Мой выбор

Всю дорогу оба молчали, погруженные каждый в свои мысли. Дома Дик привычно спрятался на кухне, а Иван умылся, разложил диван, чтобы застелить его ко сну – но дальше дело не пошло, он замер над диваном, потом механически сел, потер лицо руками. Как так вышло? Он никогда не слышал, чтобы твари объединялись в группы, но он, видимо, еще многого о них не знал. Будь он посильнее или поопытнее, до этого бы не дошло, но, похоже, твари очень хорошо чуют слабину, и непременно ей воспользуются. А ему даже нечем им ответить. В комнату вошел Дик – Иван, увлеченный саможалением, сначала не обратил на него внимания, но тот остановился прямо напротив, явно желая что-то сообщить. Иван поднял глаза, лицо у Дика было решительное и сосредоточенное, более того, он что-то ему протягивал. – Я подумал, – тихо сказал он и тряхнул протянутой рукой, привлекая внимание. – И что? – разбираться, что за цирк тут происходит, и зачем Дик машет у него перед носом ремнем, Ивану совершенно не хотелось. – И вот, – так же тихо повторил Дик, не сдаваясь. – Зачем это? – повторил Иван, начиная злиться. Мало ему навалившихся проблем, еще и напарник начал поддуривать, просто прекрасно! – …наказать, – еле слышно ответил Дик, потом собрался с духом и повторил уже громче. – Чтобы наказать. – Чего? Что за глупости? – Ты сам сказал, – заупрямился Дик. – Подумать – и сделать выводы. Я сделал. Провинившееся Оружие надо наказывать. – Ох ты ж… – под впечатлением от таких выводов Иван даже злиться перестал. – Дай сюда. Он забрал у него ремень, пожалуй, резче, чем следовало – Дик послушно отдал и невольно сжался – и, не глядя, кинул куда-то в сторону. – Принести еще раз? – обреченно уточнил Дик. – Нет. Не надо. Дик, что происходит? – Провинившееся Оружие нужно наказывать, чтобы знало свое место, – глядя в пол, ответил тот. Его нервозность, казалось, можно было рукой пощупать. – Удобнее всего делать это ремнем, но ты можешь использовать все, что тебе захочется, например, шнур от лампы, полотенце или даже табурет тоже подойдет. – Да с чего ты взял, что я буду это делать? – Иван бы очень хотел отторгнуть из своей памяти знание о том, что Константин избивал Дика табуреткой, но, похоже, оно теперь останется с ним навсегда. Как и вид того, с какой будничностью Дик об этом говорит. – Но ты должен, – мотнул головой Дик. – С Оружием только так и надо, иначе оно отбивается от рук. Ты был со мной слишком мягок – и посмотри, что произошло. Я провинился, я заслужил. – Дик, перестань. – Ты должен! – Дик начал опять неумолимо проваливаться в собственные кошмары. – И мне это тоже нужно, смотри, во что я в тебя травил, нельзя по-другому, не получается… – Ладно! Ладно. Будет тебе твоё наказание! – выпалил в ответ Иван, привлекая его внимание. Огляделся в поисках то ли поддержки, то ли идей и подхватил Дикову книжку. Дик застыл, глядя на него. Глаза у него были ужасно большие и испуганные, как у олененка. А ведь так выпрашивал. – Три дня без чтения, понял! Повисла тишина. – И всё? – недоуменно моргнул и недоверчиво переспросил Дик. – А ты думал, я тебя бить буду? Не буду, даже не надейся. За кого ты меня принимаешь вообще? Дик, ну в самом деле! Иван отложил книжку, плюхнулся спиной на диван, устало потёр лицо руками и так и остался лежать, обдумывая, что делать дальше. Дик немного помялся, потом тихонько улегся рядом и подкатился под бочок. Спиной, чтобы не было возможности обвинить его в выпрашивании обнимашек. – Мне так жаль… – виновато произнёс он, не оборачиваясь. – Я не хотел. Я не знал, не думал, что так выйдет, – Иван неопределённо угукнул, не отнимая рук от лица. Один не подумал, второй не подумал, а теперь целым отрядом не разгрести. – Я просто увидел тварь – и всё. Мы же должны их истреблять, это наш долг, – Иван еще раз угукнул, соглашаясь. – Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, только не это. Я буду тебя защищать, но я… такой слабый… Иван тяжко вздохнул – что ж, воспитательные меры ему никогда не удавались – повернулся и обнял его одной рукой, подгребая к себе. Дик замер, словно не мог в это поверить, потом завозился, переворачиваясь. Жалобно посмотрел в глаза и трогательно уткнулся носом в грудь, обнимая в ответ. – Пожалуйста, не давай мне делать глупости, – пробормотал он. – Я буду слушаться, правда. – А ты – мне, – невесело улыбнулся Иван ему в макушку. И с удивлением отметил, что ему нравится запах его волос. И еще, что, как и всегда, присутствие Дика успокаивало. Тревога отступала, а проблемы начинали казаться не такими уж и неподъемными. Главное, что напарник – вот он, а все остальное преходяще. Может быть, все и образуется. Может быть, они найдут выход.

***

Утро, вопреки расхожей пословице, никаких новых идей не принесло. – Давай сдадимся с повинной в контору, – предложил Иван, не торопясь вылезать из-под одеяла. Что-то ему подсказывало, что в следующий раз возможности поваляться может и не представиться. – Ну да, мы замахнулись на кусок, который не смогли проглотить, но не убьют же нас. В отличие от тварей, которые как раз могут. – Нельзя, – грустно произнес Дик. – Почему это? – Нельзя нам было трогать эту тварь, у нас разрешения на нее нет. Охотиться на уровень «D» можно только после сдачи квалификационных экзаменов и получения соответствующих документов. Это грубое нарушение Устава, простым «извините» не отделаемся, – под конец этой маленькой речи Дик совсем упал духом и укрылся одеялом с головой. – Ремень принести? Смысл сказанного Диком доходил частями, неумолимо и безрадостно. То есть, Дик знал, что они нарушают правила. Знал – и все равно таскал его за собой, выслеживая тварь. Зачем? Тут как раз догадаться несложно. Помимо охотничьего инстинкта и мальчишеской бравады еще и желание доказать всем, что не так бесполезен, как говорили. «Нолик», который смог завалить «дэшку». И ведь смог же, одного не учел – что за нее будут мстить. Сначала товарка, а потом и вся община. В лекциях этого не было, там тварям и вовсе отказывали в человеческих чувствах, утверждая, что их ведут одни инстинкты. До разумных тварей Иван еще не дошел, но, судя по словесному портрету Медузы от Барта, вряд ли там можно вычитать что-то большее, чем «пакость скверная, вероломная и трусливая». – Так принести? – переспросил Дик, не дождавшись ответа. – Я лучше сестре твоей позвоню, – отозвался Иван – и не прогадал. – Может все-таки ремень? – испуганно спросил Дик, забиваясь еще глубже под одеяло. – Ну уж нет. Только родственная забота, только хардкор! Айрис его не подвела. Выслушав по телефону суть дела, коротко сказала: «Сейчас приду», – и, действительно, появилась через минуту, по привычке проигнорировав двери и вывалившись в квартиру прямо из воздуха. Не размениваясь на реверансы, сразу выцепила брата взглядом и нехорошо на него посмотрела. – А кто это у нас тут решил, что настолько крут, что с незакрепившейся толком связью понесся охотиться на тварей не по уровню? – Дик испуганно сглотнул. – А ну-ка давай сюда свою жопу немедленно, Ричард Деллок! Грядет расплата! Дик, разумеется, никакой расплаты дожидаться не стал и дал по тапкам, и на некоторое время комната наполнилась топотом и сосредоточенным сопением, напоминая о том, что родственники – они всегда родственники, даже если один умеет превращаться в кусок металла, а у второй крылья. В конце концов Дик занырнул за Ивана, ища у него защиты, и тот перегородил Айрис дорогу рукой. – Вообще-то, теперь это моя жопа, так что и шлепать по ней могу только я, – веско заявил он. – А что ж ты за этой жопой не уследил тогда?! – Айрис сдула прядь волос с лица и пятерней зачесала волосы назад. – Мы были в процессе, э-э-э… освоения должностных обязанностей. – А теперь вы их так освоите, прям экстерном! Мало не покажется! – Айрис плюхнулась на стул, широко развесив крылья, и разом стала похожа на нахохлившуюся демонессу. – Что конкретно он сделал? – Кинул в нас дохлой крысой, – ответил Иван. – И сказал, что отныне каждый член их общины сочтет священным долгом нам отомстить. У тварей бывают общины? – У «дэшек»-то? – рассеянно отозвалась Айрис. – У «дэшек» нет, они одиночки. Единственное подобие кооперации может устроить только уровень «B» и выше, и то это будет скорее слепое подчинение силе, чем добровольный союз. Нет, здесь что-то другое… – Но крыса, – вмешался Дик, благоразумно держась поближе к Ивану, и даже на диван с ногами уселся, чтобы сестра не цапнула. – Дохлая крыса – это известный символ, мы его проходили. Так твари объявляли войну неугодным людям. Это и издевка, и обещание расправы. – Только это было в Средние Века, тогда расстановка сил совсем другая была. Уже лет триста крысами никто не разбрасывается, потому что это чревато скорой смертью, – Айрис вздохнула. – Знаете, что думаю? Я думаю, что вся проблема в том, что вы – легкая добыча. Твари чуют это, и к тому же знают, что пока в конторе переполох, никто не будет отвлекаться на такие глупости. Удачный момент, чтобы расквитаться за все унижения хоть с кем-то, кто носит Оружие. Это имитация старого ритуала, попытка выглядеть солиднее, чем они есть. Попытка запугать. Вот только вам от этого не легче, потому что донимать вас будут до тех пор, пока не сможете дать отпор – И помощи попросить не вариант? – на всякий случай все-таки спросил Иван. Ну а вдруг? – Вы выбрали ужасно неудачное время для того, чтобы геройствовать. Будь обстановка поспокойнее, вас бы пожурили, лишили премии и взяли на поруки. Но у нас ЧП, у нас Медуза объявилась впервые за сколько-то лет, страдать ерундой, вроде охоты на тварей выше тебя уровнем, в такое опасное время – все равно, что саботаж. Зимний с вас три шкуры спустит за такие фокусы. Поэтому побарахтайтесь пока сами. Единственное, что вы можете себе позволить, это начать умолять Примадонну, чтобы поднатаскала вас, другой вряд ли кто возьмется. – Примадонну? – удивился Иван. – Руссо, – скривилась Айрис. – Раз они вам конспектов отсыпали, то отказать не должны. Только сильно их не донимайте, и так на ногах еле стоят. Иван хотел было сознаться, что вообще-то давно уже донимают, но не стал, очень уж у Дика взгляд был характерный. – И если что – звоните, – с этим напутствием Айрис исчезла так же быстро, как и появилась. – Почему Примадонна? – спросил Иван уже у Дика – О, это долгая история, – со странным выражением лица ответил тот. – Которая уходит корнями в годы учебы и школьные спектакли. Скажем так, на сцене может быть только одна примадонна, а когда их две – начинается полный расколбас и война похлеще, чем с тварями. Прозвучало очень загадочно и многообещающе, но сейчас им было о чем поговорить и без того. – Что еще мы можем сделать, чтобы прибавить в силе? – Помимо того, что уже делаем? – Дик посмотрел на него из-под ресниц. – Переспать. – Нет, не вариант, – покачал головой Иван, мысленно придушивая внутренний голос, тут же слабо пискнувший «Ну это же для дела…» И так только со своим грехопадением смирился, а тут опять соблазны! – Тогда все, – пожал плечами Дик, стараясь не показывать чувств. – Будем Бульдозера посвящать в наши трудности? – По-моему, мы и так им уже практически на голову сели. Не могут же они еще и охранять нас круглосуточно, – решил Иван. – Попробуем пока сами справиться, а там – как пойдет.

***

За прошедшую неделю Иван узнал две вещи: что месть тварей уровня «D» выглядит совсем не так, как он представлял, и что реальность оказалась куда ужаснее фантазий. На самом деле, если подумать, он мог догадаться и раньше – «дэшки» славились хитростью и коварством, а не грубой силой. И воевали точно так же, исподтишка. Вместо того чтобы нападать в открытую, они отравляли им жизнь исподволь, делая ее совершенно невыносимой. Они с Диком ждали прямого нападения, может быть, удара в спину, но этого не было. Вместо этого была партизанская война, изматывающая и непрекращающаяся ни на секунду. Даже дома они не могли чувствовать себя в безопасности, потому что защитить его как раз таки и не могли. Пользуясь тем, что оба новичка из рук вон плохо распознают потустороннее присутствие, твари свободно шастали туда-сюда, пакостя при этом напропалую. Перепачкали всю одежду в шкафу противной, липкой слизью. После первой же стирки оказалось, что расслабляться нельзя никогда – в стиральной машине уже прижилась стайка каких-то паразитов. Паразиты эти оказались невероятно устойчивы к перепаду температур, затоплению и эффекту центрифуги, и невероятно охочи до органики – а впрочем, синтетика тоже подойдет – и на выходе Дик получил не чистую одежду, а ворох лохмотьев, не поддающихся опознанию. Паразиты же вновь попрятались внутри машинки, как будто их и не было. От идеи готовить дома или в принципе хранить тут хоть какую-то еду напарники тоже быстро отказались – аккурат после того, как нашли в супе непредусмотренных рецептом червей. Есть теперь приходилось на ходу, каждый раз в случайном месте и то, что им могли подать сразу же, не давая тварям шанса отравить блюдо. Даже зубную щетку – и ту приходилось всюду таскать с собой, а на ночь класть под подушку. И мыло. И бритвенные принадлежности. И все, что не желал увидеть испорченным или изгаженным. На охоте тоже приходилось смотреть в оба. В открытую против них по-прежнему не выступали, а вот кинуть кирпичом или еще чем – это пожалуйста. По возвращении оказалось, что твари перебили водопроводную трубу, надежно залив всю квартиру и соседей снизу. И так изо дня в день, держа в постоянном напряжении, потому что Иван прекрасно помнил, что есть у «дэшек» в запасе и козыри, и не все из них могут только пакостить исподтишка. Некоторые вполне себе могут выпустить когти – и кишки зазевавшемуся новичку. Вопрос только в том, когда они придут. И ответ был: когда ты меньше всего этого ждешь. Спали они с Диком тоже по очереди, получалось плохо – до того привыкли делать это вместе. Ивану при этом еще и снились кошмары. И со старыми знакомыми, и с новыми, одно оставалось неизменным – они не прекращались, превращая каждую попытку отдохнуть в беспросветную череду страха, резких пробуждений и колотящегося сердца. Пока что это были просто кошмары, убить его на самом деле, как тогда, никто не пытался. Но, опять же, пока. Порой Ивану казалось, что с ним просто играют и не могут наиграться. Потом, что уж лучше бы и впрямь попытались убить, все лучше, чем это тягучее, тревожное ожидание. Дик все больше замыкался в себе – явно чувствовал вину за происходящий бардак. Лишенный как привычного щита из бытовых дел, так и любимого хобби, он явно не знал, куда себя деть, и Иван все чаще замечал, что он сидит с лекцией, которую взял просто так, чтобы хоть чем-нибудь себя занять, и смотрит сквозь страницы или раз за разом бездумно пробегает глазами одно и то же место. Впрочем, он и сам из-за сбившихся биоритмов, невозможности нормально поспать и постоянного напряжения не мог запомнить почти ничего из того, что говорил ему Дик. Тот тоже это заметил, поэтому все-таки спросил, хотя в последнее время избегал общаться. – Ты не высыпаешься совсем. Кошмары снятся, да? – Есть такое, – не стал отпираться Иван. – А сознание закрыть не вариант… – задумался Дик. – Ты же помнишь, чем закончились наши уроки по развитию ментальных способностей, – спойлер: полным крахом. То ли он пропустил нужный возраст, то ли в принципе был к этому неспособен – в плане всякого специфического магуйства Иван оказался сущим валенком. Дик задумался. Потом отложил тетрадку, пересел поближе к краю дивана и приглашающее похлопал рукой по коленям: – Ложись. – Ты серьезно? – недоверчиво спросил Иван. – Нет, до сих пор сомневаюсь, стоило ли предлагать, – хмуро отозвался Дик. – Не-не-не, всё отлично, мне всё подходит! – взвесив все «за» и «против» и осознав, что ему предлагают – о чудо! – здоровый и крепкий сон, Иван опомнился и шустро, пока Дик не передумал, улегся головой ему на колени. Повертелся, устраиваясь поудобнее, и примирительно улыбнулся. – Так пойдет? – Да… – дрогнувшим голосом ответил Дик. Осторожно зарылся пальцами ему в волосы, легонько массируя кожу головы. – Спи. – Но у нас же лекция еще и вообще… – сонно пробормотал Иван, неизбежно проигрывая подступающему сну. Почему-то стало так спокойно, как давно уже не было, и не разобрать даже – это какие-то магические фокусы или просто Дик так на него влияет. Даже не успев додумать эту мысль до конца, Иван провалился в сон. Ему показалось, что он закрыл глаза буквально на минуту, но когда проснулся, то увидел, что тени сместились и солнце светило уже не так ярко. Дик все так же тихо сидел, не шевелясь, и караулил его покой. И очень хорошо караулил – Иван осознал, что впервые его не мучили кошмары, и проснулся он отдохнувшим и посвежевшим. – Надо же было меня разбудить, – забеспокоившись, завозился он. – Весь смысл был в том, чтобы ты отдохнул, – печально улыбнулся Дик, отпуская его даже с каким-то сожалением. Он встал и тут же покачнулся – ноги наверняка адски затекли. Иван потянулся было помочь, но Дик его остановил знаком, мол, не нужно, и головой еще отрицательно покачал. Иван даже не сразу понял, чего это он, и только потом до него дошло, что у них ведь соглашение «о ненападении», и мацание за ноги как раз таки походит на грубое его нарушение, практически открытую провокацию. Неловкость ситуации сгладил серый карликовый мамонтенок, чинно прошедший в середину комнаты, громко топая, как самый настоящий слон. Они оба на него посмотрели и переглянулись. – Кусается? – еле слышно спросил Иван. Дик отрицательно помотал головой. Иван осторожно, стараясь не делать резких движений, поднялся. Мамонтенок помахал коротким хоботком и понюхал пол. Иван резко бросился на него, намереваясь поймать и заодно отрезая от двери, но мамонтенок с оглушительным писком ломанулся в сторону, топоча еще громче. Быстро загнав бестолковую животину в угол, Иван уже собрался праздновать охотничью победу, а потом мамонтенок так же лихо пронесся сквозь стену, как будто ее и не было, и затопотал уже по кухне. Чудом не поцеловавшись со стеной, Иван затормозил, выставив вперед руки и оглянулся на Дика. Тот вздохнул и поковылял загонять со своей стороны. По батареям требовательно застучали. Жизнь в осаде текла своим чередом.

***

Иван проснулся посреди ночи оттого, что на него сверху кто-то сел. Тревожно вскинулся, открывая глаза, но Дик упорно придавил его обратно, закрывая рот ладонью и знаком призывая к тишине. Иван обвел комнату взглядом, пытаясь понять, к чему такие предосторожности – и подпрыгнул на месте, хотя изначально собирался держать себя в руках. Дик почти упал на него сверху, удерживая на месте. Потолок шевелился. Присмотревшись, Иван с трудом различил птиц – много птиц, они свисали с потолка гроздьями и сидели очень плотно, крыло к крылу. Серое оперение, хохлатые головы, мощные темные клювы. Пока что они мирно спали и только изредка вздрагивали и похлопывали крыльями, но любой неосторожный звук мог кардинально изменить положение дел. Этих птичек Иван узнал сам – все-таки учеба не прошла даром – говоруны. Говоруны проходили по классу неразумных тварей, но в категории «D», потому что имели одно очень интересное свойство. Они обладали идеальной памятью и заучивали, а потом повторяли, как попугаи, все, что только услышат. Поэтому во времена полномасштабных войн с тварями те использовали их, как шпионов. Времена давно прошли, и сейчас их можно было встретить разве что случайно, а повторяли они все больше мотивы раскрученных хитов и рекламу. Ну или в данном случае они тоже сгодились, как орудие мести. Будить их точно не стоило – гвалт поднимется нешуточный. Да и к тому же из лекций Иван смутно помнил, что говорунов лучше не убивать, но вот причину – причину он подзабыл. Дик, убедившись, что Иван пришел в сознание, осознал серьезность ситуации и брыкаться больше не будет, медленно разжал руки. И так же медленно, осторожно, потянул пижамную рубашку наверх, снимая ее с себя. Сурово сведя брови в ответ на непонимающий взгляд напарника, принялся повязывать ее ему на голову, словно импровизированный тюрбан. Надежно так повязывать, по самые глаза. Только удовлетворившись получившейся «шапкой», он аккуратно и по возможности бесшумно слез с Ивана. С полминуты они молча разглядывали пернатое «великолепие» на потолке, потом Дик все-таки решился – и потянулся за телефоном. В комнату вкатился крупный мячик, на проверку оказавшийся вовсе не мячиком, а пухлым, почти шарообразным человечком с коротенькими ручками и ножками. Дик, дернувшийся было к нему, обреченно застыл – один из говорунов беспокойно зашевелился, хлопнул крыльями, потом спрятал клюв под крыло и снова затих. Человечек же, не обремененный необходимостью сохранять тишину, свободно прошелся по комнате, залихватски подпнул попавшийся на пути тапок и довольно резво для своих габаритов забрался на стол. Сплясал издевательский танец, на ходу скидывая лежащие там вещи на пол. Дик наблюдал за ним с бессильной яростью тигра в клетке, сопровождая каждый звук падения, ужасно громкий, тревожным взглядом наверх. Говоруны заволновались, зашевелились, беспокойно встряхивая головами. Не удовлетворившись этим, человечек крутанулся в особенно эффектном пируэте… и подпрыгнул резко вверх. Забыв, как дышать, Иван с Диком синхронно проследили взглядом за тем, как он подлетает к говорунам, вцепляется в одного из них, дергает на себя и падает вниз вместе с ним. В ватной, вязкой тишине обе твари шлепнулись обратно на стол и раскатились в разные стороны. Человечек мерзко хихикнул и сбежал. Говорун раздраженно встряхнулся, вставая на лапы. Расправил крылья, пощелкал клювом. Прошелся по столу из стороны в сторону. Зыркнул зловеще-красным глазом на замерших в ужасе напарников. – Вы еще кипятите? Тогда мы идем к вам! К вам, к вам, к ва-ам! – хрипло разорался он. Под этот концерт начали неумолимо просыпаться остальные птицы. Дик молча взял мобильник и зачем-то затолкал поглубже под подушку. Иван, не раздумывая, повторил то же самое со своим. – Дима, помаши маме ручкой! – нахохлившись, важно выдал первый говорун, а Иван задумался, сколько может такая птичка прожить в этом мире, прежде чем ее ликвидируют. Или однажды услышав, она будет помнить фразу всю жизнь? – Левой рукой он проводит захват маваси…Классическое силовое тиснение! – сонно пробормотал еще один говорун, разжал когти и спланировал на пол. – Да, я любила! И если любить – это преступление… – вторил ему сосед. – Уничтожить! Уничтожить! – раздалось из угла. – Тридцать три коровы! Тридцать три коровы! – скрипучим голосом затянул говорун, пихая соседей и пытаясь взлететь вниз головой. Шум нарастал, как снежный ком, вопли сливались в какофонию. – Вчера на перекресте улиц Первомайской и Первоапрельской в четырнадцать часов пополудни неожиданно потерял сознание… – затараторил первый говорун, бегая по столу. Дик нашел руку Ивана и крепко сжал. Говорун расправил крылья и перелетел на полку, отвлекся, прицелившись клювом в стеклянную фигурку. И тут вдруг заинтересовался чем-то. Перепрыгнул через нее, подцепил когтями какую-то белую тряпочку – вроде носовой платок, но Иван такого у них в хозяйстве категорически не помнил – поднес к глазу и принялся внимательно рассматривать. – Прэлестно, просто прэлестно! – возбужденно завопил он, размахивая этой тряпочкой. И добавил еще что-то на непонятном языке, но вся стая оживилась и даже перестала орать почем зря. Дик тоже среагировал более чем странно. С возгласом: «Дыши, как хочешь, только не снимай!» он натянул «тюрбан» Ивану до самого подбородка и мигом перекинулся в боевую форму. Привычно перехватил ведение боя на себя и атаковал без промедления – и Иван с радостью ему уступил, потому что сам он оказался полностью дезориентирован. В темноте и духоте импровизированного «кокона» он думал больше о том, где взять воздуха на новый вдох, чем о том, что происходит снаружи. А происходило там что-то невообразимое – квартира заполнилась хлопаньем крыльев, истошными воплями, хаотичными выкриками случайных фраз и оглушительными хлопками. Каждый хлопок сопровождался выплеском какой-то мокрой и липкой гадости. Скоро ей был залит весь пол, и, то и дело наступая голыми ногами на что-то упругое, склизкое, мягкое или твердое, Иван очень старался не думать о том, что это такое, но все равно догадывался, тем более, что этой дрянью очень скоро он уделался и сам – с ног до головы. Специфический тошнотворный запах пробивался даже сквозь пижаму, птичьи выкрики резали уши, нестерпимо хотелось начать тереть себя руками, чтобы содрать слизь с кожи, а еще – стянуть удавку с головы, и Иван очень старался отвлечься от этого, чтобы хотя бы не мешать Дику, раз уж помочь не может, но получалось плохо. Наконец, с новым резким выпадом и очередным выплеском слизи все закончилось. Стало невероятно тихо. Дик перекинулся обратно и поспешно стащил у него с головы пижаму. Иван жадно вдохнул всей грудью – и тут же подавился воздухом. Сначала от шока, потом – потому что подкатившую к горлу тошноту с трудом удалось сдержать, впрочем, особого смысла в этом не было. Даже выверни он остатки ужина на пол, хуже уже не будет. Теперь-то он вспомнил, почему говорунов категорически нельзя было трогать. Они не исчезали, как колобки. Они не оставляли после себя аккуратный трупик, как прочие твари. Они взрывались. И теперь вся его квартира была уделана кровью, слизью, внутренностями и частями птичьих тел так ловко, основательно и душевно, что, пожалуй, лучшие киноделы мира передрались бы за право снять здесь ужастик «Кошмарная утроба – 3». – Да чтоб их! – чуть не плача от злости, Дик пнул валявшийся посреди комнаты стул, тот проскользил в сторону, полетели брызги. – Да, тут мыть и мыть… – только и смог выдавить из себя Иван. – Это не отмывается, – тихо сказал Дик. – Что? – не сразу понял Иван. – Не отмывается, говорю! – воскликнул Дик. – Внутренности говоруна застывают: очень быстро, раз и навсегда! И потом их не отчистить, не растворить, вообще не отодрать! Только сжечь! Смысл сказанного дошел до Ивана не сразу. А когда дошел, то он предпочел в него не поверить. Нельзя же так просто взять и сказать, что все, к чему он привык и чем себя окружал, будет уничтожено. Он растерянно огляделся, бестолково пометался по комнате, думая, что нужно же хоть что-то спасти, может, в воду кинуть, пока слизь не схватилась коркой, но так и не решил, что хватать в первую очередь. Вспомнил про телефон, когда случайно наступил на него – и, видимо, не в первый раз. Подобрал с пола, повертел в руках, попытался стереть грязь с растрескавшегося экрана, что не особо-то и получилось, ведь руки были не чище – и завис окончательно. Дик, которому с сохранностью телефона повезло больше, разговаривал с конторой, запрашивая команду зачистки. Мягко подпихнул застывшего напарника в сторону ванной комнаты, знаками показывая, мол, сам сначала отмойся, черт с ними, с вещами. – А ты? – спросил Иван, потерянно шагая туда, куда его направляли. – А я потом, – отозвался Дик, сбрасывая разговор. Позвенел ключами, отпирая входные двери. – И вообще, я не вымазался почти. Иван скептически на него посмотрел, не веря ни единому слову. А потом решительно затолкал в ванную, зашел следом и закрыл за собой двери.