Прикоснуться к раю

              — Что меня ждёт? — Вздрогнула дочь вождя, смотря вслед улетающей птице цвета небес, в загорелых от солнечного света руках она держала письмо, вмиг перевернувшее её привычный мир. — Счастье, милая, — улыбнулся отец, с гордостью кладя руки дочке на плечи, — если бы твоя бабушка была жива, то она была бы невероятно горда тобой. Мы далеки от остального мира, но знаем, что и там, на больших землях, живут люди. Разумные и отважные, добрые и мудрые. Легенда о Синей птице и до нас дошла и ещё мама мне рассказывала в детстве о ней. И то, что она прилетела к тебе — даёт повод для радости. И веры. Тебе стоит туда поехать. — Ты думаешь? — Удивлённо переспросила Моана, подняв карий взгляд на отца. И мельком взглянула на маму, словно спрашивая, здоров ли отец? — Уверен. — А как же остров? — Возразила девушка, встряхнув волосами, оглядев родные пальмы, женщин, собирающих кокосы и плетущих корзины, детей, играющих у общего костра, скалу и Океан, построенные нею и отцом лодки, мужчин, закинувших сети и риф, оберегающий её народ от морских чудовищ. — Ну, знаешь ли, я пока что вождь этого острова и мне так кажется, что я прекрасно справляюсь со своими обязанностями, — мужчина, в шутливой обиде, выпятил живот, отвернувшись. Дочь, со смехом, кинулась на шею отцу и, хохоча, заверила, что он отличный вождь, — Меня только волнует, как ты доберешься до поезда, придётся пересечь Океан, а ты знаешь, какие опасности он таит. — Папа, брось, ты что, забыл, что Океан выбрал меня? — Рассмеялась Моана, показав белоснежные зубки, — А если что, возьму Мауи с собой, он меня проводит. Счастливо рассмеявшись, дочь вождя побежала к берегу моря, позвать призрак бабушки, и прочитать ей письмо Синей птицы, мысленно повторяя его текст: «Доб­ро­го вре­мени су­ток, леди Моана Ваялики из Мотунуи, дочь вождя, Си­няя пти­ца бла­говес­тву­ет вам…

***

— Но, мама, я… — Наивное дитя! Не будь упрямой! Девушка с волосами цвета солнца отступила вглубь тёмной комнаты, упрямо выпятив нижнюю губу. Женщина, стоявшая рядом, горестно вздохнула и сложила руки на груди. Словно от этого противостояния стало темней и даже цвет волос потускнел. Длинных… Очень… Они спускались к тонким, босым ступням девушки, и струились дальше, за ней, на несколько метров вокруг. Волосы имели некую притягательную силу, словно шелк, как алмазы, подобно мягкому солнцу. — Рапунцель, дитя моё, забудь, всё это вражьи козни, — добавила женщина, сменив кнут на пряник, — подумай сама, какая Синяя птица, какая Академия, о тебе ведь никто даже не подозревает! В башне ты в безопасности, а там тебя схватят, им всем нужны только твои волосы! — Кто они, мама, кто, о ком ты так часто говоришь? — Голос, не девушки, скорее ребенка, пронесся по комнате, тон был упрямый и не терпящий возражений. — Не дерзи, Рапунцель. — А ты ответь. Молчание. Женщина устало опустилась в высокое кресло, обитое зелёным бархатом, подложив руку под голову, она прикрыла глубокие карие глаза, чёрные, как смоль, волосы, струились по плечам до лопаток, непослушные кудри лезли во все стороны. И Рапунцель в который раз подумала, что её мама, в своём кровавого цвета платье, напоминает настоящую ведьму. — Людей, — замолчав, женщина тяжело вздохнула, — конечно, матушка Готель злая, не пускает на волю, за пределы башни. А ты сама подумай, что с тобой сделают люди? Мне не стоит рассказывать, насколько они алчные и жадные. Злость и страсть наживы двигают ими всегда, а в твоём случае… Они посадят тебя в клетку, будут пользоваться тобой, пока ты не умрёшь! Дочь, ты этого хочешь? Рапунцель промолчала. Что она могла ответить? Что Синяя птица не даст в обиду? Но нет, матушка ведь не поймёт. А в книжках… В книжках девушка читала, в древних легендах и сказаниях, о Птице счастья и удачи. Она не лжет и прилетает только с добром и если она укажет тебе путь, то он истинен и исполнен ласки. Нет, Рапунцель не верила, как бы ей не было стыдно, не верила маме. Да, люди — зло и опасность, с этим девочка не спорила. Но вот легендам она верила свято. И они говорили ей, что смелость и отвага, противоборство всегда, всегда побеждают. А значит, и она сможет. Кто может сказать, как тяжело сидеть в четырёх стенах, когда тебе только-только восемнадцать лет. Только тот, кто это прочувствовал на своей шкуре. Да, Рапунцель маму любит, но это не остановит, ведь впереди — жизнь. К тому же, невероятно глупо отказываться от счастья и удачи, когда они сами лезут в руки. Такой шанс бывает лишь раз. Матушка Готель расценила молчание дочери по своему. Слабо улыбнувшись, она протянула руки, призывая дочь к себе. Рапунцель, неуверенно, переступая через пряди, подошла к родной и любимой женщине, обняв её за шею, со всей любовью. — Прости меня, матушка, — прошептала она тихо, прижимаясь крепче, — моё сердце с тобой. — Милая моя, — женщина, с огромной любовью подняла личико девушки за подбородок, — и ты меня прости, я просто люблю тебя и не хочу, чтобы тебя… — Я знаю, мама. — Завтра утром я поеду в город, меня три дня не будет, — обеспокоенно проговорила матушка Готель с затуманенным взором, — всё будет нормально? — Да, матушка, — улыбнувшись, заверила Рапунцель, убрав золотистые локоны от лица, — привезёшь мне новые краски? — Конечно, милая, — успокоенно прижав дочь к груди, улыбнулась женщина, проведя тонкой кистью по по золотистым прядям, — люблю тебя. — А я ещё больше. — А я сильнее. Через некоторое время она поднялась с колен матушки, отойдя к окну, она затаенно улыбалась, в каждой душе живёт мечта и вот, она на её пороге, так может, так правильно? Верхушки сосен скрывались в небесах, уже скоро зима, она должна успеть на поезд. Несмотря на милую мордашку, Рапунцель хорошо разбиралась в картах и она практически наверняка знала путь до станции. Да, он займёт около суток, главное, выбраться из леса, а там по главному тракту на восток, но ведь мы справимся? Главное, чтоб мама простила и поняла. Потихоньку, чтоб матушка не увидела и не рассердилась, девушка с удивительными солнечными локонами достала из кармашка письмо, сложенное втрое, развернула и, при вечернем, красного цвета солнца, осеннем и холодном, прочитала текст, дающей дорогу к мечте: «… Ра­ды со­об­щить, что вам предоставлено место для обучения в Ака­демии Грёз. Про­сим вас при­быть в Ака­демию трид­ца­того но­яб­ря это­го го­да, по­езд от­прав­ля­ет­ся от стан­ции Тай­лер, из города Эррен ров­но в пол­день двадцать девятого числа этого месяца…»

***

— Эльза, ты дура?! Нет, но почему кому-то и магия, и Академия, а мне — ничего! Возмущённо, чуть ли не прокричала, принцесса. Да, с эмоциями она чуть перемудрила, сестре она не завидовала, разве что самую капельку. Но факт остаётся фактом: Анна поражалась старшей сестре, которая, узнав о поступлении, пожалуй, в лучшую Академию ближайших королевств, стала бледнее обычного и устало опустилась в кресло, которое в один миг покрылось ледяной коркой. Анна, хорошо за эти месяцы поняв характер снежной сестры, старалась разрядить ситуацию, чтобы королевство, не дай Всевышний, вновь не погрузилось в зимнюю стужу. Благо, теперь хоть сезон практически соответствует. Ноябрь в этом году выдался удивительно морозным и благодаря Эльзе, все окна были покрыты ледяными кружевами. — Не открывай, храни секрет, — прошептала девушка, склонив белоснежную голову и в страхе подняла огромные синие глаза на сестру, — ты помнишь, что было в прошлый раз?  — Ведь­ма, кол­дунья, убей­те её!  — Я не со­бира­юсь при­чинять вам вре­да! — Она все­го лишь пы­талась объ­яс­нить, но не­обу­чен­ный дар выр­вался, за­щищая свою вла­дели­цу. Ос­колки ль­ди­нок ока­зались на крыль­це, из-за ко­торых все­го лишь под­сколь­знул­ся Ва­рав­ски. Но те­перь… Те­перь и на­род смот­рел на неё с ужа­сом, ма­мы пря­тали сво­их де­тей, муж­чи­ны го­тови­лись за­щищать свои семьи от ведь­мы, го­товясь сра­зу хоть сжечь её. Ка­кая иро­ния! Ведь толь­ко что сла­вили и вот го­товы вес­ти на Гол­го­фу. — Да, но это было раньше, — возразила рыжеволосая, поморщившись, от чего веснушки собрались вокруг маленького носа, — теперь же мы знаем, что это и ты не опасна. — Мы, а не другие! Эльза до сих пор не научилась контролировать эмоции. Точнее, чары, идущие от них. Стены светлой комнаты заискрились инеем, а с узорчатого потолка посыпались снежные хлопья, тотчас припорошив девичьи макушки. — Именно поэтому ты и должна туда отправиться. Грозным, не требующим возражения, истинным королевским тоном, проговорила, с приказными нотами, высокая леди. Именно леди, и никак иначе. Выше сестёр на целую голову, с тонким овалом лица, хрупкой шеей, покрытые серебром старости волосы собраны в строгую высокую прическу, которую украшала изящная корона. В тёмно-синем платье в пол, строго струящимся вдоль подчеркнуто стройного тела. Она олицетворяла собой гордую и прекрасную старость во всех своих проявлениях. Можно было смело назвать эту седую леди идеалом женщины. — Бабушка? — В недоумении переспросила Эльза, приподнявшись с кресла. Анна тихо присвистнула, зная, что получит за это втык от бабушки, но всё равно не смогла сдержать удивления, до последнего думая, что как раз бывшая правительница Эренделла будет против учёбы внучки в Академии. — Да, да, ты не ослышалась. — Но почему и как?! — Воскликнула Эльза, — К тому же, я не могу оставить королевство. Но была остановлена плавным жестом. — Эльза, как ты думаешь, кто правил Эренделлом в те времена, когда твой дедушка умер, а ваш отец был слишком юн для того, чтобы взойти на трон? Кто вновь взял в свои руки бразды правления, когда Агнарр и Идуна погибли? — Ты, бабушка, — проговорила Анна, восхищаясь тем, как ни один мускул не дрогнул на лице старой королевы, когда та говорила о смерти мужа и сына. — Не без гордости скажу, что справлялась удивительно хорошо, — медленно, в королевской позе проговорила и вновь прервала старшую внучку, — Эльза, я всегда смогу научить тебя всему, что сама знаю. Ты станешь лучшим правителем за многие годы. Но вот научить обращаться с магией — увы, это не в моих силах. А её становится в тебе всё больше и теперь, когда ты её не сдерживаешь, лёд и снег всё больше начинают играть, что может привести к катастрофе. Ты должна отправиться в Академию и научиться управлять магией также, как в будущем будешь управлять Эренделлом. К тому же будет неплохим ходом заявить о себе другим королевствам, зная, что у нас есть сильный и опасный маг, на нас поостерегутся нападать. — Ох, бабушка, — фыркнула Эльза на последние слова леди. Та подняла брови и укоризненно покачала головой. — Во сколько отправляется поезд? — Откуда ты знаешь?! — Воскликнула Анна, чуть ли не обожествляя бабушку. — - Рыжик, успокойся, — самодовольно проговорила старая королева, на миг потеряв неизменную много лет маску. — В полдень, — стараясь держать ровно голову, ответила ей внучка. — Отлично, завтра в семь часов утра я прикажу подать карету ко крыльцу, — величественным тоном проговорила леди, проведя пальцем по стене, припорошенной снегом, — а вам, юные леди, я посоветую решить, что следует Эльзе взять с собой и позвать служанку, чтобы та уложила вещи. Старая королева притворила за собой высокую деревянную дверь, покрытую вязью узора, Анна что-то восторженно защебетала, обняв сестру и побежав к огромному шкафу, в котором хранилось не так уж и много одежды. Эльза осталась на месте, там же, около кресла и замерла. Лицо отстраненное и ничего не открывающее, словно закрытая книга. В руке королева держала злополучное письмо, которое, будто в насмешку, принесла птица счастья. Взглядом девушка искала забытые перчатки, ведь никогда не забудешь, что магией можно убить. Руки непослушно развернули лист бумаги, поднеся его к глазам, королева вновь с чувством горечи, прочла: «… Прошу ознакомиться с временным пропуском на территорию Академии. Занятия начинаются первого декабря. Мы ждём вас, Эльза Разенграффе и пусть поезд сделает вас на шаг ближе к мечте. Ректор Академии, Наташа Романова».