13. Подарок
31 октября 2023 г., 03:08
— Ненавижу, когда она пьёт.
Глеб слышал в этом тоне слишком много переживаний. И никак не мог понять, в чём подвох. Ведь если кто-то за неё действительно переживает, то почему по итогу она оказалась там, где оказалась.
— В такие моменты она в самом безрассудном состоянии, — девушка покачала головой, закуривая сигарету. Глеб тоже взял одну из пачки, не отрывая взгляда от лица напротив. Словно хотел прочесть на нём что-то, но никак не мог. — Спасибо, что довез её. Если бы не ты, скорее всего она была бы уже где-то… в очень плохом месте. С такими же плохими людьми.
Глеб хотел бы хоть что-то сказать, но слова не лезли. Потому что всё его тело превратилось в камень, и лишь пальцы медленно крутили сигарету, оттягивая тот момент, когда дым попадет в лёгкие.
Он был бы счастлив отвести Киру к себе. Но она попросила домой. И что-то ему подсказывало, что лучше сделать так, как она просит. Лучше в том числе и для него. Ведь так она начнёт ему доверять. По крайней мере, он верил в это.
Но до дома он её так и не успел донести. На лестничной клетке подбежала пигалица с огромными, полными страха глазами, и пролепетала, что в таком состоянии Кире точно лучше переночевать у неё. И Глеб почему-то был с ней согласен. Ей почти не пришлось убеждать его.
— Меня, кстати, Алина зовут, — неловко улыбнувшись, девушка заправила прядь волос за ухо, выдавая свою нервозность перед парнем.
— Глеб, — выдохнул он в ответ, наконец закуривая. Чёртов дым. Он никогда не сможет избавиться от него.
— Знаю, — опустив по-лисьи хитрые глаза, пискнула Алина. — Я почти не поверила себе, когда наконец увидела тебя вблизи. Честно говоря, не представляю, где вы встретились. Неужели в клубе?
— На вечерней прогулке, — тяжело хмыкнул Глеб. — Она не в курсе, чем я занимаюсь. Пусть так и остаётся.
— Надо же, — многозначительно бросила Алина, долго затягиваясь и рассматривая Глеба в деталях. Вот он, прямо перед ней. Не в экране телефона и не на сцене, а прямо тут в нескольких сантиметрах. Привёз её лучшую подругу домой. И теперь стоит с самым хмурым лицом, которое она когда-либо видела. И Кира даже не догадывается о том, как много всего можно прочесть на этом самом хмуром лице. — Вот бы и мне на вечерней прогулке встретить какого-нибудь Егора Крида. Киря всегда была не особо везучей, но с тобой ей кажется наконец повезло, — протараторила Алина, нервно посмеиваясь. В пальцах едва заметно подрагивала сигарета, а мысли её были где-то в прошлом подруги. — Но она пока не… в общем, ей будет сложно поверить, что ты не очередной мудак.
— Но ведь может так оно и есть, — устало пожал плечом Глеб, прикрывая глаза. Он бы всё отдал, чтобы уметь контролировать эту хуйню под названием эмоции. Но не мог. И кто знает, когда эти эмоции утихнут. — Может и вправду очередной.
— Тогда я, пожалуй, перестану убеждать её дать тебе шанс, — грустно улыбнулась Алина, не веря его словам. Людям часто нравится казаться хуже, чем они есть. Она-то знала.
— Так это тебе я обязан тем, что она мне позвонила? Так хорошо получилось «убедить» её?
— Может быть. В любом случае, если я ошибаюсь и ты… — Алина вдруг осеклась, отводя взгляд и нервно поджимая губы. Затем снова затянулась и медленно выпустила клубок дыма вверх. — Я даже не знаю, что может быть хуже, чем её текущее состояние, но уверена, что она найдет, чем меня удивить. Так что пожалуйста, оправдай мои надежды и не окажись мудаком. Либо исчезай из её жизни прямо сейчас. Договорились?
— Окажи мне услугу, солнце, — тихим напряженным голосом проговорил Глеб. — Расскажи, что сделал самый главный мудак в её жизни.
— Шутишь? — Алина еле заметно сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Нервничает. — Это её личное, не моё. Так что и рассказывать не мне.
— Личное? Твоя подруга активно нарывается на неприятности, гуляет по краю моста морозными ночами и постоянно калечит своё тело. И отказывается признавать это. Когда-нибудь она перегнёт палку. И вернуть уже будет ничего нельзя. Тогда тебе тоже будет казаться, что это было её личное и не надо было лезть в это?
Алина отшатнулась, не ожидая такого напора и неуверенно заморгала, не зная, как защититься. Теперь она, кажется, поняла, что имела в виду Киря, говоря о его мании контроля. Только она не упоминала, что на то были причины. Что значит «гуляла по краю моста»?!
— Что ещё вы, парни, можете сделать? Разбил ей сердце, вот и вся история. Уехал. Исчез. Одним днём. Не сказав ни слова. А Кира слишком его любила. Может, даже не здоровой любовью. Когда целиком растворяешься в одном человеке и думаешь, что это взаимно. А потом… ему было просто весело с ней, наверное. Просто прожигал время, пока не уехал в свою лучшую жизнь, — ледяным тоном рассказала Алина, а затем набрала воздуха в лёгкие, решаясь на свой вопрос. — Она пыталась покончить с собой?
— Она не признаёт этого, — Глеб смотрел перед собой, переваривая сказанное Алиной, забыв даже о своей сигарете. Это же просто парень. Просто один долбоёб. Ну неужели не нашлось ни одного другого, кто показал бы ей, что её можно любить? Глеб не мог в это никак поверить.
Почему один человек может вдребезги разбить то, что потом не склеит и десяток других?
— И что мне теперь делать? — испуганно спросила Алина, все еще не веря его словам до конца.
— Что и до этого. Быть ей подругой.
Затхлые стены, ставшие невольными соучастниками разговора, казалось, начали сжиматься и давить своим весом. Причём как Алину, так и Глеба. Стало труднее дышать. И тяжелее находиться в той реальности, в которой они оба оказались. Алина теряла лучшую подругу в засасывающей дыре очередной депрессии, о которой она не догадывалась, а Глеб чувствовал себя всё дальше и дальше от надежды завоевать доверие одной сумасшедшей.
— Послушай, — словно очнувшись от ступора, Алина дёрнулась к Глебу, отчаянно заглядывая в его глаза. — Она постоянно будет ждать предательства. Постоянно будет искать подтверждение того, что тебе на самом деле на неё наплевать. И будет находить, что бы ты ни делал. Она ждёт этого от всех, кто её окружает, даже от меня. Это тяжело. И это выматывает. Но я всё равно от неё не отвяжусь. Никогда.
Поджав дрожащие губы, Алина укоризненно глядела на Глеба, который слушал её с полуприкрытыми от усталости глазами и, казалось, совсем ничего не чувствовал. Алина словно ждала от него клятв, что он не предаст Киру, но на самом деле она просто хотела, чтобы он знал. И делал выводы.
— Я едва её знаю, — вместо клятв, бросил Глеб. Холоднее, чем хотел. Жёстче, чем требовалось. Не потому, что его бесила настойчивость Алины. Не потому, что она ждала от него каких-то убедительных слов о том, что он не собирается поступать с Кирой плохо. А только лишь потому, что Кира не давала ему и шанса узнать её лучше.
— Ты уже знаешь больше, чем её друзья, — грустно улыбнулась Алина.
Огонёк потух, уронив пару искорок перед этим. На пальцах остался неприятный запах дешёвого табака. Алина шмыгнула носом, выкидывая отслуживший своё окурок.
— Спокойной ночи, Глеб. И спасибо, правда.
— Он ушел, да?
Алина не ожидала услышать голос Киры, и от неожиданности замерла на долю секунды, чтобы затем присесть у края дивана. Темная ночь окутала комнату, оставив лишь очертания предметов вокруг и привычный звук настенных часов. Кира даже любила его. Он означал, что сегодня она ночует в безопасности.
— Да, боюсь, на вас двоих тут уже места не хватит, — отшутилась Алина, тихонько проговаривая каждое слово. Запах сигарет ещё стоял перед носом, напоминая о прошедшем разговоре и не отпуская её мысли.
— Алин, — тихо простонала Кира. — Я не хочу в него влюбляться.
— Я знаю, — тяжело произнесла Алина, сведя брови домиком. — Знаю. Ты ещё отлично держишься. Он такой красавчик, ты просто… не представляешь. Господи, Кирь.
Алина рвано вдохнула, понимая, что та провалилась в тяжелый сон, не услышав, наверное, последней фразы. Конечно, Кире всё равно, как он выглядит. Но Алина хваталась за одно чувство, бьющееся в душе. Надежду.
Это паршиво. Не иметь возможности выбирать, в кого вот так глупо и по уши вляпываться. Но если Кира вляпалась именно в него, то может быть есть шанс на то, что всё наладится. Алина точно не знала, почему так уверена в этом. Она просто чувствовала.
***
Пульсирующая боль в голове с каждым новым ударом напоминала о вчерашнем и ещё о том, какая же она всё-таки слабая дура. Слабая. И дура. Слабая. Слабая. Пиздец какая слабая идиотка. Кира стиснула зубы до мерзкого скрипа. Напиваться — это так «по-взрослому». Ещё более «взрослый» поступок — звонить ему и просить о помощи. Она бы все отдала, чтобы вернуться во вчерашний вечер и вмазать себе пощечину за своё поведение. Позвонила ему из клуба с просьбой забрать домой. Серьёзно? Ну прямо как в дешёвых сериалах, что постоянно крутятся по телеку на пропитой кухне у неё дома. Её всегда тошнило от такого. От их идиотских диалогов и их слабых никчёмных персонажей. И вот она одна из них. И теперь все те долгие минуты рабочего времени, что она пыталась заполнить активной, но пустой деятельностью, были адской пыткой на пути к самому сложному. Она знала, что он придёт. Она ждала его шагов каждую секунду. Ждала, когда в нос ударит знакомый запах. Когда рядом послышится ироничное фырканье. Она знала, что Глеб не упустит шанса прийти и добить её своими едкими комментариями. Поэтому когда она услышала его шаги среди кучи всего другого шума, сердце пропустило удар. Но заготовленная фраза тут же опередила любую попытку Глеба напасть на неё. — Мне стыдно за вчерашнее. Я не должна была звонить тебе, — выдавила она, сдавая себя с потрохами. Голос дрогнул, а руки перестали нормально слушаться. Она еле остановила себя от попытки отвернуться от него. Глеб приподнял бровь, в очередной раз тихо удивляясь её чуткому слуху. — Нет, звонок мне — это самое правильное из всех твоих вчерашних решений, — облокотившись на стол, за которым она работала, ответил Глеб, неотрывно глядя на это личико. Оказывается, ему доставляло удовольствие не только наблюдать за злобой на её лице. Но и за стыдливо покрасневшими щеками. За поджатыми от смущения губами. И за слишком забавными попытками борьбы самой с собой. Она слишком сильно хотела отвернуться от него, лишь бы спрятаться. Как маленькая зверушка перед скалящимся волком. Только вот он знал, что эта зверушка простая лгунья. И лгала она только сама себе. Лгала, что не хочет в его цепкие лапы. — А вот всё остальное было лишним. Я конечно понимаю, что ты совсем не умеешь просить внимания по-человечески и получаешь его попадая в опасные для жизни ситуации, но это пора прекращать. Надеюсь, ты помнишь, о чём мы вчера договорились? Ты больше не ходишь в клубы. Кира начала быстрее резать овощи, рискуя вот-вот попасть себе по пальцу. Долбанный Глеб Голубин. Ей не нужны запреты. Не нужен контроль. Не нужно всё это… Почему тогда она позвонила ему, чёрт возьми! Со звоном опустив нож на металлическую поверхность рядом с разделочной доской, Кира злобно приподняла голову, перестав прятаться за спадающими на лицо прядями волос. Слова не шли. Только сердце колотилось то ли от злости, то ли от стыда. Поразительно, как эти два чувства вообще могли соседствовать. Кира тяжело дышала, пытаясь выдавить хоть что-то, но никак не могла. — О чем ещё мы вчера «договорились»? — наконец процедила она спустя целую вечность, хватая свой нож обратно и так же рьяно продолжая нарезать овощи. — Слишком о многом, — довольно хмыкнул Глеб, с удовольствием играя в эту игру со взаимным обменом колкостями. — Но не всё так сразу. Сначала хотя бы твои ебучие клубы. А потом… Пальцы Глеба оказались на её подбородке, и этого Кира не ожидала. Поэтому тихо вздрогнула, пока он поднимал её лицо выше, по-хозяйски бегая по нему глазами. По каждому сантиметру её бледноватой кожи. По этим дурацким припухлым губам, которые она наконец не поджимает. По вздернутому кончику носа. По глазам. Он так часто невольно избегал их, будто боялся, что она его осудит. Осудит за то, что смотрит на самое уязвимое её место, словно насмехаясь. Но теперь он смотрел прямо в них, не зная, как перестать надеяться на то, что она увидит, как сильно он ею одержим. Увидит сама. Не услышит его рядом с собой, не почувствует запах, не прижмется к его телу, а увидит собственными глазами, что он сошел с ума из-за неё. Может, тогда она бы поверила. Поверила, что он… Достоин её. — Что мне сделать, чтобы ты наконец сдалась? — тихо спросил Глеб, улетев в свои мысли. Кира стояла, не шелохнувшись, пока всё её тело было напряжено. — Ты сидишь в моей бошке. Мешаешь работать, мешаешь спать, мешаешь думать. Все эти дни, что я не звонил тебе, я думал только о том, как бы перестать думать о тебе. Так что скажи, что мне ещё сделать? Что сделать, если выкинуть тебя из мыслей нихера не выходит? Кира. Даже её имя было дразнящим. Со звонкой дерзкой «р» между языком и нёбом. С мягкой «к», по-детски милой. Она вся была соткана из этого противоречия. Язвительное смущение прямо в его руках. Твою мать. Кира. Что же с тобой теперь делать-то? — Я не знаю, — спустя долгое, слишком долгое для Глеба молчание, выдавила Кира. Вся её язвительность сегодня куда-то испарилась. Все её едкие слова. Вся спесь. — Он что, снова тебе докучает? Спасительный для неё голос Стефана звонко разрезал то напряжение, что копилось между ними. — Да, — дернув подбородком, чтобы вырваться из пальцев Глеба, Кира поспешила снова спрятаться за работой. — Нет, — отрезал Глеб, нарочито громко поправляя Киру. — Болтаем. О том о сём. И не переживай, не утомлю я твоего ценного сотрудника. И не сломаю ей жизнь. Пока всё, что я делаю — это наоборот спасаю её жизнь. Глеб буквально слышал, как Кира мысленно возражает свое любимое: «тебя никто не просил меня спасать». Но благо сегодня у неё даже на это нет сил. — Замечательно, делай это не в её рабочее время, — процедил Стефан, получая в ответ злобный взгляд Голубина. Ну ещё бы. Подойдя ближе к Кире, он чуть коснулся её плеча. — У тебя всё в порядке? — Да, супер. Лучше не бывает. — Так хорошо, что руки трясутся? Кира замерла, напрягаясь всем телом, а Глеб инстинктивно бросил взгляд на её руки и свёл брови к переносице. Чёрт, он даже не заметил. Ведь действительно. — Всё, с меня хватит. Ты идешь отдыхать, — пальцы Стефана сильнее сжали её плечо. — Прямо сейчас. И решаешь все свои вопросы. А после — возвращаешься в нормальном состоянии. И я отправлю тебя на обучение по повышению квалификации. Ты хорошо стараешься, я ценю это. Но ты не будешь изводить себя на моей кухне. Для развития тебе нужны будут силы, иначе так и останешься на овощах всю жизнь. Поняла? Кира медленно кивнула, поджимая губы, чтобы не расплакаться. Стефан был прав. Она была на грани. В том самом месте, где ты в шаге от взрыва. И она понятия не имела, как ей отойти хотя бы чуть-чуть назад. Ведь она знала, что работа — единственное, что держит её на плаву. Единственное, что дает ей смысл. Но теперь у неё нет сил даже на это. На нормальную качественную работу. — А ты, — Стефан повернулся к Глебу, кидая на того строгий и недовольный взгляд. — Хватит шастать на мою кухню как к себе домой. Глеб опешил от уровня истерики своего друга, но не подал вида, кроме чуть приподнятых бровей. — Я отвезу тебя домой, тебе нужно отдохнуть. И поесть, — воспользовавшись её растерянностью, Глеб взял Киру за холодную, как камень, ладонь, уводя из кухни. — Чего ты хочешь, Глеб? Если снова просто не с кем потрахаться, то скажи прямо. Я выделю на тебя один вечер, но не сегодня. Я правда очень устала и не хочу сейчас ни с кем спать, — отчаянный тон Киры был таким искренним, что Глеб на секунду опешил, но быстро взял себя в руки, напоминая себе, что она сейчас не в самом своём лучшем состоянии. И быть в отчаянии в такой ситуации нормально. Блять, да она же даже напилась. Та, что и глотка алкоголя не сделала за всё время их знакомства. — Даже не представляешь, как я рад это слышать, — пользуясь абсолютным отсутствием сопротивления, Глеб накинул на неё куртку, прямо на рабочую одежду, и повёл за собой наружу. — И нет, от тебя мне нужно совсем не это. Я хочу свидание. После того, как ты отдохнёшь, конечно. — Свидание? — медленно протянула Кира, скривив лицо. Она была почти уверена, что Глеб просто стебёт её, но не понимала зачем. — Тебе заняться нечем? — Можно и потактичнее выбирать ответы. Иначе навсегда останешься злой и одинокой. — Это и есть моя цель, — выдохнула Кира, качая головой. — Быть злой и одинокой. Глеб скрыл усмешку, торопясь увести её за собой, словно боялся, что она передумает и рванёт обратно на свою любимую кухню. И когда они оказались на улице, она действительно выпутала свою руку, тяжело вздыхая и прислоняясь к стенке, как будто только что пробежала марафон и хочет немного отдохнуть. Что ж. Глеб достал сигарету. — Скажи, от какого свидания ты бы не смогла отказаться? — настойчиво продолжил Глеб, закусывая губу и глядя на её реакцию, щёлкая зажигалкой и заставляя Киру изо всех сил держаться, чтобы не начать принюхиваться. Когда его парфюм смешивался с запахом его сигарет, она… Блять, она любила это. — Ни от какого, — отмахнулась Кира, морща нос. Ей было абсолютно не до этого. Свидания, ухаживания, гребаные эмоции и чувства — всё в топку. — Я не хожу на свидания. И… — Не такая, как все эти девчонки, что вешаются на парней. Ходишь по клубам, разбивая сердца всем, кто захочет провести с тобой чуть больше времени, чем одну ночь. Потому что когда-то сердце разбили тебе. Я знаю. Но ещё я знаю, что один идиот в твоей жизни не определяет всех других парней. Кир, дай мне грёбаный шанс. — Глеб, — тихо выдохнула Кира, прислоняясь затылком к стене и тяжело вздыхая. — Ты не понимаешь. Я и тебе разобью сердце, ясно? Глеб еле сдержал рвущийся наружу смешок. Ему показалось, что это было бы неуместно сейчас — смеяться. Но слова Киры искренне веселили его. Она? Она разобьёт его сердце? Он не знал, что она способна раззадорить его интерес ещё сильнее. Но всё, чем она занималась — это одна сплошная замануха. Один сплошной вызов. И он принимал его каждый блять раз. — Буду ждать с нетерпением, — выдохнул он, и это было последней секундой, которую он держался на расстоянии. Больше он просто не мог. Подойдя ближе, Глеб зарылся носом в её волосы, а руки сильно сжали талию, притягивая к себе. Она даже не сопротивлялась. Просто бессильно стояла, давая ему всё больше поводов перестать сомневаться в том, что она сдаётся ему. — Я не могу больше. Не могу больше осторожничать, потому что ты нужна мне вся. И постоянно. Круглосуточно. Рядом. Нам кажется, что мы и вправду особенные, раз о нас так заботятся. Кира поджала губы. Все его слова были такой ёбанной пустышкой. Они лишь сотрясали воздух, оседая где-то на задворках её сознания и совсем не добираясь до сердца. Она часто слышала, как смущенно хихикала Алина, когда с ней флиртовали. Постоянно замечала, как меняется тон и как прерывается дыхание у девчонок в школе. Она и сама такой была. Когда-то. Но теперь все эти слова не вызывали ничего. Абсолютное пустое ничего. Нужна вся. Смешно. Было бы смешно, если бы не этот ёбаный древесный запах, что ударил в нос, как только он прижался ближе. Волосы Глеба щекотнули щеку, как в первый день, а запах шампуня героически пробивался сквозь едкий дым сигарет. И её сердце невольно застучало быстрее. — Стефан рассказал, что ты скучаешь по мне, — опережая любые её гневные слова, Глеб расплылся в улыбке, чувствуя своё преимущество перед ней сегодня. — Ты передёргиваешь. Я просто интересовалась, не случилось ли чего с тобой, — нехотя пробурчала Кира, все ещё думая над тем, что с ней происходит рядом с ним и почему она не может просто его послать. Да, стыдно за вчерашнее. Да, позвонила ему первая. Но это ведь всё не важно. Она недовольно отвернула лицо, морща нос. Она уже мечтала о том, чтобы и обоняние потерять, лишь бы не пришлось терпеть эту пытку. — Мило. Так и что, значит не соскучилась? — Нет. — Я уже говорил, что ты ужасно врёшь? — Это не ложь. — Ко мне или в гостишку? — нарочно не слушал Глеб, наслаждаясь выражением её лица. И абсолютным отсутствием сопротивления. Даже оттолкнуть не пыталась. — Мы не… так, — отрезала Кира, резко поворачиваясь к нему обратно. Усмешка. Сразу же. Господи, как он наслаждался собой. Только этого и ждёт. Вывести её из себя и получать от этого удовольствие. — Никаких «гостишек», никаких «ко мне», я же говорила… — У меня кое-что есть для тебя, — прервал её Глеб, наконец отстраняясь, чтобы достать что-то из кармана, а затем Кира почувствовала холод на шее и снова слишком близкое присутствие Глеба. Господи, ну почему надо её так изводить? — Кожаный чокер с выгравированным сердцем. Такое же набито на моем теле. Ты же просила себе ошейник? — Это уже слишком, — неуверенно трогая аксессуар на своей шее, который Глеб слишком ловко успел застегнуть на ней, проговорила Кира. — Это всего лишь подарок, — пожал плечом Глеб, издеваясь. — Хорошо, — медленно произнесла Кира, будто бы решаясь на следующие слова. Все его действия — одна сплошная провокация. — Ты спрашивал, что тебе сделать, чтобы я сдалась. Я пойду с тобой на свидание, если ты справишься с тем, чтобы… Если ты познакомишься с моей мамой. И не сорвёшься. — Сорвусь? — переспросил Глеб, нервно усмехаясь. — Да, — тон Киры с каждым новым словом становился всё мрачнее. — Моя мама и отчим. Я должна знать, что ты не будешь портить им жизнь. Так что я познакомлю вас. И если ты не сможешь сдержать своего гнева или мыслей о «спасении» меня от них — я это услышу. В твоём тоне, в словах и едких комментариях. Я услышу. И тогда точно никаких свиданий. Я не стану доверять свою жизнь и жизнь своей семьи тому, кто захочет им навредить. — Надо же, как всё серьёзно, — скучающе протянул Глеб, скрывая своё раздражение. Да он же даже сейчас пиздец как злился на её мудака-отчима и безответственную мать. — Будет тебе образцовое знакомство с родителями, солнце. — И не смей больше являться ко мне на работу. Я и так постоянно позорюсь около Стефана, ещё и ты привлекаешь внимание. Мне не нужно, чтобы он отправлял меня отдыхать и считал слабачкой. — Кир, откровенно, тебе нужно было сегодня взять отгул. — Глеб, или так или никак. Больше никаких визитов в моё рабочее время. Обещай. — Вижу, тебе становится всё лучше. Снова грубишь и злишься. Хорошо. Но не забывай, что он все ещё мой друг и я могу ему названивать с требованиями дать тебе выходной. Кира громко выдохнула, закатывая глаза и пытаясь нащупать застёжку его дурацкого «подарка», чтобы снять. Глеб наблюдал за этим секунд двадцать, прежде чем рассмеяться и мягко убрать её руки. Ему хотелось греть её ладони в своих до умопомрачения, касаясь губами и выдыхая теплый воздух. Хотелось быть романтичным, чёрт возьми. Но с ней получалось только так. Только надевать ошейник, пытаясь хоть немного приручить. Ну, и обещать познакомиться с родителями. Тупее не придумаешь. — Я не буду в этом ходить, — настойчиво произнося каждое слово, выпалила Кира. — Посмотрим, — бросил Глеб, приподнимая бровь. — Так что: у меня будешь высыпаться или в гостишке? Не отвечай. На моё усмотрение. — Зачем тогда вообще… — Чтобы ещё немного побесить тебя. А если серьёзно, — Глеб натянул на неё свою шапку, в который раз раздражаясь её привычке ходить без неё. — То ты всё ещё должна мне за вчерашнее. Так что просто садись в тачку и параллельно думай, на какой день назначить наше прекрасное знакомство с так называемыми родителями. — Ты так самоуверенно ждёшь этого дня, хотя я уверена, что ты не справишься, — злостно процедила Кира, вяло топая за Глебом в машину. — И поэтому придумала такое испытание? Надеешься, я провалю и исчезну из твоей жизни? Не переживай, солнце. Мы встречаем свою судьбу на пути, который избираем, чтобы уйти от неё. Так что твой план уже провален. Я никуда не денусь при любом раскладе. — В жизни не встречала большего индюка. — Знаю, — открыв дверь, Глеб помог ей сесть, чувствуя наконец маленькую победу за долгое время.
