Мой выбор

Может, утро вечера и мудренее, но в этот раз даже народная мудрость оказалась бессильна. При свете дня ситуация выглядела даже безнадежней и отвратительней, чем вчерашней ночью. Вот тебе и плата, о которой Вещунья не хотела говорить. Да, он получил свою жизнь обратно, но при этом оказался связан по рукам и ногам. Отныне в этой его дареной жизни был только Дик, и никого больше, хотел Иван этого или нет – отныне это не имело значения. Иван подумал о том, что это продлится до конца его дней, и ему совсем стало худо. Да и к тому же – работа. С ней тоже надо было что-то решать. Ночная лапта еще хоть как-то с ней совмещалась, а вот провожать тоскливым взглядом каждую хорошенькую девушку ему совсем не улыбалось. Провожать и понимать, что все – больше никогда – так и чокнуться можно! И еще Джесс… Иван представил себе ее выражение лица в момент чистосердечного признания, и трусливо решил, что подумает об этом позже. Тут его мрачные думы прервал звук входящего сообщения. Подхватив телефон, Иван какое-то время втыкал экран, пытаясь понять, когда это он успел оформить зарплатную карту, которую банк услужливо предлагал забрать в любое удобное время в любом своем отделении. Неужели на работе какие-то перестановки, о которых ему забыли сказать? Карту он, конечно же, получил – и сразу затребовал выписку по счету. Подумал, что это какая-то ошибка, и только потом вспомнил, что их с Диком ночные похождения тоже должны оплачиваться. Дома он выложил карту на кухонный стол. – Что-то они не слишком торопились, – совсем не удивился Дик. – Ждали, наверное, сожрут нас или нет. А то вдруг сожрут – и документы оформлять не надо. – Не много ли там денег для первой зарплаты? – Иван все еще не мог поверить, что все это – им. В спорткомплексе ему пришлось бы батрачить год за те же деньги. – Ежедневный риск и благородное отречение от мирской жизни дорого ценятся. – Отречение от мирской жизни? – Ты сам говорил про монашеский орден. У нас не будет ни жены, ни детей – сухая ветвь рода. Таких сразу вычеркивали из наследства – смысл передавать сыну семейное достояние, если на нем все закончится? Ну и невозможность претендовать на высокий пост вне ордена бонусом. Отречение как оно есть. Сейчас все попроще – светская школа, правила помягче, свободы больше – но кое-что остается неизменным. Дик озвучил его мысли, одновременно проще и безжалостней, чем он сам, и Иван понял, что ему срочно надо переключиться на что-то другое, иначе он с ума сойдет. Покрутил карточку в руках, подумал, куда бы размотать, раз уж привалило, и вспомнил про сиротскую сумку Дика. Себя он сибаритом никогда не считал, но Дик даже по его меркам вел ужасно аскетичный образ жизни. У него как будто не было ничего своего, даже одежды в обрез. Вот, одежда. С этого и начнем. – Держи, – протянул он карточку Дику. – Зачем? – растерялся тот. – Сгоняешь завтра в магазин, купишь себе одежды – сам смотри, чего тебе больше не хватает. Ну и там, по мелочи… – Но я же не знаю… – Дик даже на табуретку сел, вид у него был одновременно потерянный и испуганный, как будто ему предложили что-то немыслимое. – А, точно, пин-код, – вспомнил Иван и протянул ему еще и конверт. – Держи. – А ты? – А я на работу, – Иван никак не мог понять, чего он мнется. – Ты в городе плохо ориентируешься? – Нет, просто… А вдруг тебе не понравится? – с опаской спросил Дик. – Пф-ф-ф, большое горе! К тому же, я нетребовательный. Если только ты не любитель колготок и рубашек с оборками, конечно, то все остальное меня устроит. – Нет, точно никаких колготок… – Дик нерешительно сжимал в руках конверт, напряженно о чем-то размышляя. – Ладно, я сохраню этикетки и чеки, можно будет потом вернуть, если что. Сколько мне можно потратить? – Хм, – Иван об этом даже не подумал, но вопрос был резонный. – Оставь тысяч тридцать, на всякий пожарный, остальное можешь размотать. – Это много, – покачал головой Дик. – Так еще заработаем, – беспечно пожал плечами Иван. – В чем проблема-то? – Получается, что ни в чем... – удивленно ответил Дик. И вдруг застенчиво улыбнулся. – Спасибо...

***

К концу дня Иван все-таки засомневался в своем щедром и безоглядном предложении. Не в плане денег, нет, он вообще относился к ним довольно беспечно: есть и хорошо, нет – ну и ладно. И с привалившим ему богатством даже не знал, что делать – у него и так все было. А Дик выглядел таким несчастным, хотелось хоть чем-то его порадовать – тем более, что заработал эти деньги, по факту, именно он, от Ивана до сих пор толку было мало. Но Дик так яростно сомневался в своем чувстве стиля, что впору было подумать, что он купит себе костюм тюленя, гавайскую рубашку вырвиглазных цветов и баварские штанишки. Или он мог одеться как стереотипный гей. Не то, чтобы Иван хорошо разбирался в том, как одеваются геи – знакомых-то у него не было до недавнего времени, по крайней мере, открытых – так что все его знания были почерпнуты в основном из всяких пародий. А теперь он жил с одним из них под одной крышей. Впрочем, Дик не был похож на человека, который станет заматываться в боа. А даже если бы и стал – это его личное дело. Иван напомнил себе, что стоит принять его выбор, точно так же, как Дик принял и подстроился под все его привычки и пристрастия в еде, и решил относиться к любым изменениям в имидже напарника философски. Впрочем, особых жертв и не понадобилось. Дик встретил его в обычных синих джинсах и футболке с имперским штурмовиком, хотя смотрел с такой затаенной опаской, как будто Иван может сейчас же пинками погнать его переодеваться. – Супер! – честно ответил Иван – фанатом «Звездных войн» он не был, но против них ничего не имел, а футболка Дику действительно шла. Дик неуверенно улыбнулся, но все равно не отстал, пока не получил одобрение абсолютно все покупки, включая новые кроссовки и даже ремень. Потом, повинуясь какому-то внутреннему отчаянному порыву, взял свои старые вещи, сложенные аккуратной стопочкой, развернулся к Ивану, но тут же погас, застыл в нерешительности и опустил голову. – Что такое? – решил подбодрить его Иван, сам невольно занервничав. – Я бы хотел… – Дик прикусил губу, но потом продолжил говорить. – Я знаю, что их еще можно носить и носить, но… можно, я не буду этого делать? – Можно, конечно! – выдохнул Иван. Всего-то! – Это же твои вещи, ты волен поступать с ними, как считаешь нужным. Можешь вообще их выбросить, если хочешь. Или на тряпки пустить. Пол, там, мыть – и все такое. – Да… Мыть пол… И все такое… – увлекшись этой идеей, задумчиво протянул Дик с таким предвкушением, что Ивану стало по-настоящему страшно за судьбу будущих тряпок. Как будто он лично столкнул их в адову бездну и обрек на вечные муки.

***

– Мы опять идем гонять тварей! – с порога объявил Дик, стоило только открыть двери. С прошлой их охоты прошло дня два, и Иван еще больше укрепился во мнении, что работу пора бросать. Ни радости от нее теперь, ни смысла – одна морока. – Идем, – согласился Иван, бросая сумку куда-то к стене. Дик, с того самого разговора подчеркнуто не приближающийся к Ивану ближе, чем на расстояние вытянутой руки, и даже утром уходящий сразу же после пробуждения, опустил голову. – Если за руку взять не побрезгуешь… – и выглядел, и ощущал он себя при этом настолько несчастным, что Иван, повинуясь безотчетному порыву, шагнул ближе и крепко его обнял. Надо было что-то делать, а то с таким настроем не они будут тварей гонять, а твари их. – Ну что ты как этот, – сказал он, еще ярче ощущая, как переливаются эмоции, окрашиваясь недоумением, а потом и робкой надеждой. – Я нормально к тебе отношусь. Мы, вон, в обнимку просыпаемся каждое утро. Не хотел бы к тебе прикасаться – запирал бы в ванной на ночь, – Дик при этих словах вздрогнул, и Иван понял, что каким-то непостижимым образом сделал еще хуже. – Поэтому подбери сопли, и давай работать. Твари сами себе не настукают. – Хорошо, – глухо выдохнул Дик и опасливо приобнял Ивана в ответ. – Я сейчас… Только можно мне еще немножко так постоять? – Можно, – ответил Иван. Он до предела остро ощущал, насколько Дику это сейчас необходимо, и не стал бы отказывать, даже если бы захотел. Но он и не хотел.

***

Этой же ночью Иван потянул спину, прямо посреди сражения с тварями. Исключительно на морально-волевых он достоял до конца, размахивая битой вопреки боли, после чего с большим трудом добрался до дома. Рухнул на диван прямо как был, не раздеваясь и не разуваясь, пережив еще одну вспышку боли, после чего замер, боясь пошевелиться. Надо было что-то делать, но на данный момент он хотел просто лежать и чувствовать, что боль понемногу затихает. Дик молча стянул с него ботинки и отнес в коридор, потом вернулся, и, чуть помедлив, предложил: – Я могу помочь. Я умею лечить себя, немножко. С тобой тоже должно получиться, раз уж я засветился с первого раза. Но есть одна сложность. – Какая? – Иван сейчас был готов согласиться на все, что угодно, кроме совсем уж откровенного непотребства. – Ты можешь понять меня не так. Нужен тесный контакт, кожа к коже. – Валяй, – махнул рукой Иван. Не набросится же Дик на него, а если и набросится – Иван ему вломит, и они оба тут будут корчиться от боли. Прекрасный план. Дик помог ему сесть – боком – и снять куртку. Следом отправились свитер и майка, на штаны Дик не покушался, так что Иван немного расслабился. Потом Дик и сам разделся до пояса и сел сзади. – Исключительно в лечебных целях, – напомнил он, прижался грудью к Ивановой спине, положил подбородок на плечо, еще и обнял за пояс. После таких слов Ивану не оставалось ничего, кроме как стойко принять все эти манипуляции за лечебные, и не сопротивляться. К тому же, эротического интереса он от Дика и вправду не чувствовал, только сосредоточенность на деле. Зато, к своему ужасу, понял, что сам считает ситуацию весьма волнительной. К нему со спины прижимались голым телом, организм, истосковавшийся по ласке, отчетливо считывал ситуацию, как интимную, и относился к этому с воодушевлением – наконец-то хоть что-то перепадет! Еще и действовать понукал! Неприятно пораженный до глубины души таким предательством – все его высокие моральные принципы сдались, даже не побрыкавшись для порядку! – Иван процедил сквозь зубы: – Ну что там? – Ш-ш-ш-ш-ш… – выдохнул Дик. – Мне нужно сосредоточиться. А, вот, нашел. И Иван действительно почувствовал, что боль уходит, уступая место спокойному теплу и блаженству. Он даже глаза прикрыл, наслаждаясь тем, что можно просто расслабленно сидеть, и нигде ничего не болит. – Вот и все, – через некоторое время отлип от него Дик и сразу же отсел, потянулся за одеждой, опустив взгляд. – Не так уж и долго надо было меня терпеть. – Спасибо, – Иван повертелся, радуясь свободе движений. Дика, воспринявшего его неприятные эмоции на свой счет, он разубеждать не стал – пусть лучше так, чем тот поймет, что произошло на самом деле. К тому же Иван бросил осторожный взгляд на Дика – и успокоился. Выглядел тот получше, чем в первый день их встречи, и маленькое привидение уже не напоминал, но все еще был таким худым, что единственное желание, которое он мог сейчас вызвать – это накормить. – Здорово у тебя выходит. – Много практики было, – туманно отозвался тот, подхватил Иванову куртку и воспользовался этим предлогом, чтобы сбежать в коридор. А Иван впервые подумал, что неплохо бы тоже научиться скрывать эмоции от Дика. А то мало ли, что тому доведется почувствовать в следующий раз.

***

Вопрос с увольнением Иван все же отложил, написав пока заявление на отпуск. Ему нужно было чуть больше времени, чтобы подумать и взвесить все за и против. Да и к тому же, не решаются такие вопросы сгоряча. А по возвращении домой он обнаружил, что в его прихожей добавилась новая пара ботинок – добротно сработанные, горные, на толстой подошве – а на кухне горел свет и – сюрприз! – из-за прикрытой двери доносились голоса. Дик оперился и стал таскать гостей. И кто у него там – мальчик или девочка? Иван оценивающе смотрел на ботинки – пятьдесят на пятьдесят. Решив не гадать и вспомнив, что вообще-то это его квартира, он пошел знакомиться. Все-таки гостья. И тоже Вещунья. Оккупировала любимый хозяйский стул, еще и развернула тот спинкой вперед, и теперь гордо восседала на нем, широко расставив ноги и подпирая подбородок одной рукой, поставленной локтем на спинку. Роскошные кожистые крылья расслабленно спускались за спиной. Она разглядывала Ивана со скучающим интересом, явно ожидая первого шага, а он, в ответ, рассматривал ее. Черные волосы и черные глаза, как и у Ирэны, грудь не менее внушительных размеров, а вот одевалась она иначе. Светло-бежевый брючный костюм, белая майка и никакой шали поблизости. Дик скромно пристроился напротив на табурете, и вид у него был до того счастливый, что даже неловко становилось. Раз он не собирался представлять их друг другу, Иван заговорил первым: – Вечер добрый. Почему не предупредил, что у нас будут гости? Я бы тортик прикупил. «Тортик», как всегда, сработал безотказно. Девушка улыбнулась во все тридцать два зуба и протянула руку для приветствия: – Айрис, старшая сестра твоего Оружия. Приятно познакомиться, – и добавила, после того, как они обменялись рукопожатием и стандартными словами вежливости. – А Дик не соврал, на этот раз ему достался вменяемый Повелитель. Иван только плечами пожал – дескать, не разбираюсь. Потом они пили чай и вежливо разговаривали о ни к чему не обязывающих общих вещах. Иван бы, конечно, предпочел, чтобы о визите Дик его предупредил заранее, но, если подумать, не так уж много у него гостей. Точнее, их вообще до этого дня не было. А тут целая сестра – пусть порадуется. Интересное началось, когда Айрис отослала брата в ближайший круглосуточный магазин за какой-то ерундой, и они остались на кухне одни. Иван понял, что пришло время для странных разговоров – и не ошибся. Девушка тряхнула черной гривой волос, а потом спросила без обиняков: – Ну как? Ты с ним спишь? – она говорила словно о будничных вещах, как о само собой разумеющемся. Это и не дало отреагировать как-то иначе: – А должен? – Иван скрестил руки на груди. – Ладно, я знаю, как это звучит для обывателей, – Айрис пропустила прядь волос сквозь пальцы. – Когда с детства варишься во всем этом, то поневоле начинаешь смотреть на вещи по-другому. Просто если не я, то вряд ли тебе еще кто расскажет – вы же, как я поняла, с нашими не особо-то общаетесь. – Я из ваших только Ирэну-то и видел. И то всего один раз. – Да? Интересно… Так вот, ты наверняка уже заметил, что в схватке с тварями способен на многие акробатические трюки, о которых раньше и помыслить не мог? А Дик, мало того, что превращается в кусок металла, но еще и сражается без промахов. Пока ты еще неопытен, и он тащит большую часть работы на себе, но в дальнейшем вы будете действовать, как единое целое, идеально отлаженный механизм. Возможно, даже возьметесь гонять тварей пострашнее этих мохнатых шариков. Все эти чудеса возможны потому, что ваши души связаны. – И я так и не понял, почему должен спать с твоим братом. – Я бы еще рассказала о нецелостности души, но, боюсь, ты не оценишь, так что опустим аллюзии с романтической чепухой про две половинки. Просто имей в виду, что все это не выдумки. В этом мире у каждого есть человек, который идеально подходит ему по всем параметрам. Родственная душа. Этот механизм мы и используем для создания боевых тандемов – выбираем ребят, наиболее близких по всем параметрам, и связываем их друг с другом. Объединяя души и настраиваясь друг на друга, вы также объединяете усилия, и на выходе выдаете гораздо лучший результат, чем тот, который когда-либо смогли выдать поодиночке. Но у всего есть своя цена. Кое-какие побочные эффекты ты должен был заметить. – Есть такое, – с кислой миной на лице признался Иван. – Вы не только чувствуете все то, что переживает напарник; сам канал для связи используется тот, что предназначен для любви, а не для войны. Отсюда невозможность сходить на сторону. И отсюда же – влечение друг к другу. Если ты его еще не уловил, то скоро почувствуешь. Никто и не говорит, что вы должны бросаться друг к другу в объятья, просто я хочу, чтобы ты знал, что это нормально, и не винил в этом себя или его… Ладно, давай начистоту. Его прошлый Повелитель был ужасным человеком. Посмотри, во что он превратил Дика – это ведь не последствия разорванной связи, он таким уже был, когда случилось то нападение. А ведь это мой брат, единственный родной человек на земле, и я должна была его защищать, как старшая сестра. Но я не смогла. И сейчас, я же вижу, как он к тебе относится. Почти все то время, что мы здесь провели вдвоем, он говорил только о тебе – Ваня то, Ваня это. Не обижай его, хорошо? Он и так слишком много пережил, хотя никогда в этом и не признается, – Айрис заметила, что за время этой пламенной речи искомкала взятую со стола печеньку в труху, и со вздохом ссыпала крошки на блюдце. – Я слишком много говорю, да? – Не страшно. У меня тоже есть младшая сестра, так что я понимаю, о чем ты. На время, пока Иван думал о том, как бы он себя вел, если бы Машку кто-то обижал, а ему нельзя было вмешаться, повисла глубокая тишина – Айрис задумчиво пила чай, смотря куда-то вдаль. Потом, когда молчание совсем уж затянулось, Иван задал давно вертевшийся на языке вопрос. Тема была деликатная, но, в конце концов, Айрис первая начала! – А вот ваши крылья… Зачем они? Не для красоты ведь. – Не для красоты, – кивнула Айрис, соглашаясь. – Это, так сказать, мой рабочий инструмент. Для управления ограничивающими куполами, которые не дают обывателям увидеть то, что не следует, используются довольно сложные заклинания. А для захвата энергии из Бездны и ее последующей фокусировки нужна куда большая площадь тела, чем имеется у обычного человека. Так вот крылья – куда менее затратный способ, чем раскармливать девушек в борцов сумо. И куда более изящный. – И вот это вот все… – спрашивать – так спрашивать! Иван жестами показал на себе бюст внушительного размера. – Тоже для увеличения площади? – А это чтобы мы на спину не заваливались, – хитро улыбнулась Айрис. – Для равновесия. Вернулся Дик и заскочил на кухню так поспешно, будто опасался, что в его отсутствие они тут либо передерутся, либо наоборот – подружатся слишком крепко. Убедившись, что все чинно-благородно, он успокоился и принялся выгружать покупки. Разговор сам собой перетек обратно на всякую-разную ерунду.

***

Слова Айрис о единстве двух душ подтвердил и даже продемонстрировал на новом уровне сам Дик. – Меня к тебе тянет. Но это естественно – тебя ко мне тоже. Ты должен был заметить, что рядом со мной чувствуешь себя спокойнее, – в ответ на вопрос: «Почему мы все время просыпаемся вместе?» – произнес он так, будто говорил о совершенно обыденных вещах. – Все потому, что мы с тобой теперь как две половинки одной души: она разделена, и ей некомфортно. Ночью контроль разума над телом ослабляется – и мы тут же сползаемся в кучу. Днем приходится сдерживаться, и все же напарники обычно редко ходят куда-то по отдельности. В обратную сторону эта штука тоже работает: чем мы ближе, тем лучше ощущения. Хочешь, покажу? Только без резких движений, ладно? Это исключительно в демонстративных целях. И Ивану вновь пришлось стойко пережить еще одно покушение на свою честь «в демонстративных целях», только теперь Дик взял его за руку – затем, чтобы погрузить его, Ивана, два пальца себе в рот. Остолбенев, некоторое время Иван просто безмолвно ощущал, как от запястья – там, где его сжимали Диковы пальцы, – но больше всего – от собственных пальцев, попавших в плен почти сомкнувшихся вокруг них губ, растекаются волны приятного тепла и какого-то обволакивающего спокойствия. Это было настолько обезоруживающее открытие, что он совсем растерялся. Но когда осознал, что Дик, при всех его невинных намерениях, все-таки без малого облизывает ему пальцы – дернулся, высвободил руку и отступил на шаг. – Ну ты и псих! – сообщил Иван, поспешно вытирая ладонь о штаны. Дик криво улыбнулся – демонстрация и правда достигла цели. – А ведь это могут быть не пальцы… Вот так наша связь и работает, – он пожал плечами и отвернулся. – И тебе остается только смириться с этим и сосуществовать со мной дальше. У тебя просто нет выбора. Ни у кого из нас нет выбора… Ты чай будешь?