Мой выбор

Дик выждал некоторое время и с опаской заглянул на кухню. Иван сидел за столом, подперев голову рукой, и задумчиво перекатывал пальцем по столу кубик сахара. Поднял взгляд, но ничего не сказал, просто вернулся к своему медитативному занятию. – Слушай, я, правда, не хотел. Просто вырвалось, – Дик неуверенно примостился на табурет, вцепившись в него обеими руками, как будто ожидал, что вот-вот погонят. – Мы же жили до этого – и незаметно было. Я и дальше так буду, правда, ничем тебя не побеспокою. Как будто ничего и не было. – Я не злюсь, если ты об этом, – вздохнул Иван и оставил в покое порядком истрепавшийся сахарок. – Просто… для меня это слишком, понимаешь? Я не могу с тобой спать, я не так воспитан. Сражаться – пожалуйста, дружить – без проблем, но на этом всё. – Я знаю, – грустно кивнул Дик. Отцепился от табурета и сел свободнее, повернулся лицом к Ивану. – Но что меня действительно пугает, так это твое стремление к самопожертвованию ради меня. Не надо так. Таскаться налево, зная, как ты тут мучаешься – за кого ты меня принимаешь? Как тебе вообще это в голову пришло? Дик замялся, не желая отвечать. Вместо этого он растекся по столу, положив подбородок на скрещенные руки. Потом собрался с силами и выдал: – Я просто не хочу, чтобы ты меня возненавидел. – С чего бы… – начал Иван и осекся. – Потому что меня тебе навязали, – Дик совсем упал духом и спрятал лицо, уткнувшись им в стол и отгородившись руками – только макушка торчит. Так вот чего он ждет. Когда Иван устанет от строгих ограничений и начнет во всем обвинять его. Поэтому и предлагает ходить на сторону сейчас и сам, не хочет портить сложившиеся отношения. Настолько дорожит ими, что готов страдать, лишь бы ничего не поменялось. И в том, где он получил этот жизненный урок, сомневаться не приходилось. – Дик… – Иван взял его за руку, ту, что была ближе, и как-то беспомощно лежала на столе, словно часть поломанной игрушки. Дик вздрогнул и навесил еще больше щитов, только эмоции сейчас и не нужны были, чтобы понять, что с ним происходит – и так все прекрасно видно, по позе: по горестно поникшим плечам, по тому, как он прячет лицо, по тому, как отгораживается руками. Иван мягко погладил его по тыльной стороне ладони. Один раз это помогло ему успокоиться, почему бы не попробовать снова. – Ты мой напарник, благодаря тебе я все еще жив. Если бы не ты, я бы так и остался там, на больничной койке. Не думай, что я этого не понимаю. Мне не за что тебя ненавидеть. И каким-то парадоксальным образом сделал еще хуже. Дик вздрогнул, выдернул руку и съёжился еще больше. Совсем закрылся – и не подходи даже. Иван все равно подошел, положил ладонь ему на плечо, но Дик, вместо того, чтобы, как обычно, рухнуть в напарнические обнимашки, только плечом дернул и совсем голову руками накрыл. Это Ивана немало озадачило – Дик не хочет обниматься, что дальше, животные человеческим голосом заговорят или посреди весны снег пойдет?! Стоять тут было глупо, но и Дика бросать так было нельзя. Поэтому Иван пошел ставить чайник на плиту. – Знаешь, в детстве у меня была собака, – он чиркнул спичкой, зажигая огонь. – Обычная такая, дворняжка. Соломенного цвета, с белым галстучком. Пузатая, ножки кривые, одно ухо поломанное – жуть, – покосился на Дика: слушает, нет? – Я ее на помойке подобрал, нас потом мама чуть обоих из дома не выгнала. Лишаи нам вместе сводили – и мне, и собаке. Она забавная была, и верная. В школу провожала, встречала тоже, – может, ему показалось, но вроде бы макушка стала чуть менее сосредоточена на собственном горе. – А потом родители смирились с моим желанием иметь собаку и предложили взять нормального пса. Овчарку немецкую, у знакомого как раз народились щенята. Красивые были, глазки черные такие, как бусинки, ушки торчком, мохнатые, большелапые – загляденье, в общем. Овчарки – они умные, их дрессировать можно, командам всяким научить. А уж по улице пройтись – вообще! Только для этого от моей собаки надо было избавиться. Маленькие собаки больших портят, по характеру такая же вырастет. Родители так и сказали – зачем она тебе, отдай кому-нибудь, пусть там живет, – Иван замолчал, разливая чай по чашкам. Одну поставил перед Диком, со второй сел напротив. Задумчиво покрутил чашку в ладонях. Дик так и сидел сгорбившись, но словно замер – слушает. – В общем, так я овчарку и не завел. Дик пошевелился, и развернулся-таки из своего клубка. – Я не собака, – шмыгнув носом, буркнул он, ожесточенно вытирая глаза. – Вот именно, – согласился Иван с совершенно серьезным видом. – Я собаку не бросил, а ты – целый человек. Верь мне, ладно? Уголок рта у Дика странно дернулся, и он поспешил скрыть это, отпивая чай. Потом вздохнул, твердо произнес: – Я – хуже собаки, – и просто ушел.

***

– То есть, вот эта штука должна мне помочь? – Иван недоверчиво оглядел то, что ему предлагали. Больше всего штука напоминала игрушечную сабельку, и выглядела еще большим издевательством, чем настольный теннис. Хотя Барт представил ее, как эффективный тренажер для начинающих Повелителей. – Именно, – бесстрастно ответил тот. Если он и шутил так, то по лицу этого понять было невозможно. – Держи. Надеясь, что выражение лица у него такое же нечитаемое, Иван послушно взялся за рукоять этой дурацкой сабельки. Конечно, Дик, вон, опять развлекается по-полной – они с Жаном сражались на деревянных шестах, хотя со стороны было больше похоже на то, что это Жан мутузит Дика почем зря – а ему досталась какая-то ерунда… Барт разжал пальцы – и сабелька тут же ухнула вниз, как будто весила тонну, утянув за собой недогадливого ученика. Иван недоумевающее подергал ее, пытаясь оторвать от пола, но безуспешно. Странно, ведь только что Барт управлялся с ней совершенно без видимых усилий… Тот присел рядом с сочувствующим видом: – Это «болванка». Тренажер, имитирующий Оружие в боевой форме, но не имеющий собственного разума. Обычно напарник тебе сам помогает, а эта штуковина слушается исключительно приказов. Она уж точно помогать не будет, так что посмотрим, на что лично ты способен, как Повелитель. – Может и метода какая есть? – удрученно пропыхтел Иван, дергая непокорную болванку. – Просто мысленно приказываешь. Дерзай. В очередной раз позавидовав Дику – тот как сумел отбиться и теперь проводил контратаку – Иван честно попытался мысленно приказать болванке отлипнуть от пола. Ничего не вышло. То ли он делал что-то неправильно, то ли Повелитель из него и правда был никудышный, но сабелька его слушаться не спешила. После ряда бесплодных попыток, Иван разозлился сам на себя и мысленно рявкнул: «Вверх!» – и теперь уже повис на болванке, до того резво она повиновалась. Едва-едва на цыпочках удавалось стоять. – Вот видишь, принцип ты уловил, – заметил Барт, добродушно наблюдая за потугами своего ученика. Лично Иван был уверен, что он словил исключительно растяжение плеча, но сдаваться было нельзя. И начались странные танцы. Иван пытался нащупать принцип управления – как именно приказывать, с каким мысленным усилием, насколько четко формулировать приказ и все такое прочее – а болванка отзывалась с зубодробительным послушанием. Его мотало вправо и влево, крутило вокруг своей оси, тащило то вверх, то вниз, то вовсе наискосок. К тому времени, когда Иван хотя бы чуть-чуть научился соотносить силу приказа и следующее за ним движение, он совсем выбился из сил. Вот когда он на своей шкуре прочувствовал, до чего тяжело управлять Оружием, если оно тебе не помогает. И в который раз восхитился тем, до чего у него упорный и сильный напарник – он-то в обратную сторону все это с легкостью проделывал. Поняв, что на сегодня точно всё – больше не шевельнется, Иван уселся прямо на пол. Он так и не понял, что это тогда было – поругались они или нет, и что нашло на Дика. Тот потом как обычно пришел и устало уткнулся лбом в плечо, и от обнимашек больше не отпихивался. Но что у него в голове творилось, так и осталось для Ивана загадкой. На лапте не заискрили – и то ладно. – Держи, – Барт вручил ему прошитую пачку листов: на титульном лаконично напечатано «План тренировок», а ниже дописано от руки размашистым, с завитушками почерком «юного чемпиона» и схематичный рисунок бицухи. По крайней мере, Иван надеялся, что это бицуха, а не что-то неприличней. Он вопросительно посмотрел на Барта. – Оставил на две минуты без присмотра, – извиняющимся тоном произнес тот, похоже, имея в виду приписку. – Это тебе на первое время, все, что надо у нас есть – не забывай только вес переставлять, а то надорвешься ненароком. По аэробным сам смотри, где тебе удобнее. За питание я спокоен – тут тебе Дик подскажет. Иван пролистал быстренько – толстая какая, и везде цифры, графики, нагрузки, куча страшных слов – и вымученно поблагодарил. – И вон тот чемоданчик перед уходом захвати, – Барт кивнул на внушительных размеров баул у стены. – А что там? – насторожился Иван, заранее подозревая что-то нехорошее. – Лекции, – безмятежно отозвался Барт. – Начальный курс. – Что, весь? – ужаснулся Иван, прикидывая, сколько в эдакий чемоданище могло влезть тетрадок. – Нет, почему, – и прежде, чем Иван успел обрадоваться, Барт добавил. – Только половина. Вторую половину потом получишь. Что ж, быть Повелителем оказалось вовсе не так здорово, как рисовала Ирэна!

***

Перед тренировкой Жан радостно возопил: «Экскурсия!» – и потащил их на отшиб участка к какому-то неприметному сарайчику. Впрочем, неприметным он был снаружи, и в целом оказался больше погребом, а когда они спустились вниз, то Иван смог по достоинству оценить оснащение этого самого «погреба». Бетонные стены, массивные стальные двери в два ряда. Самое то, чтобы запереть кого-то очень мощного. – А теперь смотрите внимательно, мои юные падаваны, когда еще доведется такое увидеть! – погремев ключами и отодвинув засов, Жан распахнул двери, сделавшие бы честь любому сейфу. Внутри было темно и на первый взгляд пусто. Потом загорелся свет – и Иван невольно отступил на шаг. Посередине в остальном совершенно пустой комнаты, на бетонном полу, стояла серая громадина. Навскидку, ростом она была на голову-две выше даже двухметрового Жана. Мускулистая, поросшая длинной серой шерстью, вытянутая морда отдаленно напоминает волчью, придавая ей сходство с оборотнями из сказок. Только привычных остроконечных ушей нет, что здорово сбивает с толку. Зато есть зубы и когти – и какие! Такими только зазевавшихся бойцов и потрошить. Завидев гостей, тварь открыла глаза – серые веки скользнули вверх, обнажив алые радужки – и недовольно пошевелилась, звякнули сковывающие ее цепи. Дик восхищенно выдохнул. – Соблюдаем технику безопасности, внутрь не залазием, обниматься не лезем, – сам Жан без опаски шагнул в комнату. Дик, вопреки всем предупреждениям, завороженно потянулся следом, но Барт перегородил ему дорогу рукой, укоризненно покачав головой. Дик смутился, и отступил назад, но Иван все равно взял его за руку. На всякий случай. – Мы поймали эту дрянь совсем недавно. Она почему-то имунна к нашему чутью, и потому отправится в руки умников, на опыты. Может, они разберутся, что с ней не так… Теперь лекция! Тварь уровня «С», одна штука. Попадая в наш мир, данная особь сначала осматривается и приспосабливается к окружающей среде, людей не трогает, если ее не вспугнуть. Но со временем осваивается, обустраивает себе логово и начинает охотиться на все живое, какое только попадется. Жрет вместе с костями, а то и с одеждой. Наша задача – выследить ее до этого момента. А ваша – драпать со всех ног. Она куда быстрее, сильнее и ловчее вас, – не переставая говорить, Жан подошел к твари вплотную. Стоило ему пересечь невидимую границу досягаемости, как тварь моментально попыталась сцапать его скованными лапищами. Черные когти хватанули воздух – Жан также быстро уклонился и зашел за спину твари. Через миг он уже держал ее за горло. Иван сначала краем сознания отметил, что пальцы у него какого-то странного цвета, и только потом понял, что это и не совсем пальцы уже. Вместо них в шею твари врезались стальные лезвия – та самая частичная трансформация, по которой так страдал Дик, да еще и проделанная с завидными легкостью и быстротой! Пинком под колени Жан уронил тварь на пол, чтобы сподручнее было ее душить, и хладнокровно усиливал хватку до тех пор, пока тварь не захрипела, вывалив сиреневый язык. Убедившись, что больше дергаться она не будет, Жан разжал пальцы и, как ни в чем ни бывало, продолжил рассказ: – Когти у нее достаточно крепкие для того, чтобы рвать даже металл – крыло вот она нам располосовала за милую душу, автосервис будет счастлив. Зазевавшееся Оружие тоже достанет силы сломать. Зубы, – Жан, не церемонясь, подцепил щеки твари пальцами-стальными крючьями и потянул их в разные стороны, во всей красе обнажая два ряда клыков. Барт, явно не одобряющий весь этот спектакль, тихо вздохнул. – Самое то, чтобы что-то перекусить. Или кого-то, – он оставил в покое щеки, на которых тут же выступили капельки черной крови, и поскреб удлинившимся в стилет пальцем шерсть на плече твари – без особого результата. Потом с силой провел сверху вниз. Шерсть нехотя расступилась, выступила кровь. – И шуба у нее отличная, просто так не пробьешь, пока нужную остроту лезвия подберешь – порядком намучаешься. И она на такие изыскания точно времени вам не даст. И вот самое интересное, что в ней есть, – Жан нагнулся и дернул ее за хвост, вынуждая встать на четвереньки. Хвост оказался самый обычный, маленький и лохматый, как у колобков, которых они пачками крошили. – Вот эта ерунда. Что это? Зачем это? У нее даже ушей нет, а хвост – есть. Бросив измываться над животиной, Жан спокойно повернулся к ней спиной. Тварь тут же совершенно безмолвно и очень быстро кинулась сводить счеты – и застыла на месте. В пасти у нее засела цепь, ощетинившаяся фигурными звеньями-бабочками, острыми даже на вид. Что там у нее было на конце, можно только догадываться, но, судя по жалобному поскуливанию твари, ничего хорошего точно. Жан тряхнул головой, проводя рукой по волосам, цепь выскользнула из пасти, и несчастная животина шлепнулась на пол, благоразумно сдаваясь. Смертоносная цепь брезгливо метнулась из стороны в сторону, словно хвост рассерженной кошки, стряхивая кровь, а потом снова превратилась в рыжую косицу. Иван удивленно присвистнул. – Эта тварь заставила нас попотеть, – сказал Барт, сразу развеивая иллюзию могущества, которую так долго нагнетал Жан. – Мы долго ее выслеживали, еще дольше ловили. Она раздолбала нам машину, чуть не вырвалась при транспортировке и едва не оторвала кусок от Бульдозера в боевой форме. Неудивительно, что он устроил тут балаган. Если встретитесь с такой тварью – лучше уйдите без боя. У вас мало шансов на победу. – Очень мало… – благоговейно прошептал Дик, уставившись в дверной проем, как заколдованный. И по выражению его лица видно было, что если он Барта и услышал, то выводы сделал совершенно не те, которые следовало бы.

***

Может быть, Иван и надеялся, что удастся обмануть родителей разговорами по телефону и байками о новой работе, которая отъедает все свободное время, но жизнь была неумолима и расставила все по своим местам. Конечно же, они заподозрили неладное. И нет, напрямую лезть не стали. Они подослали агента, хуже которого не придумаешь. Машка заявилась утром, как назло после тяжелой ночи, полной беготни за колобками. Аккуратно провернула запасной ключ в замке и беспрепятственно проникла в квартиру. Окинула взглядом вешалку и полку для обуви, сделала определенные выводы, бросила сумку с россыпью пестрых значков на пол, а курточку – на вешалку, и с радостным возгласом: «Охайо годзаймас!» – ввалилась в комнату, пока никто не успел опомниться. – Машка, блин! – не слишком радостно отозвался Иван, повыше натягивая одеяло. Причем не только на себя. – Кто тебя учил так врываться? – Я же поздоровалась! – парировала та, обходя диван по широкой дуге. – И к тому же, женской обуви у тебя в коридоре все равно не стоит, значит, я не помешала, – и она уставилась на затаившегося под одеялом Дика с каким-то плотоядным интересом. Тот испуганно съежился и даже дышать перестал, надеясь каким-то непостижимым образом всосаться в диван. Он явно успел пожалеть, что спит с краю, а не у стенки, и теперь оказался совершенно беззащитен. И Машка тоже это понимала. – Маш, даже не ду… Машка, фу! – в отчаянии выпалил Иван, пытаясь ее остановить – но куда там! Нехорошо улыбнувшись, Машка подскочила к дивану и дернула одеяло вверх. Дик застыл, потрясенно уставившись на нее, как будто его застукали с поличным. Хотя с чем тут было застукивать: он, когда спать ложился, то упаковывался в пижаму от пяток до ушей – монашки, и то не так прилично одеваются. Впрочем, Машке много и не надо было. Просияв, она завопила: «Каваи-и-и-и-и!» – чем окончательно сбила Дика с толку. – Ты же такая маленькая, как ты можешь… – беспомощно протянул он, борясь одновременно с желанием спрятаться за Ивана в поисках защиты и стремлением просто позорно сбежать. – Ой, всё! – Иван понял, что если и существует самый удачный момент, чтобы перевести все в шутку, то он настал прямо сейчас. – Ты слишком много знаешь, теперь мне придется тебя убить. – Твое право, – Машка тут же бросила одеяло и отскочила на безопасное расстояние. Дик поспешно натянул одеяло до ушей, только больше ее веселя. – Но живая я гораздо полезнее. Скромная плата – и у тебя будет верный союзник и незаменимый информатор! – Ладно, чего ты хочешь? – Надо подумать! – просияла Машка и умчалась в прихожую. За блокнотом, вестимо, чтобы в доступной форме выразить все свои пожелания. – Что это было? – растерянно спросил Дик. – С твоей сестрой мы уже познакомились, а это – моя, – вздохнул Иван. – Не обращай внимания, она не всерьез. – Но почему она так мне обрадовалась? Разве люди не должны реагировать как-то… по-другому? – Так анимешница же. У нее половина значков на сумке в гомопарочках. Хорошо хоть, отец их не различает: мальчик там, девочка – одна и та же хрень глазастая. – А, понятно, – не очень уверенно ответил Дик и потянулся к одежде, а Иван уже привычно отвернулся. Маленький шпион из их квартиры так просто никуда не денется, так что чем быстрее они оденутся, тем лучше.

***

В итоге все собрались на кухне. Машка раскачивалась на табуретке, вдохновенно черкая в блокноте, Иван следил за ней, чтобы она не слишком смущала Дика, а сам Дик привычно готовил завтрак. Слишком привычно и слишком говоряще для посторонних глаз. Вон, Машка то и дело бросает ему в спину заинтересованные взгляды, даже список откупных даров не может ее увлечь. – Мы коллеги, чтоб ты знала, – не выдержал Иван. – И поэтому он готовит тебе завтрак? – выразительно ухмыльнулась Машка. – Мы не любовники, если ты об этом, – не оборачиваясь, рубанул Дик. Глаза у Машки округлились – вот это прямота, вот это по-нашему! – А хотелось бы? – не выдержала она. Дик обернулся. Иван украдкой показал ему кулак. – Нет, – не слишком убедительно ответил Дик и отвернулся. – Каждый необдуманный вопрос сокращает список твоих пожеланий на два пункта, – непримиримым тоном заметил Иван. – Что? Только попробуй! – возмутилась Машка. – И вообще, на этом ты и спалился. Ладно там, заходить реже начал, но чтобы ты – и пожрать не набегал!.. Одно из двух: либо заболел, либо тут появился конкурирующий борщ. И так как даже больной ты трескаешь, как не в себя, ответ очевиден! Мама вот думает, что ты наконец-то влюбился всерьез и решил остепениться. У Дика странно дернулись плечи. Иван же в красках представил, как Машка обстоятельно и честно докладывает правду: мол, живет ваш непутевый сын с каким-то парнем, спит с ним на одном диване, а по утрам этот самый парень еще и жрать ему готовит – и, видимо, лицо у него при этом было настолько красноречивое, что Машка не удержалась и фыркнула. – Если я скажу им, что у меня на работе полный пансион, не прокатит? – жалобно выдал он. – Не-а, – покачала головой Машка, безжалостно разрушив все его надежды. – Тогда ничего не говори, – смалодушничал Иван. – Не застала ты меня дома. Очень я теперь занятой человек. – Желание патрона для меня – закон! – Машка вырвала из блокнота листик и протянула ему. – Адреса, где это купить можно, я там тоже написала. Только… придумал бы ты все-таки отмазку получше. Эта тебя не спасет. – Обязательно, – мрачно ответил Иван, внутренне очень сомневаясь, что у него получится.

***

– Ладно, самое время начать придумывать, – вздохнул Иван, когда Машка ушла. – Зачем? – удивился Дик. – Она же сказала, что прикроет. – Она-то да. Вот только когда у нее появится что-то новое, мои старики сразу поймут, кто за это заплатил. А раз заплатил – значит, была причина раскошелиться. Сложить два и два не так уж трудно. – Зачем тогда ты… – спросил Дик, совсем сбитый с толку. – Должен же я ее хоть изредка радовать, – улыбнулся Иван. – Слушай, а вот ваши, они как такие проблемы решают? – Если все идет, как положено, то лет с семи-девяти учатся в школе, там же и живут, – задумчиво подпер голову Дик. – А когда выпускаются, то по распределению попадают в любую точку мира, в какую только направят, и все общение с родителями сводится к звонкам и редким отпускам. – М-да, – подытожил Иван. – Чертовски удобно, но не наш случай! Дик помолчал, глядя на его расстроенное лицо. А потом внезапно предложил: – Хочешь, я тебе борщ сварю? – А ты умеешь? – удивился Иван. – Ха! – самодовольно хмыкнул Дик, возмущенный сомнением в своих возможностях. – А то! Он просто плохо совместим с планом питания для превращения тебя в «юного чемпиона». Но иногда ведь можно. – Давай, – согласился Иван. Так-то и думать веселей! Тем более, что борща и правда страшно захотелось.