я тут написал тебе

Когда придет пиздец и станет жизнь невыносимой Когда я, наконец, пойму что доза оказалась слишком сильной Когда, как уголь косяка, я на пол упаду чтобы потухнуть Я буду охуенно рад тому — что завершил свой путь — gary oldman «my way»

      Майским субботним вечером, когда Северус лежал на кровати и бездумно смотрел в стену, его карманный ежедневник распахнулся и слегка затрепетал страницами. Протеевы чары, которые он ещё год назад наложил на два дневника (второй перекочевал к Сириусу), чтобы иметь возможность связаться с Блэком, пришли в действие.       Лениво покатившись по кровати, Северус протянул руку и попытался дотянуться до подоконника — не получилось, пришлось встать. Скатившись на пол и больно ударившись коленками, Снейп выругался в лучших магловских традициях и, взяв дневник, сел за небольшой стол.       «Что ты наденешь на выпускной, Питер Пен?»       Без привет и здравствуйте вывел прыгающий почерк Сириуса, а как только перо для ответа коснулось бумаги, буквы поплыли в верх по странице и замерли.       — И что же ты наденешь, Северус? — сам у себя переспросил парень, потирая нос.       «А что?» — наконец нацарапал Северус. Ответ не заставил себя долго ждать.       «Мне нужно подобрать подходящий наряд. Мы должны сочетаться!»       Северус не понимал, чего хотел глупый Блэк. Зачем их нарядам сочетаться, и почему парень вообще заговорил о выпускном. Они старательно избегали эту тему целый год. Особенно последние пару дней. Их отношения были на пределе, и Северусу начало казаться, что Блэк отдалился. Они, и без того невероятно мало проводившие время рядом, после того разговора в Астрономической Башне вовсе перестали видеться. За исключением встреч в Большом Зале и на уроках.       Пару раз Сириус пробирался в его комнату под мантией-невидимкой, но ничего между ними не происходило. Парень хоть и остался на ночь, но спать лёг одетым. Северус понимал, что он не хочет светить перед ним именем другой, но так же не могло продолжаться до бесконечности? Снейп должен привыкнуть к тому, что есть.       «Я решил, что не пойду. Мне там нечего ловить. А диплом заберу потом.»       В какой-то момент Северусу начало казаться, что Блэк отстраняется от него потому, что сделал выбор. И он понимал, что между Марлин Маккиннон и Северусом Снейпом Сириус выберет Марлин. Потому что слизеринец сам бы никогда себя не выбрал.       «Ты не можешь оставить меня без пары, Северус»       Тонкие губы дрогнули в улыбке, которая тут же пропала.       «Ты не хочешь пригласить свою девушку, Блэк?»       «Я хочу пригласить своего парня, Снейп»       Северусу нравилось то, что происходит. Ему было больно, и это ему нравилось. За то время, что он сам себя изъедал в период расставания с Сириусом, он настолько привык к тянущему чувству внутри, что это стало зависимостью. Блэк не был абьюзером или садистом, но сделал мазохистом Северуса.       «Ты выиграл. Я пойду, но один. До встречи, Сириус».       Он чувствовал, что Сириус сейчас зол, как тысяча чертей, но странное облегчение именно от осознания этого факта заставляло Северуса радоваться.

***

      Выпускной седьмой курс ждал так, как не ждал ни одного конца учебного года. Но радость от закончившихся экзаменов и предвкушение предстоящего праздника притуплялась пониманием того, что уже завтра они разъедутся по домам, будут общаться только письмами, а спустя пару месяцев не будет и этого. Школа закончилась, а вместе с этим наступил конец детству. Дружбе. Каждый понимал, что уже ничего не будет так хорошо, как прежде.       В ночь перед Выпускным Балом гриффиндорцы собрались в гостиной. Все семикурсники. И если раньше младшие протестовали, когда они занимали все пространство, то сегодня был особенный день. Все, с первого по шестой курс, ушли собирать вещи гораздо раньше положенного срока, оставляя седьмой вместе.       Они говорили и говорили. Вспоминали каждый забавный момент за эти семь лет жизни. Каждую глупую ситуацию. Грустную. Трогательную. Много смеялись, но когда Джеймс, сидящий на полу и прислоняющийся к ногам Лили, в повисшей тишине комнаты ляпнул «Завтра заканчивается целая эпоха», рыжая Эванс всхлипнула. Тут же, без паузы. И Сириус понял то, что раньше не замечал — каждая девочка в гостиной, пусть и смеялась, но была в шаге от слез.       С удивлением он понял, что через пару минут реветь начали и парни. Поддатые алкоголем и историями, гриффиндорцы сбились в одну кучу и ревели, как первокурсники, обещая друг другу никогда не теряться.       Сириус встал и покинул гостиную. Ему не было грустно или тоскливо. На самом деле, он был счастлив.

***

      — Как я выгляжу, Сев? — Лили покрутилась перед другом вокруг себя. Пользуясь тем, что Поттер, её спутник, отошел к друзьям, она без труда нашла черное пятно в куче таких же чёрных пятен, и направилась к нему.       — Девочка, ты как всегда великолепна, — он не врал. Она действительно была невероятно красивой. Её восхитительно рыжие волосы падали на открытые молочные плечи, интимно обнимая их, а длинное изумрудное платье подчеркивало фигуру. Она была похожа на фею. — У тебя в роду не было вейл?       Лили рассмеялась. Звонко, по детски, и в груди у Снейпа потянуло. Нет, он не позволит лисе затеряться в этом огромном мире. Слишком родная.       — Товарищи, внимание, — раздался усиленный заклятием голос Сириуса. Все удивлённо обернулись и приблизились к импровизированной сцене. — Спасибо за внимание, — он рассмеялся и махнул бокалом. Откуда-то из толпы послышалось недовольное «Бродяга, мать твою!», и Блэк пожал плечами. — Я хочу воспользоваться моментом и толкнуть речь, если никто не против.       Со стороны кучки слизеринцев, которые, в отличие от трёх остальных Домов, держались обособленно, послышался недовольный гул. Но Сириус не был бы Сириусом, если бы его это смущало.       — Раз никто не против, — Блэк подмигнул Лили, которая потащила Северуса ближе и оставила около Марлин в первом ряду смотрящих. Он хотел уйти, поменяться местами с кем угодно, согласен был стоять со слизеринцами, но только не с Маккиннон. Последнее, что ему хотелось, это слышать от неё «Какой у меня замечательный парень, Алиса!». — Я знаю, что вам всем грустно от того, что школьные годы подошли к концу. И даже вам, — он обратился к слизеринцам, — да-да, я видел, как ты, Нотт, ревел! — в Блэка полетело канапе, но он увернулся и, когда смех затих, продолжил. — Это было наше детство, и оно прошло. Совершенно нормально грустить по этому поводу. Но я хочу сказать, что впереди нас ждет гораздо больше приключений, чем было здесь. Сейчас мы все чувствуем себя котятами, брошенными в воду и не понимающими, что нужно делать. И это прекрасное время начать менять свою жизнь. Это новая глава, и я бы хотел начать её с изменения твоей фамилии, солнце, — Сириус посмотрел в сторону Марлин, и глаз Северуса предательски дёрнулся.       Марлин рядом вцепилась в его запястье, стараясь удержаться на подкашивающихся от радости ногах, но Северус брезгливо отдёрнул руку. Он сделал шаг назад, совершенно не собираясь оставаться в этом чёртовом зале и слушать эти отвратительно приятные, должно быть, слова, но Лили так крепко держала его ладонь, а сзади стоял Макалистер из Когтеврана, который был размером с бронебойный поезд, и Северус остался на своём месте, не желая привлекать внимание Сириуса своими метаниями по Залу.       — Ты делаешь меня счастливым, что бы у нас не происходило, солнце, но ты заставляешь меня чувствовать себя самым важным и любимым.       Северус хотел кинуть в Блэка бокал и закричать, чтобы он не смел говорить ей те слова, которые принадлежат ему. Или раньше принадлежали? Не важно, это действительно не важно, потому что Сириус не смеет поступать с ним так. Конечно, никто о них не знает, но Мародёры и Лили в курсе. А Блэк просто растаптывает самооценку, все чувства и самоуважение Северуса ногами и плюёт на остатки.       Он должен был сказать ему, что выбрал Марлин раньше. До того, как отдалился и мучил Северуса непониманием происходящего.       — И это было самое эмоциональное время в моей жизни, должен признать. Ещё никто не заставлял меня столько смеяться, злиться и чувствовать в целом. Я знаю, что мы часто ссорились, и в тебе залегла сильная обида на моё к тебе отношение в недавнем прошлом, но я не могу не сказать, что люблю тебя, — Лили ойкнула, едва слышно, но Северус только сейчас понял, как сильно сжимал её ладонь. — Люблю больше, чем кого-либо в своей жизни. Больше, чем Джен Эйр любила Эдварда Рочестера, а Сид Вишес — Нэнси Спанджен.       — Я не хочу это слушать, — шепнул он на ухо подруге, но та лишь отмахнулась и смахнула с длинных ресниц влагу.       Рядом стоящая Марлин тихо ревела и шептала, что не представляет кто эти люди, но это не мешает быть её Сириусу таким замечательным. Казалось, все в этом сраном зале сошли с ума, потому что не каждый парень найдёт в себе смелость сказать такие важные слова при всех. Северус, кажется, был единственным, кто чувствовал только саднящую рану где-то внутри и всепоглощающую злость от этих слов. Он был единственным, кто хотел заткнуть мерзкий рот мерзкого Сириуса, который во второй раз предает чувства Снейпа.       — Я хочу, чтобы наши два года превратились во всю жизнь.       Северус замер, как и Марлин.       — Блэк, мы с тобой вместе год! — Маккиннон рассмеялась, а за ней рассмеялся весь зал, потешаясь над неловкой ситуацией гриффиндорца. Только Лили и Мародёры были совершенно серьёзны. А ещё Макалистер. Но тот всегда понимал всё позже остальных и просто с божьей помощью закончил школу.       — А, — Сириус перевёл взгляд и растерянно перевёл взгляд немного вправо. Он сейчас посмотрел на Марлин, — с тобой — да.       Он сделал шаг, потом ещё, и ещё, а Северус с ужасом понимал, что Блэк взял слишком сильно вправо и идёт не к Маккиннон. Гриффиндорец остановился в двух шагах от Снейпа. Смотрел внимательно своими невероятно прекрасными серыми глазами и молчал. А Северус дрожал, не понимая, что происходит, и почему Сириус делает то, что делает.       — Если понадобится, я выступлю против Министерства, проведу лучшие годы своей жизни в Азкабане, пожертвую этим прекрасным лицом перед аврорами, — Сириус улыбнулся и подтянул вверх штаны, медленно опускаясь, — но я не позволю думать тебе, что для меня есть кто-то более значимый, Питер Пэн.       Лили ревела и била Северуса по руке, призывая к реакции, но он мог только в ступоре смотреть на то, как Блэк стоит на одном колене и протягивает ему коробочку.       — Дом и собака — отличная идея, ты так не думаешь, Питер Пен?       Сириус улыбался своей самой невозможной улыбкой и ждал. На самом деле, он был готов ждать «да» всю жизнь. По крайней мере, так ему казалось.       — Сириус? — рядом стоящая Маккиннон воскликнула так возмущённо, что Северус пришел в себя. Он перевёл взгляд с парня на девушку, а потом снова на парня, и его глаз дёрнулся во второй раз.       — Она права, — слова давались с трудом, — её имя у тебя на руке. Эти слова должны быть для неё.       Сириус отдал кольцо Лили, и мучительно медленно расстегнул рукава пиджака, закатил их, после расстегнул рубашку и обнажил запястье.       — Ты уверен?       Ноги задрожали. Северус опустился на присядки и аккуратно, одними только подушечками пальцев, коснулся огромного рубца, поверх которого его собственным почерком было выведено «Северус Т. Снейп». Но он мог поклясться, что раньше тут было имя Марлин, а рубца не было.       — Где…       — Я его выжег, — перебил его Сириус, и недовольно посмотрел на подошедшего Поттера, оттеснившего телом Марлин, — потому что кто-то зассал.       Северус, всё ещё поглаживая пальцами руку, поднял глаза на Блэка.       — Зачем?       — Потому что я Сириус Блэк, солнце, ты правда думал, что кто-то может указывать мне, с кем я буду жить? Мне немного неловко так стоять, может, ты ответишь?       — Что? — не понял Северус, но Лили сунула ему под нос кольцо и зашипела что-то вроде «надевай, баран» — А, да. Конечно да, звёздочка.

***

      Они были одной из немногих пар, которая осталась в Зале после полуночи. Уже которую песню они стояли в центре зала, Северус обнимал Блэка за плечи, а тот аккуратно держал руки на чужой талии, и просто раскачивались со стороны в сторону, как на волнах.       — Знаешь, я бы привык к её имени, тебе не обязательно было калечить себя, — тихо произнёс Северус, улыбаясь себе под нос.       — Я не позволю тебе больше чувствовать себя лишним.       Он не мог до конца принять тот факт, что Сириус выжег, реально, мать вашу, выжег на своей руке раскалённым металлом имя своей истинной, чтобы потом набить его, Северуса имя.       И Северус наконец-то был счастлив. До него только сейчас дошло, что теперь будет только он, Сириус и их Вечность.       Они счастливы теперь и навсегда.

Где-то там под водой спит наш город старинный, в тишине первозданной он хранит наши тайны. Мы любили друг друга — потому и спаслись, мне не хочется думать что это случайно Будет серое утро и влекомы судьбою мы опять превратимся в одиноких скитальцев, и никто не узнает что свело нас с тобою — эти тайные знаки, эти перстни на пальцах. — наутилус помпилус «атлантида»