Шиба-ину, похожая на ландыш

      Все эти дни Джин ни разу не обмолвилась с Танджиро ни словом. Она всегда молчала, а когда он пытался заговорить, то выжигала гневным взглядом в нем дыру. Один раз успела избить кулаками так, что ее оттаскивали учитель Урокодаки и Гию.       – Что ты сделал? – однажды спрашивает столп воды, на лице которого скользнуло сомнение. Танджиро лишь неловко рассмеялся, почесав отросшие волосы, собранные в небольшой хвост.       Гию лишь пожимал плечами.       В этот день в поместье бабочки снова решили наведаться семья Ренгоку, Шинджуро долго не задерживался, и пошел искать Урокодаки, а Сенджуро радостно вопя и смеясь бросился на шею Джин, которая распахнула объятия. Мальчик был более чем весел и счастливо задрыгал ногами, хлопая ее по спине и смеясь, он был очень рад видеть девушку. Как-никак три года жили под одной крышей, и с ней он успел открыться, быть действительно ребенком, в свободное время они играли, а после гибели брата мальчик не так сильно унывал с поддержкой Джин и обоих Камадо.       Джин даже не заметила, как быстро растет он, и они были почти одного роста.       – Давай поиграем? – улыбается Сенджуро, а после он глазами забегал по заднему двору, выискивая мяч. Естественно, услышав мальчика в седзи высунулись головы Суми, Гие и Нахо. Девочки засияли и улыбнулись, а после аккуратно спустились с энгавы вниз, быстро отыскав мяч.       – Мы тоже хотим, – радостно говорит одна из девочек и Джин кивает. Все равно надо чем-то занять Сенджуро пока его отец не пришел за ним.       В мяч играли они с криками и смехом, даже сдержанная Джин не жалела улыбки и хохота, когда в очередной раз мяч ей прилетает в живот. Дети были рады и этого хватало, и девушка невольно улыбнулась заметив столь счастливое лицо Сенджуро. Слишком милый он ребенок.       Хотелось бы же такого сына.       Джин одернула себя, и в лицо прилетел мяч. Было мутно, перед глазами потемнело и девушка упала на траву под сакуру. Она услышала обеспокоенный голос Незуко и догадка сама приходит за себя, из всех так мощно зарядить мяч может только она.       Больновато.       – Ты мне глаз чуть не выбила, – мычит девушка, приподнявшись на локтях. Незуко слезно извинялась и помогла подруге встать, отряхивая ее больничную пижаму.       – Я просто увидела как вы играете и тоже захотела, – виновато говорит Незуко, опустив взгляд. Но Джин закатывает глаза стукнув подругу по голове.       – Вставай и бери мяч, – хмыкает беловолосая, вытянувшись. – Только детям не заряди в лицо.       Конечно за всем этим из окна наблюдал Танджиро, улыбаясь. Иноске и Зеницу были рядом с ним, недовольно пыхтя, что не могут с ними поиграть, Камадо не разрешил. Оба по своей неосторожности могут покалечить детей, особенно Иноске, который обиженно скрестил руки на груди.       – Дети уйдут тогда и поиграем, – утешающе говорит Зеницу, пожав плечами. В поместье было довольно скучно, а восстановление после битвы нудное и долгое.       Танджиро наблюдал за Джин, которая все время бегала за детьми, осторожно и нелепо, пытаясь о них заботиться. У нее никогда не было братьев и сестер, она не знает как ухаживать за детьми, поэтому выглядело это достаточно смешно и в какой-то степени умилительно. Когда мяч прилетел в лоб Сенджуро, девушка моментально сорвалась с места, подбегая к мальчику. Он терпеливо отмахивался от Джин, говорил, что не больно и все в порядке, но мечница никак не отставала от ребенка, щупая его лицо, пыталась найти шишку или ссадину. Незуко и девочки прыснули.       – У кошечки боли, у собачки боли, а у Сенджуро не боли, – слезно чуть ли кричит Джин, обнимая несчастного мальчика, который неловко смеялся. Он вновь пытался заверить, что все в порядке, но девушка упиралась и чмокала блондина в лоб, по-сестрински заботливо, и Танджиро, наблюдая за этим, невольно улыбнулся. Суми, Нахо и Гие тоже захотели объятий и накинулись сверху на Джин, обнимая и тоже прося поцелуев, и окончательно добила ситуацию Незуко, накинувшись на подругу, надув губы.       – Я тоже хочу чмок в лоб, – хнычет младшая Камадо, и Джин рассмеялась, мимолетно поцеловав подругу в лоб, от чего та радостно запищала, потоптав траву ногами.       – Такие дурочки, - фыркает Зеницу, а потом осекается. Он улыбается и лезет в окно с визгами. – И я хочу поцелуй, девочки!       Его потом прогнали с криками и битьем шваброй по голове.       Часом позже пришел Шинджуро, забирая счастливого и уставшего сына. Сенджуро радостно подбежал к отцу, хватая его за ладонь, весь запыханный и взъерошенный, мальчик устало доложил, что сыграл с друзьями в мяч.       – Спасибо, что поиграли с ним, – губы старшего Ренгоку тянутся в простой улыбке, и он аккуратно потрепал волосы счастливого сына.       – Приходите еще, – смеется Джин, помахав мальчику рукой. Облокотившись о плечо подруги, Незуко, согласно кивнула. Сенджуро торопливо подбежал к девушкам, смущенно и легко поцеловав каждую в щеку, а после убежал с отцом, махая рукой.       – Такой милый ребенок, – с улыбкой на лице мычит Джин, откинувшись спиной о ствол сакуры, прикрыв глаза.       – Да, очень, – хихикает Незуко, устроившись рядом с подругой. А после оглянувшись по сторонам, девушка заговорила в другом тоне. – Слушай, Джин, а ты бы хотела детей?       Джин дернулась, и лицо ее скривилось от внезапного и неожиданного вопроса Незуко.       – Не знаю, - раздраженно пожимает плечом в ответ.       – Это вопрос на да или нет. Я бы хотела, например.       – Ну, да, хочу, – вздернула бровью девушка, выискивая что-то подозрительное в хитрых малиновых глазах подруги.       – А сколько?       – Что за вопросы?       – Просто интересно, – хихикнула Незуко, прикрыв рот рукой. – Ну так сколько?       – Одного, – дернула плечами неуверенно Джин. – Может двух, не знаю. Материнство это сложно, Незуко. В первую очередь я воин, а потом уже женщина.       – Сейчас все поменялось. А мальчика или девочку?       – Сына наверное как Сенджуро или Кеджуро, – хмыкает Джин и представляет милейшего мальчишку с белыми волосами, доброго, веселого, как сами Ренгоку. – Девочку может тоже, но не в меня. У меня бунтарский характер, я такого не вынесу. Ну так в чем прикол, что за вопросы?       – Да так, – улыбается Незуко и встает на ноги, отряхиваясь от лепестков вишни. Джин слышит ее шаги и невольно поворачивает голову за ствол дерева, натыкаясь взглядом на стоящих рядом друг с другом обоих Камадо. Танджиро одобрительно похлопал сестру по голове, и Незуко довольная засеменила в поместье, так по лисьи хитро улыбаясь и хихикая. Джин нахмурилась и сжала кулаки, когда старший из этих обоих идиотов присел рядом с ней.       – Вы оба сговорились, – хмуро бурчит девушка и Танджиро с улыбкой кивает.       – Это факт.       – Полоумный придурок, – оскорбление само срывается с губ Джин и она не смотрит на него, щеки сами по себе начали гореть.       Танджиро на секунду смотрит в сторону, согласно кивая, а после одной ногой перешагивает ее, усаживаясь между коленок. Она нахмурилась, пытаясь встать, но парень расставил руки по обе стороны ее лица, не давая пути сбежать, вжимая в дерево. Наклонился к ее лицу, критически близко.       – Хватит меня избегать, – шепчет парень ей в губы, опаляет дыханием и дрожь проходит по всему ее телу. Кладет ладонь на ее лицо, погладив нежно и аккуратно, и Джин замерла, зажмурив глаза. Возмутительно неловко, и до дрожи в теле смущает. Танджиро убирает одну руку с ее щеки и кладет на бедро, бессовестно сжимая и девушка мычит, качает головой.       Она хочет потянуться ему навстречу, к манящим губам, но медлит. Из-за него тело как-будто слабеет, становится беспомощным, тряпичным.       – Посмотри меня, – звучит как приказ и Джин слушается, открыв глаза. Его взгляд заставляет утонуть в этих бордовых омутах, затягивает глубоко внутрь, не давая и шанса всплыть. А зачем это нужно? Она уже давно утопающая внутри него. Эти невероятно красивые глаза с вертикальным зрачком манили, и девушка осторожно положила руку на его лица, погладив большим пальцем бровь, щеку, нижнее веко. А он пристально смотрел и губы тянулись в улыбке, победной, довольной. Голодной. – Зачем играешь со мной? Между нами столько произошло, а ты решила поиграть в невинную девочку.       – Прости меня, но детей мы еще не делали, и вообще подобным не занимались, – в ее голосе слащавая желчь и Танджиро низко и хрипло хмыкает, и в глазах пляшут демонята. Сколько чувств он видел в ее золотых глазах, но больше всего он хотел вызвать в них любовь и вожделение. Пьянящее, одурманивающее, он хотел, чтобы Джин была также зависима от него, как и он от нее. И Танджиро сделает из нее зависимой, он будет для нее персональным наркотиком. Приятным, чувственным, диким. Парень хватает ее бедра, грубо, по-собственнически, и пытается поцарапать и пощекотать сквозь одежду, но получается плохо - когтей больше нет.       – Все еще считаешь себя демоном? – мычит Джин сквозь дрожь в голосе и Танджиро это чувствует. Это не страх, это то, чего он добивается от нее. Легкое, с привкусом сладкого и терпкого меда желание.       Как давно этого не было. Этой простой близости, столь желанной, сколь и горячей. Эти поцелуи, укусы и ее вздохи. До половой жизни не доходило, что печалило.       А столько шансов было.       – Нет, – говорит он просто и улыбается по-дьявольски горячо, обнажает зубы, облизывает недлинные клыки и вот уже крупная дрожь пробирает тело девушки, заставляя выгибаться. Танджиро внутри ликует, конец-то он добился своего, и тянется к ее шее, облизывает кончиком языка и Джин кусает палец, шипит. Не хочет поддаваться, не хочет ему сдаваться. Но поражение такое сладкое и искушающее, что она вот-вот готова его принять. Она дышит шумно и рвано, и свободной рукой хватает его за волосы, запускает ладонь, распуская его ленту, держащую хвост, и взъерошенные алые с черным волосы падают на плечи.       – Думаешь, мне стоит подстричься? – мычит Танджиро и опаляет дыханием ее шею, подобно раскаленному металлу. Огненно-горячо, специально хочет обжечь.       – Не надо, – Джин пытается выдавить смех, но с губ вырывается рваный вздох. Парень улыбается и кусает ее шею, впивается зубами в бледную, молочную кожу, пытается распробовать так, как не пробовал никогда. Жмет ее всем телом к крону дерева, и лепестки сакуры неспеша падают на них. Трется и толкается бедром, вызывая у девушки волну дурманящих ощущений.       Какая ностальгия.       – Знакомо, да? – он почти утробно рычит и его собственное ликование переходит в вожделение. Не дожидается ответа, ему это в принципе и не нужно, вопрос был в одни ворота, и впивается у ее губы рвано, грубо, жестко, так, как она любит больше всего. Она отвечает моментально, признавая поражение и он кусает ее потрескавшиеся губы, крохи крови выступили на нежной коже. Танджиро слизывает рубиновую каплю, почти лакает, и улыбается сквозь поцелуй. И она впервые стонет, глухо, тихо, и этого достаточно, чтобы грубые и мозолистые руки забрались под рубашку, поглаживая нежную кожу, без единого шрама.       Ангелы такие живучие.       И такие прекрасные.       От нее пахнет будоражаще приятно, сладким абрикосом и возбуждающим медом, хмельной запах женского тела заставляет пьянеть и сам того не понимая, Танджиро стонет ей в открытый рот, облизывает ее зубы, больно кусает язык.       Он знает, как сильно она любит эту сладкую боль.       – Так скажи мне, ты хочешь чтобы я заполнил тебя? – пальцы чертят незамысловатые узоры на торсе Джин, а после перемещаются вниз, щекоча. – Здесь.       Не торопится, терпеливо ждет ее ответ и Джин хмурит брови и выгибается всем позвоночником, тянется к губам Танджиро навстречу, целуя.       – Ответь.       Девушка недолго думает и полу-шепотом отвечает:       – Хочу.       На губах цветет победная улыбка.       Этого достаточно.       Танджиро спокойно убирает руки от тела Джин, и отрывается от ее губ, распухших, алых, зацелованных. Удивление скользит на потемневших солнечных глазах и парень смеется, хрипло, почти грубо.       – Я пошел обедать, – он встает на ноги, поправляя накинутое на плечи зеленое с черным хаори, собрал волосы в хвост. Взглядом хитро окинул Джин, которая дрожала всем телом и смотрела на него так непонимающе, как будто котенка только что выбросили на улицу под дождь. А после неторопливо пошел в сторону поместья.       Девушка долго хлопала глазами, в голове снова и снова прокручивая все что произошло, а после смущенно и со стыдом упала лицом на колени, проклиная Танджиро.       – Хорошо, милый, я с тобой тоже поиграюсь, – шипит с остервенением девушка и гадкая улыбка распускается на ее губах.