Мой выбор

В итоге Иван отплатил Бульдозеру за добро совсем уж неожиданным способом. Просто однажды на тренировке наметанным глазом приметил, что он слегка кособочится – ну и предложил, так сказать, профессиональную помощь. А Бульдозер взял и согласился. И вот он уже разминает Жану плечи, а тот вздыхает с таким довольным видом, что это даже как-то неприлично. – Ка-а-а-а-айф, – протянул он, блаженно жмурясь. – Где ты этому научился?! – Так это работа моя была, – ответил Иван. – Ты вот профессиональный охотник на тварей, а я – массажист. – Да ты полон скрытых талантов! – Жан расслабленно опустил голову, и его речь стала чуть более неразборчивой. – И почему только я не узнал о них раньше? – Как-то странно было предлагать свои услуги с порога. Я скорее удивился, что у вас нет частного мастера – с такими-то нагрузками. – Да, было бы неплохо, но чем меньше непосвященных здесь шорохается, тем лучше. Да и к тому же… есть вещи, которые посторонним не покажешь. Иван, кажется, понимал, о чем он. Даже сейчас на боку у Бульдозера красовалась заплатка из марли, а каждый раз объяснять, где это ты «поранился» – объяснялок не напасешься. – Да и к тому же есть у меня личный «массажист», – усмехнувшись, добавил Жан. – Он, конечно, не так хорош, как ты, но ведь и люблю я его не за это. Иван запоздало понял, что его предложение могло быть чересчур неприличным – кто его знает, как тут реагируют на предложение пожамкать чужое Оружие, и, может быть, он уже нанес хозяину дома непоправимую обиду – и украдкой посмотрел на Барта. Но тот, вроде бы, не выглядел недовольным, по крайней мере внешне. Зато Дик смотрел на все это безобразие с такой тоской, как будто Иван не помогает его другу, а рвет его на части – и вот это было странно. Ревнует, что ли? А кого к кому? Когда дело касалось Бульдозера, Иван уже ни в чём не был уверен. – Спасибо, ты просто волшебник! – в итоге искренне восхитился Бульдозер. И похлопал Дика по плечу, прежде чем удалиться летящей походкой. – Тебе страшно повезло с напарником, мой юный падаван. – Да, – убито отозвался Дик. – Очень. – Ну ты чего? – Иван не удержался и взъерошил ему волосы. – Я тоже хочу массаж, – грустно ответил Дик и отвернулся. – А, – с облегчением выдохнул Иван. Всего-то! – Так щас устроим! – Нет, это плохая идея, – покачал головой Дик, подхватил полотенце и пошел вперед. – Почему? – удивился Иван. – Я профессионал, помнишь? Волноваться не о чем. – Потому что тебе придется ко мне прикасаться. И это добром не кончится. – Пф-ф, я же сказал – я профессионал. И потом, в ванной, вон, прокатило. Дик скептически на него взглянул, напоминая, что они не устроили порношоу на говорунячьих кишках только благодаря вовремя подоспевшей бригаде зачистки. – В любом случае, думаешь, у меня на работе такой фигни не было? Да постоянно! Я в первую очередь мастер, а потом уже человек, и если бы не умел держать своего друга в штанах, то и не работал бы, – Иван и в самом деле не лукавил, с этикой у него всегда было строго, и то, что Дик ему не верил, немного задевало. – Это другое, – страдальчески поморщился Дик. – Я сорвусь, ты сорвешься – а в итоге нам будет стыдно смотреть друг другу в глаза. Я лучше как-нибудь так обойдусь. – Да что я за напарник такой, если помогаю всем, кроме тебя? Они так и препирались всю дорогу до самой комнаты. – Я не понимаю, так ты хочешь или нет? – спросил Иван, когда они оказались внутри. – Очень хочу, – честно ответил Дик все с той же обреченностью во взгляде. – Но чтобы ты меня потом не возненавидел я хочу больше. – Не парься! Я это предложил, на мне и вся ответственность за последствия, договорились? – Иван дождался кивка и сам потянул с него мешковатую футболку наверх, пока Дик опять не передумал. И оказался один на один с самым красивым мужским торсом на свете. Не то, чтобы он был большим в них специалистом или когда-то стремился разглядывать, более того, до этого дня он был железобетонно уверен, что ни один из них не сможет его заинтересовать никогда. И вот поди ж ты, залип намертво. Причем даже не мог сказать, что именно его так привлекает, впрочем, он сейчас вообще связно мыслить оказался не способен. Благо, Дик отчего-то засмущался и сам улегся на кровать, явив при этом жадному напарническому взгляду совершенно исключительную спину. Где-то тут Иван и начал понимать, как сильно ошибся. Да, раньше ему действительно удавалось сохранять холодный профессионализм без особого труда. Но тогда у него и сексуальная жизнь была поинтереснее, и с пациентами своими он душой был не связан. А сейчас он ни о чем не мог думать, кроме того, что перед ним какое-то чудное видение, которое хочется чуть ли не облизать с головы до пят. А ведь с этим чудным виденьем надо работать, причём делая вид, что ты суровый мастер, твёрдый в своих принципах, как камень. А ведь твёрд он был вовсе не в принципах. И отступить нельзя. Иван обречённо вздохнул про себя и бесстрашно бросился в бой. В очередной раз жалея, что его любимый набор масел сгинул вместе с квартирой, сходил за кремом. Растирая руки, оперся коленом о кровать и обозрел фронт работ. «Фронт работ» лежал на кровати, трогательно обняв подушку и доверчиво подставив спину, и даже не подозревал, какому двуличному чудовищу доверился. Иван положил руки ему на спину с таким чувством, будто с тарзанки прыгает. Ощущения были даже более захватывающие, чистый восторг даже от того, что прикасаешься, а уж когда гладишь… Иван очень понадеялся, что не закапает бедного Дика слюнями, а то совсем выйдет неловко. Кровать была низковата, неудобно, и он даже на секунду подумал, не оседлать ли Дика в районе задницы, потом осознал, что это совсем уже какая-то порнография выходит, и решил корячиться так. Перебрал в уме все травмирующие психику картинки, которые смог придумать, но отвлечься все равно так и не смог. Он гладил спину Дика, разогревая, а сам дико хотел вместо этого закрыться в неё лицом, поцеловать между лопаток и может быть… Спохватывался, начинал воображать очередную расчлененку, но очень быстро возвращался в реальность, потому что здесь было гораздо интереснее. И да, руки-то помнили, они двигались словно сами по себе, уверенно и чётко, механически выполняя заданную программу, не подкопаешься. Дик, вон, его терзаний и вовсе не замечал, расплылся по подушке с довольной улыбкой, размяк, щиты поснимал. Так и фонит негой и ленивым удовольствием. А вот сам Иван профессионалом быть уже не хотел. И почти забыл, что он там себе рассказывал про принципы и боевое товарищество. Он гладил, сжимал и разминал эти спину и плечи, а ему хотелось больше. Хотелось выйти за рамки формальных прикосновений, позволить себе не сдерживаться, ласкать везде. Когда он аккуратно сдвигал Диковы спортивные штаны ниже, чтобы обнажить низ спины для работы, то едва удержался, чтобы не стащить их совсем, но так вышло ещё хуже, потому что теперь они задержались на заднице, заманчиво обозначив полупопия, и желание залезть руками под резинку сделалось и вовсе невыносимым. Зачем же ты наел такую соблазнительную задницу, зачем? Впрочем, наел Дик себе не только задницу, но и все остальное, и давно уже не походил на тот скелетик с ушами, что выдали ему в напарники в самом начале. И это было здорово, на самом деле, кроме таких вот моментов, как тогда в ванной или с футболкой этой чёртовой, когда Иван очень остро осознавал, какой же Дик на самом деле красивый и каждый раз не знал, что с этим делать. Ну кроме того, чтобы облапать, как услужливо подсказывал ему истосковавшийся по ласке организм, но вроде как он собирался бороться с этими всплесками неуемных гормонов? Или нет? По крайней мере сейчас он вполне законно и по собственной инициативе делал именно что первое, и очень легко было переступить грань и превратить расслабляющий массаж в прелюдию к чему-то большему, чему он и сам боялся дать название. Вот только Дик ему доверял, Дик подставил ему спину просто потому что хотел расслабиться после тренировки, и не похоже было, что все происходящее хоть сколько-то его волнует. А раз так, то и Иван не мог позволить себе сорваться и все испортить, ведь у них и отношения-то только-только наладились, и Дик перестал от него шарахаться. Очень подло было бы сейчас на него наброситься. Поэтому Иван собрал всю волю в кулак, сцепил зубы и не позволил себе ни одного лишнего движения, доведя сеанс до конца ровно как и обещал – как суровый и несгибаемый профессионал. – Ты и правда настоящий волшебник… – мечтательно протянул Дик, не открывая глаз. Он с таким довольным видом растянулся на кровати, что Иван просто похлопал его по плечу и укрыл одеялом – пусть отдыхает, совсем ведь вымотался на тренировке. А сам сбежал в душ. Постягивал одежду, помедитировал над краном, решая, в какую сторону его выкрутить. Потом решил, что хватит с него страданий на сегодня, и пустил горячую воду. Наваждение схлынуло, а вот возбуждение – нет, Иван тяжко вздохнул и потянулся за гелем для душа. Представил пышногрудую красотку, на которую и положено дрочить правоверным натуралам, и принялся за дело. К глубокому его разочарованию, красотка больше не работала как надо. Нет, она по-прежнему была так прекрасна, как может быть только стопроцентно воображаемая фея, и всё-таки это было не то. Иван поморщился и заменил даму, а потом и эту заменил на двух и даже на трех, но все без толку. Он уже почти возненавидел себя, свой стояк и всю свою идиотскую жизнь, когда в ванную вошел Дик. Прямо в этом своем возмутительном полуголом виде, теплый и взъерошенный со сна. – Знаешь, если тебе нужна помощь, ты можешь просто попросить, – пригладив волосы рукой, сообщил он. – Не нужна мне твоя помощь! – огрызнулся Иван, но как-то беспомощно. – А то я не вижу, – ничуть не впечатлился Дик. – Ты его полчаса уже тут мусолишь, а я спать хочу, между прочим. А вместо этого «приветы» от тебя ловлю. Иван поморщился – щиты всегда были его слабым местом, сколько бы он не пытался их ставить, Дик каждый раз забраковывал получившийся результат. Вот и получалось, что он щедро делился с напарником всем, чем был богат в эмоциональном плане, даже если и не хотел. – Да ладно тебе, – Дик без стеснения подошел ближе, совершенно не боясь намокнуть. – Нормально всё. Я же говорил. Иван подумал, что надо бы его прогнать, что он переходит все границы, что вообще-то… но вместо этого просто смотрел, как Дик опускается перед ним на колени. – Ты не должен… – только и смог выдавить Иван. – Но я хочу, – просто ответил Дик, одарив его таким взглядом снизу вверх, что у Ивана сердце пропустило удар. И он позволил Дику всё, а тот потянулся, убрал Ивановы руки, которыми тот машинально закрылся. Невольно улыбнулся, поймав завороженный взгляд. – Так, это нам не понадобится, – Дик осторожно и очень бережно смыл с его члена пену и остатки геля, от одного прикосновения его пальцев Ивана прошила дрожь, он закрыл глаза и прошипел что-то невнятное, но тут же открыл, потому что хотел видеть. Дик обращался с ним так аккуратно, будто они был стеклянным, и в то же время почти благоговейно, как будто и правда долго ждал этого момента, как будто не… Дик прикрыл глаза и с мечтательным видом обхватил головку губами, и Ивану хватило этого с головой, чтобы спустить, как последнему школьнику. Картинка была такой яркой, что Иван невольно распахнул глаза. Но нет, в ванной кроме него никого не было. Кроме него и его большой-пребольшой проблемы. Иван стиснул зубы и с трудом подавил желание треснуться головой о стену. Она кафельная, очень твердая, может, сработает. Может, удастся выбить осознание того, что только что со свистом подрочил на напарника, которого твердо собирался считать только другом.

***

Подавленный и мрачный, Иван вернулся обратно в комнату. Дик дрых с совершенно безмятежным видом, не подозревая о его моральных терзаниях. Иван плюхнулся на кровать, отвернулся от напарника и невидящим взглядом уставился в стену. На самом-то деле ничего страшного не случилось. Ну если не считать того, что он только что растоптал собственные принципы. Очень здорово было представлять, что у них тут чистое боевое братство, а вся эта похоть – это просто такие побочные эффекты, неприятные, но что поделаешь, бойцы древности веками жили с этим, и ничего. Умудрялись еще как-то церкви служить. Но теперь, если он даже в мыслях не может избавиться от этого наваждения, если Дика рядом не было, а он всё равно его представлял, и только так смог кончить, то это значило… Нет, нет и нет, вот об этом Иван думать не хотел, поэтому малодушно решил, что это просто случайность. Перегрелись мозги, подумаешь, с кем не бывает! На Иваново плечо опустилась рука, и он невольно вздрогнул. Потом понял, что это Дик просто решил посползаться, как обычно бывало у них во сне. Разделенная душа, лишаясь контроля разума, искала близости. Только в этот раз, на нервах, он чуть не сбросил его руку, хотя и понимал, что это бесполезно. Просто не мог на волне переживаний воспринимать их вынужденные обнимашки по-старому. И сам же себя отругал, его моральная слабость – это его проблемы, Дик-то тут причём. А Дик подполз ближе, прижался к спине, обнял покрепче и спокойно засопел Ивану в затылок. Иван машинально погладил его по тыльной стороне ладони, закрыл глаза, успокаиваясь. Потом вспомнил, что Дик до сих пор полуголый. И прижимается сейчас так тесно. А если аккуратно повернуться, то можно и… Иван чертыхнулся, выбрался из постели и побрел обратно в ванную.

***

Почему Стас так не хотел менять профиль работы, Иван понял этим же вечером. То есть, сначала все шло хорошо – им выдали жизнерадостного цвета защитные костюмы, инвентарь, Василий провел инструктаж с какой стороны подходить к швабре и в какие бутылки пальцы лучше не совать, и все отправились в ночь на знакомом фургоне. Раньше Ивана иногда после ночных кошмаров беспокоила мысль, не валяется ли хладный трупик старой твари до сих пор в заброшенном доме, иссохший и одинокий, куда в целом деваются все следы ночных столкновений с тварями, и не хотят ли боевые единицы покруче на работу с пакетом и совочком. Сегодня оказалось, что с пакетом и совочком ходят вовсе не они. О нет, они расправлялись с врагом и пафосно уходили вдаль на новую охоту, а весь оставленный беспорядок приходилось ликвидировать службе зачистки, которая оберегала покой и душевное равновесие простых граждан, не давая им наткнуться на голову иномирного монстра или наступить в его же кишки. Принимая при этом удар на свое, так сказать, душевное равновесие, а в случае Ивана – еще и на желудок. Его коллеги, как воробьи стреляные, к любой нашинкованной биомассе относились с пугающим спокойствием, а вот он сам никак не мог уговорить себя, что все в порядке. Что он же мужик, профессионал, борец с тварями, ё-моё. Желудок в ответ показывал кукиш и всё одно сворачивался в дулечку. Вот так вот, нежно зеленея лицом, Иван и трудился. Испытывал, так сказать, на себе объединяющую и облагораживающую силу совместной работы, заодно узнавая что-то новое. Например, что степень сформированности тварьих останков на самом деле зависит от продолжительности пребывания оной в этом мире, а заодно от того, насколько хорошо она питалась. На практике это значило, что им либо приходилось собирать в мешок порубанный на куски полноценный трупик, либо соскребать с асфальта гору мутной слизи. Иван не мог бы сказать, что из этого ему нравилось больше. Но, в любом случае, созерцать кислую Стасову рожу было все одно неприятнее, ведь ее в мешок не засунуть. И деться от нее никуда нельзя – Василий поделил их на рабочие пары, причем так, чтобы они уж наверняка «помирились», Повелителей отдельно, Оружий отдельно. Пока что до примирения было далеко. Стас мрачно молчал, видимо, все еще переживая глубоко внутри крах последней аферы, откровенно ленился и делал вид, что он вообще тут по ошибке. У Дика с… – Иван мысленно дал себе обещание подойти уже и прямо спросить, как зовут беднягу – с его новым временным напарником тоже не сказать, чтобы отношения наладились. Драться они больше не пытались, но и мириться тоже, предпочитая холодный молчаливый нейтралитет. Впрочем, вряд ли Стас был способен на такой подвиг, как целый день молчания, и в один прекрасный момент он действительно не выдержал. Они как раз сгребали в кучу какую-то мохнатую тварь, и Иван, видимо, слишком уж душераздирающе вздохнул. – Не понимаю, что тебе не нравится, – тут же отреагировал Стас. – Это же наша звезда, наш, чтоб его, Бульдозер поработал. Видишь края? – он поднял и перевернул твариную голову с вытянутой мордой и рваными ушами, гордо выставив на обозрение срез шеи со склизкими пучками сосудов и торчащим обломком позвоночника. Иван бросил на нее один только взгляд и быстро отвернулся. – Всё его знаменитая «бабочка». Мало кто может поддерживать такую детализацию и количество сегментов – и при этом не проседать в эффективности, а он принципиально форму попроще не использует. Позёр хренов… Тошнит? – Нет, – соврал Иван, цвет лица его, впрочем, выдавал с головой. – Ничего, скоро пройдет. Привыкнешь. Это еще сегодня не ночь Кукловода, вот там… Иван сделал вид, что ему срочно нужно взять что-то в фургоне, и позорно сбежал. Правда, ненадолго. – А почему ты не ходишь в общий зал? – не угомонился Стас. – Уж тебе-то точно не стоит пренебрегать физподготовкой. Да и общение, опять же, не повредит, профессионального опыта наберешься, то-сё. – Спасибо, сегодня наобщался уже, – мрачно ответил Иван. – На неделю вперед. Стас фыркнул. – Нет, я серьезно. Тебе нужен наставник. Пусть не я, – добавил он, видя, что Иван собрался возмутиться, – но хоть кто-то должен им стать. Объяснить, что к чему, поднатаскать, поделиться секретами профессии. Нельзя полагаться в этом вопросе только на Оружие, они не знают и половины того, что нужно! Ограничивая общение с коллегами, ты добровольно замыкаешься… – Есть у меня наставник, ясно тебе? – не выдержал Иван. – Доволен? – Так это правда? – оживился Стас, разом забыв обо всех наставлениях. – Вас действительно пригрел Бульдозер? Когда мне сказали, по какому поводу вы приезжали, я не поверил, но раз ты так говоришь… – Нет, – буркнул Иван, понимая, что его развели, как младенца. – Я соврал, чтобы ты от меня отвязался. – Да ладно тебе, – не купился Стас. – Не стоит стыдиться своей удачи! Барт многим может поделиться, если только удастся его разговорить – а раньше это вообще никому не удавалось. Но вот что касаемо Бульдозера – это ты зря. Вот он скорее научит твое Оружие плохому, слишком уж своеволен и вообще – без башни. – А еще Бульдозер пилит на куски высокоуровневых тварей, а ты только и можешь, что колобков пинать, – огрызнулся Иван, и только потом понял, как хорошо попал. Когда увидел, наверное впервые за все время их недолгого общения, неподдельные растерянность и обиду на Стасовом лице. Как будто пнул ежонка в незащищенное пузико. – Вообще-то не только колобков, и «дэшек» тоже… – Стас спохватился и затараторил уже увереннее, но все же слишком эмоционально. – И это вопрос не успешности, а рационального использования ресурсов. Бульдозер просто очень мощный инструмент, в нем силы – через край, но он не реализует и половины своего потенциала, растрачиваясь на позерство и финтифлюшки, а Барт по мягкости позволяет ему чудить. В правильных руках это Оружие так бы заиграло, что они служили бы в любой столице мира, а то и в Риме. А они здесь, в какой-то жопе мира. И это очень обидно, знаешь ли, когда кто-то растрачивает потенциал на ерунду, а кто-то вынужден выжимать все соки, и всё равно его инструмент не может прыгнуть выше головы… У Ивана начала болеть голова. Это было невыносимо, почему-то у этого несносного человека на каждое слово находилась тысяча своих и каждое было отвратительнее предыдущего. И ведь в него даже нельзя было кинуть какой-нибудь мохнатой жопой из расчлененки! – А Дик? – спросил он. – Что – Дик? – Дик – хорошее оружие? С большим потенциалом? – Да, я бы сказал, выше среднего, но… – И поэтому он попал ко мне замордованным настолько, что с трудом мог с простейшей работой справляться? Сдается мне, в ваших педагогических выкладках есть где-то недочёт. Фундаментальный. Стас хотел возразить, но Иван и правда замахнулся на него куском твари, и разговор увял сам собой.

***

– У Ивановой все приметы Серой Жертвы. Вплоть до натальной карты и семи положений Фомы Аквинского, – Айрис положила перед Зимним свои выкладки. – Осталось только погадать по внутренностям. – Обойдемся без членовредительства, – Зимний бегло просмотрел ее документы. – Всё равно всё решит личная встреча. Подготовьте заявку на нужные артефакты, я подпишу. – Уже, – Айрис протянула лист и получила начальственную визу на вынос из хранилища редких артефактов под свою ответственность. – Я видел вашего брата недавно, он чудесно выглядит, – Зимний откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. – Да, вы правы, – ответила Айрис, напряженно гадая, куда он клонит. После двух месяцев разбирательств в праздный интерес она уже не верила. – Кто бы мог подумать, что экстравагантная затея Ирэны возымеет успех, – задумчиво произнес Зимний, не открывая глаз. – Лично я думал, что связь вообще не приживется. А если и приживется, то не в достаточной мере для того, чтобы вместе сражаться. – Ну почему, для успешной связи нужен не такой уж и большой процент совместимости, трудности начнутся потом, потому что обычный человек не готов к нашей работе ни физически, ни эмоционально, – Айрис «включила специалиста», не совсем понимая, к чему он клонит. – Это большой риск, вероятность потери новой боевой единицы в первый же месяц практики очень высока. Но в этом случае и терять было особенно нечего. – А вы ведь проверяли Иванова, верно? В обход Ирэны. – Да, – неохотно призналась Айрис. Начни она отпираться, всё равно бы никто не поверил. – Он хорош, даже очень. Странно, что его не завербовали еще в детстве… – Не всех талантливых детей выявляют вовремя. Другое дело – выбрать такого во взрослом возрасте, чтобы он не только подошел для связи, но еще и давал устойчивый прогресс, вот это уже нетривиальная задача. – Валериан Львович, к чему вы клоните? – не выдержала Айрис. Она и так не отличалась терпением, а тут еще и всё это навалилось. Пусть уже скажет прямо, а не вытанцовывает свои аристократические коленца. – Я видел вашего брата, Айрис, – Зимний все-таки посмотрел на нее этим своим пробирающим до костей взглядом. – Он восстанавливается, причем стремительными темпами. Чтобы такое стало возможно, его совместимость с напарником должна составлять не меньше семидесяти процентов. Это не просто связь со случайным юношей с улицы, это статистически-невозможное чудо. А я не верю в чудеса. – Тогда вам лучше спросить об этом у Ирэны, ведь это ее рук дело, – горько ответила Айрис. И опять, и снова одно и то же, как же она устала от всех этих подозрений! – У моего брата особого выбора не было, а меня она так и вовсе близко не подпустила. – И тем не менее, ваш брат теряет напарника и сразу же находит другого, идеального во всех отношениях, а сестра его – возможная Серая Жертва, и в то же время по всему городу активизируются твари. – Если вы в чем-то нас подозреваете, то… – не выдержала Айрис. – Если бы я вас в чем-то подозревал, то мы бы сейчас не разговаривали, – Зимний устало потер переносицу и вновь прикрыл глаза. – Я делюсь с вами соображениями. Что-то происходит, и ваш брат, похоже, имеет к этому непосредственное отношение. Помогите в этом разобраться, ведь это и в ваших интересах тоже. - Не уверена, что смогу, Валериан Львович, - чего он от нее хочет? Чтобы за Ирэной шпионила? Сплетни докладывала? Поглубже в семью Ивановых влезла? Отличное предложение! – Все, что творится в рабочем трио, остается в рабочем трио, за исключением предоставленных ими отчетов, но к ним вы и так имеете доступ. Мой брат без ума от своего нового напарника, а тот до появления Ирэны и не подозревал о нашем существовании – это все, что я знаю. И если… - Айрис осеклась, поняв, что начальник ее не слушает. Более того, он, кажется, вообще не дышит.