Мой выбор

Остаток вечера Иван провел, зорко охраняя Дика от посягательств нового жильца. Нет, внешне-то Машка вела себя прилично, но бдительный братец точно знал, что раз уж она заполучила в руки своего, так сказать, кумира живьем, то теперь нипочем не отстанет, пока не выяснит у него все грязные гейские подробности – достоверно и из первых рук. И священный долг Ивана, как брата, был пресечь это безобразие на корню и уберечь юные сестринские уши от всяких непотребств. Тем более, что ему и самому о всяких непотребствах стоило бы думать поменьше, а то как-то совсем уже. Впрочем, совсем не думать не получилось, Дик подарил Машке ту самую многострадальную футболку со штурмовиком, и она тут же радостно напялила ее вместо ночной рубашки, так что Ивана стал преследовать скорбный призрак его гнусных грешков, укоризненно и безмолвно взирающий черными провалами глазниц с треклятой тряпки. Дика Иван предусмотрительно уложил под стеночку, отгородив собой от посягательств и ночных сговоров, и еще подумал, что неплохо было бы проснуться раньше Машки. Вернее, категорически необходимо проснуться раньше Машки, чтобы она не увидела их еженощное слипание воедино. А то он, может быть, и знает, что так всего лишь проявляется единство душ, со стороны-то оно все одно выглядит как наиголубейшая мечта любой яойщицы. Поэтому Иван строго-настрого наказал себе спать чутко и встать засветло. И, конечно же, задрых без задних ног. Вольготный совиный образ жизни подвел – когда день за днем ложишься глубоко за полночь и встаешь ясным днем, нелегко подкараулить рассвет. Поэтому когда Иван открыл глаза, было уже светло, а Машка стояла над ними двумя, восторженно прижимая руки к груди, и с умилением любовалась раскинувшейся перед ней пасторалью. Поминая себя почем зря, как распоследнего пастушка, Иван лихорадочно прислушался к положению Дика в пространстве относительно себя – рукой по-свойски обнимает поперек живота, щекой плотно прижимается к груди – ничего военного, были у них пробуждения и понеприличней, но все равно неприятно. Теперь ее уж точно не переубедить, что они не сладкие любовнички, бр-р, впрочем, это и раньше было маловероятно. Дик открыл глаза и испуганно замер, уставившись на Машку, словно мышь на змею. Немая сцена слегка подзатянулась. – Ах, отдыхайте-отдыхайте, – почти пропев, всплеснула руками Машка и упорхнула на кухню крайне довольная собой. Дик с тихим стоном уполз вниз, натягивая одеяло на голову. А Иван подумал, что день будет долгим. Но на самом деле оказалось, что эти двое неплохо поладили. Принесли домой два огромных пакета с продуктами и устроили кулинарный челлендж, по итогам которого Ивану, как независимому эксперту, пришлось пробовать какой-то странный суп, лапшу с наворотами, что-то из риса с рисом, обыкновенный с виду салат но без майонеза и пирожок, оказавшийся тоже рисовым. Иван не то, чтобы был большим любителем экзотики, но Дик с Машкой были так счастливы, что даже если бы они нажарили ему кузнечиков, он и их бы, пожалуй, съел. Вечером Машке позвонила мама, и разговор с ней затянулся надолго. Иван честно не подслушивал, но иногда поглядывал – беседа, естественно, выходила не из легких, но для этого не надо быть провидцем. Меньше всего Ивану хотелось, чтобы из-за его искрометного выступления страдал кто-то еще, а тем более – ссорились родные люди. Но у тех, кажется, было свое мнение на этот счет. Впрочем, когда Машка вернулась с переговоров, Иван тут же сделал вид, что он ужасно самодостаточная личность, и ему вообще не интересно, до чего они там договорились. Прям вот даже не в курсе был, с кем она там говорила. Машка немного помялась, а потом с виноватым видом спросила: – А ты не обидишься, если я вернусь домой? – Шутишь? – не сдержал нервного смешка Иван. – А должен разве? – Ну, это ж вроде как предательство, – с несчастным видом продолжила Машка. – А я обещала тебя поддерживать. – Так ты уже поддержала, – умилился Иван и задумался, как бы ей объяснить. И решил сказать все, как есть. – И потом, мне будет гораздо легче, если вы не станете из-за меня ссориться. Хватит и того, что устроил я сам. Вообще, ты окажешь мне огромную услугу, если не будешь семафорить перед отцом… ах ты ж блин! – он вдруг в красках представил, что будет, когда отец узнает, и, ужаснувшись, забыл, о чем говорил. – О, точняк, – разделила его священный ужас Машка. – Он тебя убьет! Как Тарас Бульба! А потом оживит – и еще раз убьет! – Мне и одного раза хватит, – нервно отозвался Иван, подумав заодно, что, учитывая, сколько всякого потустороннего он уже успел увидеть, некромантия тоже может оказаться вовсе не сказками. – Поэтому! У тебя крайне важная миссия! Вернуться домой и приложить все силы, чтобы он ни о чем не догадался! То есть, вести себя как обычно. – Есть, мой командир! – шутливо козырнула Машка, а потом не удержалась и порывисто обняла его, уткнувшись носом в грудь. – Не кисни, прорвемся! – Ага, прорвемся, – улыбнулся Иван и пригладил ей волосы на макушке. Хорошо все-таки, когда у тебя есть семья.

***

Проводив сестру, Иван вернулся в квартиру. На кухне Дик с траурным видом размешивал ложечкой молоко в стакане. Рядом с ним стоял открытый пузырек из темного стекла с ничем не примечательной надписью «Йод». – Закончился, – горестно сообщил Дик. Потом отхлебнул из стакана и поморщился. – И? – не понял Иван. То есть, то, что это не йод, он догадался почти сразу. Судя по конспектам, в Оружие на этапе становления вливали столько мутагенов, что убиться можно было, да и после они вынуждены были для поддержания формы что-то принимать постоянно. Но неужели новый достать было проблематично? – Надо за новым идти, – вздохнул Дик. Потом собрался с духом и крупными глотками выпил все молоко до конца. Передернул плечами, прополоскал стакан и поставил его в сушилку. – С таким трудом выдают? – Да нет, это без проблем. Просто не хочется, – отвел взгляд Дик. А, точно, коллеги по работе и их чудесные загоны. – Пойдем, вместе сходим, – пожал плечами Иван. Заодно и посмотрит, что там за ребята работают. И пусть только попробуют его напарника угнетнуть! – Но… – удивился Дик. – Меня не пустят? – Нет, почему. Просто… мало ли что ты там можешь услышать, – вид у Дика стал совсем уж несчастный. – Разве я похож на человека, слепо верящего всему, что скажут? – самодовольно спросил Иван. Потом вспомнил, что вообще-то да. – Пусть только попробуют что-нибудь на тебя вякнуть! – Нет, – Дик стиснул запястье левой руки ладонью так, что оно побелело. – Но если это будут не просто сплетни? – Тогда тем более надо идти вдвоем – при мне, может, не будут так усердствовать, – решил Иван. – Давай, раньше выйдем – раньше вернемся.

***

Вопреки ожиданиям, пришли они не в таинственную контору бесстрашных бойцов с нечистью, а в аптеку. Обычную такую аптеку, которых тысячи, с лекарствами на витринах, продавцами в белых халатах и совершенно обыденными покупателями. Дик встал в очередь, а Иван присел подождать его на диванчик. Когда очередь рассосалась и пришел черед Дика, тот просто молча достал из кармана и поставил на прилавок пустой пузырек. Девушка за кассой бросила на него один быстрый взгляд, негромко обменялась с Диком парой слов, а потом открыла дверь подсобки. Дик махнул Ивану, мол, все в порядке, и зашел внутрь. Иван подумал, что зря Дик переживал – ну что тут может случиться вообще? – а потом к нему по-свойски подсел Стас. – Надо же, какое совпадение! – произнес он настолько деланно-жизнерадостно, что фальшь только глухой бы не расслышал. – И бывает же такое. – Прозвучало так, будто ты меня специально караулил, – неприветливо откликнулся Иван. – Нет, у меня есть дела и поинтересней, – все с той же обезоруживающей наглостью тот протянул руку для приветствия. – Стас. А то в первый раз так нормально и не познакомились. Иван смерил его холодным взглядом с ног до головы, не разнимая скрещенных на груди рук. – И сейчас не познакомимся, – после того, как открылись подробности этой их воспитательной системы послушного Оружия, весь тактильный контакт, на который Стас мог рассчитывать, это разве что в табло отхватить. Ивану даже сидеть с ним на одном диване не хотелось, не то что уж там уж. – О, какие мы суровые! – ничуть не смутился Стас. – Напел уже напарничек? Нет, я тебя понимаю, он может быть очень милым, если захочет. Эти грустные глазки, жалобные речи – кто же устоит. – Уйди, а? – очень вежливо попросил Иван. – По-хорошему прошу. – А по-плохому у тебя и не получится, – ухмыльнулся Стас. – Эх, не ценишь ты людской доброты! Я ведь его дольше твоего знаю, и каким он бешеным и совершенно неуправляемым может быть, тоже видел. То есть, ты мне сейчас все равно не поверишь, я это по глазам вижу, но все-таки послушай. Ради твоего же блага. Оружие – вспыльчивый и скорый на расправу инструмент с каверзным характером. Свободу выбора им давать никак нельзя, только управлять твердой рукой. Если этого не сделать, твой напарник очень скоро втянет тебя в такие неприятности, какие тебе даже и не снились. Вот тогда ты вспомнишь мои слова – да только уже будет поздно. – Все сказал? – буркнул Иван, понимая, как на самом деле погорячился, когда решил, что сможет спокойно вынести весь тот поток бреда, который на него выльют бескорыстные доброхоты-коллеги. Спокойно не получалось. – Самое главное – да, – неприятно улыбнулся Стас. Ужасно захотелось ему врезать, несмотря на то, что они в аптеке, и на то, что Стас, скорее всего отобьется, просто бывают такие моменты, когда уже все равно – но, к счастью, из подсобки вернулся Дик. Иван порывисто встал и подошел к нему, подчеркнуто игнорируя существование Стаса в отдельно взятой комнате. – Вот когда до тебя дойдет, во что ты вляпался – ты приходи. Я помогу, я не злопамятный, – насмешливо бросил ему в спину тот, с чувством собственного достоинства развалившись на освободившемся диване. – Справился? – хмуро спросил Иван. – Д-да… – Дик растерянно взглянул на Стаса, потом на Ивана. – Отлично, – тот ухватил его за руку, чуть выше локтя, и немного более настойчиво, чем следовало, повел к выходу. Отпустил, только когда они отошли от аптеки достаточно далеко, чтобы не хотелось вернуться. – Так и знал, что на кого-нибудь наткнемся, – тихо произнес Дик. – Что он тебе сказал? – Ничего нового, – буркнул Иван. Потом посмотрел на обеспокоенного Дика и постарался улыбнуться. – Пойдем, прогуляемся? Тут неподалеку одно место есть – считай не видел города, если там не бывал!..

***

Как бы Дик не храбрился, лечение ран посерьезнее синяка давалось ему плохо. Вот и лечение ребер у него растянулось на несколько дней, и, хоть он и клялся, что все в порядке. Иван хотел отменить хотя бы тренировку с Бульдозером, но тут уже Дик уперся насмерть. Ивану и самому хотелось на нее попасть – ведь это был шанс расспросить о Медузе, так что, в итоге, они сошлись на том, что тренировка состоится, но Дик не будет сильно убиваться и побережет больные ребра. Настольный теннис давался Ивану все лучше и лучше – сегодня ему даже удалось один раз выиграть! Правда, Барт в это время отвлекся, чтобы внимательно посмотреть на свое Оружие, но все-таки! Он вообще сегодня непривычно много отвлекался на Жана, и складывалось ощущение, что у этих двоих сегодня состоялся похожий разговор и примерно с тем же результатом. Иван тоже посмотрел на Дика и мысленно вздохнул – то, что творилось между этими двумя боевиками, меньше всего было похоже на «поберечься», скорее уж на попытку взаимно аннигилироваться. Вот и как с ними после этого договариваться? – Да, Медуз проходят гораздо позже, в твоих лекциях этого нет, – подтвердил его догадку Барт. – Так и логичнее, и их опасность видится… яснее. Иван глубокомысленно кивнул – да уж, «опасность» этой Медузы он разглядел даже со столь неудачного ракурса. Жаль только, что не во всех подробностях… – Мы показали вам уровень «С» просто в назидательных целях, кто мог подумать, что вы так скоро столкнетесь с уровнем «В»? Повезло, что она не успела вам навредить, – Барт помолчал немного, а потом выдал настоящую лекцию. – Среди приспешников врага особливо следует выделить Медуз, кои коварством своим и хитростью превосходят многих из наших врагов. Облик они принимают близкий к человеческому, обольстительный для умов, в вере неокрепших. Являясь воинам в теле прекрасной девы, услады для глаз, душу в себе Медуза таит черную, и горе тому, кто ослабит бдительность, поддастся ее чарам. Слово ее – яд, каждое движение – удар, если не честный, то в спину... – Смахивает на проповедь. – Это она и есть. Цитата из первого серьезного труда по альтернативной биологии, Средние века. Сам понимаешь, кто их тогда писал. – И ты помнишь ее дословно? – ужаснулся Иван. Сам он не помнил и половины из того, что прочитал ему Дик буквально вчера. – Да. А что? – не понял его удивления Барт. – Да нет-нет, ничего, – вымученно улыбнулся Иван. Признаваться в собственном тугодумии не хотелось. – Пожалуйста, продолжай. – Если отбросить религиозную патетику, то Медуза – это тварь класса «В». Уровень опасности – высокий. Медузы входят в группу антропоморфных тварей, причем из всего многообразия подобных существ эти, пожалуй, больше всего копируют человека. Все потому что ее внешность – тоже своего рода оружие против нас. За малым исключением, Медуза – это всегда красивая девушка, почти нагая, когда видишь ее, очень трудно держать в уме, что вот это волшебное создание – твой злейший враг. Еще труднее поднять на нее руку. А вот ей наоборот – тем легче лишить тебя жизни. Схожим механизмом защиты пользуется уровень «D», когда мимикрирует под детей или стариков, только те давят на жалость, а эти – на похоть. Помимо этого, а еще ума, скорости и боевых рефлексов, Медузы в совершенстве владеют гипнозом, их потому Медузами и прозвали – в глаза смотреть ни в коем случае нельзя. Ты смотрел? – Было дело, – признался Иван. – Отлетел ненадолго, если бы не Дик, было бы нам плохо. – Как я и говорил, вам очень повезло. Смотреть в глаза нельзя, разговаривать – тем более. Только драться. Зазеваешься хоть на секунду – и… Тут уже сам Барт отвлекся: игнорируя теннисный мячик, он резко обернулся в сторону дерущихся напарников – те как раз подозрительно затихли. Иван тоже посмотрел – поединок захлебнулся по причине выхода из строя одного из бойцов. Жан болезненно согнулся, схватившись за бок, а Дик обеспокоенно его поддерживал. Доигрались, значит… Заметив, что на них смотрят, Бульдозер тут же как ни в чем ни бывало выпрямился, улыбнулся во все тридцать два зуба и показал большой палец. Дик виновато отступил, переминаясь с ноги на ногу. – Жан… – просто сказал Барт, но Бульдозер, на удивление, не стал спорить и послушно подошел к нему, хотя Иван как раз ожидал вместо этого какую-нибудь эффектную сцену. Дик поплелся следом и подошел к своему Повелителю, поглядывая искоса и тоже явно ожидая выговора. – Это, по-твоему, беречь себя? – не стал разочаровывать Иван, придирчиво его разглядывая и машинально заправляя этикетку обратно за воротник футболки. – Ребра не болят? Точно? А если щиты поснимать? – и только потом понял, что отчитывает его, словно заботливая мамочка, и притормозил слегка, действительно проверять не полез. – Да нормально все! Подумаешь, заигрались чуть-чуть! – в свою очередь распинался рядом Жан. Потом задрал подол майки и обличительно потыкал пальцем в бинты, густо намотанные вокруг талии. – Смотри, даже кровь не выступила! Повисла тишина осознания. Бульдозер посмотрел на одного Повелителя, потом на второго, и воскликнул: – Ой, всё! Собрались тут наседки… – и первый же рассмеялся – до того заразительно, что не подхватить не было никакой возможности. Даже Барт разулыбался. – Хорошо, будь по-вашему. Мы продолжим избивать друг друга исключительно нежно и аккуратно, с полным осознанием возложенной на нас ответственности. – И данного ранее обещания, – совершенно серьезно добавил Барт. – И данного ранее обещания, – покладисто повторил Жан. Он потрепал Дика по волосам и потащил обратно мутузиться. – Сработает? – невольно вырвалось у Ивана. Барт только плечами пожал. Впрочем, сработало. Жан послушался, и Дик тоже.

***

К сожалению, проблемы, обещанные Стасом, как назло, нашли Ивана почти сразу. И вовсе не в лице прекрасной амазонки, нет, этот незнакомец выглядел совсем по-другому. Посланец доброй воли подкараулил их ночью, выбрав момент, когда они, справившись с охотой на колобков, возвращались домой. Высоко подняв руку, он предупредительно помахал белым носовым платком, прежде чем подойти ближе. – Я прошу переговоров, – странно растягивая слова, произнес он. Иван подозрительно оглядел незнакомца с ног до головы – невысокий, в плаще и шляпе, большего в темноте и не разберешь. – У меня белый флаг. Я не хочу драться. Я пришел по людским законам и прошу соблюдать их. На парламентеров не нападают. Значит, не человек. Иван присмотрелся повнимательнее – незнакомец мялся в отдалении, не решаясь подойти ближе, явно их опасался. Уровень «D», пожалуй, раз разумен настолько, что может говорить, и слаб до такой степени, что боится приблизиться к зеленому новичку. – Мы тебя не тронем, – отозвался Иван, но собеседник не двинулся с места. – Пообещайте. – Мы не тронем тебя, – Иван вспомнил предупреждения, которыми щедро была сдобрена всякая лекция по потусторонним тварям, – без причины. Обещаю. – Вы сказали – все услышали, – незнакомец вышел на свет, и Иван понял, что угадал во всем. Точно, не человек. Ящерица. Обычная прямоходящая ящерица в человеческой одежде и под шляпой, что тут такого. Вернее, судя по выбору одежды, ящер. Темная чешуя поблескивает в лунном свете, желтые глаза резко выделяются на вытянутой морде, синий раздвоенный язык то и дело выскальзывает из пасти и мягко пробует воздух на вкус. Даже белый платок – и тот сжимают длинные черные когти. – Иван Иванович Иванов? Приятно познакомиться, – ящер элегантно приподнял шляпу в приветствии. – Я был избран, чтобы передать вам послание. Это не займет много времени. Он сунул руку в карман плаща и достал оттуда что-то, завернутое в другой платок, в голубую клетку и размером побольше. Аккуратно развернул, держа на ладони, и двумя пальцами приподнял за хвост… дохлую крысу. Гордо продемонстрировал ее напарникам – трупик безвольно раскачивался, словно маятник, мелькая распоротым без жалости брюхом. Дик молча, но очень целеустремленно рванулся в сторону ящера – Иван едва успел его перехватить. – Что это? – недружелюбно спросил он, удерживая за локоть рвущееся в бой Оружие. Стоял-то Дик на месте, но чуть ли не дрожал от ярости и, казалось, стоит чуть ослабить хватку – тут же кинется снова. – Кровная месть, – гордо и с достоинством ответил ящер. – Это объявление кровной мести. Наша община извещает вас, что с этого дня любой ее член считает своим священным долгом использовать пребывание в этом мире, как шанс отомстить вам за гнусное и хладнокровное убийство одного из наших товарищей. – А у вас и община есть? – холодно спросил Иван. О ком говорит ящер, он понял сразу – не так уж много на его счету трупов. – И довольно большая, – важно кивнул ящер. – На вашу долю хватит. Потом он махнул рукой снизу вверх и кинул крысой в Дика. Тот отступил, и она шлепнулась на асфальт, застыв там зловещим комочком. – Ах ты! – Стоять! – в этот раз Иван едва смог его удержать, даже испугался на секунду, что сейчас получит на руки новый труп парламентера, которому пообещал защиту, а заодно и распишется в том, что он самый никудышный Повелитель на свете. Впрочем, последнее и без того было вполне очевидно. – Приятно было познакомиться. Даст Бездна, еще увидимся, – ящер насмешливо приподнял шляпу и, не спеша, сохраняя достоинство, пошел прочь. – Но он, он… – возмущенно выпалил Дик, пытаясь подобрать слова. – Он парламентер, и я пообещал его не трогать, – Иван сжал его плечо и внимательно посмотрел прямо в глаза. – А еще он объявил нам вендетту. Напомнить, за что, или ты сам догадаешься? – Я… – судя по ошеломленному лицу и опустившимся плечам, Дик догадался. – Отлично, вот и подумай над этим, – Ивану самому не мешало бы сделать то же самое. Мало ему было проблем с семьей. Теперь за ними охотилась целая толпа разномастных тварей. Насколько велика их община? Насколько они опасны? Как далеко зайдут в своей мести? И что теперь со всем этим делать?