Your devilishly beautiful eyes

      — Обожаю рисовые пирожки твоей мамы, — Намджун с набитым ртом, сжимая в обеих руках вкусное угощение, еще больше пытается запихнуть в свой уже переполненный рот.       — Кушайте, мальчики, вот еще токпокки, — большая тарелка с аппетитной едой размещается в центре стола, и Намджун получает еще один пирожок симпатии лично от мамы Хосока.       — Спасибо, мам.       — Спасибо, миссис Чон, — дружно благодарят женщину гости сына, не решаясь при ней накинуться на еду.       — Веселитесь, мальчики, мне пора, — потрепав по волосам мечту любой хозяйки, что не прекращает жевать, она выходит из комнаты кинув напоследок, — наложите побольше маленькому.

…

      — Ну, где девчонки? — Тэхен достает этим вопросом Хоби уже добрых полтора часа, пока они проводят время в чисто мужской компании, празднуя призовые места Чимина и Хосока.       — Дайте ему уже комнату и салфетки, а то у него возгорание паховой области, — Юнги тянется за бутылкой, обновляя пустые стаканы парней и наливая почти полный Чонгуку, — маленькому побольше.       — Только о девчонках и думаешь, мы вообще-то тут нашу победу с Чимином отмечаем, а не потрахушки тебе организовываем, — наигранно-обиженно бубнит Хосок.       — Не только Киму, да, маленький? — Чон привык к колкостям своего хёна, но что-то тот увлекся.       Чонгук устал реагировать на эту фразу, игнорируя ее весь вечер. Но что он не мог спокойно пропустить мимо себя, так это то, что розовый хён смотрит сквозь него, не замечает и улыбается всем, но не ему, словно его тут нет. Ну и славно. Наконец-то свобода из заточения, которого не было. Вообще-то по Паку не скажешь, что он далеко не по девочкам. Хотя это же не должно быть высечено на лбу? Может хён ошибся?       — А вот и девочки! — Хосок приглашает пройти к остальным трех девушек, скромно жмущихся на входе и машущих всем рукой и в унисон тянущих «привет».       В ответ получают заинтересованные, даже голодные взгляды при полном-то столе еды. Тэ выпрыгивает из-за стола и чуть ли не из своих штанов, чтобы усадить девчонок поближе к себе.       — Ребята, это Хёджин, мы с ней в одной команде, ну, вы почти все ее знаете.       — Привет, — невысокая брюнетка мило морщит нос от улыбки и машет тонкими пальчиками.       — Это Чживон — ее подруга.       Миловидная блондинка окидывает всех взглядом.       — И Сумин, она недавно пришла к нам в команду.       — Всем здрасте, — девушка поклонилась новым знакомым, — привет, Чимин-оппа.       Дружное «у-у-у-у» наполнило комнату, Чимин залился краской и ярко улыбнулся.       — Привет, Сумин.       — Ну, девушкам, как опоздавшим, придется выпить побольше, как и маленькому, — смех и возня начались за столом, а в бок младшего уперся острый локоть хёна, — да, Гуки?       С растущей компанией и градусом в крови вечеринка становилась веселее и громче. Высокий смех девчонок и Чимина не утихал, как и отстойные шутки Джина, над которыми только эти четверо и смеялись. Тэхен не прекращал попыток уединиться хоть с одной из девушек, а Юнги и Чонгук расслабиться не только от алкоголя. Но если у вторых это успешно получалось, то Тэхен до сих пор оставался в проигрыше.       — Эй, как насчет игры?       Одобрительные возгласы послужили знаком согласия, причиной широкой улыбки и блеска в глазах Тэхена.       — Бутылочка?       — И не мечтай, Ким. Мои губы увидишь у себя на лбу, отправляясь в последний путь, — шутку Юнги одобрил лишь Чонгук бледной полуулыбкой.       — УНО?       — Слишком скучно, — тянет Джин, не на мгновение не расставаясь с бокалом в своей руке.       — Правда или действие?       — Я предупредил, — Юнги угрожающе выставил палец.       — Семь минут в раю. — Тихо предложила Сумин, получив вопросительные «что?»       — Семь минут в раю, разве не знаете ее?       Парни переглянулись, понимая, что ни один из них не знает, о чем идет речь.       — Рандомно выбирается пара, которая закрывается в темной комнате на семь минут. В это время они могут делать все, что захотят, но рамки можно оговорить, как и будет ли половое разделение и такие мелочи, как нельзя выпускать даже при мольбах за закрытой дверью.       — У-у-у, мне нравится, — Тэхен хитро потирает ладони, смотрит на остальных и замечает, что всем по душе такой расклад.       — Отлично, но предлагаю без полового разделения, девчонок мало, они устанут туда ходить, — Джин понимает, что сморозил полную чушь, улавливая замешательство в глазах девушек, — да вы не так меня поняли.       — Я не против, как насчет комнаты? — уточняет Юнги у хозяина дома.       — Кладовка.       — Кладовка? Серьезно? Семь минут в райской кладовке?       — Да, Юнги, и не вздумайте там курить, — хозяин квартиры, сощурив глаза, указывает на Мина с Чоном, что хитро переглядываются.       Дружно сдав наручные часы и телефоны, и оговорив рамки «никаких рамок», компания приступила к игре.       Не найдя под рукой пишущих предметов выбирать решили просто — бутылкой. Первыми посетителями счастливой комнаты оказались Джин и Юнги. По лицам обоих было видно, что и тот и другой компанией не довольны, но выходили из нее более оживленные, игнорируя улыбки и вопросы о том, чем это они там таким веселым занимались.       Вторыми отправились Тэхен и Хёджин. И пока они были там, за столом не прекращались пошлые шуточки об этой паре. Сообщить им об окончании времени решили не стуком в дверь, а просто резко распахнув её, и застав целующуюся парочку в процессе раздевания друг друга. Семи минут им оказалось чертовски мало, их пришлось отдирать друг от друга и выталкивать из небольшого душного помещения.       Когда пришел черёд Чимина выбирать пару, его внутренний голос, срывая связки орал «Пиздец, пиздец! Сейчас будет пиздец!». И не учитывая мнения крутящего, его мольбы и желания, бутылочка останавливается на Чонгуке. И совсем не удивительно. То, чего мы так боимся и не хотим, чаще всего с нами и происходит. Но Чон, кажется, совсем не удивлен сложившейся ситуацией. Пара счастливцев явно была не в восторге от поворотов бутылочки. Закрывая Чонгука и Чимина в кладовой, Хосок крикнул «осторожней там» в закрытую дверь, не зная кому именно его послание.       Помещение маленькое и здесь действительно душно, но не так темно. Свет проникает через небольшие промежутки между рейками в двери. И это позволяет заметить, что старший смотрит куда угодно, но не на Чонгука.       — Наверняка жалеешь, что бутылка не указала на Сумин, — Чонгук облокачивается о стену и тут же отстраняется, больно уперевшись во что-то висящее на ней. — У вас такая идиллия.       Этот сочащийся ненавистью сарказм совсем не в стиле обычно тихого Чона. Обычно нахождение с ним куда более приятное, чем сейчас, здесь, в этой каморке для швабр.       — Мы старые знакомые, а вот ты наверняка жалеешь.       — Да! Жалею. — Едва Чимин успевает закончить, отвечает Чонгук. — Это ее красное платье… — Чонгук прикрывает глаза и удовлетворенно мычит. — Наверняка трусики в цвет.       — Заткнись ради Бога. Я не хочу это слышать. Можем просто семь минут постоять в тишине? — Духота пропитывается напряжением и электризуется, грозясь вызвать взрыв и разнести комнатку в щепки.       — А что тебя не устраивает? Я здесь, весь из себя мечта, — Чонгук подходит ближе, но Паку отойти некуда, близость младшего сковывает. — Тебе ведь такие нравятся.       Бьет по сердцу не близость, а пропитанная ехидством фраза. Чонгук не такой. Он не ведет себя так, он явно слишком много скурил с Юнги-хёном. Но даже в этой ситуации быть спокойным крайне трудно. Какой бы не была близость, она есть, а сердце Пака слишком слабое.       — С чего ты взял?       Может старший и нежный, но не хрупкий. Защищаться и выставлять шипы он может, несмотря на непреодолимое желание рассыпаться под этим взглядом.       С младшим действительно что-то не так. И только сам Чон знает, что его поведение сейчас напоминает того старого Чонгука, что остался далеко в Пусане. Того, что имел армию поклонниц и мешок самоуверенности с охапкой звездной болезни. Эта вечеринка напомнила ему старые времена, и давно забытое вылезло на поверхность. Обычно под расслабляющим градусом или под сладковатым дымом он лежит в раздумьях, ленясь моргнуть лишний раз. Возможно, все вместе сыграло взрывное комбо и внутри просыпаются более живые чувства и эмоции. Например, старое доброе желание побольнее задеть. Чонгук раньше грешил этим.       — Я не прав? Ты в выигрыше, — рука опускается на талию Чимина, но Чону отчего-то дико жжет ладонь. Он не убирает, поиграет немного и отпустит. — Зачем злиться?       Чимин переводит взгляд на губы Чона, облизывая свои. Его начинает мелко трясти. На губах, от которых невозможно отвести глаз, расцветает ухмылка. Парень прыскает и сквозь смех произносит.        — Так и знал.       — Не трогай меня! — Чимин с силой отталкивает младшего, и тот ударяется спиной о стену. Пак кидается к двери, но та закрыта.       — Хосок! Хосок, открой! — Пак беспощадно долбится в дверь и дергает ручку.       — Еще три минуты, — заявляет Джин, услышав крики из кладовки.       — Я открою, — Хосок вскакивает с места, направляясь освободить друга, рука Тэхена задерживает его.        — Эй, а как же правило не открывать?       Молча Хоуп скидывает руку и бежит к двери, открывает ее. Как от страшной погони оттуда выбегает Чимин и, прихватив свои вещи, идет на выход, ничего не объясняя.       — Что случилось? — Спрашивает перепуганный Хоби.       — Он проиграл, — все с той же ухмылкой отвечает младший и идет к любимому хёну за щепоткой каннабиса расслабить мышцы. Теперь у него есть, чем задирать и отгонять от себя пристающего со своей дружбой хёна. А у Чимина причина корить себя и ненавидеть Чонгука. Только бы научиться его ненавидеть.

♡♡♡

      — А черт! Народ! Идите сюда, — голова трещит от высоких нот Джина, и веки, залитые свинцом, едва поднимаются.       — Чонгук, хватит дрыхнуть! Быстро на кухню.       Потратив немало сил и времени, чтобы отодрать себя от кровати, Гук ползет на кухню, наливает полный стакан воды и выпивает в несколько больших глотков. Мало. Еще.       — Так, красавицы, у нас тут не спа-салон и не водопой, — Джин отбирает третий стакан у Чонгука, — вы видели эти счета? Как насчет экономии? Тэхен, ты по часу торчишь в ванной, ты так нас по миру пустишь.       Сонный Тэ трет глаза и прячет руки глубоко в карманы домашних штанов, прижимая плотнее к телу, чтобы дольше сохранить тепло постели.       — Экономить? Мыться в тазу и готовить на пламени свечи?       — Готовить можно на плите, а вот про таз мне нравится идея.       — Ох, какая щедрость. Может, за возможность смотреть телевизор я на влажные салфетки перейду? — Тон Тэхена становится более серьезным. Скорее даже едким.       — Ты нравишься мне все больше, — старший пытается немного сгладить обстановку шутками. Выходит не очень.       — Оставь ему таз, хён, можешь даже два, я найду подработку. — Заявляет до конца проснувшийся Чонгук.       — Отлично, мелкий, а то с моими соревнованиями, не до работы совсем, — Тэхен быстренько ретируется в комнату, продолжая нахваливать младшего, пока Джин не надумал экономить на воде в бачке унитаза.       — Куда пойдешь? — Смягчившись в тоне, Сокджин накрывает на двоих.       — Один знакомый зовет в тату-салон, с ним можно договориться о сменах.       — Неплохо, главное чтобы учебе не мешало. Но… — Джин перестает насыпать кофе, замирая с банкой в руках. — Тебя возьмут без обучения и опыта?       — Сначала на эскизы, — младший откусывает большой кусок от бутерброда и вытягивает руку вперед, — и вообще-то у меня есть опыт.       — Ага, только лучше свой опыт прячь от клиентов.       Какой этот хён раздражающий с утра.

…

      Знакомый из салона не скрывает радости от звонка младшего. Он долго уговаривал парня, но у того была тысяча причин и требовалось пару столетий на обдумывание предложения. Через неделю, после занятий в академии, Чонгук приходит в салон на первый рабочий день (вечер).       Чон слегка волнуется, одно дело рисовать на молчаливом бетоне, совсем другое на теле человека, что при этом испытывает не самые приятные ощущения. С людьми сложнее, с ними и права на ошибку не будет, это не бетон, где залил неудачу краской и новый холст готов, рисуй, что хочешь, а не выполняй глупые заказы.       Не помешало бы скинуть напряжение, заполнив легкие сладким дымом косяка, что со вчерашнего вечера остался, но это первый рабочий день, вдруг унюхают, тогда Тэхену точно не видать ни таза, ни воды.       Руки немного потряхивает, как и нервы. Мастер с трясучкой в руках — плохой мастер, плохой мастер — прости, Тэхен, вот тебе салфетки. Только шутками и может себя успокоить, но становится совсем не смешно, когда он оказывается в салоне и на ватных ногах подходит к стойке администратора. Из арочных проемов тату-залов доносится музыка и жужжание машинки, а за высоким столом какое-то копошение.       Прочистив горло, Чонгук хрипло выдает.        — Эм… здравствуйте?       Над столешницей появляется розовая голова с огромными глазами, уставившимися на него.       — З-здравствуйте…       — Ты? В смысле, что ты тут делаешь? — Чонгук чувствует некое облегчение от того, что паренек нашелся спустя неделю. После их разговора в кладовой он снова чувствовал себя виноватым из-за своих слов, и, что Пак не приходил все это время в парк. Как-то спокойней стало, вот только мини-хён хмурит свой крошечный нос и не особо горит желанием отвечать что-либо.       — Мино! — Игнорируя вопросы младшего, Чимин зовет, как оказывается, их общего знакомого и снова скрывается за стойкой, перебирая стопку бумаг.       — Чонгук, ты пришел, — из арки появляется довольный владелец салона, — подожди две минуты, я уже закончил.       Согласно кивнув, Чонгук направляется к небольшому дивану, решив оставить Пака в покое, раз он этого так молчаливо просит.       Стены небольшого фойе, повидавшие виды, одна завешана плакатами и рекламным полотном, а другая — сплошной старый не обработанный кирпич и это выглядит куда эффектнее.       Из подсобного помещения появляется парень, похож на типичного работника тату-салона, Чонгук именно такими их представляет: забитые рукава, тонна пирсинга и яркие волосы. Хм, неплохо.       Незнакомец подходит к стойке.        — Что, принцесска, еще не закончила?       У Чонгука дергается рука, и парень этот резко перестает нравиться.       Чимин не отвечает, один из посетителей подходит к стойке, расплачиваясь и записываясь повторно у малоприятного типа. Довольный клиент уходит и, наконец, появляется Мино.       — Ну что, пойдем тебе все покажу.       Чон следует за знакомым, кинув взгляд на Пака за стойкой.       Хозяин все показывает, объясняет, учит, шутит про интимное тату с логотипом салона и неудачный опыт на руках самого Чонгука, знакомит с Юнхо, что работает в этом же зале, и провожает в другой. Там еще два парня заняты своим делом, но приветливо кивают новенькому в коллективе.       — А тот, что за стойкой? — Парни возвращаются в первый зал.       — А, это Тан, он администратор.       Мино собирает сумку, оглядываясь по сторонам.       — Нет, второй. — И почему сейчас так волнительно, будто его заподозрят в чем-то за этот вопрос?       — А-а-а… Чимин, — в этот момент парень странно улыбнулся, прервавшись на мгновение от сборов. — Он помогает с кассой и документами, работает в основном дома, тут пару раз в неделю.       Закинув последнюю вещь в сумку, старший продолжает.        — Слушай, мне нужно бежать, сегодня у тебя ознакомительный день, походи, посмотри, спрашивай, что не понятно, ага?       Чонгук не успевает ответить, лишь кивает уже уходящему хёну.

…

      Стоять над душой и лезть с вопросами — не вариант Гука, его вариант устроиться на кушетке и смотреть обучающее видео опытного мастера. Звуки машинок стихают, за окном темно, а из фойе доносится шум.       Чимин в окружении парней, что выхватывают у него бумаги, но на игру это мало похоже.       — Что, сладкая, не успела все доделать, теперь отбываешь наказание? — Чимин тянется за выхваченным листком, но тот начинают передавать по кругу. — Не по душе бумажки, могу и я наказать.       — Эй, ну хватит, парни, Мино убьет меня, если что-то пропадет, — Пак снова тянется за листком, но роста не хватает достать до вытянутой руки Тана.       — Уже темно, проводить тебя, мой голубой леденечек?       Что за херня? Только Чонгук может шутить шутки из голубого раздела с его розовым хёном. В смысле, просто с этим хёном, не его. И пускай он еще не шутил над ним, но все же.       Пак что-то невнятно бубнит себе под нос в окружении толпы, а Гук лишь разочарованно качает головой.       — Я провожу, — новые знакомые оборачиваются на грубый голос новенького, что внушает доверие суровостью своего взгляда. — Собирайся.       Чимин быстро скидывает все необходимое в сумку и пулей вылетает вслед за Чонгуком.       Действительно темно и немного морозно, но внутри все горит от бурлящего адреналина.       — Снова спасаю тебя, — не поворачиваясь, говорит младший, но слышит, как тяжело дышит неуспевающий за ним Пак.       — Да нет, все нормально, это просто шутки у них такие, они ведь не всерьез.       — Не всерьез? — Чонгук резко останавливается, и Пак тормозит, обогнав его. — Когда приставать начнут, это тоже за шутку сойдет?       — С чего ты взял, что я позволю им это сделать? — Разговор все больше напоминал гриб ядерного взрыва, что вот-вот накроет их.       — Ты уже позволил, если бы не я…       — А кто тебя просил? — Чимин оказывается слишком быстро и невероятно близко, заставляя сердцу не досчитаться одного удара. — Ну, кто тебя просил, Чонгук?       Глаза в глаза, в которых даже темнота не скроет правду. Только Пак не может находиться перед ними и нескольких секунд. Это выше его сил — бороться с собой в присутствии него.       — И провожать меня я тоже не просил.       Теперь очередь Гука догонять быстро идущего хёна.       Что вообще происходит? Наверное, жалость? Точно. Просто стало жалко этого хёна, над которым издевались, как над маленькой зверушкой. И вообще, только ему можно издеваться над этим розовым клещом, что пытается к нему присосаться. Фу, как же мерзко и двусмысленно звучит.       — Хватит идти за мной! — Пак разворачивается и толкает Чона в грудь.       — Я к хёну, истеричка.       Немного смутившись, но проигнорировав ответ, Чимин снова спешит к метро преследуемый тенью младшего.       На этот раз Чимин хочет занять место подальше от Чона, но именно для них свободно два места рядом. В кармане, не переставая, вибрирует телефон и это отвлекает от косых гляделок.       Широ Зайчонок, почему не отвечал? И сейчас молчишь, ты бука.       Ну что вы, Чонгук не такой, просто зрение хорошее, а Пак что-то не очень прячет телефон. Сообщения в его телефоне… они удивляют, хотя, не должны. Наверно?       Широ Я тебе больше не нравлюсь? Точно не нравлюсь Я плачу ╥ ╥       Чимин едва успевает набрать ответ       Чимин Я занят. У меня нет времени на болтовню       Пак не успевает убрать телефон, тот снова загорается от пришедшего сообщения.       Широ Я больше тебе не важен? Ты жалеешь, да, что начал со мной встречаться?       Глаза Чонгука немного увеличиваются в размерах. Вот же… Казанова. Парень есть, так еще и Чона в свое болото тянет.       Чимин Это не так. Я правда занят. Напишу позже.       Широ Позже, когда я умру от тоски? Ты поставил точку в конце, значит ты зол(((       Чимин блокирует телефон и прячет в карман, замечая глаза Гука не на месте и странную ухмылку на лице.       — Что?       Чон проглатывает смешок.       — Как можно встречаться с парнем, которого зовут, как персонажа детского мультфильма?       Обреченно Пак закатывает глаза и встает с места.       — Тоже мне умник. Может, хочешь со своей девушкой познакомить? И вообще, ты проехал свою станцию, — победно бросает Пак и выходит из вагона.       Чимин быстрым шагом идет домой, со странным спокойствием минуя темные дворы и переулки. Он и один отлично справляется, не нуждаясь ни в чьем сопровождении.       Чонгук тоже так думает, дождавшись, когда старший скроется за дверью подъезда.

♡♡♡

      Ладно. Окей. Может этот Пак и не такой странный, и не такой навязчивый, потому что уже вторую неделю открыто морозится и не пристает со своей дружбой. Ходит, как обычно, смеется с Хосоком и не отлипает от своего телефона, постоянно улыбаясь. Страдающий синдромом Дауна, ей-богу. На мгновение, короткое и только одно, Чон начинает сомневаться в том, что вообще когда-либо нравился ему. Вон у него и парень есть, и радуется он этому смазливому дураку, как рождественскому подарку. И не ревность это вовсе, просто этот Широ типичный образ гея, который представляют парни при упоминании этого страшного слова: слишком ранимый, слишком женственный, слишком, слишком, слишком… Даже его высокий голос и девичий смех до тошноты слишком.       Паку нужен кто-то более мужественный, в этом всё и дело. Он сам весь такой… ну, нежный? Нет, не такой, как его «девчонка», но ему явно нужен кто-то более сильный, чтобы мог защитить. Стоп. Почему он уже полчаса, уставившись на Хоби с Чимином, думает о втором? Вот это накрыло.       Нужно выкинуть мусор из головы и подумать… о работе, например. В салоне плохо. То ли это из-за коллектива, что с первого дня не понравился, то ли из-за меньшего количества свободных вечеров, или из-за того, что Пак там больше при нем не появлялся. Снова Пак?! Да что не так? Не в жизни, так в мыслях и тут не знаешь, что хуже.       — Чонгук, — лениво поворачиваясь и роняя с колен эскизы, Чон замечает Хосока, — сделаешь пару фото? — С улыбкой трясет камерой перед младшим.       — Хён, ты выпендрёжник. Кататься толком не умеешь, но на фотках просто мастер. — С нежностью, словно касаясь хрупких лепестков, Чон собирает стопку потрепанных эскизов. — И почему я? Попроси Пака.       — Ты как с хёном разговариваешь? — Абсолютно без зла, но строго, сквозь улыбку. — Да, не мастер, но фото действительно выходят потрясными. Я бы попросил Чимина, но у него важный разговор.       Чонгук поворачивается и замечает расхаживающего взад-вперед Пака.

…

      Пока Хосок делает несложные трюки, Чонгук фотографирует, выбирает лучшие ракурсы, и снимки действительно выходят отличными. Хосок прыгает от радости, обнимает Чона, но быстро отстраняется, чувствуя, как напряглось тело младшего.       — Ты оттаиваешь, — с улыбкой говорит Хоуп, листая снимки, — скоро совсем ручным станешь.       Чонгук не отвечает, но осознает, что действительно открылся больше, курить стал меньше и вернул старого себя почти на 40%. И этого вполне достаточно, в оставшихся процентах остались не самые выдающиеся качества, без которых он вполне может обойтись.       В чем все-таки дело? Наскучил хмурый образ?       Радостный Хоби несется к Тэхёну хвалиться снимками, а Чонгука не устраивает прежнее уединение, его так и тянет к скамье, занятой хёном.       — Я знаю парней больше года, — спрятав руки в карманы толстовки и сверля розовый, как волосы старшего закат, тихо начал Чонгук, — почему до твоего появления никто не говорил о тебе и почему не пришел раньше?       — У меня не было времени. Слишком много работы, тренировок, учебы. — Чимин так же смотрит вдаль, влюбляясь в это небо, что придает их лицам мягкий оттенок. Все кажется таким правильным: расстояние между ними, не пересекающиеся взгляды и разговор, начатый явно не с того.       — Но сейчас ты тоже работаешь и ходишь сюда.       — Это не работа, а подработка, что почти не отнимает времени, совсем недавно я работал до ночи каждый день.       — Такая необходимость в деньгах? По тебе не скажешь, — он поворачивается к хёну, окидывая оценивающим взглядом. Выглядит как всегда с иголочки, но слишком ярко для чонова понимания «нормально».       — Это школа жизни от моих родителей. Такой вот заскок. Если год проживу один без их помощи — купят квартиру. — Пак смотрит в ответ, но взгляд быстро ускользает. — Год прошел и скоро новоселье.       — Все-таки ты не из бедных, — кажется, звучит немного разочаровано и хочется отмыться от этого клейма.       — Для этого и хочу жить отдельно, чтобы люди не думали так обо мне.       — Отдельно, но в квартире, что купили родители.       — Со временем я верну им этот долг. — С улыбкой заявляет старший.       Повисает тишина. В ней так же уютно, как в пледе этого нежно-розового неба. Каждый думает о своем, но ни один из них о последней не самой яркой их встрече.       — Почему ты не живёшь дома? — Кто-то должен был прервать это молчание.       — Тут у меня нет дома, — Чимин долго не решался затрагивать эту тему, боясь, что младший совсем закроется или хуже того: отправит его далеко и надолго, но тот выглядит спокойным.       — Но твоя семья…       — Моя семья осталась в Пусане, тут я один. — Взгляд невольно ищет когда-то родные глаза — единственное напоминание о прошлом, оставленное на бетоне.       — Но твоя мама… она же звонит… — напряжение в Паке достигает пика, так неловко, что хочется выкручивать пальцы. Как же страшно сделать ему больно. — И твое состояние, когда я только появился…       Чимин не продолжает, он усердно пытается подобрать слова. Надо ли? Может, стоит сменить тему? Но Гук неожиданно отвечает.       — Тогда мне позвонил отец, сказал, что скучает и ждёт домой.       Впервые за долгое время на глазах предательская слезная плёнка, что смазывает такой сказочный горизонт. Их не должно быть, он давно от них избавился и не позволит прошлому взять над ним верх. Только не сейчас. Но тоска по дому и отцу сильнее.       — Домой? В Пусан? — Даже не пытается скрыть волнение в голосе. Звучит слишком высоким и шокированным.       — Да, туда где старый я, дом, друзья…       — Но, Чонгук, — парень не смотрит на него, упрямо прожигая горизонт, а Чимин прожигает нахмуренный профиль, — а как же мама, как же новые друзья, все мы, а обучение? Ты не должен его бросать.       — Ты просто не хочешь, чтобы я уезжал, хён, — с грустной улыбкой смотрит в испуганные глаза старшего.       — Не хочу, — Чимин не может улыбаться в ответ. Слишком больно. Рушится надежда.       — А как же Широ? — Чон смеется, но обмануть совсем не получается, какой-то выдавленный смех выходит, да еще и пелена перед глазами собирается в слезинку и срывается. Он моментально ее смахивает, чтобы старший не заметил.       — Да забудь ты о нем, прошу, — сердитость хёна забавляет своими надутыми губами и по-детски хмурыми бровками.       — Как забыть, он ведь умирает от тоски, а ты меня на что-то уговариваешь. — Детская сердитость сменяется напряженной серьезностью. Ух, какой спектр эмоций и все из-за одного женоподобного паренька.       — Чонгук, я что-то просил у тебя, кроме дружбы? — Уголок ухмылки на лице младшего подрагивает, стирая ее совсем с лица.       Чон молчит. Усердно вспоминает их разговор, но молчание это только сильнее злит старшего.       — Намекал или лез? — Снова молчание.       — Я же просто рядом быть хочу, просто говорить, пытаться рассмешить и молчать вместе. — А вот к такому его мягкому и спокойному голосу он привык.       Чон грустно улыбается, но так и не отвечает, просто не знает что, как-то совсем по-детски шмыгает носом и с улыбкой смотрит на закат.       — Хороший вечер.       Невыносимый мальчишка. Но ни в этом ли его прелесть?       Чимин придвигается чуть ближе и так же смотрит вдаль.       — Незабываемый. Ты хёном меня назвал.