Теперь я тебя вижу

      Кира сходила с ума от того звука, что уловил мозг специально, чтобы за что-то уцепиться вместо мыслей. ДураДураДура…. Развела сопли, рассказала про отца, немыслимо, просто блять невероятно!       Как же ей хотелось стереть себя из памяти Голубина навсегда.       Кира затрясла головой, пытаясь физически избавиться от этих пожирающих мозг мыслей и вернуться к этому ужасному звуку.        Пожалуйста, боже, пусть он обо всём забудет.        Грёбанные лампочки жужжали над головой, пока она с трудом пыталась сделать этот дурацкий соус бешамель. Она его ненавидела. Всегда он получался проблемно, а сейчас ещё это жужжание. Как в старой больнице — давит на мозг, словно мало мучений в жизни.       Никак не получалось нащупать муку, а масло в ковше уже скорее всего растопилось.       — Блять… — прошептав себе под нос, Кира всё злее начинала шерудить руками по рабочей поверхности. Она же точно приносила муку сюда! Ну какого чёрта?       — Левее.       Кира дёрнулась, приоткрыв рот от удивления. Замерла на долю секунды, а затем до мозга дошла информация, подав сигнал действовать. Левее.       — И теперь чуть выше. Почти на краю стола, — учтивый сладкий голос то ли норовил поиздеваться, то ли вправду пытался помочь.       Когда пальцы наткнулись на шероховатую поверхность упаковки, Кира чуть ли не выдохнула на всю кухню. Теперь надо быстрее смешать муку с маслом и, господи, дай сил сделать это без долбанных комочков!       — Ты сэкономил мне час времени, — вместо благодарностей бросила Кира, выдавив улыбку и тут же нырнула в свои мысли дальше, подразумевая, что парень просто шёл мимо. Схмурив брови, взяла ложку и зачерпнула муку. Нашла второй рукой рукоятку ковша. Слишком неуверенно начала всыпать муку в ковш. И вдруг поняла, что теперь её раздражает вовсе не жужжание проклятой лампочки.       Он всё ещё наблюдал за ней.       Кира подняла голову, вопросительно выгнув одну бровь и всё так же усердно мешая соус.       — О, я Игорь, — дёрнувшись от такого вида, парень широко улыбнулся и протянул руку для знакомства. — Ты ведь новенькая?       Кира опустила голову обратно вниз, сосредотачиваясь на своем ковше. Протянутая рука Игоря медленно опустилась, но улыбка с лица не спала.       — Да, вторую неделю тут, — буркнула девушка. Странно, а может вовсе не странно, а даже закономерно, но она ненавидела заводить себе знакомства среди коллег. Наверняка сказывался предыдущий опыт. На прежнем месте её особо никто не любил, так что она привыкла держаться особняком.       — Очень рад знакомству, — не обращая внимания на её недовольство, продолжил Игорь. — Кира, верно?       Немой кивок. Парень либо не понимал настроя других людей, либо сознательно его игнорировал.       — Супер, если нужна будет помощь, не стесняйся обращаться, — его лучезарность так раздражала, что Кира еле держалась, чтобы не скривиться. Ну, может она знала, почему её не очень любили в новых коллективах. Она была та ещё злыдня со всеми чужими.       На этот раз она даже не стала кивать, так что Игорь постоял пару секунд с улыбкой около неё и пошёл наконец по своим делам.       — Смотрю, Игорь уже пытается влить тебя в коллектив.       Кира вздрогнула, гадая, был ли Стефан рядом все это время или только подошёл и сразу же засуетилась, отряхивая фартук и догадываясь, что сейчас снова надо будет доказывать начальству, что она в порядке и может работать.       — Жаль будет его расстраивать, — пробурчала Кира. Раздражение жужжало где-то в мозгу, мешая держаться около Стефана. У неё точно нет шансов.       — Вообще-то я думал отправить его вместе с тобой на обучение. Он будет твоим куратором.       Кира на секунду замерла, забыв, как дышать. Самое ужасное из всех её проблем — это неумение вести себя с людьми вне рамок ночных клубов. Почти ни с кем.       — Я думала, что буду учиться самостоятельно. Я так уже делала, я могу…       — Не сомневаюсь в твоих способностях, Кир. Это не потому, что ты какая-то «не такая». А только потому, что я хочу сделать всё максимально комфортно и безопасно. И плюс Игорю тоже будет полезно освежить память.       — Он же всё и так прекрасно помнит, так что он просто будет стоять надо мной и указывать, что делать, прямо как пару минут назад? — она не смогла сдержать злобного тона. Кажется, Стефан начинает жалеть, что взял её на работу так быстро.       — Кир, твое обучение будет проходить с куратором. Это не обсуждается. Тебе может это не нравиться, я понимаю, но будет так. И да, я закрыл глаза на то, что ты вышла сегодня, хотя я просил отдохнуть. Прошу помнить об этом, когда будешь проклинать меня, мешая свой бешамель, — хмыкнул Стеф, давая понять, что разговор окончен, и Кира лишь поджала губы под звук его шагов.       Чёрт. Ладно. Надо рассказать Алине. Она должна помочь, ей ведь отлично даются взаимоотношения с коллегами, друзьями, случайными прохожими… она сама социальность. И ей даже не нужен алкоголь для этого.       Работа стала всё хуже справляться с тем, чтобы отвлекать её от всех проблем в жизни. Это не к добру. И весь этот день тянулся так долго под фон собственных мыслей, что будь у неё возможность, она бы постоянно спрашивала у людей вокруг, сколько осталось до конца рабочего дня. Так что когда су-шеф наконец-то тихонько тронул её плечо, сообщая о конце смены, Кира уже готова была свалиться с ног. А ещё она так и не позвонила маме за всё это время, чтобы предупредить о том, что её ждёт вечером…       — Кира!       Она вздрогнула, чувствуя себя неприятно выдернутой из своих мыслей, убирая рабочее место.       Снова этот Игорь. Надо же, как быстро этот голос успел начать вызывать рвотные позывы.       — Стефан должен был сказать тебе про наше обучение. Тут у меня расписание. Могу я продиктовать тебе его или может…       — Давай, мне есть кому прочесть его. Я поставлю себе напоминания на все дни, — перебила Кира, протягивая руку.       — Я могу помочь тебе и сейчас прочесть его, — мягко продолжил Игорь, получая в ответ выгнутую бровь девушки напротив. Весьма красноречивую бровь. Но не для таких, как он. — Мне не сложно. Если ты не торопишься. Можем сесть у бара, закончим до закрытия.       Кира набрала в лёгкие воздуха, но не смогла выдавить ни слова, потому что слишком многое рвалось наружу. Он что, правда не понимает? Ей не нужна помощь. И ей совершенно не до этого, ведь с минуты на минуту тут будет злобный длинноволосый индюк, так рьяно мечтающий «познакомиться» с её родителями и впереди самая тревожная ночь за последние года. А позади самая постыдная ночь за всю её жизнь.       Господи… если бы она могла, она бы сбежала. Очень далеко. Села бы на поезд или какой-нибудь автобус и бесконечно бы бежала, не зная куда.       — На вот, сфоткай его на мой телефон, ладно? Дальше я точно сама, — нервными движениями, она вытащила гаджет, протягивая парню.       — Я чуть левее, — прыснул Игорь, перекатываясь с пяток на носки.       Кира удержалась от порыва повернуться влево с вытянутой рукой. Конечно, она не раз попадала в ситуации, когда обращается к человеку совсем не в ту сторону, где он стоит. Но это если человек молчит. А долбанный Игорь говорит. И говорит явно близко к ней и не нуждается в том, чтобы она поворачивалась к нему. Достаточно вытянуть руку…       — Супер, тогда тебе один шаг влево и сможешь взять телефон. Справишься? — проговорила Кира, теряя последние капельки терпения.       — Ладно, прости, — рассмеялся Игорь, забирая наконец телефон из её рук. — Мне просто немного обидно, что ты меня не помнишь, поэтому я и подтруниваю. Это всё шутки.       — Что? Так, нет, — Кира замотала головой, не понимая, почему вообще ведется на его провокации и продолжает этот разговор. — Просто сфоткай мне расписание, я спешу.       — Конечно.       Издёвка. Она слышит её и это ничего. Пусть смеётся. Ей плевать. Он раздражающий, мерзкий и странный. И самое главное, чтобы не оказалось, что он говорит правду. Она же его не знает? Нет… голос, имя, повадки — ничего из этого она не помнит. Но в её жизни было уже столько голосов, что один мог и затеряться среди всех. Забыться.       — До встречи, — возвращая телефон обратно Кире, он специально несколько секунд задерживается и не выпускает его из пальцев, заставляя её поджать губы.       Как только она почувствовала, что он отходит, давая ей наконец пространства вокруг, Кира ринулась в раздевалку.       Воздух давил, она не справлялась. Нет. Никаких знакомств с родителями. Это бред. И всё в ее жизни — бред. Раньше же всё было так просто.       Ты патологическая трусишка. И лгунья. И умеешь только прятаться в клубах и чужих постелях. Тру-си-ха.       Ладно, хватит. Внутренний голос не заткнуть, но можно хотя бы перекричать. Просто нужно немного… выбраться из этого.       Закончив с переодеванием, она схватила вещи и словно преступница выскользнула из раздевалки, надеясь на то, что её никто не остановит.       Она молилась о том, чтобы не услышать из ниоткуда голос Глеба. Чтобы он не успел, а она сбежала. Врезаясь в стены, спотыкаясь и чуть ли не падая, она выбежала на улицу, вызывая такси. Надо было купить себе новую трость, хоть она и ненавидит её. Поэтому тогда на мосту сомнений не было по крайней мере в отношении аксессуара незрячих. Утонула и чёрт с ней.       Страшно. Почему так страшно? Словно она умрёт, если остановится хотя бы на минутку. В последний раз так сильно страшно было в тот вечер, когда она мчалась к мосту. Дурацкий вечер. И лучше бы его не было.       Глеб нервничал, ко всему прочему ещё и опаздывал. Хотя это не было проблемой, потому что Кира точно задержится, как всегда.       Он остановился у ресторана и глубоко вздохнул. Руки то ли дрожали, то ли просто окаменели из-за напряжения. В последний раз так было в десятом классе, когда он приперся к подъезду одноклассницы с букетом цветов и серьезным намерением признаваться ей в чувствах. У неё был парень и она пыталась игнорировать Голубина, хоть ей давалось это с трудом. Его всегда было сложно игнорировать. Прошло уже хуеву тучу лет, а ничего не поменялось. И жизнь ничему так и не научила.       Он лучше бы умер, чем позволил бы игнорировать себя.       Глеб выполз из машины, слыша как колотится сердце и мешает сохранять рассудок. Если он увидит её прямо сейчас, то скорее всего разнервничается так сильно, что уронит чёртов торт.       На улице её не было. Стоит у плиты небось. Ещё будет верещать, что он слишком рано. Отвлекает от работы. Блять, ему надо что-то сделать с собой, иначе он просто не дойдёт до кухни. Ёбаный рот, что это вообще такое?       Глеб задержал дыхание, пытаясь прийти в себя и не дышать так часто. Затем быстрым шагом направился на кухню, выглядя как последний идиот. С букетом цветом и тортом. Хорошо, что Кира не увидит этого. Зато увидит вся кухня. Ему, конечно, похуй. Главное не уронить всё это добро по пути. Сука-сука!       Почти влетев на кухню, он судорожно начал бегать глазами по всем присутствующим. Её место пустовало. Неужели сегодня она будет милостива с ним и решит даже не задерживаться? Надо подождать у раздевалки.       — Кать, Кира там? — не выдержав и пяти секунд, Глеб быстро перехватил вышедшую из женской раздевалки девушку.       Получив отрицательный ответ, он сильнее сжал блядский букет в руках. Он сейчас истерично рассмеётся на всю кухню. Окей.       — Стеф, где Кира? — со скоростью сравнимой с трансгрессией, Глеб оказался в кабинете его супер-важного друга, выпалив этот вопрос.       Но не успев получить ответ, он почему-то почувствовал, как начало тяготеть в груди. Что-то непонятное и необъяснимое, но непреодолимо тоскливое. Наверное, в глубине души он уже понял, что цветы в левой руке и торт в правой сегодня отправятся в мусорку. Только он ещё так и не понял, почему.       Почему она снова так поступает.       — Не видел её пока. Её смена уже кончилась, — перебирая бумаги, задумчиво ответил Стефан, не поднимая глаз. И только когда тишина в ответ затянулась, он бросил взгляд на друга, замечая атрибуты влюбленного идиота. — Цветы?       Глеб разочарованно вздохнул. Сердце с тянущей болью опустилось куда-то к ебеням.       — Внизу её нет. Нигде. И трубки, — поднял телефон в воздух, показывая Стефану экран. — Не берёт. Знаешь, почему? Сегодня мы должны были ехать знакомиться с её родителями.       Стефан чуть не поперхнулся воздухом.       — Глеб, слушай…       — Я бы ещё смирился, если бы она сказала "нет" и точка. Нахуй было звонить? Нахуй так себя вести? — перебил Глеб, задыхаясь собственными словами.       — Меня начинает пугать твоя маниакальность. Может у неё просто случилось что? Устала?       — Ничего у неё не случилось. Нравится мучить мужиков вокруг себя. Не могу поверить, просто блять невероятно, — под звук коротких гудков, бросался словами Глеб. Он выглядел как придурок. Последний, сука, придурок.       — Пора это прекращать, — серьёзно начал Стеф, прекрасно зная, что всё это говорит в пустоту.       — Знаешь, что будет справедливым?       Стеф осёкся, пытаясь не звучать как идиот, который пытается потушить пожар из детской лейки. Что бы он ни сказал сейчас — Глеба уже не остановить.       — Я поеду к её родителям сам. Познакомлюсь. Пусть без неё. Договор же был на знакомство.       — Договор?       — Да. Я знакомлюсь с родителями, а она идёт со мной на свидание. Всё, я поехал.       — Блять, Голубин, стой, — не выдержав уровня сюра, Стефан вскочил со своего места, чтобы поймать безумного друга. — Поехали лучше расслабимся, успокоимся, спокойно всё обсудим. Ты сейчас в таком состоянии только хуйни наворотишь.       — Перестань выражаться, ты на работе, — выворачивая свои руки из хватки Стефа, бросил Глеб, желая разбить о ближайшую стенку пару-тройку костяшек. — Хочу выпить.       — Глеб, серьезно. Вот сейчас прям серьезно. Завязывай с ней. Ничем хорошим это не кончится, — бурчал друг, выводя Глеба из кабинета и надеясь, что у него хватит сил уговорить его ничего не предпринимать. Как вылечить эту болезнь? Как объяснить, что Глеб медленно, но верно разрушает себя по кусочкам?       Он не слушал. Ни единого слова, ведь спасение утопающих — дело рук самих утопающих, и пока сам утопающий не захочет вылезать из своей трясины, никто не сможет его вытащить, как бы ни старался. Ему его трясина нравилась. Он хотел в ней утонуть. Захлебнуться, наполнить лёгкие такой ядовитой, но манящей водой, отдаться ей и тогда она его примет. Потому что он станет её частью.       Ну а пока он просто был в бешенстве.       — Лиза? — позвала Кира, нервно потирая онемевшие пальцы.       Она не была здесь уже тысячу лет, потому что это место всегда ассоциировалось с той её частью, которую она не любила. Со слабостью. Но удивительно было в моменты истинной паники бежать именно сюда. Как преступница, что явилась на порог старой подруги в поисках убежища, Кира чуть сгорбилась, нервно вслушиваясь в шаги за входной дверью.       Наверное, так оно и было. Она правда преступница. Что ж, по крайней мере она предупреждала его, что так будет. Что она починит ему боль.       — Кир, проходи! Господи, правда ты? — звонкий голос старой подруги наконец разрезал эту неприятную тишину. Она нащупала плечо Киры, заводя её внутрь и помогая не врезаться в шкафы. — Дай тебя обнять. Что случилось, какими судьбами?       Крепкие объятия и наверняка улыбка до ушей. Кира радовалась лишь тому, что не видит этой приторной реакции. Вообще-то нормальный человек на месте Лизы бы злился. И крыл бы матом. Но это же Лиза.       — Я хотела немного развеяться. Выбраться из своей рутины, — буркнула Кира, стягивая пуховик. В квартире Лизы всё было почти идеально для слепого человека. Вот ты снимаешь куртку и уже интуитивно понятно, где крючок. Вот сразу же стена, о которую можно опереться, чтобы пройти в кухню. На полу ковёр с чётко ощутимой кромкой, постеленный ровно по прямой дороге до кухни и имеющий так же на своем пути пристройки в виде других ковров: они заворачивают в спальню и туалет. Можно ориентироваться и без стены, когда привыкнешь. На кухне вся техника оборудована либо звуковыми сигналами, либо обклеена наклейками со шрифтом Брайля, чтобы без труда пользоваться благами человечества. Все предметы, кстати, у Лизы чётко на своих местах, ведь она живет одна и соблюдает строгий порядок. Да и вне кухни все предметы промаркированы и подписаны. Лиза буквально видит пальцами всё, что ей нужно.       Ещё у неё есть огромные шкафы под Брайлевские книги, ведь она так любит читать. Дверки шкафов исключительно в виде раздвижных конструкций, ведь так меньше вероятность ушибиться. И минимум хлама. В отличие от квартиры Киры, здесь можно ходить не беспокоясь о том, что обязательно споткнешься о какую-нибудь хрень.       Сколько бы Кира ни пыталась убедить себя, что ей не нужны никакие особые условия, в квартире Лизы она всегда чувствовала огромную разницу в уровне жизни двух слепых людей.       — Ты не ходила на наши встречи ни разу. Нам было грустно без тебя, — проведя подругу на кухню, сказала Лиза, тут же ставя чайник.       — Я не могла прийти. Ты же знаешь, — Кира недовольно поморщилась. Группа поддержки слепых людей звучит как приговор. Но Лизе нравилось туда ходить. Поэтому она такая счастливая и талантливая. Киру сейчас стошнит.       — Рассказывай. Что случилось? У тебя проблемы? Нужно где-то пересидеть? — Лиза поставила чашки и придвинула Кире пирог. До сих пор странно было слышать голос старой подруги спустя столько времени. После центра реабилитации слепых они практически не встречались, а ведь там прожили в одной комнате очень много времени.       Кира глубоко вздохнула. То, что она не может никому рассказать, все её переживания вот-вот выльются на старую подругу потому, что Кира знает, что снова исчезнет из её жизни и не надо будет переживать за всё, что наговорила. Не надо будет стыдиться и ругать себя. Всё равно что вылить душу незнакомцу, которого больше не встретишь. Разница только в том, что Лизе не наплевать на неё.       — Да. Определенно у меня проблемы. Лиз, послушай. Я влипла. Мой мир рушится. Безопасный и предсказуемый. И я не понимаю, что мне с этим делать. Я просто не знаю, что мне дальше делать. И ещё эта квартира… моя собственная квартира из которой я постоянно сбегаю, я не могу там находиться потому что там всё так напоминает мне о моем счастливом прошлом, которого больше нет. Сука, даже без зрения я всё равно постоянно чувствую отголоски чего-то из этого прошлого. Я так устала.       Кира сглотнула и схватилась за кружку с чаем, согревая руки с мороза.       — Я хотела прыгнуть с моста, — еле слышно призналась она спустя время. Лизе можно было. Раз уж она здесь, то терять нечего. Ведь Лиза не будет бояться за неё, как это делала бы Алина, узнай обо всём. И не станет вмешиваться в её жизнь, как это делает случайный прохожий с моста. Не будет закатывать истерик, как это сделала бы мать. Лиза просто выслушает. А ей так давно было некому просто рассказать.       — Я знаю, что ты не хочешь, но ты не думала, что тебе надо переехать? От мамы, от воспоминаний, отпустить это место и перестать изводить себя? Кир, в той квартире прошло всё твое детство. И когда-то это было местом твоей счастливой жизни. А сейчас это разруха. Ты живешь на могиле своих лучших дней. Пора оставить её.       Лиза сомкнула губы, после того как выдала все это на одном дыхании. Как бы ей хотелось затащить Киру на группу поддержки. Как бы ей хотелось сдвинуть с места эту упёртую глыбу. Просто невероятно.       — Найти себе квартиру, где обустрою все максимально комфортно для слепой? Буду радоваться своим продуманным коврам и каждому подписанному сантиметру в доме? — спросила Кира, чувствуя, как в груди разрывается что-то мерзкое. Наверное, это была сама она. Она такая мерзкая. Заявилась к Лизе, чтобы вылить на неё всё своё говно, хотя она совсем не заслуживает этого.       — Ты несправедлива. И говоришь так, потому что боишься показаться слабой. Но я не слабая со своей, да, супер-удобной квартирой. Так что попробуй. А не захочешь — так сними квартиру, в которой ничего этого не будет, и упивайся синяками и многочасовыми поисками ключей от квартиры, когда забудешь на какой именно крючок ты их там повесила. Если тебе так веселее. Но. Послушай. Кир, тебе надо что-то делать. Иначе твоя психика найдет выход сама.       — Всё, — Кира по привычке подняла ладонь в воздух, а затем нервно усмехнулась. Лиза же не увидит. — Мне не то, чтобы нужны советы.       — Иначе бы ты не приехала, — парировала Лиза. — Что остановило тебя от прыжка с моста? Не верю, что здравый смысл. У тебя его никогда не было.       — Прохожий, — буркнула Кира.       — Хвала небесам, что ещё не всем людям пофиг на окружающих. Иной раз выходя на улицу, я начинаю думать, что даже если я провалюсь в люк, никто не поможет. Хотя иногда попадаются слишком помогающие люди, — рассуждала Лиза, откусывая кусочек пирога. — Ты голодная? Я закажу еды.       — Не…       — «Нет, не голодная», ага. Я знаю твою шарманку. Ты приехала в мой дом и тут мои правила. По моим правилам гости едят. Я быстро, — Лиза схватила телефон и начала искать доставку с помощью озвучки. — Как там твоя работа? Эти идиоты должны были повысить тебя за столько времени.       — Меня уволили из того кафе, — подперев рукой щеку, скучающе начала Кира. — Но сейчас я работаю в другом ресторане. Так что… в общем, всё нормально.       — Ты кстати без трости, — заказав что-то на свой вкус, Лиза снова энергично продолжила свою сессию по вставлению мозгов на место. — Кир, это же очень опасно. Слышала, я сказала про люк? Даже с тростью могу провалиться. А ты и подавно. Возьмёшь мою запасную, когда будешь уходить.       Кира скривилась, снова отпивая чая. Трость. Этот кричащий знак о том, что она немощная.       Лучше бы она прыгнула тогда вслед за своей дурацкой тростью. Лучше бы. Не надо было бы сейчас сидеть и думать о том, как жалко всё это выглядит. Почему нельзя просто стереть Глебу память, заставить его забыть себя и все её поступки? Она с радостью бы исчезла из его жизни, но бежать глобально некуда. Ну отсидится она у Лизы. Ну погуляет ещё пару раз по новым клубам. Работать она ведь вернется к лучшему другу Глеба. Придётся увольняться. Но и это не поможет, если Глеб решит приехать к её дому.       Кира так сильно хотела сбежать. Настолько далеко, чтобы на новом месте не было бы ни единого шанса, что её кто-то узнает. Ни единого.       — Настала моя очередь звонить тебе из баров, маленькая заноза в заднице, — пропел Глеб, не в силах сдерживать дурацкую улыбку. Он был в полные щи. Надо же. Даже не успел заметить, как это произошло. — Я знаю, что ты послушаешь свою голосовую почту когда-нибудь. И там буду я. Всегда. Кир, послушай вот что. Моя месть тебе будет весьма изощренной. Знаешь, какой? Я не отъебусь от тебя до конца жизни. Твоей или моей — похуй. Я буду надоедать тебе вечно.       Стефан отнял трубку, корча недовольную гримасу. Глеб мог бы продолжать этот цирк вечность, но никому от этого легче бы не стало.       — Голубин, баста. Всё. Хватит. Слышишь меня? Хва—сука—тит, — наклоняясь к уху Глеба, проговорил Стеф. — Давай отвезу тебя домой. Ты погрустишь пару дней и всё пройдёт.       — Верни, — вытянув руку, Глеб понял, что на расстоянии этой самой руки всё плывет. Надо выпить ещё. Лучше отрубиться к чертям собачьим.       — Помнишь Кристину? — Стеф отодвинул очередной стакан прямо перед тем, как Глеб успел взять его в руку, а затем отпил, слегка морщась. И как Голубину нравится постоянно хлебать свой жгучий виски?       — Нет, — съёрничал Глеб, недовольно хмуря брови. У него из-под носа увели выпивку. Так не должно быть.       Стефан закатил глаза. Татуированная рука друга ползла к стакану. Стеф гадал, когда это тело свалится с барного стула.       — Ты убивался по ней ещё хлеще. И что? Помнишь, что вышло?       — Нет, — снова буркнул Глеб, прекрасно помня. Его лоб медленно коснулся прохладной поверхности барной стойки, а глаза закрылись. Образ первой любви замаячил в пьяном мозгу. Теперь она казалась такой скучной и совсем не стоящей всего того, что Глеб тогда делал.       — Я тебе напомню. Вы повстречались два месяца и ты её бросил. Потому что тебе нравилось добиваться её, а не быть с ней. Подумай об этом своим пьяным мозгом, пока я везу тебя домой, — Стеф похлопал друга по плечу, но Глеб не собирался идти на поводу своего организма. У него ещё куча дел. Он просто передохнет немного. В конце концов ещё не выпит весь алкоголь мира.

***

      Алина услышала звонок в дверь и сердце по привычке пропустило удар. Она ненавидела этот звонок, он ассоциировался только с незнакомцами. Все, кто знал Алину — всегда только стучали. Родители не слышали стуков, а она знала — пришёл Дима или ребята, на крайний случай Кира.       Звонок прозвучал второй раз, заставляя её закатить глаза и бросить недописанный реферат. Придется открывать.       Глянув в глазок, Алина опешила, но руки сами открыли дверь без колебаний. Перед ней стоял тот самый ухажер Киры, который был — как там? — слишком напористый. Да, Алина редко так думала, но сейчас не удержалась от мысли, что Кире повезло не видеть его. Он стоял в расстегнутом чёрном пуховике, одной рукой оперевшись о стену, а во второй держа бутылку виски. Блондинистые растрёпанные волосы выделялись ярким пятном на фоне его черного одеяния, а блуждающий пьяный взгляд все ещё таил в себе опасность и какое-то извечно мальчишеское чувство превосходства. Алина даже не знала, чего хочет больше: отвести взгляд от неловкости или впиваться в Глеба глазами, пока не насмотрится.       — Слушаю, — сложив руки на груди, Алина не выдала и толики своих мыслей.       — Кира у тебя? — заплетающимся языком еле-еле произнёс Глеб и даже икнул в конце словно для полного антуража.       — Нет, — коротко ответила Алина, давя в себе желание тут же набрать подруге. После рассказа Глеба про мост она начала сильно переживать, но прекрасно знала к чему приведет её настойчивость. Кира просто будет ещё меньше рассказывать о своей жизни.       — Варианты есть? Где она, — прикрыв глаза, Глеб продолжил мучительные попытки говорить. Бля, чё он творит?       — Целая куча, — Алина чуть отошла в сторону, приглашая парня войти. Она сама не знала, почему, но оставлять друзей в таком состоянии вне стен квартиры представлялось опасным. А друг Киры — её друг. Или кто они там друг другу?       Глеб размышлял добрую секунду. Ведь что мешает развернуться на 180 градусов и пойти на знакомство с чудесными родителями? Остатки разума? Удивительно, что они еще были в его бошке.       Он осторожно шагнул внутрь, надеясь не упасть у Алины прямо в коридоре. Будет неловко. Она его не подымет.       — Не верю, что говорю это, — пробурчала Алина себе под нос, хватая Глеб под локоть и мысленно молясь всем богам о том, чтобы довести его до своей комнаты без свидетелей. — Но тебе надо отоспаться у меня. И очень тихо. А я пока попробую набрать Кире. Что у вас случилось, можешь рассказать?       — Нет, — выдохнул Глеб, не чувствуя желания признаваться Алине. Это всё звучит тупо. Знакомство с родителями, торт, цветы, романтика… Она его обвела вокруг пальца. Надо было просто трахать её, пока не надоест. Но он не хотел так. Ему хотелось… хотелось большего. Вот же идиот. — Я не останусь у тебя, сорри. Выясни, что с ней и я поеду домой.       Глеб устало плюхнулся на диван. Главное не отключаться. Хотелось ещё глотнуть виски. Но лучше уже до дома.       Алина покачала головой, прекрасно зная, что никуда Глеб уже не доедет в таком состоянии. Взяв телефон, нервно набрала номер. Скорее всего не возьмет… а если она снова на мосту? Ведь Алина даже не знает, что случилось. Может, Глеб обидел её и она снова чувствует себя паршиво и…       — Да?       Алина шумно выдохнула, услышав голос подруги.       — Кирь, как ты? Все хорошо? Ты снова не пришла домой и… слушай, если честно, то у меня тут твой новый друг. Глеб пришел, он в стельку пьяный.       — Стой, стой, подожди. Он пришел к тебе? Домой? — выпалила Кира, не понимая, это шутка или её грёбанная реальность такая сумасшедшая.       — Да, и…       — Твои родители сильно ругались? Я сейчас приеду и выпровожу его. Чёрт, прости меня. Не надо было давать ему мой адрес и разрешать подвозить, — тараторила Кира, по звукам в трубке явно собирая вещи в спешке.       — Нет, Кирь, послушай, пожалуйста. Всё нормально. Я положу его спать, родители не заметят. Надеюсь. Только с тобой лишь бы все было в порядке, слышишь? Приезжай домой. Пожалуйста. Мы за тебя очень переживаем.       На том конце повисла тишина. Кира то дышала, то забывала об этом и думала, что делать.       — О, нет, нет, молодой человек, ты остаёшься тут, — прервав это молчание, Алина вдруг поняла, что Глеб всё слышал и теперь намеревался уходить. Ну, как уходить. Встав с дивана, он тут же упал на коленки, выронив свой драгоценный виски и разлив его на ковёр. Удивительно, но в пьяных людях всегда есть такая непоколебимая уверенность в том, что они точно в состоянии идти прямо сейчас.       — Господи, — потирая веки, произнесла Кира. — Я сейчас приеду.       Завершив звонок, она взяла трость подруги и, быстро объяснившись, вылетела на улицу. Да, притворяться сильной и не нуждающейся в трости оказывается было тяжело. С ней куда легче. Притворяться, что ей не нужно увидеться с Глебом и её от него тошнит — тоже оказалось весьма безрезультатно. Вернее, результат всегда был ровно противоположный. Она мчалась к нему и не была уверена, что в глубине души не была этому рада.       Алина ждала у окна, высматривая все подъезжающие такси. Когда наконец увидела знакомую фигуру, приближающуюся к подъезду, вскочила встречать к двери. Кира влетела в её квартиру, всучив трость подруге и удивляя её новыми переменами. Эту квартиру Кира знала наизусть и могла обходиться и без помощи.       — Прости меня, этого больше не повторится, клянусь, — затараторила Кира, чувствуя себя последней дурой, у которой всё вышло из-под контроля.       — Забей. Ты же знаешь, это совершенно неважно для меня. Самое главное — что ты…       — В порядке, да, я помню, — развернувшись на пятках, Кира с замиранием сердца пошла в сторону комнаты подруги. Остановившись на пороге, она не смогла подобрать никаких слов. Да и понять, спит ли вообще Глеб или сверлит её взглядом — тоже не выходило. Она нервничала.       И только когда он шатающиеся походкой оказался совсем рядом, она наконец поняла обстановку. И набрала в грудь воздуха, чтобы что-то сказать, но не успела, потому что поток пьяного дыхания ударил в ноздри, а горячие руки обхватили лицо, не давая шансов сбежать. Ему даже не было стыдно. Это единственное, о чём Кира успела подумать, перед тем как он буквально набросился на неё, скорее всего желая съесть.       Она тут же запротестовала, стараясь не сгореть со стыда перед Алиной, но Глеб жадно дышал в её губы между своим пьяным поцелуем, не давая ей шансов выбраться. Он поистине умел мстить.       Глеб наступал на неё всем телом, заставляя пятиться назад, и когда спина больно стукнулась о стенку сзади, она почувствовала теперь вес парня на себе сполна. Его плечи чуть сгорбились из-за того, что ему приходилось обхватывать руками её лицо, что находилось на уровне его шеи, но в то же время он буквально накрыл её собой, не отступая ни на шаг.       Кира лишь надеялась, что хотя бы завтра ему будет стыдно, потому что колотить это пьяное тело было так же бесполезно, как бить стенку. И в придачу ко всему нельзя было шуметь, дабы у Алины не было проблем с родителями.       — Глеб, если тебя услышат, то боюсь нам всем будет пизда. И мои родители не посмотрят, что ты… что ты Глеб, — нервно проговорила Алина, тихо закрывая дверь в комнату и решаясь спасти подругу. Хотя, честно говоря, ей доставляло какое-то удовольствие наблюдать за этим. Словно она смотрел сериал, в котором целовалась любимая парочка. Правда, Алина не была уверена, что Глеб не начнет раздевать её подругу прямо сейчас, а это уже был бы перебор.       Глеб нехотя отстранился, чувствуя жар напротив себя. Он довольно ухмыльнулся. Как всегда, она играет в свои игры «я не наслаждаюсь поцелуем», хотя сама уже горит. Он был так зол на неё. Так сука зол.       — Ты… — шепотом выпалила Кира, вытирая губы тыльной стороной ладони и всё ещё будучи прижатой его наглым телом к стенке. — Спятил?!       — Ты сбежала, — отрезал Глеб, звуча все ещё слишком размазанно, но хотя бы достаточно злостно.       — Это повод вваливаться пьяным в квартиру моей подруги? Ты понимаешь, как это вообще выглядит?       Она хотела рвать и метать, но выходило только снова быть в его грёбаной ловушке. Глеб снова усмехнулся и прикрыл глаза. Адреналин в крови начал падать так же быстро, как и появился, когда он увидел Киру на пороге комнаты.       — Глеб, стой не падай…. — голос Киры дрогнул, вдруг делаясь обеспокоенным, когда она почувствовала, что он сползает вниз. Она пыталась держать его, но он был таким тяжелым и так рьяно пытался упасть, что это было просто нелепо. — Ну зачем же ты так надрался?       Она сжала зубы, борясь с желанием жалобно заскулить в потолок. Ей хотелось злиться на него, а не заботиться, чёрт возьми!       Глеб слышал копошение вокруг него, её слова, но мозг фокусировался только на её раскусанной губе. Дура.       — Лучше уж я, чем ты, — протянул он, чувствуя, что отключается. Надо же. Сколько он выпил? Никогда себе не позволял падать на людях из-за алкоголя. А теперь сидел на своей заднице, не в силах ничего поделать.       Он отклонился на спину, чувствуя как его совсем развозит. Хотелось просто пойти ко дну. Закрыть глаза и выдохнуть. Почувствовать легкость и невесомость. Он хотел немного отдохнуть…       — Что мне делать? — молящим тоном всё-таки простонала Кира куда-то вверх. Это было уже даже не перебором. Это было за гранью её понимания. Пьяное тело в квартире её подруги, буквально за двумя стенками её родители и ещё за одной — мама самой Киры. Никогда в этих стенах не было незнакомцев. И всё это просто из-за долбанного моста?       — Мы его положим на диван, постараемся не шуметь и всё будет отлично, — заверила Алина, падая к подруге и намереваясь тащить Глеба спать.       — Он тяжеленный. Чёрт, — потирая переносицу, выдохнула Кира. Это такое наказание ей за все её грехи? Или она имеет право завтра устроить Глебу сцену? — Брось его спать тут. Он заслужил.       — Хотя бы пледом укрою. И подушку подложу, — смирилась Алина, всё равно чувствуя вину. Это не по-человечески. Но возня могла привлечь внимание родителей.       — Не нужно было ему открывать. Он идиот. Тем более, я его толком не знаю.       — Ты слишком строга к нему. Что значит «не знаю»? Сколько раз он тебя подвозил?       — Два.       — Вот видишь, на два раза больше всех остальных парней. Считай уже заделался твоим шофёром. Ну и тем более лучше уж ему открою я, чем он будет звонить в твою квартиру и ему откроет твоя мама...       Кира почувствовала, как холодок побежал по спине. Алина права. Какая же она идиотка. Кажется, ей и правда пора съезжать отсюда, хотя бы для того, чтобы было где спрятаться от назойливых ухажёров.       Она провела рукой по пледу, что принесла Алина, убеждаясь, что подруга хорошо укрыла парня, а под голову подложила большую мягкую подушку. Сил не было настолько, что хотелось остаться на этом полу на всю ночь. И слушать пьяное сопение этого идиота, проваливаясь в сон и зная, что он не пойдёт больше позорить её, пока она слышит этот звук.       — Тебе рядом с ним постелить или со мной на диване? — хмыкнула Алина, выдавая голосом и свою дикую усталость.       — Прости, что так вышло, — буркнула Кира, не оценив ноток игривости в голосе подруги. — Я знаю, что ты ответишь, мол ничего страшного. Но мне правда стыдно за это всё. И да, не трать силы на меня, я помню, где у тебя одеяла и подушки. Постелю сама.       Алина сжевала улыбку, решив больше не смущать Киру своими шутками.       — Мне надо еще немного посидеть над рефератом, так что устраивайся пока. Спальную футболку тоже можешь найти в шкафу. В общем, всё как обычно. Ну почти. Не считая мужского тела на ковре. И да, это правда совершенно ничего страшного, уж это точно переживу, — улыбнулась она, усаживаясь обратно за стол с учебными материалами под ловкие действия Киры по организации себе спального пространства.       И еле сдерживая целый поток комментариев, Алина успела заметить, что Кира выбрала-таки постелить себе на полу рядом с мило сопящим блондином. Ну ещё бы.