла. Только бесконечно бежала.       Кира машинально нарезала овощи, абстрагируясь от шума вокруг. В собственной голове было тихо, пусто, но при этом тревожно. Тревожность скапливалась в области желудка, завязывалась в узел и все ещё не давала пихнуть кусок в горло, предвещая отторжение еды и тошноту.       Проблема в том, что на третий день голодовки запахи вокруг начинали манить. Ей хотелось поесть. Хотелось заполнить пустоту в желудке и унять боль от голода, но одновременно с этим сомкнутые в тонкую линию губы и деревянные руки не позволяли допустить даже мысли о том, чтобы сделать это.       Пора было с этим что-то делать. Обмороки ей не нужны, только не на работе. Нужно менять эту боль на другую. Любую другую.       Пальцы сильнее сжали рукоять ножа.       Тревога. Страх. Паника.       Надо подышать. Просто подышать и… постараться не потерять то, что у неё уже есть. Работа. Если Стефан уволит её… а он уволит, потому что она всё ещё плохо старается. И медленно работает. И она обуза. Она всегда была.       — Знаешь, как некоторые говорят? Притворяйся, пока у тебя не станет получаться по-настоящему.       — Что? — потерянно отозвалась Кира, будто кто-то влез в её мысли. И этот голос действительно начинал походить на голос из её головы. Он не выходил из неё все эти дни.       — Я про твои попытки казаться в нормальном состоянии, — объяснил Глеб, облокачиваясь на стол перед Кирой и наблюдая за её действиями. Удивительно, как она справлялась с ножом, витая в облаках. Он всё думал, что она вот-вот порежется, но этого так и не произошло. — Выглядишь так, словно всё ещё играешь в голодовку. Сходим поужинать?       Игривая усмешка заиграла на губах, а пальцы нашли виноградинку в одной из мисок, чтобы закинуть в рот.       — Мне завтра на работу рано. Давай ты будешь докучать мне хотя бы по выходным, а не каждый день, — буркнула Кира, прячась от него за делами. Помыть посуду, прибрать рабочее место, отвернуться, сделать вид, что сильно занята. Игнорировать его слишком проницательный взгляд. — И я не пытаюсь казаться… что ты там говорил? В нормальном состоянии? Я и есть в нормальном состоянии.       — Ты вчера отдыхала от меня весь день — это раз. Ты в ужасном состоянии — это два. Ты отвратительно врёшь — это три. Но если будешь практиковаться, то, как я и сказал, может у тебя начнёт получаться хорошо изображать нормальную, — пожал плечом Глеб, закидывая в рот ещё одну виноградинку, отряхнул руки и сложил их на груди.       — Ты очень мил, как и всегда, — закатила глаза Кира, слушая его движения. Руки потянулись за спину, чтобы развязать фартук, а из груди вырвался тяжелый вздох. Эта смена была нелёгкой.       — Знаю. Так и куда пойдём ужинать? — Глеб проследил за её руками, выгибая одну бровь. — Ты нервничаешь.       Кира свела брови, не понимая, на что реагировать первым делом. Нервничает? Как он понял?       — Только не бери ничего в руки стеклянного, — хмыкнул он, подходя вплотную и перехватывая обе её ладони. Холодные, как камень. — Прошлые порезы только зажили.       Кира инстинктивно отвернула лицо, пряча эмоции. Господи, ну откуда ж этот парень свалился на неё?       — Ты поэтому не ешь? — продолжал сыпать предположениями Глеб, вспоминая её состояние у него в квартире в первый день. Такая же потерянная и отстраненная. Словно выкачали все эмоции и вычистили все мысли, оставив только тело. Тело, что причиняет себе боль, чтобы вернуть свою душу обратно.       — Меня начинает по-настоящему напрягать твоя проницательность, — одними губами проговорила Кира. — Мне звать тебя Шерлоком или экстрасенсом?       — Для тебя буду кем угодно, лишь бы ты сходила со мной поужинать, — сузив глаза, вкрадчиво ответил Глеб. — И рассказала, почему ты снова на нервах.       — Снова? — истерично усмехнулась Кира, чувствуя, как согреваются руки в ладонях Глеба.       — Ну, твоё состояние на мосту было очень похожим на это, — он окинул её взглядом с головы до ног. — Ты сказала, что была в неадеквате тогда. Сейчас ты выглядишь так же. Не хочу снова предсказывать, но через пару недель ты, лёжа на больничной койке из-за истощения, говорила бы мне, что просто занималась лёгким сэлфхармом. И совсем не планировала умирать.       Кира поджала губы, раздражаясь от этого издевательского тона. Подлый гадёныш. И как всегда слишком, сука, вкусно пахнет.       — Придётся придумывать что-то другое, голодовку я раскусил и мы идём тебя кормить, — Глеб потянул её в раздевалку, не встречая сопротивления. — Даже интересно, что будет следующее. Попытка окоченеть и захлебнуться была, осколки в руки были, ожоги были, отказ от еды был. Дальше по плану иголки под ногти? Или может бассейн с пираньями? Я бы не удивился.       — До чего же ты болтливый, — отпихивая парня, Кира протиснулась в дверь раздевалки и развернулась на пятках. — Это женская, научись читать и не вламываться.       — Я не вламывался, я тихонько захожу…       — Ещё хуже, — скривилась Кира. — Извращенец.       — Жду тебя, — пропуская мимо ушей, хохотнул Глеб в закрытую перед носом дверь.       Кира сладко зевнула, зажмуриваясь. Эта машина слишком расслабляла, заглушая звуки снаружи и словно наводя порядок в голове. Странное чувство, учитывая, что стоит лишь открыть дверь — и всё вернется. Нахлынет волной, доказывая, что никуда не делось. Суета, мысли и шум. Шум везде.       — Могли бы остаться поужинать в ресторане Стефана, будь он круглосуточным, — сказал Глеб, листая карту в телефоне и выискивая место, куда можно было бы пойти поесть в двенадцать ночи.       — Нет, — отрезала Кира, даже не стараясь сформулировать объяснения, почему. Ужинать с Глебом там же, куда её устроили по блату…       — Конечно нет, потому что ты бы не вылезла из своей кухни, если бы ресторан был круглосуточным. Работала бы до посинения, — пробурчал Глеб. — А теперь у нас не слишком-то много вариантов. В основном бары.       — Я не хочу в бары, — тихо ответила Кира, представляя себе снова этот шум вокруг. В выходные он успокаивал. Сегодня он тревожил.       — А чего хочешь? — Глеб хмыкнул, глядя на её смущение. Она точно чего-то хотела. И сейчас жевала губу, собираясь с силами, чтобы это сказать.       — Круассанов, — пискнула она наконец. Тяжелую еду она бы выблевала. Или не смогла бы даже впихнуть в себя. А вот круассан был бы идеальным ужином. — Но где найти круассаны в двенадцать ночи я не знаю.       — Например, в круглосуточных пекарнях? — слегка удивленно рассмеялся Глеб, не ожидая такого ответа от неё. Но затем сразу же себя осёк. Он снова ждёт от неё тех желаний, которых ждал от всех остальных. Дорогие рестораны, вино, подарки. Он правда подумал, что она захочет в мишленовский рестик?       — Надеюсь, такие есть по пути ко мне домой, — устало потирая лицо рукой, кивнула Кира.       — Точно есть по пути ко мне домой, — парировал Глеб.       — Слишком очевидная попытка снова затащить меня в свой дом, — закатила глаза Кира. — Я устала. И завтра мне рано вставать. Так что избавь меня от части, где мы препираемся с тобой и давай сразу перейдем к тому, что ты везешь меня домой и по пути мы заезжаем за парочкой круассанов.       — Как скажешь, — нехотя протянул Глеб. — Вместо ужина при свечах в дорогом ресторане — ужин в машине сухими круассанами по пути в хрущевку. В любом случае лучше голодовки.       Кира откинулась на спинку кресла, прикрывая глаза. Как же сейчас хотелось просто…       Просто вывалить на Глеба всю свою тревогу, рассказать о страхе быть снова уволенной, о том, как она постоянно думает только о том, что надо стараться лучше. Закусив губу, она боролась с соблазном. Боролась с потребностью быть услышанной. Господи, как давно она вообще кому-то хотела открыться? Тем более парню.       — Глеб, — тихо начала Кира, мгновенно чувствуя, как он напрягся. Она сделала вдох. И ещё один. Поняла, что слова так и не идут и просто обреченно простонала.       — Ты можешь мне рассказать, — тихо проговорил Глеб, забыв, как вообще дышать. Он чувствовал себя так, словно ходил по очень тонкому льду. И каждый следующий шаг мог стать последним.       Он слишком сильно хотел, чтобы она начала доверять ему. Как той ночью после её кошмаров. Хотя бы на крупицу открылась ему, позволяя наконец помочь. И позаботиться о ней. Просто немного позаботиться, пробивая эту каменную стенку из убеждения «мне никто не нужен». Он хотел быть нужным. Пиздец как хотел быть самым нужным для неё.       — Нет, ничего, забей, — мотнув головой, выпалила Кира, ожидая тяжелую словесную битву впереди. Глеб не отстанет просто так.       — Почему? Ответ «мне не нужна помощь» не принимется, — сжав руль сильнее, процедил Глеб.       — Не представляешь, как велик соблазн ответить тебе именно так, — съязвила Кира.       — Представляю. Тебе доставляет особое удовольствие выводить меня, — парировал Глеб, пожимая плечом.       — Заведи себе питомца, — качая головой, Кира упорно игнорировала его сарказм. — Правда. Поможет избавиться от привычки спасать бедных девочек. Все силы будут уходить на…       — Это невероятно ценный совет, но поверь, я уже завёл себе всех, кого хотел, — перебил Глеб. — Предоставил комфортабельную лежанку, нарядил в свою футболку и периодически трахаю. Не забываю кормить, даже если в ответ получаю закатанные глаза. Так что, как видишь, всё отлично.       — Я не…       — Пошутишь про то, что не видишь? Придумай что-то другое, это слишком ожидаемо, — снова перебил Глеб, заставляя Киру сомкнуть губы в тонкую полоску. Когда он злился, его длинный язык развязывался ещё сильнее. Просто невероятно.       — «Комфортабельную лежанку», серьёзно? — наконец выдавила Кира, приподнимая брови.       — Моя постель всегда к твоим услугам, — приторно протянул парень, прекрасно зная, что она еле держится, чтобы не фыркнуть от злости. — Ещё бы неплохо ошейник с адресником повесить.       — Ну естественно, — покачала головой Кира. Как маленький ребёнок, господи. — Сходи, пожалуйста, к специалисту. Это уже какая-то нездоровая фигня.       — Ну ты сегодня прямо сыпешь ценными советами, — издевался Глеб. — Но я только после тебя. Кто бы говорил про нездоровую херню.       — Когда подлечишься, тогда и вернемся к серьёзным разговорам, — пародируя рукой его пустую болтовню, проговорила Кира почти в унисон с его словами.       — Остановка "пекарня", — хмыкнул Глеб, останавливая машину. — И я запомнил, что мы вернёмся к серьёзным разговорам. Вылезай.       Кира открыла рот, чтобы снова возразить, но уже услышала, как открылась дверь Глеба, который оставил последнее слово за собой. Естественно.       Скрип дверей старого лифта и запах затхлой воды неизменно сопровождал каждое её возвращение домой. Но не каждое возвращение было окрашено криками из собственной квартиры.       Она остановилась у входной двери, затаив дыхание. Вслушалась.       Очередная ссора. Она не хочет домой. Не хочет снова окунаться в это дерьмо. Может, мама и не сможет без своего хахаля, но Кира не может с ним. Не может снова натыкаться на гнев, который не заслужила.       Глубоко вздохнув, она прикрыла глаза. Бесшумно отшагнула назад. Уже середина ночи. Если она снова не появится дома, будет иметь дело уже с обоснованным гневом матери. Кира зажмурилась. Ей так хотелось бросить их, убежать и не думать о том, что испытывает мать.       — Кирь.       Кира вздрогнула, не услышав, как открылась соседская дверь. Кажется, в этом доме все неосознанно научились вести себя очень тихо. Чем меньше внимания, тем больше вероятность не нарваться на неприятности.       — Хочешь переночевать у нас? — сочувствующе спросила Алина, запахивая халат.       — Нет, — натянутая улыбка сама собой появилась на губах. — Я…       — Снова пойдешь в клубы? — оборвала Алина.       Кира сглотнула, чувствуя, как сердце опускается вниз. Она боялась того дня, когда бежать будет некуда. Когда все клубы встанут поперек горла. Когда захочется осесть наконец-то в безопасном месте и перестать вечно бежать.       — Ладно, — тяжело выдохнула Кира. Она слишком устала и хотела спать. Пусть чувство стыда за то, что заставит подругу сегодня ютить её у себя на маленькой раскладушке, пульсирует в голове. Пусть. Просто хочется немного отдохнуть.       — Славно, — хлопнув в ладоши, произнесла Алина, и подхватила Киру за руку. — Чует моё сердце, что ты могла бы сегодня ночевать у того красавчика, но гордость родилась вперёд тебя, так что будешь спать на диване с подругой в обнимку.       — Ты снова нас видела? — скривилась Кира, гадая, как Алине не надоедает глядеть на улицу, высматривая знакомых и собирая все события для сплетен.       — Ага, — бросила Алина, тихонько заводя подругу в квартиру. — Он выкурил две сигареты, пока ты уходила от него. Зря ты его так мучаешь.       — Никого я не мучаю и тема закрыта…       — Он бы точно не был против твоей ночёвки у него сегодня. Хочешь, позвоним ему?       — Алина! — воскликнула Кира, сразу же осекаясь. Все в квартире уже спали и будить их было бы очень невежливо.       — Прости, — прыснула подруга, заводя Киру в спальню. — Но ты отказываешься от такого парня просто потому, что когда-то тебе попался на пути идиот. Не все же вокруг такие. Дай ему шанс.       — Я не могу, — сдавленно ответила Кира, морща нос от запаха дешевых сигарет в комнате. Подруга любила курить в окошко, сидя на подоконнике. Вот откуда столько времени на наблюдение за соседями на улице. — Я больше не могу рисковать и позволять себе влюбляться. Тем более его интересует только секс.       — Это он так сказал или ты сама за него решила?       — У него фетиш на контроль чужой жизни. И потому он жаждет прицепить меня к себе наручниками и проводить со мной ночи, — раздраженно ответила Кира и устало плюхнулась на диван, стягивая с себя джинсы. Пружины скрипнули под её весом, а жесткая поверхность предвещала ломоту в теле на утро.       — Звучит как одержимость, — прыснула Алина, явно не воспринимая всерьез опасения подруги. — Но его можно понять.       — Ещё он устроил меня на работу, — пропустив мимо ушей колкости Алины, продолжила Кира, натягивая одеяло и прикрывая глаза от усталости. — И мне так страшно, что я потеряю это место. Там совсем другой уровень. И мне нужно соответствовать.       — Кажется, ты влюблена в свою работу и у парней вокруг нет шансов с такой конкуренцией, — покачала головой подруга, укладываясь рядом. — Кирь, ты самый трудолюбивый человек, которого я знаю. Если это действительно хорошее место, там оценят твои старания по заслугам и не выпрут так же, как с той тошниловки.       — Одних стараний недостаточно, — прохрипела Кира, проваливаясь в дремоту после тяжелого дня. — Мне нужно… нужно быть лучше.       Алина тяжело вздохнула, слушая замедляющееся дыхание Кирюхи. Каждый раз, когда она слышала от неё такие слова, она думала о том, почему так вышло. Вспоминала Женю и их общение. Он всегда ей не нравился. Только в детстве Алина не понимала, почему. Просто чувствовала, что он странный. Удивительным образом такие люди умели очаровывать поначалу. Но чем больше она его узнавала, тем больше он отталкивал.       Но Кира слишком его любила, так что Женя входил в общую компанию. И даже казалось, что всё шло хорошо. Пока он не уехал, оставив ей разбитую в хлам подругу и долгие месяцы тяжелого процесса привыкания к новой жизни.       — Всё будет хорошо, — прошептала Алина, обнимая спящую Киру под монотонно тикающие часы на стене. Всё точно будет хорошо.