Мой выбор

Дик, стоя спиной к двери, остервенело постукивал ножом по кухонной стойке – рука так и мелькала, залюбуешься. С колюще-режущими у него вообще были на диво хорошие отношения, видимо, боевые умения распространялись и на мирную жизнь. А еще Дик тихо всхлипывал. Ну вот, довел напарника до слез… Дожились. Как его утешать-то теперь? Что с девушками в таких случаях делать, Иван знал хорошо, а вот что делать с парнем… Поправочка: со злющим парнем с досадно острым ножом в руках и бьющимся током, к тому же. – Ну Дик… Ну в самом деле… Не стоит принимать все так близко к сердцу… – пробормотал Иван, подкрадываясь к нему осторожно, будто к диковинному электрическому скату. – Ну было и было, исправим. – Я не плачу! – придушенно рявкнул тот, резко разворачиваясь. Чем окончательно и спалился: во-первых, про слезы никто не говорил, а во-вторых – влажными телячьими глазами и покрасневшим носом. – Нет, конечно нет! – наплевав на технику безопасности, Иван поймал его в объятия, помогая спрятать позорные слезы и горячо надеясь, что Дик не воткнет ему за это нож в спину. Глаза и у него самого подозрительно защипало. – Слушай, мне, правда, жаль… – Да не плачу я! – возопил тут же доверчиво уткнувшийся в его грудь лицом Дик и взмахнул в сторону кухонной стойки ножом. Не глядя так, нервно взмахнул. Иван осторожно отобрал у него холодное оружие и положил рядом с разделочной доской, на которой гордо возвышалась кучка недорезанного лука. – Не плачешь, верю, – и только крепче его обнял. – Этот лук такой едкий – у кого хочешь слезы потекут! Дик понял его правильно и всхлипнул уже по-настоящему, вцепляясь в свитер на спине: – Я… я так испугался… Я ничего не смог сделать… Т-тебя чуть не убили! Я не хочу, только не снова… Действительно, Иван вспомнил, что предыдущий Повелитель Дика куда-то исчез. Надо думать, «исчез» в данном случае значит «погиб», а не «потерялся», и, скорее всего, произошло это при схожих обстоятельствах. Неудивительно, что Дик запаниковал на поле боя – не так уж много времени прошло с того случая. А теперь он, вроде как, повторялся. – Ш-ш-ш-ш-ш, – Иван успокаивающе гладил подрагивающие плечи. – Ведь не убили же! Все прошло, все хорошо… А в следующий раз я обещаю не отвлекаться. Правда. И научусь быть хорошим Повелителем. Будем жару задавать тварям! Дик… – и тут его осенило. – Мы перестали искрить! – О, правда… – Дик так удивился, что даже перестал горевать. Он поднял голову и посмотрел на Ивана. – Ну-ка, – тот решил закрепить эффект. – Пика-пика… чу! – и ткнул пальцем Дику в плечо. Никаких молний. – Да, точно, перестали. Дик смотрел на это все круглыми глазами. Потом фыркнул и расхохотался совершенно искренне. «Пикачу…» – простонал он, вытирая слезы, теперь уже выступившие от смеха. – Наша связь восстановилась, – отсмеявшись, сказал он. – Связь? Восстановилась? – удивленно переспросил Иван. – Да. Нам ведь искусственно связывают души. И чем лучше напарники относятся друг к другу, чем сильнее друг другу доверяют и чем больше проводят времени вместе – тем крепче связь и тем проще сражаться. Поэтому мы и живем вместе – все для предстоящих битв. А сегодня ты подумал обо мне что-то плохое и расстроил и без того слабенькую связь. Такое часто случается в школе, когда напарники только присматриваются, притираются друг к другу, – Дик улыбнулся. – Жан рассказывал, что во время учебы они с Бартом так искрили, что наставники то и дело за сердце хватались. Врет, наверное. Напарники такого высокого класса, которые охотятся за разумными тварями, не могли иметь столько разногласий. А еще он сказал, что я не должен спускать тебе такие фокусы. Но он не прав – ведь он тебя не знает… Иван хотел возразить, но отвлекся, заметив у себя на рукаве красную неровную полосу. Потрогал пальцем, ну точно – кровь. Это не его, он бы заметил, значит… – Дик, это откуда? – Я все исправлю! – в ужасе выпалил тот, тоже заметив непорядок. – Вычищу, незаметно будет! Я средство знаю… – Стоп машина! – Иван еще и рукой показал, для надежности. Дик послушно замолчал. – Ты что, ранен? – Нет, я… – стушевался тот и отвел глаза. – Показывай, – Иван прикинул, чем они соприкасались, и взял его за запястье. Рукав оказался насквозь мокрым от крови. Иван растер между пальцами липкую, начавшую застывать кровь, и посмотрел на Дика. – Не надо, оно само заживет, – продолжил упрямиться тот. – Конечно, само, – кивнул Иван и аккуратно, но настойчиво увлек его за собой в ванную. Рубашка – почему-то совершенно целая – отправилась в таз, а Дик – осторожно отмывать руки от крови, которой заделался по локоть так густо, что не разобрать было, откуда она течет вообще. Иван досадливо прикусил губу: вот она, любовь к практичным темным цветам. Молча истечет кровью – и не заметишь! – Что ж ты молчал?! – рубашка, залитая водой, слегка колыхалась, окрашивая воду в цвет зловещего предзнаменования. – Не надо было, – тихо ответил Дик. – То, что я бесполезен – это моя вина. Говорю же, само заживет. – Вот что с тобой, таким, делать, а? – сокрушенно покачал головой Иван. – Мое тебе повелительское повеление – чтоб все раны мне показывал, не дожидаясь, пока я замечу! И не скрывал ничего. Дик послушно протянул руки: чистые от крови, порезы все равно выглядели жутковато. Они протянулись во всю длину предплечья, по тыльной стороне обоих рук, довольно глубокие, но зашивать их, вроде, не требовалось. – Чем это тебя? – недоумевал Иван, доставая из шкафчика антисептик и бинты. – И когда? На зубы не похоже. – Это я сам, – тихо ответил Дик. Они переместились на диван, и Иван принялся обрабатывать его раны. – Если бы мне только удалось провести частичную трансформацию, то я смог бы тебя защитить. Но я все еще слишком слаб, поэтому вот. – Частичную трансформацию? – разматывая бинт, удивился Иван. – Это возможно? – Да, Оружие высокого класса вовсю ей пользуется. Но для этого нужно много тренироваться и вообще – родиться с сильным Даром. У меня в школе получалось. А потом… как-то нет. – Так ты пытался самостоятельно преобразовать кусок себя в холодную сталь? Еще в школе? Хотя это сложно? А ты силен! – Я был лучшим на курсе, – грустно улыбнулся Дик. И отвернулся. – А теперь я похож на беспомощную развалину. – Не знаю, по-моему, ты и сейчас очень сильный, – ответил Иван, завязывая концы бинта на узел. – Ворочать такой тушей, как моя – это дорогого стоит. Вот еще откормим тебя, как следует – и тогда вообще красота будет! – повинуясь безотчетному порыву, он по-дружески взъерошил Дику волосы на голове. Тот посмотрел на него так странно, что Иван смутился, и принялся сосредоточенно разматывать второй бинт. – Так тебя Ричардом зовут? – Ага. – А почему Дик? Кличка такая? Сокращение от Дикий? – Был бы я Диким… – невесело усмехнулся Дик. – Нет, просто уменьшительное от Ричарда. Ну, как Саша от Александра, – он немного помолчал, наблюдая, как Иван старательно бинтует ему руку. – Зачем ты это делаешь? – Что именно? – Зачем ты мне помогаешь? Меня ведь тебе навязали, и ты не обязан… – Ты мой напарник, только благодаря тебе я все еще жив, – Иван в упор не понимал, что за всплески самобичевания опять у него начались. – Почему я не должен тебе помогать? – Я… Ладно, забудь, – в смятении ответил Дик и отвернулся. Иван только плечами мысленно пожал. Почему-то ему показалось, что в этом случае совет Барта ничуть не поможет.

***

А потом дни потекли за днями. Иван, как и обещал, разыскал книжку и взялся за нее всерьез. И узнал много интересного о своей новой профессии. Скуку смертную, вроде предпосылок появления тварей в этом мире с теологической и научной точек зрения, а также обоснование, сиречь суровую необходимость этих тварей выбивать, он все-таки не выдержал и пропустил. А вот остальное читал даже со вниманием. Оказалось, что та мохнатая напасть, с которой они так старательно играли в лапту по ночам, хоть и самая многочисленная, но вовсе не единственная разновидность потусторонних тварей. Волосатые колобки были страшны лишь своей прожорливостью, количеством и легкостью, с которой они пересекали границу между мирами, а справиться с ними могли даже обычные люди с заговоренным оружием. На этих тварюшках напарники обычно практиковались и набирались опыта. Или возились всю жизнь, если сил на большее не хватало. Но иногда с той стороны приходили противники посерьезнее. Быстрее, сильнее, хитрее. Вот с ними уже приходилось повозиться. Быстро устранять, чтобы недалекие умом силачи не наделали дел; долго выслеживать, если тварь попадалась хитрая; не зевать, чтобы не лишиться головы. И вот здесь на сцену выступали специально подготовленные бойцы, потому что для обычного человека такая охота почти всегда оборачивалась смертью. Давным-давно некие «светлые головы» додумались до того, что нецелостность человеческой души может послужить не только для любви, но и для защиты. Они искусственно связывали между собой двух подходящих кандидатов, и те становились буквально одной душой на двоих. Поэтому устоявшийся тандем называли просто «боевой единицей». Отныне такая пара могла действовать как одно целое, взаимно и многократно усиливая возможности друг друга. Но и страдали они от этого тоже немало. Помимо того, что Иван уже слышал от Дика и Айрис, он вынес из книги четкое понимание того, что обычно «боевая единица» и в смерти оставалась единицей. Гибель одного напарника так сильно била по второму, что шансы оправиться равнялись практически нолю. А на поле боя, в самый разгар сражения, это было и вовсе фатально. Это объясняло, почему Дик при первой встрече был похож выходца из потустороннего мира, и совершенно нет – почему он был исключительно вменяем и боеспособен. Судя по всему, смена напарника в этой среде не приветствовалась и вообще была чем-то из ряда вон выходящим, поэтому Дик до сих пор прятался у Ивана на квартире и свел все контакты с друзьями-товарищами на нет. И не сказать, чтобы Иван его не понимал… Но чем дальше, тем интереснее. Чтобы стать настоящими, квалифицированными бойцами, одаренные детки начинали учиться прямо с малых лет в специальной школе. Там они постигали как теоретические, так и сугубо практические дисциплины, и по получении аттестата могли с чарующей легкостью проделывать все то, что у Ивана выходило со страшным скрипом или же не выходило вовсе. Помимо бойцов, школа так же выпускала неких Вещуний и Проводников. С Вещуньями Иван уже познакомился, поэтому про них читать было интересней. Брали туда исключительно девочек – их, как и Оружие, с малых лет пичкали мутагенами и знаниями, к выпуску превращая в могущественных медиумов, способных видеть то, что скрыто, колдовать какую-то особую вещунскую магию и даже пересекать грань физического мира, погружаясь в Бездну. Что это за «Бездна» такая было в начале, но мироустройство Иван пролистал вместе с теологией и теперь ленился возвращаться. Гораздо важнее было то, что к каждому Смотрителю была прикреплена своя Вещунья – она не давала простым обывателям увидеть потусторонних тварей, закрывая место битвы отводящим глаза куполом, а в случае опасности могла вывести бойцов в безопасное место. Помимо этого, именно Вещуньи искали и приглашали в школу детей с Даром, пополняя ряды потусторонней стражи. На одаренное дитя Иван был не особо похож, но и его, когда возникла такая необходимость, Ирэна смогла вычислить и приспособить к своим нуждам. Но помогать явно не собиралась. Приписали к измученному мальчишке, и барахтайтесь на здоровье. Выплывете – хорошо, нет – жалеть никто не будет! Интересно, у них ко всем так относятся или это Ивану с Диком персонально повезло стать париями в приличном обществе? Ну и наплевать, волосатых колобков Ивану пока хватало по уши, а с коллегами по работе знакомиться он и сам не горел желанием. Проводники же были чем-то вроде касты целителей. Эти считались самыми элитными кадрами, учились дольше всех – цифры приводились какие-то неправдоподобные, больше полувека – и умели совершенно невероятные вещи. Например, исцелять наложением рук раны любой тяжести и даже возвращать с того света. Проводников было мало – хорошо, если одного на областную контору выделяли – и ценились они больше всех. Пока читал, Иван порядком подустал от обилия больших букв, как это они свою школу не обозвали какой-нибудь Академией Воинов Света – оставалось только удивляться. В целом же, если не брать в расчет этот пафос, жизнь у Ивана складывалась не так уж плохо. Помимо того, что Дик незаметно перехватил на себя обязанность пополнять запасы провизии в холодильнике, и в один прекрасный момент Иван обнаружил, что оттуда загадочным образом исчезло все пиво. И закусон к нему. И печеньки, и конфетки, и колбаса, и вообще все прочие чудесные продукты, порядком скрашивающие серые будни. А освободившееся место заняла богомерзкая трава во всех проявлениях, которую в него и маменьке запихнуть не всегда удавалось даже в младые лета, не то, что сейчас. Дик взрыв справедливого возмущения пережил равнодушно и обреченно, как бывалая воспитательница в детском саду, а после пригрозил и вовсе устроить ему ПэПэ по всем правилам, как положено. Иван расшифровал эту чудесную аббревиатуру, как Полный Пэ, и получил бонусом лекцию про возросшие физические нагрузки, метаболизм и общее самочувствие. Просто маленький!.. Только недавно Иван научился думать об этом происшествии в цензурных выражениях. И то не полностью. Но, опять же. Его кормили от пуза, квартира содержалась в образцовейшем порядке, он получал здоровую долю регулярных физических упражнений и прогулок на свежем воздухе, и, помимо прочего, кучу свободного времени, которое мог потратить на все, что угодно – а денег ему за это платили гораздо больше, чем он мог заработать по специальности. Он даже машину себе купил, чтобы не зависеть от погоды и маршрутов такси. Отечественного производства и в кредит, чтобы не привлекать лишнего внимания, но все равно – свою машину! Дик вообще хотел мотоцикл, мол, добираться будет проще и парковаться – не всегда ведь твари появлялись там, где есть удобная стоянка – но Иван представил, что это ведь Дик будет сидеть сзади и по уважительной причине обнимать его за пояс всю дорогу, и решительно отказался. Казалось бы, чего еще хотеть человеку, у которого все это есть? Конкретно Ивану хотелось секса. Хотя нет, секса ему хотелось в день, когда он оставил Джесс и убежал спасать Дика. А сейчас уже тупо хотелось трахаться. Иван не раз и не два ловил себя на том, что провожает очередную соблазнительную фигурку тоскливым взглядом побитой псины. Но что он теперь мог, кроме как смотреть? Он даже сам себе помочь не мог – один раз засмотрелся на красотку в телефоне и тут же поймал на себе испытующий взгляд Дика. Если он даже такую мелочь сечет, что уж об остальном говорить! Иван передернул плечами – расслабишься тут, когда такое ощущение, что напарник за тобой наблюдает. Того и гляди – помощь предложит. Как при этом со своими гормонами справлялся Дик, оставалось загадкой – Ивану не досталось ни отголоска чего-то подобного за это время. Дик вообще был ужасным паинькой: границы личного пространства не нарушал, провокационных жестов не совершал, даже ненароком облапать не пытался, и на словах тоже ни о чем таком не заикался. Как будто он вообще забыл о том, во что Ивана так заботливо посвящала Айрис. Правда по утрам Дик с завидной регулярностью едва ли не заползал на Ивана сверху, но после пробуждения послушно отползал. Вроде бы даже с виноватой физиономией. И никакой заинтересованности, ни единого взгляда на проходящих мимо девчонок. Как будто он, и правда, стальной внутри. Как какой-то гребаный кусок металла. Это Ивану впору строить города на Марсе. Или хотя бы регулярно колоть дрова для общественной бани. Женской, ага… Короче, не задалась жизнь, чего врать?..

***

Вот и сейчас Иван сидел за кухонным столом, вертел в руках чашку с чаем и лелеял мрачные думы. Дик поел быстрее и мыл посуду, стоя к нему спиной. Оба молчали. Тварей гоняли только вчера, а значит, сегодня можно отдыхать, но Ивана даже это не радовало. Надо было что-то решать с работой, да и с Джесс тоже… А потом еще представить, наконец, Дика родным – они уже и так подозревают неладное, и могут заявиться знакомиться сами: тогда, когда их меньше всего ждешь. Он только сейчас осознал, как сложно объяснить появление у себя в квартире парня по имени Ричард. В их-то Мухосрани! Обозначить его как студента по обмену, который приехал учиться в их город? Так иностранцам комнаты в общагах выдают в первую очередь. Сказать, что это друг по переписке, который решил посмотреть матушку-Россию? Ага, и ему так понравилось, что все не уезжает и не уезжает… А может не вдаваться в подробности и сказать, что коммунальные нынче дороги, а одному ему все равно скучно? И получить очередную порцию увещеваний, что ему давно пора остепениться и жениться на какой-нибудь хорошей девочке… Вот, мысли опять вернулись к девочкам! Все, не будет больше никаких девочек, пора смириться. Не выдирать же из Дика душу… И все-таки, как он сам-то это терпит? Попросить, что ли, поделиться секретом? Иван уже решился было на это, но потом понял, что тот скорее предложит собственную помощь, и с сожалением отказался от этой идеи. Мазнул косым взглядом по натирающему кружку напарнику. От нечего делать задержался на нем подольше. Вопреки ожиданиям, предплечья у Дика быстро зажили, даже следов, вон, не осталось – видимо, и правда раны от превращения быстрее затягиваются. Иван подумал, что волосы у него на затылке смешно отросли. И еще, что он и не заметил, насколько Дик поправился, причем в его случае это слово следовало воспринимать буквально – выглядеть он стал здоровей, и в целом похорошел… Дик неожиданно обернулся – кажется, спиной почувствовал взгляд – отчего-то вздрогнул, смутился и выронил кружку из рук. Та радостно хряпнулась об пол, с воодушевлением забросав пол осколками. – А, блин! – Дик поспешно присел, пытаясь быстро сгрести все это добро, и страшно стыдясь теперь уже того факта, что не уследил за посудой. Но торопливость сыграла с ним дурную шутку – конечно же, он порезался. С тихим шипением засунув палец в рот, Дик второй рукой упорно продолжил собирать осколки. Иван поднялся, чтобы помочь. Дик протестующе замотал головой, вытащил палец изо рта, чтобы предупредить: – Не надо. Я сам уберу. – Глупости какие, – Иван присел рядом. Дик поймал его за руку. – Порежешься. – Ну-ка, покажи, – Иван – сколько крови, не пришлось бы снова бинтовать! – повторил его жест. Потянул Дика ближе к себе. Тот не стал сопротивляться. Только рвано выдохнул, как будто ему больно. Краем глаза Иван успел отметить, что на губах у него остался кровавый след. А потом Дик как-то неожиданно оказался слишком близко. Иван не смог бы с уверенностью сказать, кто из них начал целовать первым. Кажется, все-таки он, потому что Дик сначала прикрыл глаза и застыл, словно не мог поверить в то, что это происходит на самом деле. Впрочем, долго это не продлилось, он послушно приоткрыл рот, и они начали целоваться уже всерьез. Оба завелись на раз-два-три, Дик упустил контроль над собой, и Иван смог на своей шкуре прочувствовать, насколько на самом деле тому не все равно. Его эмоции горячо пробегали по коже, порождая стайки приятных мурашек. Несчастные осколки были забыты, а Дик окончательно заполз к Ивану на колени, скрестил руки у него за шеей, не прерывая поцелуя. Иван так истосковался по ласке, а Дик так здорово, оказывается, умел целоваться, что все прочее совсем вылетело из головы. Осталось только смутное ощущение правильности происходящего и все возрастающая жажда действия. Настоящее сумасшествие, но сумасшествие до боли приятное… Стоп. Иван резко отстранился, и непонимающе взглянул на Дика. У того на лице сначала отразился сбор мыслей в кучу, и только потом он осознал, что произошло. И досадливо закусил губу. Иван скосил глаза вниз и обнаружил свои руки на чужой заднице, а обладателя этой задницы и вовсе крепко притиснутым к себе: – У тебя встал, – не придумал ничего лучше, чем сказать он. – Ага… – не стал спорить Дик, тактично обойдя тот факт, что не у него одного. Он убрал руки, осторожно сполз обратно и медленно выпрямился. – Извини, – и вышел. У самой двери он оглянулся, произнес. – Ничего не трогай, пожалуйста. Я приду и сам все уберу, – а потом поспешно закрыл за собой дверь. Иван еще немножко посидел, переваривая случившееся. Вот тебе и объединение душ. Вот тебе и влечение друг к другу. Что, черт возьми, здесь произошло?! Чьи это были желания и эмоции? Самое паршивое, что и не разберешь… Такими темпами он очень быстро примет все, что Дик будет способен ему предложить. Интересно, можно ли этого избежать? Прячет же Дик как-то от него свои эмоции. Иван скорее в шутку, чем всерьез представил, что он в домике. Потом понял, какая это на самом деле чушь, вздохнул и принялся собирать осколки с пола. А Дик… Дик заботливо устроил им один ледяной душ на двоих. Щитоваться он не стал, и Иван получил ровно столько же ощущений, словно сам постоял под холодным дождем. Это и взбодрило, и основательно прочистило голову. Правда, когда Дик вышел из ванной с влажной после душа кожей, проглядывающей в не до конца застегнутый ворот домашней фланелевой рубашки, с намокшей полоской волос у шеи, с полотенцем, которое он задумчиво больше жамкал, чем вытирался... И этот его печальный взгляд, полный обреченной готовности вытерпеть все, что еще подкинет ему жизнь. В общем, Иван очень четко осознал, почему орден был религиозным – тут только молиться да поклоны земные бить и остается, чтобы от греха отвели. И малодушно, под предлогом заботы о здоровье, поймал Дика в плед и хорошенько замотал, чтобы только голова торчала. В глаза ему посмотреть сейчас он тоже не мог, поэтому увел на диван, усадил перед собой и обнял со спины. Вроде как просто согревает, вроде как ничего и не произошло. – Спасибо, – пробормотал Иван. – Дело житейское, – мирно отозвался Дик, устраиваясь поудобнее. – Слушай, а в вашей школе все напарники одного пола? Ведь есть и девчонки боевитые, которые не прочь мечом помахать... – все никак не сдавался Иван. Да и надо же было о чем-то разговаривать, чтобы не множить неловкое молчание. – Увы, – Дик был неумолим. – Разнополые напарники связываются легче и прочнее, но из них получаются плохие бойцы. – Плохие? – Понимаешь... – Дик задумался, подбирая слова. – Связанные мужчины – это полноценная боевая единица. А мужчина и женщина – счастливая семейная пара. У них совсем нет резона сражаться, там только любовь цветет и пахнет. И гиперопека у них достигает невиданных размеров, вплоть до отказа работать, лишь бы не подвергать напарника опасности. Плюс возможная беременность, а значит – уход в декрет и замена боевой единицы на участке. А когда появляются дети, за ними нужно присматривать, кто будет это делать, когда родители уходят в ночь? Кто возьмет сирот на попечение, если там они и погибнут? – Да, мороки много... – согласился Иван, приуныв. Не то, чтобы он на что-то надеялся, или Дик его слишком напрягал – просто маленький огонек надежды еще теплился. А теперь и он погас. – Зато в Видящих – одни девочки. Туда мальчиков не берут, считается, что они хуже справляются с защитной магией. Но на самом деле, я думаю, что просто нас и так слишком много в бойцах. Да и наставница их нас не особо любит. Всегда называла шумными обезьянками. Дик немного помолчал, а потом спросил: – Хочешь, я тебе минет сделаю? – Ты дурак что ли? – Иван даже не сразу поверил своим ушам, до того обыденно он это произнес. – Почему нет? – Потому что это унизительно, – странно было объяснять такие вещи. Очевидные. Вроде как сам понимаешь, что не так, но как донести это до собеседника? – Унизительно – это если бы ты меня заставлял. А я сам хочу. Правда. – Ну точно – дурак... – А тебя кто умным назовет? – насупился Дик. – Ты же нервный и злющий, как черт. Я просто помочь хочу. Дальше будет только хуже, а это нормальное решение проблемы. Относись к этому как, ммм, к товарищеской, ни к чему не обязывающей услуге. Глаза закрой – и представляй кого захочешь, я не обижусь. – Ну, знаешь... – от возмущения не нашел достойных слов Иван. – Лучше я сам. В смысле… ну ты понял. – Как хочешь, – Дик постарался изобразить безразличный тон. – Только предупреждай заранее, чтобы меня с горячей кастрюлей в руках не накрыло. Такие отчаянные стоны, какой получился у Ивана, наверное издавали мамонты на последнем издыхании.