Мой выбор

Бесцельно пройдясь туда-сюда по квартире, Иван опомнился и одернул себя. В самом-то деле! Переполошился так, будто у них притон здесь какой-то. Нормально все, обычная квартира – он огляделся – даже чересчур образцовая, на взыскательный взгляд. Холостяки, даже под набегающим время от времени женским присмотром, так не живут. Мимо пронесся Дик с охапкой вещей. – Куда ты? – Я исчезаю из твоей жизни, – отозвался тот. Немного подумал и добавил. – На балкон. Иван против воли представил себе, как по закону подлости мама заходит за чем-нибудь на балкон, а там Дик, как бедный родственник, сидит навытяжку на чемодане со стопкой книжек в руках, и не сдержал нервного смешка. – Ты не можешь исчезнуть из моей жизни, – сказал он. – Потому что ты везде. В каждом сантиметре этой возмутительно чистой квартиры. А уж если в холодильник заглянуть… Так что разбрасывай вещи назад. – Тогда нужно сделать вид, что это все некая женщина, – не сдался Дик, вещи, однако, понес обратно. Иван вспомнил про конспекты и бросился их собирать. – Главное – это правдоподобная легенда без расхождений, – сказал он. – Вот мы с тобой друг другу кто? – Коллеги, – отозвался Дик. – Вполне официально. Техники в «Горсвете», – уверенно взял с полки и бросил ему пластиковый пропуск. Иван поймал и присмотрелся: действительно, Иван Иванович Иванов, организация: «Горсвет», должность: техник, дата приема: 19 марта. Даже фотку его где-то раздобыли! Иван уважительно присвистнул. – А почему я его раньше не видел? – Он там давно лежит, – странно посмотрел на него Дик. – Я бы тебе про него напомнил, если бы пришлось в контору идти. – Так, ладно, – Иван решил замять тему своей невнимательности. – А ты у нас, значит, иностранный коллега по обмену опытом? – Ричард Деллок из Англии, – кивнул Дик. – Приехал на стажировку, влюбился в matushka-Russia и решил остаться. – Ты подозрительно молод для готового специалиста, можем прогореть. – Я закончил колледж, так что вполне себе. – Ладно, может сработать, – разговор вернул обратно потерянную было уверенность. Ну подумаешь, мама в гости нагрянет. Живет у него кто-то. И что тут такого? Это сам он знает, что у него, по сути, штаны дымятся, вот и нервничает. Но родные ведь не в курсе. Да и не был он никогда подозреваем в том, что к прекрасному полу равнодушен – скорее, наоборот. Увидит она Дика – и ладно, не будет же сразу самое плохое думать, а если и будет – можно нарочито оскорбиться, и вообще… Дверной звонок бодро просигналил, что все – игры кончились. Иван переглянулся с Диком, торопливо запихал оставшиеся тетрадки в чемодан, захлопнул его и пошел открывать. Возясь с замком, не глядя, пригладил волосы, на всякий случай еще раз оглядел прихожую. Ничего криминального, если не считать, что обуви и курток для одного многовато. – Привет, мам! – поздоровался он, опираясь на дверь и словно бы невзначай загораживая проход. – Здравствуй, милый, – ответила та. Все, диалог исчерпан. Внезапно Иван понял, что не знает, что говорить дальше. – Ты похудел. – Ага, спортом, вот, занялся, – Иван почесал затылок, думая, что бы еще присочинить. – Я могу войти? – А, да! – опомнился Иван, понимая, что палится прямо с первых секунд. – Проходи, конечно! А чего не позвонила? – Да как-то само собой получилось. А ты не один? – мама пытливо оббежала взглядом прихожую; в их семье все женщины одинаковы – или это он их приучил? – считают обувь и делают выводы. – Не-а, у меня, вот, сосед появился, – ему ведь совершенно нечего скрывать, верно? – Дик, покажись! – Здравствуйте, – тот послушно выглянул из комнаты. – Приятно познакомиться, Дима. – Анастасия Григорьевна, – улыбнулась мама. – Очень приятно. А... Иван очень надеялся, что на лице у него не отразилось то, что пронеслось в голове. Вот зачем они разговаривали пять минут назад вообще?! Договаривались там о чем-то!.. И того, что за «Димой» этим еще кто-то из комнаты выйдет, Иван уж точно не ожидал. – Здравствуйте, Анастасия Григорьевна, меня зовут Арина. Мне Ваня столько про вас рассказывал!.. – Здравствуйте, Арина, – эхом отозвалась мама, Иван прям видел, как меняется выражение ее лица и как она приходит к определенным выводам. К которым он и сам пришел, правда не сразу, уж больно сложно было поверить, что Айрис придет им подыгрывать ни с того, ни с сего, да еще и не посоветовавшись. Впрочем, почему ни с того, ни с сего… – Ой, да ладно, не делай такое лицо, – Айрис подошла к ним и по-свойски, запросто так, потрепала его за щеки, заодно маскируя ту гамму очень противоречивых эмоций, что отразилась у него на лице. – Мы бы все равно рано или поздно познакомились, правда? Вот… Что же мы вот так стоим, пойдемте на кухню, я чайник поставлю, – как ни в чем ни бывало улыбнулась Айрис, жестом приглашая гостью пройти. Иван за их спинами сделал страшное лицо, жестами спрашивая у Дика, что за херня?! Тот не менее красноречиво знаками показал, что не знал, что делать, и вообще – хотел, как лучше. На моменте немого выражения Иваном своей крайней огорченности сложившейся ситуацией обернулась мама, и пантомиму пришлось спешно сворачивать.

***

Иван все никак не мог поверить, что это происходит на самом деле. Что они сидят все втроем за одним столом, а Айрис хозяйничает на его кухне. На крылья она накинула свитер, завязанный спереди рукавами, и из инфернальной чаровницы разом превратилась в милую девушку с досадным нарушением осанки. Впрочем, кто вообще сказал, что это недостаток, скорее наоборот – больше очков с ней гребанут. И нагребли полную корзинку! Маме она явно понравилась, это по глазам было видно. И по разговорам тоже, сам-то он больше отмалчивался, пытаясь понять, какую аферу эта семейка заграничная за его спиной состряпала, пока он двери открывал. Хватит и того, как лихо у них имена разошлись – хорошо еще, что «Дик» очень на кличку похоже, незаметно почти вышло. – Техник? Нет, работа достойная, но тебе же нравился твой спортивный комплекс. – А, это я его переманила, – махнула рукой Айрис, полезшая за чашками в шкафчик с крупами. Дик принялся тихо и отчаянно сигнализировать ей об ошибке. Нисколько не смутившись, Айрис прошлась по-за всем гарнитуром, пока он ей не кивнул и тут же сделал вид, что у него нос зачесался. – Я там работаю в отделе кадров, вот и подумала, место хорошее, перспективное, и зарплаты отличные. А в работе массажистом какой карьерный рост? Зато полно конкуренток на помять, совершенно официально и за денежку, какая ж женщина это потерпит! Мама, судя по тому, как улыбнулась, тоже это поняла. Молодец, Айрис, пять баллов за правдоподобность! Иван и сам бы не смог лучше объяснить, на кой черт бросил любимую работу и поперся в техники, об обязанностях которых он имел весьма смутное представление, не говоря уже об отсутствующих технических навыках. – И курсы обучающие у нас тоже есть, все-таки государственная поддержка, серьезное учреждение, – добила Айрис, благодаря сигналам Дика почти с первой попытки нашедшая заварку. – И чем вы сейчас занимаетесь? Очень интересно, – вполне искренне сказала мама, благосклонно пропуская мимо глаз то, как неуверенно Айрис обращается с предметами на знакомой, в общем-то, кухне. Мало ли, может волнуется! – Собираемся внедрять по городу новый тип фонарей, – не моргнув глазом, соврал Дик. – Затраты на электроэнергию должны сократиться процентов на двадцать. А если удастся продавить целесообразность закупки солнечных батарей – то и на все пятьдесят. – Достойное занятие! Они и дальше разговаривали, а Иван захандрил и начал пропускать слова мимо ушей. Вот казалось бы. Да, Айрис появилась слишком внезапно, но до чего же удобно все обставила. И теперь можно было расслабиться, отличная отговорка для родителей: да, вот, есть у меня девушка, серьезные у нас отношения, все прекрасно, практически живем вместе. Так можно годами притворяться, делая вид, что не расписались пока. Да зачем это вообще надо в современном-то мире. Вот только не получалось расслабиться. Он ведь и не врал никогда родителям, если подумать. Нет, ну то есть, врал, конечно, но по мелочам всяким, несущественным, смешно вспоминать. А это уже не шутки. Он ведь прекрасно видел, что Айрис маме его понравилась. Та тепло улыбалась и втайне радовалась за сына. Но ему самому вот не радостно и не весело совсем. Наоборот, настолько противно от самого себя давно не было. Ему не давали покоя материнские глаза. А вернее – их выражение. Можно было как в отрытой книге – уж за столько-то лет жизни в одном доме! – прочитать, о чем она думает. Счастлива, что сыночка наконец-то взялся за ум, наконец-то нашел себе хорошую девушку, наконец-то к кому-то привязался по-настоящему. Уже, наверное, и о внуках мечтает, мамы – они такие. Только вот не будет этого. Ничего не будет. Дик, твари и соратники – вот теперь его жизнь. И в ней нет места для обычных семейных радостей, которые так хочет видеть в ней мама. И сейчас он как раз подло обманывает самого близкого на свете человека, потому что показывает ей то, чего на самом деле не случится. Дает беспочвенную надежду. Дразнит несбыточными ожиданиями. – Знаешь, мам, – решительно произнес он, влезая прямо посреди разговора о выдуманных трудностях липовых кадровых работников несуществующих организаций. – Прости, но мы тебя разыграли. Мы с Ариной не встречаемся. Я вообще ни с кем не встречаюсь. Я просто живу с Диком. И теперь так и будет. Всегда. Дик еле слышно втянул воздух сквозь зубы и уставился на него, как на сумасшедшего. Айрис вздохнула, сказала: «Ой, дура-ак…» – аккуратно разлила чай по чашкам из чайничка, который уже держала в руках, поставила его на стол, добавила: «Приятно было познакомиться, но теперь мне здесь делать нечего, поэтому я вас оставляю. Можете начинать ругаться», – и спокойно вышла из кухни. Впрочем, Иван на них не смотрел. Только на маму. И она смотрела на него. – Это шутка такая? – спросила она, все еще на что-то надеясь. – Нет, я серьезно, – Иван стиснул в руке салфетку, как будто она может ему помочь. – И в чем еще ты мне соврал? Может, в секту какую вступил, для полноты картины? – Нет, все остальное – правда, – упрямо ответил Иван, удивляясь, как точно она попала в самую суть с первого раза. Действительно ведь, чем не секта, даже религиозные корни есть. – У меня новая работа, машина и сосед по квартире. Он едва находил в себе силы, чтобы смотреть ей в глаза. Взгляд этот он хорошо знал – у нее всегда такой был, когда она очень в нем разочаровывалась и отказывалась верить в то, что это происходит на самом деле. Потому что ее сын никогда бы так не поступил, ведь не так он был воспитан. И ужасно хотелось, как в детстве, сказать, что не будет он больше убегать никуда надолго, не предупредив, и падать ниоткуда не будет, это вообще случайно получилось, а вот насчет подраться обещать не может, потому что мало ли какие бывают случаи… Вот только сейчас он ничего пообещать ей не мог. Не было таких слов, какие бы ее устроили. Дик теперь был частью его жизни, и это следовало принять всем его родным тоже. Или не принять – но тут уж ничего не поделаешь. Поэтому он просто упрямо смотрел в ответ, делая вид, что верит в правоту того, что делает, и сдаваться не собирается. Мама отступила первой. Вздохнула, отвела взгляд, сказала: «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь», – и ушла, так и не притронувшись к чаю. А Иван так и остался сидеть за столом, чувствуя себя совершенно опустошенным. Дик, до того пытавшийся как можно незаметнее слиться с обоями на стенах, тоже сидел, не зная, что ему теперь делать. Иван недобро на него посмотрел – Дима, блин! – и ушел в другую комнату. Там он принялся ходить из угла в угол, не находя себе места, без конца прокручивая в голове то, что произошло. Дик позвенел на кухне посудой, моя всё и убирая на место, потом пришел и опасливо присел на краешек дивана, зажав руки между коленями. – Нам, наверное, надо обсудить случившееся, да? – робко начал он. – Не помешало бы… Дима, – особенно Иван выделил последнее слово. Дик вздрогнул и отвел глаза. – Извини… – Да причем тут! Мы же договаривались! Зачем мы обсуждали тогда вообще, если ты взял и все переиграл? И вообще, о таких вещах предупреждать надо! – все-таки не выдержал и развопился Иван, продолжая ходить из угла в угол, а теперь еще и начал руками размахивать. – Просто все произошло так быстро… Я растерялся. И потом, хорошая же идея была! Айрис бы изображала твою девушку, и сразу было бы понятно, откуда вот это все, и родители были бы спокойны. И с именами тоже… – А вот, как видишь, не зашла ваша идея! – А зачем ты все рассказал? – Затем! – насупился Иван. – Не люблю я врать, понятно! – И поэтому выставил меня перед матерью своим любовником, – безжалостно добил Дик. – И ты туда же! Я вообще-то сказал, что я с тобой живу, а не сплю. Остальное вы сами додумали! – от возмущения и обиды у Ивана аж горло перехватило, и он затормозил на месте. – Ну после фальшивой девушки любой бы додумал, – отозвался Дик. – Все равно! Она же моя мать, разве она не должна думать обо мне хорошо, а не плохо? – сокрушенно вздохнул Иван и плюхнулся на диван рядом с Диком. – Искать эти, оправдания? Материнское сердце должно было подсказать, в конце концов! Он посмотрел на Дика, немного помолчал и завалился на него сверху, сгребая в объятия и утыкаясь лицом в плечо. – Что ты делаешь? – растерянно спросил Дик, потерявшись от такой резкой смены настроения. – Я не голубой, – невпопад буркнул Иван, не поднимая головы. – Нет, конечно, – Дик несмело обнял его в ответ, погладил по спине. – Уж мне ли не знать. Иван поднял голову и подозрительно посмотрел ему в лицо, но Дик не собирался над ним насмехаться и сказал это совершенно искренне. И взгляд у него был печальный и понимающий. И за это Иван был ему благодарен.

***

Когда в дверь позвонила Машка, Иван уже пришел в норму. Как оказалось, для того, чтобы пережить второй раунд семейной эпопеи «Заблудший отрок». – Да ты, ты, ты просто… бака! – с порога налетела на него сестра вместо «здрасьте». – Что ты маме, блин, наговорил?! – Твое какое дело? – в тон, не слишком приветливо отозвался Иван. – Такое! – продолжала буйствовать Машка. – Такое! Я тебя защищала, между прочим. И отхватила полную корзинку! Знаешь, как мы сильно поругались вообще?! Так что теперь я живу у тебя, – огорошила она под конец. – Эй-эй-эй, не так быстро! – возмутился Иван. – Ты не можешь здесь жить! – Могу и буду! – топнула ногой Машка. – Вот чего я действительно не могу, так это жить в одном доме с зашоренными ретроградными гомофобами. И вообще, я пострадала за тебя, так что ты теперь мне должен. – Зашо… Где ты слов таких нахваталась вообще? Короче, не важно. Ты в курсе, что эти гомофобы – вообще-то твои родители? – И что теперь? А ты мой брат. – То, что не надо так легко от них отказываться, – буркнул Иван и прислонился к стене, скрестив руки на груди, умом, однако, понимая, что проиграл. То, что хотя бы сестра была на его стороне, грело душу, пусть она и делала это больше из-за своего увлечения. Он замялся, но потом все равно спросил. – Сильно разозлилась? – У, жуть! – Машка сделала круглые глаза.– Я ее такой никогда не видела. Кажется, она даже плакала, когда я уходила. Что ты ей сказал? – Ничего особенного, – вздохнул Иван, вновь почувствовав себя распоследним подонком. – Что я теперь живу с парнем. Машка внимательно на него уставилась: – Пока что выглядит безобидно. – Главное – правильно подать, – скривился Иван и протянул руку за рюкзаком. – Ладно, ты принята в команду. Спать будешь на раскладушке. И не вздумай доставать Дика, а то знаю я тебя, – и добавил он, взвешивая рюкзак в руке. – Что-то он легкий какой-то для беглянки из дома. – Я унесла с собой все самое ценное, – и пока Иван с ужасом представлял, чего такого она могла нагрести туда, Машка сама с гордостью продемонстрировала, дернув за молнию. Рюкзачковое нутро раскрылось, явив миру сваленные вперемешку руки, ноги, головы. – Я всегда думал, что в таких случаях берут с собой зубную щетку, смену белья и учебники, – протянул Иван, скорбно разглядывая это коллекционное великолепие пластиковых фигурок. – Но щетка, белье и учебники переживут апокалипсис, а вот мои греховные увлечения вряд ли, – возразила Машка и отправилась осваивать жилплощадь. Иван тяжко вздохнул и пошел за телефоном. Он бы предпочел сейчас лучше встретиться с тварью уровня «С», чем сделать один звонок, но когда позиционируешь себя, как взрослого и разумного человека, берущего на себя ответственность за младшую сестру, то приходится делать то, что должно, даже если и очень не хочется. В частности то, что сама она наверняка сделать позабыла – предупредить родителей, куда именно ушла из дома. Даже гудки в трубке звучали укоризненно, что уж говорить о гнетущем молчании на том конце после короткого: «Да?» – Алло. Я просто хотел сказать, что Машка у меня заночует, так что сильно не волнуйтесь. Да, нормально все. Да, накормим, – начал говорить Иван, наблюдая за тем, как сестра аккуратно расставляет свои сокровища на столе. – Да, и он тоже здесь будет, он здесь живет. Мам! Вот сейчас обидно было. Все, пока, – и сказал уже Машке, вопросительно на него уставившейся, – Все, я тебя сдал. С потрохами. – Назад не поеду, – тут же насупилась та. – Да никто и не предлагает, – махнул рукой Иван. Машка подуспокоилась, а потом хитро взглянула на него из-под челки. – А вы правда только коллеги? – Правда, – вздохнул Иван представляя, сколько раз еще они будут возвращаться к этому вопросу. И все равно ведь не поверит. – А почему тогда он живет у тебя? – Потому что больше негде. – Ты изменился, – сообщила Машка, бережно соединяя нижнюю половину фигурки с верхней. – Но что с тобой произошло, конечно же, не расскажешь. – Головой ударился, – отозвался Иван. – Вот и весь рассказ. – Знаешь, что я думаю? Я думаю, что ты вляпался в большие неприятности. Волочился за девушкой местной мафиозной шишки, и за это они отперли тебя в Европу и заставили жениться на местном. И теперь ты не можешь его бросить, иначе тебя убьют. Вот так. – Ма... Ма-ашка... Ну ты... – не выдержал и расхохотался Иван. Причем мелькало в этом что-то истерическое, отголоски семейной встречи. Из кухни наконец решился выглянуть Дик: – Предлагаю поесть, пока все не остыло. – А японскую кухню могёшь? – тут же переключилась на него Машка. – Как два пальца, – с легкой ноткой самодовольства отозвалась «европейская жена». – Продуктов только надо докупить. – Да ла-адно! – и сестренка, украдкой показав Ивану большой палец, зачарованно потянулась за ним на кухню. Иван подумал, что надо бы за ней проследить, потому что все равно ведь не удержится и Дика замучает вконец, но тут в комнату без предупреждения ввалилась Айрис, прямо из воздуха. – Это твоя сестра? Милая, – как ни в чем не бывало сказала она. – Если ты пришла проверить, все ли живы, то да – у нас все хорошо, спасибо. – Не без этого, – эта фраза ее тоже не смутила. – А то ты выступил прямо на все деньги. Зачем, кстати? Все же хорошо шло. – Затем, – буркнул Иван, злясь, что приходится отвечать на один и тот же вопрос. – Рано или поздно они все равно узнают, что ты всего лишь прикрытие, так что лучше раньше, чем позже. – Странный ты, – фыркнула Айрис. – Но мне нравится. – И я ужасно польщен, – проворчал Иван. – И в следующий раз, пожалуйста, согласовывайте свои гениальные схемы со мной. Я все-таки их полноправный участник. – Как скажешь, герой, – Айрис подошла и взяла со стола фигурку в черном фраке. – Ты же знаешь, что мы хотели как лучше? – Ага, поэтому и говорю… Как там ваше ЧП? – Паршиво, – вздохнула Айрис. – Мы даже вызвали подмогу. Бульдозер бесится, конечно, что он теперь не прима-балерина в этом театре, а что делать? Если в городе появляется Медуза – игры заканчиваются и начинаются серьезные проблемы. Поэтому без надобности по улицам не шатайтесь, Дик и так достаточно засветился. Иван моргнул. Засветился? – Слушай, а что все-таки случилось с Константином? – А, – Айрис аккуратно поставила фигурку на место и сказала так буднично. – Так съели его. – С-съели? – отличная новость на ночь глядя! – А ты думал у нас тут фитнес-клуб, что ли? Мы мир защищаем, а это занятие опасное. Поэтому и говорю – не высовывайтесь, не нравится мне это все, – Айрис встрепенулась, расправила крылья. – Ладно, мне надо бежать. Потом поговорим. И снова исчезла. Все, что Иван успел рассмотреть, это как воздух вокруг нее задрожал, словно над асфальтом в жаркую погоду. Съели. В комнату снова заглянул Дик. – Там это… – замялся он. – Сестра твоя спросила, были ли у меня отношения с мужчинами. – И что ты ответил? – машинально спросил Иван. – Правду. Ты же не любишь, когда врут… Не надо было? Иван очень постарался не издавать звук раненого кашалота. – Не в подробностях хоть? – Ты чего! Она же маленькая еще! – Ага. Только вся соль в том, что без подробностей она теперь от тебя как раз и не отстанет. Дик изобразил очень жалостливое лицо: – Спаси меня! – О, ты обратился к профессионалу! – и Иван пошел разгонять своих квартирантов по углам. Съели.