Мой выбор

О каком доме говорит Жан, Иван понял почти сразу. Недвижимость и правда была знатная. Мало того, что каких-то совершенно неприличных размеров для их мест – в «Долине нищих» и то были особняки поскромнее – так еще и располагалась на отшибе, удивительным образом обойдясь без соседей. Разумеется, сплетни по городу ходили одна краше другой, начиная от более-менее безобидных, вроде того, что это дом чьего-то внебрачного сынка или просто эксцентричного бизнесмена, и заканчивая совсем абсурдными, вроде того, что это место для сбора ложи жидомасонов, сходок местных сатанистов, а то и вовсе рептилоидов. Но Иван с ним познакомился при совсем других обстоятельствах – отчего-то дом стал безумно популярен молодежи, которая то и дело совершала туда паломничества на слабо, и ему лично пришлось отлавливать там мелкую, а потом проводить воспитательные работы по поводу того, куда еще нельзя ходить маленьким девочкам, хоть одним, хоть в компании, даже если очень хочется. По крайней мере, без старшего брата, точно. От нее он и узнал, что дом этот проклят, и оттуда то и дело доносятся жуткие звуки, а то и вспышки света, если повезет – и заснять это дело, а потом выложить в паблике, было высшим шиком. Ни у кого, правда, это пока не получилось, но детвору это только раззадоривало. И вот оно в чем было дело. Там жили борцы с нечистью, ничего особенного, проходите дальше. Чтобы проходить дальше было сподручнее, у хозяев имелся сплошной трехметровый забор и нарочито торчащие повсюду камеры для устрашения. А что касается дронов, то Жан с серьезным видом сказал, что их сбивает ручной сокол, и Иван для себя решил, что не хочет знать, правда это или он так шутит. «Скромненький тренировочный зал для личных нужд», который им презентовали хозяева, оказался поболе иных профессиональных спортзалов, и на его оборудование средств не жалели. Было здесь и где побегать, и где попрыгать, и где покачаться, и где подраться, и подсознательно Иван уже готов был обнаружить в дальнем углу полосу препятствий, причем не абы какую, а в фэнзезийном стиле, с вырывающимся из-под земли огнем и летающими топорами. Но не увидел, возможно, она располагалась в подсобке. Из чего-то необычного он заметил только стенд с тренировочным оружием всех мастей и приободрился – значит, ничего сверхъестественного от него не потребуется, можно выдохнуть. Дик же сиял так, будто выиграл путевку в Диснейленд. Быстренько натянув спортивные штаны, он чуть ли не подпрыгивал от нетерпения, не зная, куда бы податься в первую очередь. Потом, так и не выбрав, начал просто разминаться. Иван, стараясь не смотреть в его сторону – Диковы наклоны в последнее время вызывали у него оживленный интерес не совсем того толка, какого хотелось бы – присоединился к разогреву. – Ну как, сойдет для сельской местности? – с ноткой легкого самолюбования спросил Жан. Потом осмотрел Ивана с ног до головы и, не скрывая эмоций, произнес. – О-хо-хо. В ваших цивильных школах вообще преподают физподготовку? – А то! Просто там учат не только убивать, а еще всяким интересным штукам, – Иван хотел обидеться – не так уж печально он выглядел, не Аполлон, конечно, но вполне себе – но не смог. Бульдозер, сменивший рубашку на майку совершенно дикой расцветки выглядел просто как долбаный сгусток мышц. Даром что высокий, теперь он уже не казался худым, скорее жилистым и хлестким, а уж за такой рельеф любой качок наверняка готов сожрать собственную ногу без соли. Под майкой не видно, но Иван был уверен, что и с кубиками пресса своими Бульдозер был знаком лично, а не как он сам – чисто умозрительно и в какой-то туманной перспективе. – Ну там, Земля круглая, дважды два – четыре, Пушкин – наше всё. – Хах, ладно! Один – один! – тоже нисколько не обиделся Жан. – Я заберу вашего мальчика, погоняю его немного, а вы тут развлекайтесь. Иван посмотрел на Барта, надеясь, что хотя бы собрат-Повелитель не выглядит так возмутительно безупречно, но увы – где-то здесь, качок, обливаясь слезами, начинал пилить вторую ногу. Зато какие будут банки! Не говоря уже о развороте плеч… Иван почувствовал себя маленьким и жалким задохликом в этом жестоком мире изумительно сложенных профессиональных убийц. И один из них как раз сейчас смотрел на него с нечитаемым выражением лица, но Ивану все равно упорно виделась в нем скорбь и недоумение. – Все так плохо? – спросил он. – Что? Нет, – отозвался Барт. – Просто обычно у меня в ходу совсем другие нагрузки. Но тебе мы тоже что-нибудь подберем. Идем. Прозвучало интригующе. Правда, за этими словами скрывался… обычный стол для настольного тенниса. – Это шутка такая? – спросил Иван, с подозрением разглядывая врученную ему ракетку. – Это упражнение на координацию и скорость реакции, – невозмутимо ответил Барт, беря первый мячик из коробки. – И прекрасное времяпровождение в целом. Как оказалось, даже в настольном теннисе Иван не блистал, хотя Барт явно поддавался. Количество мячей в коробке уменьшалось с удручающей скоростью – Иван то и дело либо не успевал отбить подачу, либо запуливал ее куда-то совершенно не туда. Барт же играл с чарующей легкостью, успевая еще задавать вопросы. Море вопросов: о том, чем он занимался раньше и как часто, были ли проблемы со здоровьем, и так далее, и Иван уже начал опасаться, что сейчас Барт его подхватит под мышки и потащит замерять рост и вес. У напарника дела шли гораздо лучше – взгляд туда стоил еще одного пропущенного мяча – они с Жаном устроили спарринг, и Дик не только все еще держался на ногах, но и умудрялся контратаковать. – Сосредоточься, – сказал Барт. – Ага, – пропыхтел Иван, а взгляд так и лип к сражающимся. Он даже не задумывался, что его Дик так может. Да, они пинали колобков очень даже ловко, но вот так, вживую против человека, во всей, так сказать, красе… Его милаха-Дик, тихий и вежливый, который шуршал по дому с тряпочкой и готовил обалденную еду, сейчас вваливал Жану так, что на его месте не всякий профессиональный боец бы выстоял. Иван только сейчас кристально ясно осознал, что Ирэна вручила ему настоящую машину для убийства, и, честно говоря, не совсем понимал, что со всем этим делать. – Слушай, а можно вопрос? Как Повелитель Повелителю? – Иван понял, что все равно не успокоится, а другого момента поговорить с человеком, который в этом смыслит, может и не представиться. – А Оружие… У них вообще как с самообладанием? Недавно Дик вышел из себя и не смог успокоиться без моей помощи. Такое с ними бывает? – После охоты? – уточнил Барт и, когда Иван кивнул, продолжил. – Да, такое бывает. Всегда надо помнить, что они уже не просто люди, а живое оружие. Они вспыльчивей и яростней, чем мы, а присутствие тварей вызывает у них больший отклик – последствия принимаемых препаратов. Охота – цель их жизни, поэтому если Оружие берет след, то зачастую забывает обо всем, кроме своей цели. Для этого у них и есть мы. Не только, чтобы сражаться – это они прекрасно могут делать и сами – чтобы направлять, когда самообладанием им отказывает. Мы – голова, которая оценивает ситуацию и принимает решение, чтобы руки не нагородили дел в запале. Ты молодец, что помог ему, так и делай все время. В норме Оружие привыкает полагаться на Повелителя и с готовностью поддается эмоциональному воздействию. – А если он не слушается? – кисло спросил Иван. Признаваться в собственных страхах было неловко, но реакция Барта его приободрила, и он все-таки решил поделиться тем, что гложет. – Как переубедить, если он вон… Обсуждаемые Оружия как раз вошли во вкус и перестали укладываться в рамки обычных человеческих возможностей. Отдельные движения в этом вихре стало сложно разобрать. Жан, изловчившись, швырнул Дика в стену, но тот сгруппировался на лету, спружинил об нее и полетел обратно. Жан блокировал, ухватил его за ногу и попытался без затей шмякнуть об пол, но Дик вывернулся из рук и снова напал. Ни секунды передышки. – Так ты же не драться с ним собираешься, – со странным выражением лица произнес Барт. – А показать, что ты на его стороне. – Нет, конечно, – игра никак не клеилась, и Иван опустил ракетку. – Я просто… Черт, посмотри на него. Он профи, а я какой-то идиот с улицы, зачем ему меня слушать? Я даже сам не уверен зачастую, что прав, потому что ничего не смыслю в нашей работе и порядках, которые тут установлены. И когда он на след этой твари напал, я же пытался его увести, но он не послушался. Не то, чтобы я сильно настаивал, но все-таки… – Я понял, – Барт достал еще мячик и принялся задумчиво подбивать его ракеткой. Иван завороженно уставился на это действо – мячик ни на сантиметр не отклонялся от траектории, ровнехонько подпрыгивая и ударяясь точно о центр ракетки. – Не уверен, что вправе давать советы – отношения с Оружием это сложная, многогранная и очень личная тема. Но лично мне показалось, что твой напарник от тебя в восторге и сам уже не рад, что погнался за той тварью. Так что в следующий раз проблем возникнуть не должно. Просто сначала успокой его и выведи из охотничьей горячки, чтобы он вообще стал тебя слушать. А вот что касается специфических знаний… Думаю, тут я могу помочь. Дик, уйдя от очередного удара, внезапно сел на пол и поднял руки вверх, сдаваясь: – Все, устал, – выглядел он и впрямь неважно: побледнел, дышал тяжело и даже как-то обмяк. – А ты хорош! – Жан, ни чуточки не запыхавшийся, присел рядом и ободряюще похлопал его по плечу. – Особенно если учитывать, до чего ты себя довел. Но это ничего. В Бездну предрассудки и домыслы, в углу ты пылиться не будешь! Я еще сделаю из тебя чемпиона! – Ага, – пытаясь отдышаться, кивнул Дик. – Переведу дух только. Жан улыбнулся, еще раз хлопнул его по плечу, поднялся и протянул руку, помогая встать. Иван смотрел на эту картину со смешанными чувствами. Но Дику здесь явно нравилось, он давно так не радовался чему-то, и Иван не имел права его подводить. Поэтому он повернулся к Барту и предложил: – Еще партию?

***

Уже дома, блаженствуя с кружкой горячего чая в руках и мыслями о том, что можно вообще не шевелиться без острой на то необходимости, Иван спросил: – А у вас вообще все такие? Как Жан с Бартом? – Нет, они лучшие, – Дик на удивление понял его совершенно правильно. – Они вообще много чего могут, даже с уровнем «В» потягаться! Одним словом, высококлассная боевая единица. У нас тихий город, далеко от основных точек перехода, поэтому тут больше и не требуется. В-основном все как мы – только колобков и гоняют, человек пять могут дэшек взять за жабры. – А, это хорошо. Я уж думал – у меня совсем шансов нет влиться в ваш мир идеальных людей. – Идеальных, – фыркнул Дик. – На меня посмотри – кожа да кости. Не боец – одно название. – Дрался ты очень здоровски, – возразил Иван. С кожей и костями он тоже слукавил, Иван прекрасно видел, насколько Дик стал лучше выглядеть, но поднимать эту тему было опасно – так можно до многого договориться, в том числе и до того, о чем упоминать вообще не следовало. – Я в жизни такого не видел! – Я могу и лучше… Мог, – он отвел взгляд. – Что уже теперь вспоминать… – Раз мог, значит, сможешь еще, – беспечно отозвался Иван. – Не все сразу, просто дай себе время. – Думаешь? – грустно спросил Дик. – Стал бы я говорить, если нет! Серьезно, ты слишком паришься по этому поводу. Просто отпусти ситуацию и дай всему идти своим чередом. Дик задумался, а потом неожиданно выдал с улыбкой: – Ты хороший. – Скажешь тоже, – пришла очередь Ивана отводить взгляд, только теперь уже от смущения. А Дик словно забыл о том, что только что переживал, он принялся вдохновенно колдовать над очередным кулинарным шедевром, чуть ли не насвистывая. Тяжелые эмоции разом схлынули, уступив место позитивным и легким, словно облачко. Такая резкая перемена немало озадачила Ивана. – Здорово, когда напарник в тебя верит, – беспечно отозвался от холодильника Дик, тоже почувствовав его эмоции. Иван только неопределенно хмыкнул, не придумав, что еще тут можно сказать.

***

Иван совершеннейше залип на фотографию. Вообще-то там не было ничего такого, он всего-то просматривал ленту спортивных новостей. Но с его сроком вынужденного воздержания даже кнопка выключателя вызывает смутные эротические ассоциации, а тут целая волейболистка, да еще и в прыжке. Вот он и застыл, разглядывая длинные стройные ноги, уходящие в заманчиво короткие шортики, тонкую талию, изящную руку в замахе удара по мячу. Не девочка – картинка! Даже Дик заинтересовался, что он там такое нашел – то ли просто заметил, то ли, что вернее, почувствовал изменение эмоционального фона. – Смотри какая, – с такой гордостью показал ему фотографию Иван, будто он лично натренировал девушку играть и привел ее к победе. Дик пожал плечами, на фотографию он посмотрел мельком и задумался явно о чем-то своем, далеком от любования красой. – Что, не нравится? А какие нравятся? – Я не знаю, – огорошил его ответом Дик. – Так не бывает! – не поверил Иван. – Почему? – Глаза-то у тебя есть. А дальше просто смотришь и сравниваешь, кто больше приглянется. Дело техники! – Но у меня уже есть ты, – Дик очень странно на него посмотрел. – Это да. Но я же чисто теоретически, – беспечно отозвался Иван. – Не в плане каких-то действий, а просто так, потрепаться. – Как бы это объяснить… – Дик сел и принялся рассеянно вертеть в руках книжку, опустив голову. – Меня связали в первый раз, когда мне было девять. К тому моменту, когда меня мог кто-то заинтересовать, я четко знал две вещи: что в моей жизни никого больше не будет, кроме напарника, и что мне больше никто не нужен, кроме него. Потом узнал третью – что это очень больно, когда твоему напарнику нужен кто-то, кроме тебя. Поэтому я не очень хороший собеседник в таких разговорах. – Вполне… доходчиво, – выдавил из себя Иван. Вообще-то он и правда предлагал поболтать без всякой задней мысли, по-дружески. И не учел, что у Дика могут быть совсем другие ассоциации на этот счет. И жизнь у него была другая: без свиданий, флиртов и трёпа, поэтому все, что он знал о девушках – это то, что они в принципе существуют, и то, что к ним таскался его никудышный Повелитель. И сейчас у Дика, вон, внутри все сжимается так, будто он то ли вспоминает о прошлом, то ли уже прикидывает, как будет переносить новые приступы боли, когда и этот Повелитель решит, что все, хватит, наигрались в доброту. – Извини. – Тебе не за что извиняться, – Дик заметил, что Иван невольно передернул плечами, спохватился и поставил щит, отгораживаясь. – Я… пойду. И сбежал на кухню – он всегда там прятался от неловких разговоров, как будто это была его крепость. Иван ожесточенно взъерошил волосы – что ж так сложно-то всё!

***

А с работы Иван все-таки ушел. Жалко было, она ему и правда нравилась – сама по себе, а не как способ заработка денег, но что уж тут поделаешь. Она плохо сочеталась с его новым образом жизни, да и находиться там теперь было решительно невозможно – слишком много недостижимых соблазнов вокруг, одно расстройство. Заодно предпринял немало ухищрений, чтобы не пересечься с Джесс, трусливо решив, что слишком много травматических событий выпадает за один день, а с ней он поговорит как-нибудь потом и в более… подходящих условиях, но от Женечки еще никто просто так не уходил. Узнав, что Ванюша трусливо забежал за расчетом и тут же исчез, она нашла его сама. А точнее, без обиняков заявилась прямо домой. Некрасиво получилось, и правда не стоило столько тянуть. Дик затаился на кухне, прикинувшись предметом мебели, поэтому большая часть разборок прошла мимо него, но слышимость там все одно была хорошая, так что кошачьим концертом он насладился сполна. А напоследок еще получил жгучий взгляд – хоть их и разделяли коридор и кухня, Дику все равно захотелось заползти куда-нибудь под стол – потом Джесс попала, наконец, ногой во вторую туфлю, гордо вздернула подбородок и ушла, громко хлопнув дверью. Дик поежился и осторожно заглянул в комнату. Иван сидел на диване, с очень прямой спиной, и задумчиво почесывал левую щеку, уставившись отрешенным взглядом в противоположную стену. – М-да, нехорошо получилось... – заметив напарника, произнес он. – А удар у нее хорошо поставлен, этого не отнять! – Дай я посмотрю, – Дик тут же потянулся помочь. – Что ты ей сказал? – Правду, – прямо ответил Иван. – Пра... Правду?! – от удивления Дик дернул рукой, и Иван втянул воздух сквозь зубы. – Прости. Зачем?! – Да ты не бойся, про работу я ничего не сказал. Только про то, что больше не могу быть с ней вместе. – Значит так, – опустив руки, тихо сказал Дик. – Сейчас ты поднимешься, пойдешь к ней и извинишься. И скажешь, что пошутил. Придумаешь что-нибудь и выкрутишься! Она тебя простит, ты обаятельный. – Зачем? – теперь уже пришла очередь Ивана удивляться. – Потому что она тебе нравится. И ты ей тоже. Вот и будете... вместе. – А ты?! – А я потерплю. В первый раз что ли... – Так, это что опять началось?! – возмутился Иван. – А ничего и не заканчивалось, – упрямо насупился Дик. – Меня ты не хочешь. И на одном воздержании долго не протянешь, возраст не тот. Значит, единственный выход – это возобновить твои встречи с женщинами. Я не против, правда. – Я против. Я еще помню, как тебя накрыло в прошлый раз. – Но сейчас-то я куда лучше научился щитоваться. Ты ничего не почувствуешь, правда. Я переносил это тыщу раз – и не развалился. Зато тебе будет хорошо, это главное. – Знаешь, что?! – это уже было за гранью логики и здравого смысла, и Иван в очередной раз испытал горячее желание схватиться за голову, но вместо этого просто вскочил с дивана. Они с Диком застыли друг напротив друга. – Иди – и сам встречайся! С кем захочешь! – Зачем? – Затем! Можно подумать, ты долго протянешь, и тебе не надо! – Мне не надо! – возмутился Дик. Они вообще очень быстро заражались эмоциями друг друга, из-за чего разговор выходил все горячее и горячее. – Да что ты говоришь! – Да! Я не хочу ни с кем встречаться, потому что я хочу тебя! – забывшись, выпалил Дик. Иван замер, даже злость как-то схлынула. Не то, чтобы он не знал – догадывался так точно. Но догадываться это одно, всегда можно сделать вид, что на самом деле ничего такого нет, ведь Дик держит слово и никак эту заинтересованность не проявляет. А вот так, напрямую озвучить, это совсем другое. Знать, что парень, с которым ты вынужден жить под одной крышей, имеет на тебя виды – это несколько… нервирует. Не то, чтобы сам Иван при определенных обстоятельствах не замечал за собой некоторых весьма недвусмысленных реакций на Дика, но это ведь он сам, тут он знает, что не станет ничего делать, и вообще это вроде как последствия их связи. А вот Дик, Дик это всерьез и… Тут его мозг не выдержал и перезагрузился. – Извини, – разволновался Дик, видя, что напарник стоит и просто молча на него смотрит с ошалелым выражением лица. – Я не должен был, мы же договаривались. – Так, всё! – Иван взмахнул руками. – Никто никуда не ходит, ни с кем не встречается! Сидим, страдаем, дрочим! И решительно двинулся прочь из комнаты, пока Дик не уточнил: каждый себе или друг другу.