Мой выбор

Иван долго отмокал под душем, делая вид, что наслаждается горячей водой, а сам в это время гонял тяжелые мысли – то от себя, то, с тяжелым вздохом, обратно к себе. Надо было с чего-то начать, но он совершенно не представлял, с чего. Более того – и представлять не хотел. Съездить, посмотреть на развалины и то, что смогло уцелеть? Забрать машину у подъезда? Посетить, наконец, загадочную контору и забрать ключи? Струи воды навевали свои ассоциации, и Иван некстати вспомнил, что они с Диком устроили в своей ванной. И решил, что те мысли были не такими уж и тяжелыми! От того, с какой готовностью он сам потянулся навстречу, стало не по себе. Что это было: морок связи, отзеркаленные чувства напарника, собственное желание? И все ведь им было нипочем: ни устроенная бойня, ни загаженная квартира, ни абсолютная неуместность происходящего – если бы не бригада зачистки, страдал бы сейчас опять по утекшей сквозь пальцы гетеросексуальности, как пить дать. Иван вспомнил про растоптанный телефон и с радостью уцепился за эту мысль. Да, точно, нужен новый. Заодно и нашел, о чем подумать, чтобы отвлечься. С этого он и решил начать. Пока Дик плескался в ванной, Иван пошел искать хозяев дома. Где именно они могли находиться в это время суток, он совершенно не представлял, да и внутри ориентировался плохо, поэтому решил положиться на удачу. И та не подвела – нашел их почти сразу, причем обоих в одном месте. Причем на полу. Нет, в этом не было ничего такого, их просто сморила усталость посреди разбросанных в творческом беспорядке бумаг. Они оба были одеты, да и в целом – просто спали в обнимку. Он сам с Диком, бывало, в такой позе просыпался, что со стыда хотелось сгореть. А тут все очень так целомудренно. И всё же… Было в этом что-то очень личное, не предназначенное для чужих глаз. Иван почувствовал себя неловко и смущенно кашлянул. Жан тут же открыл глаза, поднял голову и как-то недобро на него посмотрел, машинально и ревниво притягивая напарника поближе к себе. – Доброе… чего-то-там, – поспешил произнести Иван, которому на миг показалось, что он сейчас словит что-нибудь в пятак за вторжение в личное пространство. Но Жан моргнул, проснулся окончательно – и тревожное ощущение исчезло. – Доброе, – он сел, потянулся до хруста, посмотрел на часы и проникновенно выругался. – Проспали, – не открывая глаз, подтвердил Барт. И тоже сел. – Зато смотри, какой хороший ковер. А ты – ой фу, какое мещанство! С этим Иван не мог не согласиться, коврище и правда был знатный: бежевый, с длинным ворсом, от одного взгляда так и тянет босиком походить. – Ложь и клевета, – Жан душераздирающе зевнул. – Я вообще таких слов не знаю. – Но смысл был примерно такой, – Барт принялся собирать бумаги в одну стопку. – Зато Кукловод наверняка вернулся. Заперся у себя и задрых. – Я тебе больше скажу – он и сюда заходил, – Барт с совершенно непроницаемым лицом протянул ему сложенную в несколько раз туристическую карту города с небрежными пометками черным маркером. – Ой фу! – совершенно искренне ужаснулся Жан. – Шарился тут, а мы даже не заметили. Вот как он это делает, а?.. – Иван уже собирался еще раз обратить на себя внимание, но Жан успел раньше и заговорил с ним первым. – Как спалось? – Отлично, – честно ответил Иван. – Мы тут собирались в город прошвырнуться… – А, пойдем – ключи отдам, – сказал Жан, поднимаясь на ноги. – Чувствуйте себя, как дома. Есть можно всё, что найдется в холодильнике, да и в принципе на кухне. Женщина в переднике – домработница. Она из наших, поэтому сильно перед ней не шифруйтесь. Если встретите мрачного мужика в крагах – это Кукловод. Его бояться не надо, у него всегда такая рожа кислая. Хотя… – Жан поманил Ивана пальцем и заговорщически сообщил на ухо. – Он вообще-то немного со сдвигом. Профдеформация. Если он с тобой не говорит – значит, ты его чем-то разозлил. И я бы на твоем месте поостерегся это делать – видел бы ты, как он режет тварей на куски… – Жан, – окликнул его из другой комнаты Барт, невесть как прознав, что напарник шкодит. – Не нагнетай. – Они должны знать правду, – ничуть не смутившись, проорал Жан в ответ и продолжил заливать. – Я серьезно, поосторожнее с ним. Помню, вот однажды… К тому моменту, как Иван получил ключи, стараниями Жана сложилось ощущение, что в квартире было как-то безопаснее.

***

День вышел насыщенным. Пришлось проделать все, что он планировал – и даже немножко больше. Забрать ключи в конторе – туда ходил Дик, пропуск Ивана, так ни разу и не использованный, погиб на полу, увязнув в слизи – забрать машину у подъезда, оценить масштабы катастрофы, докупить все самое необходимое, чего они лишились. Больше всего запомнился визит в квартиру. Бригада отлично над ней поработала – ободрала до костей прихожую, основную комнату и даже часть кухни. Они сняли полы, сорвали обои и даже потолки. От люстр и выключателей остались только провода. Вся мебель тоже пошла в утиль, а немногие уцелевшие вещи были сложены в углу комнаты на картонку. Иван стоял над этой кучей внутри холодной, голой квартиры, и как никогда остро ощущал, что это все, что у него осталось. Новая жизнь разодрала старую на клочки, без всякой жалости. Второе по значимости событие – это когда он восстановил симку, торжественно запихал ее в новенький телефон… и его завалило уведомлениями. Звонки, звонки, звонки – и практически все с одного номера. Иван похолодел, под ребрами неприятно заныло, как в детстве, когда сделаешь глупость, а потом понимаешь, что сейчас начнется. Некоторое время он, к стыду своему, медлил, колеблясь между «перезвонить и дать знать, что все хорошо» и «засунуть голову в песок и не отсвечивать, как будто ничего не случилось», но новый входящий вызов избавил его от этих мук. Скорчив такую скорбную рожу, что даже Дик переполошился, Иван глубоко вздохнул, ткнул в зеленый телефончик на экране и как можно беззаботней произнес: – Да? – Живой… – с облегчением выдохнули в трубке. – Как ты себя чувствуешь? – Все нормально. А что?.. – ответил Иван, почти не дав при этом петуха, хотя сам, по ощущениям, вплавился в асфальт практически по пояс – до того с подвохом был вопрос. – Да так. Соседи сказали, что у вас ночью было какое-то светопреставление в квартире. Телефон у тебя выключен, – Иван хотел сказать: «Так Диков же включен!» – но вовремя прикусил язык. Это для него естественным стало, что напарник всегда рядом, а вот семья к такому точно не привыкла. – Весь день. В квартире разгром… – А ты и там успела побывать? – почти пискнул Иван – тут уж петух взял своё. – А ещё обзвонить все больницы, морги и подать заявление о пропаже, – ужасно спокойным тоном ответила мама. – К сожалению, его не взяли, сказали ещё рано беспокоиться. И тут ты просто появляешься и… и… Приезжай, а? Как только сможешь, – неожиданно сдалась она. – Пожалуйста. Да, о таком по телефону не отболтаешься, тут надо с глазу на глаз говорить. Иван глянул на часы, но день подходил к концу, и сослаться на работу и выиграть себе немного времени не получилось. С лихостью самоубийцы решив, что лучше раньше, чем позже, Иван ответил: – Ладно. Через час буду, – Иван нажал на отбой и посмотрел на встревоженного Дика. – Мама звонила. Волнуется. И да, квартиру она тоже видела. От Дика тоже очень отчетливо повеяло желанием закопаться в асфальт. – И-и-и что теперь? – осторожно спросил он. – Да ничего, поеду сдаваться и объясняться. Хочешь со мной? – Дик испуганно помотал головой. – Да, я так и думал. – Я тебя не бросаю, нет, – поспешил объясниться тот. – Просто не думаю, что это… хорошая идея. – Да уж, – Иван не сдержал смешка, представив, как приходит в гости к родителям с «женишком». Зато про квартиру все точно забудут! – И в мыслях не было, – Дик выглядел таким расстроенным, что Иван подумал и добавил. – А на обратном пути книжку тебе куплю. Ту, которую ты дочитать не успел. – А ты помнишь? – так удивился тот, что признаваться в том, что на самом деле только в общих чертах, смутно рисунок на обложке, стало как-то обидно. – Еще бы! – гордо ответил Иван, отказываясь расписываться в собственной невнимательности. – Здорово… – искренне улыбнулся Дик, и Иван понял, что надо в лепешку расшибиться, но книжку вспомнить. – Вот и ладушки, сейчас я тогда тебя заброшу обратно и… – Поезжай, – помотал головой Дик. – Родители – это важно. Так доберусь. Что? – спросил он, видя, с каким сомнением смотрит на него Иван. – Думаешь, украдут? – Ладно, – фыркнул Иван. – Если меня возьмут в плен на перевоспитание, пошлю весточку с голубем.

***

Родители жили в частном секторе, и всю дорогу до дома Иван мысленно уговаривал себя, что не сделал ничего такого. Ну подумаешь, всех соседей перебудил и квартиру разгромил почти под ноль – дело молодое! В конце концов, он взрослый, самостоятельный человек – хотя в последнее время это приходилось повторять себе так часто, что даже удручало – и может сам распоряжаться своей жизнью и своим имуществом. Тем более что и восстанавливать квартиру он тоже будет сам, за свои собственные деньги, так что хочет разваливает, хочет – сваливает обратно в кучу! Впрочем, выходило все равно неубедительно даже перед таким благодарным и готовым уцепиться за любой хвостик ма-аленькой надежды слушателем, как он сам. Когда он преодолевал последние метры до знакомой двери, стало еще хуже. То есть, он, конечно, пытался отбрыкиваться, мол, я полноценная! самостоятельная! личность! Захотел мужика в дом привести – и привел! Но как-то вяло и скорее отчаянно. Чувство того, что он где-то крепко налажал, так и не отпустило. Да и окружающая обстановка не способствовала самоутверждению – в месте, где тебе мазали коленки йодом и поправляли галстук перед выходом на торжественную линейку, очень сложно чувствовать себя взрослым. Глубоко вдохнув и собрав остатки мужества, Иван вошел в дом. Маму он нашел на кухне, всю в хлопотах над ужином. Остановился в дверном проеме, нерешительно замер, совершенно забыв, что хотел сказать. – Вот и я… – смущенно выдал он. Мама посмотрела на него такими глазами, что ужасно захотелось насовать самому себе за недогадливость. Надо было не забрасывать телефон, надо было сразу подумать, что соседи шум поднимут, надо было подумать о ком-то, кроме себя, в конце концов. Он существует не в вакууме, у него есть семья, и ей на него не наплевать. Жалко только, что такие хорошие мысли обычно приходят, когда уже поздно и делов наделал. Мама сорвалась с места, подошла к нему быстрым шагом, потянулась, то ли намереваясь обнять, то ли еще что, но в последний момент не стала, просто взяла Ивана за руки, чуть повыше локтей, и внимательно всмотрелась в лицо. – Вроде бы целый, – наконец, заключила она, рук, впрочем, не отпуская. И зачем-то добавила. – А ты похудел. – Скажешь тоже, – смущенно буркнул Иван, но не из-за замечания, и из-за того, что заставил ее волноваться. – Ты голодный? Ужин еще не готов, но есть картошка, – Иван хотел сказать, что он на самом деле не голодает, но предатель-организм отреагировал на слово «картошка» обильным слюноотделением и выдал его с головой. Мама улыбнулась. – Садись. – Совсем там дошел на свободном выгуле, – ревниво отозвалась она, накладывая картошку. – Одни полуфабрикаты да пельмени трескаешь? – Нет, у нас ПП, – рассеянно отозвался Иван. Он чувствовал себя странно, как будто чего-то не хватает, но никак не мог понять – чего. – Пельмени не приглашены на этот праздник жизни. Только все исключительно полезное и правильное. Правда то, как он набросился на несчастную картошку, изобличило его лучше всяких слов. Нет, он и правда не голодал. И ему нравилось, как готовит Дик. Вообще он до встречи с ним не подозревал, что эти вот все продукты можно так вкусно подать. Но картошка – это святое! – Так и… – наконец, прозвучал главный вопрос. – Что это было? – Где? А! Так это мы немножко пошалили, – отозвался Иван, постаравшись, чтобы фраза прозвучала как можно беспечней. – Немножко? Я была там, вы полквартиры снесли. – Это другое, это у нас ремонт, – получилось настолько уверенно, что Иван даже почувствовал себя немножко блаженным. – Серьезно? – Абсолютно. Премию дали – вот я и решил, ммм, сменить обстановку. Разумеется, не прокатило. Да и Иван бы сильно удивился, если бы да. Лицо у мамы стало такое, как будто она едва сдерживается, чтобы от души за шкирку его не тряхнуть. – Вань, что происходит? – Ничего, – упрямо отозвался он. – Ваня. Я с тобой двадцать лет прожила, я знаю, когда ты врешь. – Все хорошо, – Иван сложил руки на груди, беспокойство все усиливалось, он словно что-то забыл, и то и дело тянуло пошарить рядом рукой, проверить – где же, где? – Да ты просто!.. – в отчаянии воскликнула мама, потом осеклась и закрыла лицо рукой, пытаясь успокоиться. И продолжила, когда ей это более-менее удалось. – Послушай… Ты ведь знаешь, что я не пытаюсь тебя обидеть, просто я волнуюсь и не хочу, чтобы ты связался с плохими людьми и оказался в опасности. Поэтому если у тебя неприятности – просто скажи, и мы вместе придумаем, что с этим делать. Выход есть всегда. – Так, стоп, стоп! – Иван поднял руки, догадываясь, что, судя по аккуратно подбираемым словам и сдерживаемому гневу, его уже заочно записали то ли в давешнюю секту, то ли в разборки с бандитами, то ли в наркоманы – то ли все сразу. Не так уж далеко от правды, если задуматься, хотя сектант на веществах, падкий на неприятности, в их тандеме и не он, и все же последнее, что ему было нужно, это чтобы семья за него волновалась. Или чтобы смотрела вот так. – Все нормально, правда. Ну пошумели, с кем не бывает. А квартиру починим – будет лучше прежней! – А этот… юноша, он все еще живет у тебя? – что ж, вот они дошли и до главного вопроса. Иван скрестил руки на груди. Лучше бы она все-таки на него наорала. А когда вот так, даже затронуть боится, чтоб снова телефон не выкинул и не исчез, так еще хуже. Заботится, блин! – Да, живет. – Я… пытаюсь, но не могу этого понять. Откуда он вообще взялся? – Мы работаем вместе, я же говорил. – Я не об этом. Ты же никогда к себе никого так близко не подпускал. Подруг менял как перчатки, ни одна и близко не подобралась к тому, чтобы жить с тобой. И тут появляется этот мальчик. Мальчик! Подумать только… – Это другое, – набычился Иван. Признаваться в том, чего не было, по-прежнему не хотелось, но и по-другому скрыть главную тайну не получится. Лучше уж пусть думает, что он с Диком спит, чем узнает, что он с ним по ночам борется с потусторонними тварями, всё будет жить спокойнее. – Да уж куда уж. – Говорят, это сейчас нормально, – буркнул Иван. Насколько это «нормально» ему могли в любой подворотне очень доходчиво объяснить, но он ведь не в подворотне, верно? – Я все-таки предпочту надеяться, что у тебя это скоро пройдет. – Это всегда пожалуйста, – Иван хлопнул рукой по столу и поднялся, чтобы уходить. Ничего лучше его уже все равно не ждет, кроме нотаций о будущем, и ему все еще тяжело было маму вот так разочаровывать. Очень гадкое ощущение, как будто ты должен был что-то сделать, но не смог, подвёл её. – Ладно, мне пора. – Так скоро? – Труба зовет! – Иван и сам не понимал, что происходит. То есть, разговор его, конечно, тяготил, но было здесь и что-то еще, что буквально подталкивало в спину. – Подожди, дай хоть ужин заверну. – Да не надо, у нас там полно еды. – Точно? – То-о-очно, – протянул Иван, потом посмотрел на маму и улыбнулся. Но провести ее все равно не смог. Никогда не получалось – и сейчас вот не вышло. – Все в порядке, правда. Я позвоню. – Береги себя, ладно? Иван мысленно вздохнул, да что ж глаза-то у нее такие печальные, всю душу на клочки. – И вы тоже.

***

Чего именно ему все это время не хватало, Иван понял почти сразу, как вернулся. Когда увидел Дика, рассеянно вертящего телефон в пальцах, и с трудом подавил желание сгрести его в охапку и притиснуть к себе. Дик, судя по тому, как подскочил на месте, испытывал похожие трудности. Все время вместе, всегда рядом – Иван и забыл, как связь душ работает. Это Дика он искал поблизости все это время и не находил себе места, потому что его рядом не было. А теперь, когда они все-таки встретились, организм твердо вознамерился сблизиться как можно скорее, совершенно не обращая внимания на какие-то там ерундовые приличия. Чтобы хоть как-то сгладить неловкость ситуации и немного отвлечься, Иван поспешно достал книги – в книжном он надолго завис перед полками, пытаясь угадать обещанную книгу по обложке. Название он так и не вспомнил, поэтому просто взял всех трех финалистов, выбившихся в лидеры по соотношению цветовых пятен в его воспоминании и «вот какой-то такой мужик там точно был». Впрочем, он явно угадал, потому что Дик с радостным возгласом все-таки повис у него на шее. – Ты самый лучший Повелитель на свете! – выпалил он, буквально искрясь позитивом на эмоциональном фоне. Потом опомнился, жутко смутился и подался назад. Иван с сожалением разжал руки, выпуская его из объятий. В мыслях до сих пор плескалось блаженное «самый лучший Повелитель», думать не хотелось, хотелось обниматься и чувствовать чужую радость. Вряд ли эту ситуацию можно было сделать еще более неловкой, даже специально, даже очень сильно постаравшись. – Ну… как все прошло? – спросил Дик, смотря куда-то в сторону и прижимая книжки к груди, как драгоценнейшее из сокровищ. – А, нормально, – кашлянул Иван, тоже избегая прямого взгляда. Ему бы успокоить, сказать: «Да ладно, не тушуйся! Все свои!» – но как такое произнести? Ему бы и хотелось, чтобы Дик чувствовал себя с ним свободнее, не скрывал эмоций и не прятался чуть что под щиты, да даже и обниматься хотелось – но по-дружески. Иван относился к нему, как к младшему брату, а Дик хотел большего, и загонять его в эти рамки «братских обнимашек» было как-то нечестно. – Я сказал, что это у нас была вечеринка, и пообещал, что мы все сами восстановим. Поверить не поверила, но расспрашивать не стала. – Восстанавливать там много… – повесил нос Дик. – В принципе, и так ремонт пора было делать, а теперь вот какой повод. И будет куда потратить все эти деньжищи, которые мы с тобой заработали. Обустроим все под себя, обои поклеим такие, которые нам понравятся, мебель новую купим. Диван будет хороший, не продавленный. – И шкаф книжный, – подключился Дик, немного ободрившись. – Лучше сразу два, с запасом! – согласился Иван. Планировать будущее было здорово. Так можно было на время представить, что оно, это будущее, у них все-таки есть.

***

Айрис зарылась в бумаги по самую макушку и как раз просматривала подшивку пятнадцатилетней давности из городского архива – были у нее подозрения, что корни нынешней проблемы скрыты куда глубже, чем они думали – как кто-то выключил свет в кабинете. – Эй! – возмутилась она, не глядя. – Здесь вообще-то люди работают! Свет тут же включился обратно. – Я, кажется, распустил всех по домам – показать родственникам, что вы еще живы, – Айрис вздрогнула. Зимний! Как же не вовремя… Она принялась судорожно нагребать из бумаг огромную кучу, маскируя свои изыскания безобидными подшивками по талантливым детям и процентным показателям эффективности охвата городских районов. – Так почему вы еще здесь? Зимний… Этой фамилией пугали новичков, её со священным трепетом произносили старожилы, да и в целом – все старались не трепать лишний раз всуе. Отслужив положенный срок Проводником, он вышел на пенсию, но отправился не гиацинты на даче сажать, а курощать целый отдел борцов с потусторонней угрозой. Да, Зимний сменил белую мантию на строгий деловой костюм-тройку, остриг длинные белые волосы, по привычке продолжая зачесывать их назад, но натуру так легко не изменишь. Он по-прежнему оставался безупречной во всем и совершенно безжалостной к себе и к окружающим педантичной скотиной. Да, быть Проводником – тяжелый труд, да, их ошибки дорого обходятся, а воспитываются они в полнейшей строгости, но Айрис не раз и не два думала, что нельзя же всех грести под одну гребенку. Пусть вот в своей ненаглядной Выси наслаждаются собственной непогрешимостью, а в реальной жизни так нельзя. Тут, блин, обычные люди работают! – Здесь я нужнее, чем дома, Валериан Львович, – как можно покладистей ответила Айрис. – Или просто вас там никто не ждет, – равнодушно добавил Зимний, разглядывая гору из документов на ее столе. – Это что за зиккурат? – Тотальная уборка, – не моргнув глазом, соврала Айрис. – Сейчас буду все красиво раскладывать перед уходом: в правильном порядке и очень эргономично, – получилось чересчур вычурно и издевательски к тому же, но ведь и она ставила перед собой цель отвлечь, а не отболтаться. – Можно вопрос? А вы почему не дома? – Потом что меня там никто не ждет, – ответил Зимний совершенно спокойно, будто так и надо было, и над Айрис он минуту назад не иронизировал, а просто констатировал факт. – Вы правда именно это хотели спросить? – Не совсем. Я тут подумала – а что если твари активизировались не просто так? Их стало аномально больше, средний уровень вырос, но… ничего не происходит. Даже Медуза не вступает в открытый конфликт. Они как будто чего-то ждут. Или что-то ищут. – Интересная точка зрения, – Зимний внимательно на нее посмотрел. Айрис показалось, что этим взглядом он пересчитал все извилины у нее в мозгу, пытаясь понять, что она думает. Вроде бы Проводники не умеют читать мысли, только улавливают сигналы организма. Вроде бы. Но сердце против воли застучало быстрее, выдавая с головой. – Разрешите вторгнуться в ваш беспорядок. Еще бы она запретила! С досадой закусив губу, Айрис пронаблюдала, как Зимний разрушает ее маскировочную баррикаду из документов и достает оттуда именно ту папку, которую она так старательно прятала. И не верь после это слухам! – Иванова Мария Ивановна, – он пробежался взглядом по строчкам. – Это сестра нашего нового Повелителя, я правильно понимаю? Того самого, необученного. А он… – Да, он напарник моего брата, – буркнула Айрис. – Зачем она здесь? Айрис на секунду заколебалась, стоит ли говорить правду. Но Зимний уже фактически поймал ее руку, ей все равно брать артефакты из хранилища, и если результат окажется положительным… – Дик думает, что она может быть Серой Жертвой, – нехотя ответил Айрис, невольно поджав крылья. С лица Зимнего словно исчезли все краски. – Немедленно проверьте, – отрывисто произнес он. – Я распоряжусь, чтобы вам выдали все необходимое. И хочу видеть результат теоретических выкладок на своем столе завтра же. – Что с ней будет? – спросила Айрис, заранее зная ответ и боясь его услышать. – Если это правда. Что с ней будет? – То, что бывает со всеми Серыми Жертвами, – сухо ответил Зимний, возвращая ей папку. – Она умрет, чтобы другие жили. – Нет! – вырвалось у Айрис, куда громче, чем следовало бы. Она вскочила, хлопнув по столу ладонями. – Нет-нет-нет, нельзя же просто взять – и убить невинного ребенка! Зимний, собиравшийся было уходить, обернулся. – Прискорбно слышать такое от специалиста вашего уровня, Айрис. Особенно сейчас, когда тысячи жизней находятся в опасности, а эмоции – непозволительная роскошь. Мне поручить это задание кому-то другому? – Нет, я… Я все сделаю, – сдалась Айрис. – Извините. Зимний коротко кивнул. – А сейчас идите домой. Только вас Светлане и не хватало. Начальник ушел, и Айрис опустилась на стул, крылья жалко свесились по сторонам. Коновал чертов... Вивисектор на пенсии! И ведь правду сказал – убьет с такой же постной мордой, как и всегда, наверное и рука не дрогнет. Айрис задумалась над тем, доводилось ли ему делать это раньше. Серых Жертв «отправляли в Высь» как раз Проводники, и в этом была своя ирония. Дьявольские крылья здесь у нее, но невинных приносят в жертву непогрешимые проводники благодати всевышней. Айрис тяжко вздохнула и налила себе еще кофе. Домой, как же! Что ей там делать, на стенку лезть, гадая, обречен ребенок или нет? Пока она может помочь, она будет помогать – а потом… Лучше бы, конечно, все обошлось. Потому что убеждать Ивана, что его сестра должна умереть во имя высшей цели, у нее бы язык не повернулся.