Шиба-ину, похожая на ландыш

      Танджиро давит всем своим весом, прижимает Джин к кровати, и протяжно стонет, выгибаясь. Он крепко стискивает зубы, и утробный рык вырывается с его губ. Взгляд падает вниз, смотрит на прижатую к кровати девушку, кожа покрыта испариной, укусами и царапинами, лицо ее алое, губы приоткрыты и из горла слетают хриплые и уставшие сладостные стоны удовольствия.       Что он с ней сделал?       Он хрипло смеется, и Джин смотрит на него. Солнечные глаза потемнели практически до карего, и в них плещется только похоть и удовольствие. Это личная победа Танджиро, губы тянутся в усмешке, обнажая клыки, что так любимы девушкой, и она сжимается всем телом, когда он наклоняется и кусает нежную кожу спины. Делает грубый толчок и слезы сыплются из глаз Джин, она почти кричит, сжимает подушки. Пытается подстроиться под его телодвижения, но слишком устала, слишком сломлена, и оставалось только получать. Свободной рукой сжимает ягодицу почти до боли, царапает ногтями до рубиновых капель, и Джин шипит, жмурится, скалит зубы, а после жалкий хрип вырывается из нее.       – Так и будешь молчать? – полу-шепотом говорит Танджиро вновь толкаясь, утыкаясь в матку, от чего девушка кричит, и закидывает руку за спину, пытается остановить его, оттолкнуть. – Больно?       Она отрицательно качает головой, но все равно пытается вырваться, и парень сильной рукой давит на спину, вжимая в матрас. Девушка глухо хрипит, тихо кашляя.       Внутри так тепло и узко, приятно и мокро, ей не должно быть больно.       – Тогда не вырывайся, – он улыбается по-садистски обворожительно, и очередной толчок сопровождается ее криком.       – Хватит, хватит! – она почти визжит, слезы сыплются из глаз, он сломал ее целиком и полностью, и ноги судорожно задрожали. Разбил, как фарфоровую куклу. Идеальный воин, женщина, что искусно владеет мечом, ангел, что смогла одолеть прародителя плотоядных демонов, хладнокровная и сильная, но сейчас она вопит как школьница во всю глотку, моля прекратить. – Остановись! Я больше не могу!       – Скоро, подожди немного, – демонята пляшут в его алых глазах, он не может сдержать жуткой улыбки, и ликует.       Наконец-то укротил строптивого ангела.       Доигралась.       Девушка сжимается, протяжно стонет, и он хмурится, запрокинув голову назад, рвано выдыхая. Такая прекрасная для ушей симфония, ее крики и его стоны.       Но.       Танджиро распахнул глаза и резко встал с кровати, судорожно дыша. Его взгляд забегал по комнате и парень прикусил губу, вспоминая отрывки сна.       Боже.       Что ему приснилось?       Как-то странный сон, походящий на фантазию.       Но это было так сладостно приятно, сны не снились почти три года. Дыхание тяжелое, учащенное, в груди как-будто закончился воздух. Сжал рукой больничную пижаму, прикрывая глаза. За окном глубокая ночь, все в поместье спят. Повернув голову, он взглянул на спящую сестру, а на другом конце комнаты спокойно спала Джин. И возбуждение после увиденного охватило тело, Танджиро сжал подрагивающие ноги, нахмурившись.       Черт возьми, что с ним происходит?       Это после того признания под сакурой?       Холодный пот скатывался по лбу, Танджиро прикусил губы, с тяжестью вставая с кровати. Надо умыться, и парень вышел из палаты.       Танджиро проснулся поздно, в поместье уже никто не спал. Совсем скоро их выпишут, и он, Незуко, Джин, Иноске и Зеницу решили навестить могилы семьи Камадо, а также навести в доме порядок. Как-никак родной дом, еще и Зеницу по пути захотел достойно похоронить своего любимого учителя. Джин на секунду посмотрела на проснувшегося парня, а после накинула свой плащ на плечи.       – Ты чего это ночью ходил? - тихо спрашивает девушка и Танджиро дернулся, в голову снова лезут те отрывки сна, лицо предательски покрылось румянцем, и стало жарко. Врать не умел, поэтому решил промолчать. Она немного постояла, а после развернулась и подошла к парню, оперившись грудью в его торс. Джин хитро прищурилась и ядовитая улыбка расцвела на ее губах.       – Тебе я снилась, да?       – О чем ты? – улыбается он, губы его почти не дрожат. Ключевое слово почти и на лице девушки тянется ухмылка.       – Я собираюсь пойти в купальни, – томность в ее голосе заставляет парня дрогнуть, и алые глаза потемнели. Он понимает к чему ведет разговор. – Пойдешь со мной? Потру тебе спину.       Да, он пойдет.       Обязательно.       В поместье было почти пусто, многих уже выписали и Джин спокойным размеренным шагом шла в сторону купален, держа два полотенца. У Танджиро ноги подкашивались и каждый шаг давался с тяжким трудом. Весь день возбужденный, он никак не мог прекратить думать о сне, и том, что они собираются делать сейчас.       Неужели сдалась? Проиграла бой и решила отдаться чувствам, а не воевать? На нее это непохоже, девушка либо никогда не проигрывает, либо же никогда не сдается.       В купальнях Джин раздевалась до одури медленно, Танджиро успел уже залезть в горячую воду. Но он пристально наблюдал, следил как она спокойно снимает больничную одежду, дразнит, и как будто специально тонкими руками проводят по изгибам тела, сжимая свои бедра. Чертовка, и оскал сам по себе появляется на его лице. Обводит ладонями ягодицы, кончиками пальцев снимает белье, и, дьявольски обворожительно улыбаясь, обматывает тело в полотенце.       Куда делось твое стеснение? Неужели все это время притворялась?       Ради того, чтобы подразнить его.       – Тебе это что-то напоминает? – хмыкает Джин, опускаясь в воду и блаженно выдыхая. Танджиро ничего не отвечает, накидывается сразу, поговорить могут потом, и он нетерпеливо стонет ей в губы, когда девушка обвивает ногами его торс.       Какая же она прекрасная.       Недоступная. Но не сейчас.       – Сдалась? – горячий шепот обжигает ее шею и он зубами кусает, как будто пытается откусить, покрасневшую кожу, а после вылизывает.       – Я проиграла еще при первом нашем поцелуе, – шумно дышит она, и свободной рукой приспускает полотенце, открывая грудь.       Что же ты делаешь.       Танджиро какое-то время любуется, и осторожно ладонями проводит по полушариям, сжимает и оттягивает кожу. Нежная, молочно-белая, и приятная ощупь, испещренная полосками метки охотников, и выглядела грудь так красиво, так сексуально, что было жаль портить ее своими зубами.       Но она быстро восстановится и заживет.       Он обхватывает губами набухший сосок и девушка стонет, не столь протяжно, сколько глухо и Танджиро это не нравится. На этой стороне поместья никого нет и никто их не услышит, он хочет чтобы она кричала также громко, как во сне. Кусает зубами, больно оттягивая, он знает как принести ей удовольствие. И Джин запрокидывает голову, вскрикнув, а после зашипев от боли.       Вот, вот это нужно! Кричи, пожалуйста, кричи громче.       Он не жалеет ее, сжимает крепкими руками ягодицы, раздвигает и трется головкой между ними. Хочется войти, разорвать ее, сломать, заставить плакать и кричать, чтобы эта маска раздражения и безразличия треснула по швам, разломалась и осколками рухнула вниз. Как же, черт возьми, хотелось.       Заставить кричать его имя.       – Боже, Джин, можно? – шипит Танджиро, ему почти больно, но сладостные стоны и ее нежный шепот перебивают гнусную и тягучую боль.       – Подожди, – шепчет она и целует его страстно, а он в ответ дико. Между ними идет борьба, языки сплелись, и он прижимает к краю купальни, царапает ноги, бедра, пытаясь разодрать до крови.       Потом улыбается нежно, берет ее ладонь и легонько целует костяшки пальцев.       Хочет сказать что любит до невозможности, до потери пульса, но слова вылетают из головы, выбиваемое возбуждением.       Она и так знает, как сильно он ее любит.       И это взаимно.       Просто они любят играть.       И этот раз тоже заранее запланированная игра.       Дверь резко распахивается и слышен чужой голос, на лице Танджиро шок и разочарование, а у Джин вовсю цветет подрагивающая улыбка. Она поправляет полотенце, и парень хмурится, всматриваясь в лицо девушки.       В купальню с криками ворвался Иноске, прыгая в воду и разбрызгивая все вокруг. Но него они даже на обращают внимание, и лишь выжигают в друг друге дыры.       – Как же любишь ты эти игры, – шипит Танджиро ей в лицо и улыбка Джин становится шире. Радостный кабан бултыхается в воде и украдкой крикнул Камадо, как всегда назвав его не по имени, что он должен потереть ему спину.       Ее улыбка ядовитая, дьявольская, и она готова расхохотаться.       Почти безумно смотрит на него, внутри ликует, наконец-то выиграла хотя бы этот бой, за все то время она смогла впервые обыграть в его же игре.       – Это моя месть, – желчь в ее голосе еще больше злит, и парень хватает ее за руку, приблизившись к лицу.       – Учти, в следующий раз я тебя сломаю так, что ходить неделю не сможешь, – он скалит зубы и огонь блещет в его глазах. И Джин на секунду дрожит, и страх промелькнул на лице. – И это уже не будет игрой.       Она выиграла бой, но не войну.       – Бла-бла, – девушка возвращает самообладание, натягивает маску раздражительности, закатывает глаза, ладонью имитирует злого до чертиков парня. – Удачи, скоро придет Зеницу и он тоже ждет от тебя чистую спину.       Она встала, переглянувшись с прожигающим взглядом Танджиро, а после махнула рукой.       Впервые он настолько злой.       И за дверью купален девушка облокотившись о дверь, скатилась вниз, прикрыв алое лицо руками.       Он не заметил ее дрожащий голос; не заметил, что она тянула время как могла. Джин готова просто сгореть от стыда, и после этого не то розыгрыша, не то очень очень странной игры, хотелось просто провалиться под землю.       Однажды доиграется.       Однажды он выиграет эту войну.       И вообще, для чего она затевалась?       Танджиро кое-как успокоился и решил покинуть друзей из купален. Он сделал что якобы обещал, то есть потер спины и помыл головы довольным Зеницу и Иноске, которым лень было делать все самим. А после те спокойно отпустили парня, медленно бултыхаясь в горячей воде.       Не все так плохо, но ядовитая злость все таки осталась.       У двери его встретила Джин и парень вздернул бровью.       – Прости, – она стыдливо топчется на месте, сминает пальцы и не смотрит ему в глаза. И с губ Танджиро срывается легкий смешок, взгляд его смягчатся, сердце тает и он легко и нежно обнимает Джин, прижимая к себе.       Она принимает это как прощение и жмется в ответ, все еще чувствуя собственную вину.       – Я люблю тебя, – тихо шепчет она и слабо улыбается, боднув его грудь головой. По-ребячески мило и забавно, и парень полностью остыл.       – И я, – мычит он, крепче обнимая. А после приоткрывает винные глаза, сощурив их. – Но лучше тебе придумать стоп-слово сейчас.