Мой выбор

Та самая футболка со штурмовиком в итоге и сыграла с ними злую шутку. Дик подозрительно долго ковырялся возле шкафа, а потом так огорченно выдал: «Блин…» – что даже Иван подошел посмотреть, что там у него. У него там все было более чем хорошо, просто любимая футболка волшебным образом стала ему… тесновата. Дик только руками развел, себя разглядывая – когда он ее покупал, та висела свободно, словно на вешалке, зато сейчас обтягивала ну совершенно неприлично. Иван еще подумал, что вот теперь-то он точно выглядит по-гейски, а потом незаметно для себя завис окончательно. Вообще-то он Дика всегда старался особо не разглядывать, во избежание. А сейчас, пусть и невольно, заострил внимание – и пропал. Коварная футболка обтягивала Дика как перчатка, не скрывая, а скорее подчеркивая, насколько он похорошел. Уже не тощий, а просто стройный, живот поджарый, талия тонкая, а плечи, наоборот, оформились. И руки, Иван никогда не замечал, какие красивые у него руки, не тощие и не перекачанные, а вот в самый раз – возобновившиеся тренировки начали приносить плоды. И уж точно Иван никогда не думал, что будет залипать на мужскую грудь, однако же сейчас он именно это и делал, и волновал его вовсе не этот факт, а то, что футболка реально мешала обзору. – Ладно, эта никуда не годится, – грустно вздохнул Дик. – Поищу другую. Тут же стянул эту нечастную футболку, совершенно не замечая производимого эффекта, и полез рыться в шкафу. Иван, в свою очередь, залип теперь уже на спину, светлую, с россыпью маленьких родинок, и на совершенно неприличные ямочки на пояснице, там, где джинсы чуть сползали без ремня. Одновременно он подумал, что штаны тоже надо бы того… заменить, эти уж слишком провокационно стали обтягивать задницу, и что умрет, если сейчас же не потрогает Дика хоть за что-нибудь. Хотя бы просто ладонью по спине провести или лучше обнять со спины, чтобы и прижаться можно было, и спереди облапить, зажать сосок между пальцами, и всем телом почувствовать, как оно в Дике отзовется, или вовсе… Дик замер, будто прислушиваясь, а потом недоверчиво обернулся. Выражение его лица неуловимо изменилось – и только увидев в нем отражение собственных желаний, Иван осознал, что только что произошло. И что он выдал себя с потрохами. Дик бросил наполовину вытащенную футболку, развернулся и пошел прямо на Ивана, а тот так же синхронно принялся отступать, в панике пытаясь закрыться. Только он вот как щитоваться не умел, так и не удосужился научиться, поэтому и сейчас не сумел, и Дик тут же подхватил это его помешательство, и дал волю своему, сила которого Ивана просто ошеломила. Он раньше в принципе не подозревал, что можно так хотеть кого-то, и уж тем более ему странно было ощущать это желание направленным на себя. Сам бы он с удовольствием сделал вид, что ничего не было, вот только Дик сейчас вряд ли бы с этим согласился, и Иван не смог бы его за это осудить. Не сейчас, когда оказался погребен под лавиной эмоций, которые сам же случайно и вызвал. Диван игриво боднул его под коленки, и Иван плюхнулся на задницу, чем Дик тут же и воспользовался, поняв, что тому некуда больше отступать. – Не надо… – только и успел пробормотать Иван, когда он оказался совсем близко, а потом Дик взял его за руку и прижал раскрытой ладонью к себе, помогая провести по животу и вверх, прямо как он и хотел совсем недавно. Иван повиновался, беспомощно думая, какого черта у него такая нежная кожа, какого черта он вообще такой?! Это ведь его напарник, они просто работают вместе, знают друг друга всего-ничего, так какого у него внутри все сводит от желания прикоснуться, прижаться, растворить в себе. – Пожалуйста, только не отталкивай меня, – умоляюще прошептал Дик, наклоняясь совсем близко, не давая Ивану ни шанса опомниться, и принялся в отчаянии зацеловывать его подбородок, а потом и вовсе втянул в рот мочку его уха, что было совсем уж нечестно. – Пожалуйста… Иван подумал, что да, оттолкнуть, отличная подсказка – и тут же затащил Дика к себе на колени. Тот с готовностью прильнул к нему, включаясь в поцелуй с таким пылом, что Иван вообще забыл, как думать. Ему хватало и того, что можно, наконец, поддаться охватившему их безумию, дать себе волю, целовать, сколько хочется, и прикасаться, как хочется. И он ни в чем себе не отказывал, лихорадочно шаря руками по телу Дика, гладя и сжимая, а Дик тихонько вздрагивал в ответ на каждое прикосновение, но все равно доверчиво жался ближе, вцепляясь в плечи. Его просто разрывало от противоречивых эмоций, и Ивана разрывало вместе с ним. Несколько раз наткнувшись на эти чертовы джинсы, Иван недовольно принялся одной рукой ковырять пуговицу, вторая-то была занята, она нащупала самую лучшую задницу на свете и не желала с ней расставаться ни за что на свете, пусть даже между ними стояли джинсы. Долой джинсы! Пуговица, наконец, поддалась, Иван вжикнул молнией и потянул их вниз вместе с трусами. Дик рвано выдохнул, поймал его за руку. Облизал ладонь, щедро смачивая ее слюной, а потом и вовсе втянул пальцы в рот. Иван так залип на это феерично неприличнейшее зрелище, что напрочь позабыл, что собирался делать. Вместо этого он сделал то, что хотел от него Дик, хотел так явно, что это желание отдавалось дрожью нетерпения в нем самом – опустил руку и обхватил его член ладонью. – Да… – Дик подался вперед всем телом. – Да, пожалуйста… Как будто Ивана надо было просить. Разделенные эмоции такого толка были для него в новинку, и он исследовал их со всем энтузиазмом, на какой только был способен. Он чувствовал Дика, как самого себя, любое его движение отдавалось собственным удовольствием, позволяя быстро найти нужный ритм. У Дика разъехались колени, он вцепился Ивану в плечи так, будто тонул, и только он мог удержать его на месте. – Да, – простонал он в забытьи. – Да… Выражение лица у него было ужасно беспомощное, и Иван не выдержал и впился в его губы поцелуем, проникая языком в податливый рот. Каждое движение приятной ниточкой вплеталось в общий канат их связи, подстегивая, заставляя целовать еще и еще, двигать рукой все быстрее. Когда Дик не выдержал и уткнулся лицом ему в плечо, Иван с тем же пылом перешел на зацеловывание открывшихся шеи и плеча. Вторую руку он запустил в приспущенные джинсы и принялся гладить и тискать обнажившийся зад. Теперь, когда между ними не было никаких преград, ощущения выходили и вовсе непередаваемые, и Иван был свято уверен, что сможет просидеть так всю жизнь, лишь бы не надо было выпускать ее из рук. Дик хрипло дышал, комкая в руках Иванову футболку, от него так и не удалось добиться ни единого стона, но они и не нужны были. Иван и так знал, что ему хорошо, даже очень хорошо. Дик всхлипнул, дернулся… И Иван тоже, совершенно неожиданно, кончил вместе с ним. Хотя про себя он и не вспоминал, захваченный переживаниями Дика. Некоторое время они так и сидели: Дик тихо приходил в себя, уткнувшись ему в плечо, а Иван неспешно обдумывал случившееся. Сейчас, когда наваждение рассеялось, и реальность навалилась с силой всей своей неприглядности, делать это было не очень приятно, но необходимо. Значит, вот так это работает. Тебя перемыкает на ровном месте, напарника твоего перемыкает – и вот вы уже сцепились, как два озабоченных бабуина. А потом ты приходишь в себя с расстегнутыми штанами – когда только успел, и кто, Дик, наверное – весь в сперме и с голым напарником на руках. Прям памятник краху собственных убеждений! Быстро-то как сдался. Хотя сам-то опомнился, а вот Дик – Дик добил, без вариантов. – Не делай так больше никогда, пожалуйста, – тихо, но отчетливо произнес Иван. Испуг, донесшийся от Дика, резанул, словно лезвием. Он встрепенулся, непонимающе всмотрелся в лицо, как будто искал там что-то, даже руку протянул, чтобы потрогать. – Но я же… Было же… – беспомощно протянул он, не веря самому себе. – Показалось, – мстительно ответил Иван, одновременно злой на себя за то, что вообще все это допустил, и обиженный на Дика за нарушенное обещание. – А даже если бы и не показалось, мы ж не обезьяны какие-то – чесать, как только зачешется. Ну в самом деле, Дик! – Я тебя понял, – Дик отвел взгляд, разом поникнув. Он успел замотаться в щиты, так что до Ивана долетела только самая малость из охвативших его эмоций – горе, чувство вины, раскаяние и еще что-то, чему он не нашел названия. – Извини. Он подтянул штаны, слез с Ивана и ушел. В ванной зашумела вода. Иван же еще раз критически осмотрел себя. Раздраженно фыркнул, стянул футболку и бросил ее на пол. Полез в шкаф искать другую, невольно глазом зацепился за аккуратно сложенного в стопочку штурмовика и с трудом подавил глупое желание выбросить его ко всем чертям. Уж футболка-то тут точно ни при чем. А кто причем? Вопрос со звездочкой… Переодевшись и покидав на пол в кучу и все остальное, он плюхнулся на диван, раздраженно взъерошил рукой волосы. И что теперь? Он должен испытывать вину перед Диком за то, что растоптал его чаяния? Дик должен испытывать вину перед ним за то, что склонил к голубеньким забавам? И как сделать так, чтобы в будущем все это не повторилось? Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Вернулся Дик, умывшийся и посвежевший, но почему-то в его рубашке и с сумкой. Не глядя на Ивана, принялся выгребать туда свои вещи из шкафа. – Что ты делаешь? – раздраженно спросил Иван. – Выгоняюсь на мороз, – ответил тот. – Зачем? – растерялся Иван. – Ты так сказал, – пояснил Дик. – Я к тебе не пристаю, ты не выгоняешь меня на мороз. Я нарушил слово. – И куда ты пойдешь? – Не знаю, – впервые остановился Дик. Но тут же продолжил собирать вещи. – Куда-нибудь. Сейчас по ночам не так уж и холодно… – Нет, подожди, это как-то… – к такому повороту событий Иван был не готов. – Если денег одолжишь, могу снять квартиру рядом, может, в этих же домах. Будешь видеть меня только когда придет время охотиться. Убирать и готовить тоже могу приходить, если надо. Иван задумался – а ведь действительно! И тут же с ужасом понял, что Дика отпустить не готов. До этого нормально три года жил один, и ничего ему не мешало, наоборот, здорово было, а тут каких-то пару месяцев, и он уже не представляет, что проснется один. Что будет весь день слоняться по квартире, а Дика не будет рядом. До этого он как-то не замечал, насколько на самом деле к нему привязался. Ну есть и есть рядом, не раздражает, вроде, легко с ним, не скучно. Должны же они вместе жить – вот и живут. И сейчас, когда действительно появилась возможность вернуть все, как было, он вдруг понял, что как было ему уже не надо. А надо книжки эти в ярких обложках, везде разложенные, чтобы на кухню можно было прийти вроде бы за чаем и так там и зависнуть, чтобы поделиться можно было с ним тем, что в сети нарыл, и вместе обсудить или посмеяться, чтобы есть не одному, а в компании, чтобы Дик сидел тут же, на диване, читал, и восторг его от хорошей книжки душу грел, чтобы в принципе Дик рядом был, не важно уж, с чем и зачем, а просто так. – Я не хочу, чтобы ты уходил, – так и сказал Иван, ошарашенный этим открытием. И, видимо, выражение лица у него при этом было настолько красноречивое, что Дик бросил, наконец, собираться, плечи у него опустились сами собой, и он произнес: – Я тоже не хочу уходить. Иван примирительно похлопал по дивану рядом с собой. Дик послушался, правда сел как можно дальше, забившись в противоположный угол. Оба помолчали. – А эти ваши монахи, – Иван прочистил горло. – Они-то как справлялись? – Умерщвление плоти, – Дик подтянул коленки к груди и обхватил их руками. – Самобичевание, вериги, тяжелая физическая работа – выбирай, что тебе больше нравится. – Отстой, – вздохнул Иван. Дик невесело фыркнул. – Ты в моей рубашке. – В ванной больше ничего не было, – опустил голову Дик. – Не рассекать же тут полуголым. – Да не, я без претензий. Просто странно, – Дик раньше никогда не брал его вещи. Оно и понятно, Иван был старше, выше, да и в плечах шире, и рубашка его свисала у Дика с плеч, как пончо в клеточку, даже рукава пришлось закатывать. – Чтобы больше не попадать в такие… ситуации, давай договоримся друг друга не провоцировать, – Дик сосредоточенно теребил рукав, пытаясь сохранять равнодушный вид. – Голышом не разгуливать, личные границы не нарушать, одеваться максимально нейтрально, во что-нибудь мешковатое. Когда спать ложимся – тоже. Так нам обоим будет легче. Иван посмотрел на него и понял, что идея, конечно, здравая, да вот только поздновато в голову пришла. Вот сейчас Дик сидел в рубашке, которая была ему откровенно велика, а Иван смотрел на его ключицы, проглядывающие сквозь расстегнутый ворот, и мысли опять начинали опасно уходить куда-то не туда. К тому же он уже знал, что там у него под рубашкой, и видел, и чувствовал тоже. И теперь не так-то просто было объяснить самому себе, почему нельзя повторить все прямо сейчас. Точнее, его организм, измученный многодневным воздержанием, в принципе отказывался понимать, что тут не так, если Дик вот он, и совершенно не против, а значит надо хватать, а не страдать. Иван же таким предательством самого себя был глубоко деморализован. Но и поддаваться ему не собирался. Еще чего, в жизни вообще много чего хочется, что ж теперь. Неправильно это! Так можно и в магазине начать еду с полок таскать и тут же трескать – голодный ведь, как устоять! Поглощенный этими мыслями, Иван стиснул зубы и в сердцах треснул по подлокотнику дивана кулаком. Дик вздрогнул и сжался еще больше. Потом пробормотал: – Я пойду… постираю, – подхватил его вещи с пола и сбежал. Иван тяжко вздохнул. И что со всем этим прикажете делать? Ничего путного в голову, разумеется, не приходило. Ну, тяжелые физические нагрузки, так тяжелые физические нагрузки. И пошел искать свой «План тренировок юного чемпиона».

***

В этот раз Айрис заявилась в гости сама, порядком удивив этим даже брата. Для приличия поддержала некоторое время светский разговор, а потом перешла к делу, вновь прося Дика прогуляться. – Если вам надо поговорить наедине, я могу просто посидеть на кухне, не обязательно меня для этого куда-то выгонять, – укоризненно сказал тот. – И подслушивать даже не буду. Сделать вам суфле? – Ага, давай, – рассеянно ответила Айрис, нисколько не смутившись, что ее коварный замысел раскрыт. Более того, как только за Диком закрылась дверь, Иван почувствовал, что посторонние звуки как-то характерно стихли. Так бывает, когда Вещунья ставит купол. Неужели, настолько не доверяет брату? – Он так любит готовить? – спросил он, раз уж Айрис о чем-то задумалась, теребя ремешок часов на руке. – Что? Нет, не особо. – А зачем тогда?.. – Это защитная реакция. Сам подумай, – Айрис подхватила диванную подушечку и начала раздраженно ее жамкать. – Он жил с Константином и был не особо-то ему нужен. Ему надо было доказывать свою полезность. А тот пожрать всегда был не дурак. Вот Дик и научился – и готовить, и убирать, и все такое прочее. Пока он при деле, значит, нужен, а пока Константин сыт, он, вроде бы, добрее. Вот так до сих пор и продолжает… «Но я хочу быть полезным», – тут же вспомнил Иван, и интонацию, с которой это было произнесено, тоже. – Черт… – Ладно, я не за этим. Ты сказал, что Ирэна вас игнорирует. Она продолжает это делать? – А то! – Странно, очень странно… – Что-то не так? – вновь насторожился Иван. Второй раз ведь этот разговор заводит. – Не то, чтобы… просто понимаешь, Вещуньи, прикрепленные к боевым единицам, должны обо всем подробно докладывать начальству. Насколько хорошо связь держится, растут ли в силе, нет ли травм и все такое. А вы – вы ведь особенный случай. За вами вообще глаз да глаз нужен, настолько ситуация уникальная. Она должна тут ежедневно пастись, по-хорошему, а она вас избегает. – Может, это потому что она боится, что я ей «спасибо» скажу, – насупился Иван. – За всё хорошее. – Что-то ты не особо похож на грозного благодарителя, – фыркнула Айрис. – Было бы желание, сработаться можно. Ты бы видел, как она этот проект из Зимнего выбивала! Глаза горели! Мол, беспрецедентный случай, возвращение «нолика» в строй! И теперь вот так все это бросила? Не верю я в это… Хотя что там у вас со связью я и сама могу посмотреть, – Айрис вдруг уставилась на Ивана так пристально, что тому даже стало не по себе. – Хм, нет, не могу – запаролила, коза. Впрочем, внешне вроде бы все нормально. Вы еще живы, значит, в бою проблем нет. Дик отъедается понемногу, тебе ваша связь тоже, вон, на пользу пошла… – Иван вопросительно вздернул одну бровь. – Ой, не делай такое лицо! Пошла-пошла! Конспекты, вон, даже успел где-то раздобыть… – Айрис подхватила одну из тетрадок, перелистнула пару страниц и со странным выражением лица продолжила. – Да не просто конспекты, а самого зубрилы-Барта… – Ты узнала его по почерку? – удивился Иван. – Да кто ж его не знает! – Айрис бросила ему тетрадку. – Что, рыжий тоже в деле? О-хо-хо, этот научит… – Слушай, раз уж мы тут откровенничаем… Почему Дик не ходит заниматься в общий зал? Почему я в принципе не знал, что необходимо это делать? – Ну, ты же слышал, он «нолик». Никто не любит ребят, оставшихся без напарника. Они нерукопожатные, если выживают. – Но теперь у него есть я, – поправил Иван. – И теперь он уже не, как его, «нолик». Разве коллеги не должны за него, ну, не знаю, порадоваться? – Именно, у него есть ты, – Айрис стиснула подушку как-то слишком уж сильно. – Ладно, я скажу. Ты все равно рано или поздно узнаешь, если еще сам не догадался, так пусть лучше от меня, чем от кого-то… Ты же знаешь наверняка, что Повелитель и Оружие неразлучны – и в жизни, и в смерти. Если один погибает, а второй нет, то это воспринимается как слабость, как трусость, как нежелание защитить того, с кем должен быть до конца. Правда, обычно выживший не особо соображает, что вокруг него происходит. Разрыв связи бесследно ни для кого не проходит, поэтому обычно их больше жалеют, но вот Дик… Дик не только выжил и остался вменяем, ему как будто было все равно, что он остался один. Да, апатия накатила, но это не то, чего ждут от человека, потерявшего часть души. Все знали, что Константин из тех, кто не дает напарнику спуска, все знали, что Дик не соответствует его высоким стандартам, что тянет его вниз – якобы из-за того, что недостаточно для него хорош! – Айрис стиснула подушку так, что из нее чуть перья не полезли. – И в чьей-то дурной голове зародилась мысль, что Дик мог подставить своего Повелителя. Подстроить его смерть, может быть, даже убить собственноручно. А уж разнести эту мысль по конторе труда не составило. У Константина было много друзей, его любили, а у Дика не было никого, кроме меня, да и меня он давно уже близко не подпускал. А тут еще ты. Замена милашке-Константину, которую Дик так безоговорочно и с радостью принял. Можно потерять напарника, но связать себя с другим – это немыслимо. Как понимаешь, в общий зал вы можете ходить. Вот только вам там будут не рады. – Да вы поехавшие там все, что ли?! – возмутился Иван. – Ничего умнее придумать не могли? Да больно нужен нам ваш общий зал! Тараканов там своих стряхивать, вот же ж… – Как раз поэтому лично я и была за эксперимент Ирэны, – грустно улыбнулась Айрис. – Из-за призрачной надежды, что человек со стороны не будет пристрастен, и у Дика будет шанс на нормальную жизнь. Как видишь, повезло… – Ой, всё! – смутился Иван. В то, что Дик убил Константина, он не верил. Впрочем, даже если и убил, винить его не получалось. Не после всего того, что выяснилось по рассказам и при совместном проживании. А вот про коллег – это информация полезная. Рано или поздно все равно придется пойти в эту загадочную контору. И лучше знать, почему на тебя косо смотрят. Вот он теперь знает.