Мой выбор

На самом деле, Ивану в душу запала совсем другая часть разговора – он к нему все время возвращался, когда видел Дика у плиты. Дик не любит готовить. Дик сбегает на кухню от всех проблем и прячется там, как в раковине. Дик делает это, потому что его заставляли так делать. И Иван сейчас, получается, тоже его заставляет? Пусть не напрямую, но ему ведь удобно, когда все вокруг «само» делается, а Дик со своей боязнью стать ненужным и рад стараться. Раньше Иван об этом даже не задумывался, а теперь вот не мог перестать думать, совесть заедала. – Слушай… – не выдержал он как-то однажды. Дик замешивал что-то в мисочке, весело насвистывая, и внешне на угнетенного готовкой был не очень похож, но он вообще парень скрытный, пора уже привыкнуть. – Да? – тут же отозвался он. – А тебе все это нравится? Ну там, стирать, убирать, готовить… – Да, а почему ты спрашиваешь? – удивился Дик. Как есть партизан! – Просто если нет, не обязательно это делать. Мы могли бы по очереди справляться или, в принципе, не так убиваться. Или, я не знаю, заказывать готовую еду. – Что не так? – Дик стиснул ложку. – Тебе что-то не нравится? Скажи, что, и я все поправлю. – Да нет, все нравится, просто… Я не хочу, чтобы ты утруждался. Неправильно это. – Пожалуйста, не надо. Я все буду делать. Я… – Но мне это не нужно. Дик… ты чего? – но Дик его, кажется, не слышал. – Не надо… Не надо! Не отбирай у меня… Я… – он отступил на шаг, в глазах у него плескалась такая паника, какой Иван раньше не видел. Казалось, реальность он в принципе перестал осознавать. Его била неконтролируемая дрожь. Щиты тут же посыпались, и Ивана с головой захлестнули отчаяние и какой-то почти животный ужас. – Я все буду делать! Зачем ты?.. Нет. Нет! – Дик, Дик! – Иван подскочил с места, бросился к нему и сгреб в охапку, прижимая к себе. Поразился, до чего сильно у него сердце колотится. – Ну чего ты? Вот только Дик не отзывался, увязший в собственных страхах. Ивану и самому было тяжело сохранять трезвый рассудок, до того сильно они били по нервам. Ему казалось, что он тонет, и ужас захлестывает его с головой. – Хочешь делать – делай! Конечно, делай, – произнес Иван, в панике думая, что теперь делать ему самому и как вообще до Дика достучаться. Трясется весь, как листик осиновый, но хотя бы оттолкнуть не пытается. Наоборот, вроде как сам прижался ближе, уткнулся лицом в плечо, обхватил руками в ответ. Звякнула упавшая ложка – вцепился в рубашку у Ивана на спине. Так, ладно, тогда в машине сработало, надо и здесь попытаться. Одна у них душа или нет?! – Все хорошо. Я здесь. Я с тобой. И никуда не денусь, – Иван обнимал его одной рукой, а второй ласково гладил по волосам, пребывая в смешанных чувствах. Только о себе сейчас некогда было думать, поэтому он попытался окружить Дика собственным спокойствием, продираясь сквозь панику, попытался перебороть ее, попытался внушить, что все хорошо, и не надо бояться. Он и говорил-то больше не столько надеясь, что его услышат и поймут – не в таком состоянии, а просто чтобы Дик слышал его голос, по возможности спокойный, и отвлекался. И потому, что не мог не говорить, что уж там. – Я здесь. Я с тобой. И останусь с тобой, в любом случае. Никому тебя не отдам. Никто не причинит тебе вреда, слышишь? Я не дам. Честное слово. Давай, Дик… Он сам плохо понимал, что несет – главное, что работало. Страх уходил. Потихоньку, но Дик приходил в себя. Перестал дрожать. Стал дышать ровнее. Разжал пальцы и отстранился. – Спасибо, – произнес он, из-за неловкости отводя взгляд. – И извини… – Да какое там, – отозвался Иван, с тревогой за ним наблюдая. Когда он заводил этот разговор, то никак не думал, что к этому придет. И сейчас, пожалуй, лучше не настаивать на продолжении, еще одного такого приступа они не потянут. – Это мне надо извиниться. Дик присел и поднял ложку, ручка у нее была измята, исковеркана и носила четкие отпечатки пальцев. Вздохнув, он бросил ее в мусорку. – Мне, правда, нравится готовить, – тихо произнес он, моя руки. – Не просто так, а именно для тебя. Раньше не нравилось, а теперь – да. – Спасибо, – невпопад ответил Иван, разглядывая Дика, взявшего новую ложку и вернувшегося к готовке, которая так удачно позволяла отвернуться и спрятать лицо. «Нолик», значит. Парню девятнадцать, да он только жить начинает, а его так легко в утиль списали! Как будто все, как будто даже сделать ничего нельзя. Никто и не пытался, кроме Ирэны, да и та – непонятно зачем. Жутко это было все и неправильно. И что самому ему теперь делать со всем этим – тоже совершенно непонятно.

***

Барт не соврал, чемодан действительно был доверху забит пухлыми тетрадками. Иван периодически доставал их и смотрел на все это богатство со смешанными чувствами. Нет, с лекциями все было в порядке. Педантичность Барта, казалось, не имевшая пределов, просто поражала. Мало того, что он сохранил все это добро. Оно было еще разложено строго по предметам и по хронологии. Почерк у него был обстоятельный, аккуратный и без сокращений. И абсолютно все лекции были написаны на английском языке. Заметив замешательство напарника, Дик с удивлением заглянул ему через плечо. Уважительно присвистнул, мол, вот это да, вот это дисциплина. Потом непонимающе уточнил: – Что не так? – Они на английском, – отозвался Иван, считая, что это вполне исчерпывающее объяснение. – Ты же, вроде, учил английский? – все еще недоумевая, спросил Дик. – Ага, одиннадцать лет, – буркнул Иван. – Так это ты его прогуливал? – уточнил Дик так радостно и наивно, что даже и не станешь его подозревать, что издевается. – Не только. Но мы учили базовый курс, а тут термин на термине, – нашелся Иван. – Я поседею, прежде чем хоть одну тетрадку до конца дочитаю. – Хм… – задумался Дик. – А хочешь, я буду их тебе переводить? – Прямо целиком? – недоверчиво уточнил Иван. Дик покивал. – Заодно сам в памяти освежу. Мне не сложно, правда. – Давай, – если подумать, так действительно было гораздо проще, и к тому же не было соблазна забросить занятия или не дочитать до конца тему. А заодно и можно было сразу спросить, если что-то было непонятно. Вот так Дик стал его персональным лектором по всем дисциплинам новых работы и жизни.

***

Сегодня охотиться Ивану особенно не хотелось. Всю прошлую ночь его мучили кошмары с участием старых знакомых «дэшек». Да, обе они были мертвы, он прекрасно это знал, но как только закрывал глаза – и они с упорством возвращались, только во сне ему так не везло, как в жизни. Просто жутко не везло, а еще очень кроваво и с фантазией. Иван промаялся до утра и потом весь день ходил чернее тучи, а теперь еще приходится воевать в ночи. Сегодня колобки казались ему еще более назойливыми и отвратительными, чем обычно. Но ничего не попишешь, пришлось сосредоточиться на деле и отогнать все упаднические мысли о кошмарах и опасностях, таящихся за углом. Тварюшки, только что с оголтелым рвением атаковавшие светящуюся биту, вдруг бросились в разные стороны и… исчезли. Не перестали появляться, как обычно, а просто попрятались обратно. Как будто стайку рыбок спугнули неосторожным движением. Вокруг стояла привычная неестественная тишина, значит, Ирэна все еще держала купол. Дик и не думал расслабляться, наоборот, перетек в боевую форму. Ивана тоже мучала какая-то непонятная тревога, но он не мог дать ей ни объяснения, ни названия. Может, это всего лишь распаленное кошмарами сознание, но раньше тварюшки так не делали. Колобки больше не появятся? Им ждать повторной атаки? Куда они разбежались и кого испугались? Шагов Иван не услышал. Он и повернулся только потому, что Дик рванулся, заставил его крутануться на пятках, встретил клинок на клинок. Брызнули искры, а удар был такой силы, что Иван просел в коленях, руки обожгло болью. Бросил взгляд на противника – щуплый какой! – и утонул в огромных, янтарных глазах. Второй удар тоже отражал Дик, ведь Иван совсем выпал из реальности, все, что ему хотелось, что было сейчас важно – это не отводить взгляд, не терять ни секунды из того времени, что можно провести, наслаждаясь красотой этих глаз… – Да очнись же ты! – завопил Дик, и Иван вздрогнул. Подхватил движение напарника. Клинки сошлись, со скрежетом скользнув друг по другу, противник играючи увел его клинок вверх, открывая Ивана для атаки… Но добивать не стал, просто сделал подсечку, перепрыгнул через распластавшегося на земле Ивана и убежал прочь. А Ивану оставалось только смотреть вслед за убегающей вдаль легконогой фигурой. Удалялась она вверх тормашками, что, впрочем, не мешало ее разглядывать. Как и количество ее одежды, которой там было минимум. Толстая пепельная коса металась из стороны в сторону, движения рук и ног были отточенными и четкими, практически не скрывающая ничего юбка притягивала взгляд не хуже волшебных глаз. Ивана раньше никогда не атаковали в ночи прекрасные амазонки, и он даже задумался, почему про это не рассказывают при приеме на работу. Он бы тогда, наверное, вообще не раздумывал. Через него перепрыгнул еще кто-то, на бегу выкрикнув: – Хорош тупить, валите домой! – судя по голосу, это был Жан, а судя по силуэту, он присутствовал там в боевой форме, и они с Бартом погнали амазонку дальше. Так вот почему их не стали добивать… Дик дождался, пока Иван поднимется на ноги, еще немного осмотрелся – не вернутся ли твари – и только потом принял человеческий облик, не спеша разжимать руку. Впрочем, Ирэна уже сняла щит, так что можно было расслабиться. – Что это было? – тут же спросил Иван. – Большие неприятности, – ответил Дик сквозь зубы. – Медуза это была. Самая что ни на есть настоящая. – Это плохо? – Помнишь, нам показывали уровень «С»? Так вот это «B». – А мы везучие, однако! – Ивану не понравилась бледность Дика, да и двигался он как-то скованно. – Ты как? – Я в норме, – тут же отозвался тот. – Волноваться не о… – он пошатнулся и чуть не упал. – Серьезно? – укоризненно спросил Иван, страхуя его. – Просто на шнурок наступил, – вымученно улыбнулся Дик. – Опять развязались, видишь? После чего и правда собрался присесть, завязать их, но двигался так осторожно и медленно, что сомнений и вовсе не осталось. – Стой ровно, чудовище, – проворчал Иван, ловя его за плечи и вынуждая стоять прямо. После чего присел сам и завязал ему шнурки сначала на одном кроссовке, потом на втором. Поднял голову и наткнулся на странный взгляд Дика – впрочем, тот сразу отвел глаза и принялся смотреть вдаль. – Давай, идем к свету, – Дик послушно пошел с ним под фонарь и не сопротивлялся, даже когда Иван принялся потрошить на нем одежду, ограничившись вялым: – Как можно, прямо на улице, вдруг кто увидит! – Ага, очень смешно, – Иван, тем временем, уже задрал на нем футболку, и теперь хмуро разглядывал на глазах наливающуюся красным широкую полосу через всю грудную клетку. – Сильно болит? – Все нормально, это просто ушиб, – – Дик втянул воздух сквозь зубы, почувствовав осторожное прикосновение. И пояснил, встретив внимательный взгляд. – Кости целы. Я знаю, как ломаются ребра, так что... – В больницу ты не поедешь, – закончил за него Иван, аккуратно возвращая одежду на место. – Это всё или ещё где-то травма есть? – Нет, это всё, удары пришлись в одно место. Хорошо она меня приложила, – Дик шагал очень аккуратно и смотрел только под ноги. – Мне нельзя в больницу, я ведь не совсем человек. Это очень скоро поймут и, скорее всего, назад уже не выпустят. – Как тогда вы лечитесь? – Если что-то очень серьезное, то это к Проводнику. – На тот свет? – не удержавшись, фыркнул Иван. Его эти названия профессий все еще ужасно веселили. – Что-то вроде того, – серьезно кивнул Дик. – Если нет, то у нас свой медблок есть, с обычным врачом. Но мне туда не надо, это всего лишь ушиб. Я и сам могу вылечить, просто времени нужно побольше. – Ладно, тогда я буду твоим врачом. Прописываю тебе молчание и освобождение от домашних обязанностей! – Не надо, я… – Так, нарушение предписаний в первую же минуту! – Все, молчу, – улыбнувшись поднял руки Дик, сдаваясь. Самому же Ивану ужасно хотелось расспросить его за Медузу. Почему такой высокий уровень опасности, все ли они такие красивые, что это за волшебные глаза такие, все ли они бегают по улице практически голенькими, какой шанс завести знакомство, а не отправиться на тот свет, и все такое… Но он прекрасно видел, как Дику тяжело говорить, а значит следовало прикрутить любопытство. Про Медуз потом можно и в лекциях по альтернативной биологии почитать, хотя бы со словарем. И все-таки, глаза у них почему такие красивые?..

***

Иван честно пролистал все конспекты по альтернативной биологии, но там не было ничего ни про Медуз, ни про красивых амазонок в целом. Только всякая скукота про колобков и прочую мелкую шушеру. Видимо, таких тварей проходят в старших классах, придется у Барта спрашивать. В перерывах между листанием конспектов Иван занимался тем, что оттягивал Дика от плиты, отнимал у Дика тряпку, не подпускал Дика к стиральной машине, сажал Дика на диван, ловил Дика, когда тот подрывался сделать что-нибудь полезное, снова сажал Дика на диван, убеждал Дика, что квартира спокойно может постоять денек без его участия и не зарастет при этом мусором до потолка... Естественно, по возвращении домой Иван не дал ему пустить травму на самотек: обложил льдом, измазал всего мазью, еще и таблеток обезболивающих отсыпал, несмотря на жаркие заверения, что все хорошо и не надо так утруждаться, процесс самолечения вот-вот запустится. Вот таблетки были лишние, пожалуй, потому что как только Дика отпустило, он и полез геройствовать по хозяйству. В конце концов, Иван не выдержал, усадил его рядом с собой, вручил книжку и обнял поперек живота, больше никуда не отпуская. Вырываться Дик не стал, пробурчал только что-то о нарушении положенной дистанции и что он предупреждал. Потом гордо отвернулся, закинув ноги на сиденье дивана, уткнулся носом в книжку и затих, так что Иван наконец-то смог выдохнуть и вернуться к конспектам. Руку, впрочем, он все равно спешил убирать – так сидеть ему нравилось гораздо больше. И, разумеется, исключительно для того, чтобы Дик не наделал глупостей! Так они и протирали диван, пока не раздался дверной звонок. В этот раз Жан с Бартом заявились сами и, судя по удивленному виду Дика, без приглашения. – Не-не, мы ненадолго. Только из конторы – устали, как собаки, – махнул рукой Жан, когда Дик вознамерился отправиться на кухню, поставить чайник. Выглядел он, и правда, неважно. – На медосмотр ста-ановись! И Ивану пришлось пережить еще один сеанс принудительных разглядываний от рыжего. – Признавайся, в глаза ей смотрел? – спросил тот, в свою очередь так внимательно смотря ему в глаза, будто надеясь через зрачки узреть плещущуюся в голове неведомую заразу. – Было дело, – не стал скрывать Иван. – Тот еще аттракцион! Только Дик и спас. – Чист, – хмыкнул Жан. – Редкая удача! Чтобы Медуза – и не приворожила или сюрприз какой подкинула… При этом он продолжил смотреть на Ивана с каким-то странным выражением лица, как будто его что-то беспокоило и расстраивало одновременно. – Что не так? – не выдержал Иван, начиная думать, что с ним все-таки что-то произошло, просто Жан не хочет пугать, пока бригада медиков с каталкой или, там, рубашкой смирительной не подъедет. – О, нет, я знаю этот взгляд, – подключился к беседе до того смирно ждущий в сторонке Барт. – Мы уходим. Обхватил Жана рукой поперек груди, прежде чем тот успел что-то сказать, и потащил по коридору к лестнице. Иван с Диком выглянули следом, наблюдая эту престранную картину и одинаково не понимая, что происходит. – Так, что я говорил про то, что не надо приставать к людям с советами, если они тебя об этом не просят? – продолжил увещевать его Барт, настойчиво подталкивая вперед. – Это невежливо. – Но она же фланелевая! – возопил Жан так возмущенно, как будто это все объясняло. – В клеточку! – И это нормально. До завтра! – Барт помахал им напоследок, и они оба скрылись из виду. – Нет, серьезно… – Модный приговор! – наконец, поняв, что все дело в его рубашке, Иван повернулся к Дику и сделал страшные глаза. Тот фыркнул, а потом неожиданно произнес: – А мне нравится твоя рубашка. Она такая же уютная, как и ты. Иван так смутился, что не нашелся с ответом, но от конфуза его спас телефонный звонок. Это была Машка. – Вань, а вы дома? Просто мама уже должна была вернуться, а ее все нет. И в магазин она вчера сходила, так что, если только она не забежала к какой-нибудь подруге, что вряд ли, можешь начинать метаться по квартире. Иван механически ее поблагодарил и положил трубку. Судя по тому, как быстро выражение лица Дика изменилось на тревожное – у него самого оно тоже было ужасно красноречивым. – Мама, – потерянно произнес Иван. – Сюда едет. Прямо сейчас. По шкале испытываемых эмоций лицо Дика перевалило за планку «священный ужас». Взмахнув руками, он унесся обратно в квартиру. Иван закрыл дверь – зачем-то на замок, хотя прекрасно знал, что ключ у нее свой имеется, так что сделать вид, что его нет дома, не получится. Надо было все-таки сразу придумывать, почему их в квартире теперь двое.