Прикоснуться к раю

              По огромной зале, в обеденное время, когда даже отравленному наливному яблочку было негде упасть, парили удивительные, щекотавшие нос и приятно радовавшие желудок, ароматы. Столовая в Академии была одним из самых популярных мест в любое время суток. А на большой перемене здесь творился удивительный кавардак. Первокурсницу сшибал выпускник Академии, а вдоль шведки рядом стояли фавны и оборотни, как известно, непримиримые между собой расы. Одни едят траву, другие же тех, кто ест траву. Однако, в столовой все мирились с присутствием друг друга. — Нет, нет, нет, — подняв вилку с кусочком жареного мяса, возмутилась Рапунцель, — вы не правы! — Ну, знаешь ли, она забрала перчатки! — Ты стала более эмоциональной и с тобой веселее, — невозмутимо парировала Рапунцель, с удовольствием отправив кусочек в рот. — Зато теперь из-за неё мне приходится самой себя сдерживать, — невесело поковырявшись в тарелке с вареными овощами и кусочками рыбы, ответила, вздохнув, — а вспомни, что случилось, когда магия вышла из-под контроля! — Ой, ты тогда так метко подморозила нос нашему принцу! Умиротворенно улыбнувшись, поддакнула Моана, вспомнив ситуацию не более трёх дней назад, в тот момент, когда принц, как мы окрестили про себя Диар Кортеса, который не уставал каждую встречу, начинавшие казаться неслучайными, изводить дочь вождя, вот и тогда, появился неожиданно, гаденько улыбнулся, а я, к своему стыду, не сдержалась, сказалась на настроении предыдущая пара с сейром Скаром, и ударила его снежной лавиной. Однако, на душе стало приятно, а мы, пока принц не пришёл в себя, сбежали. Как сказала Ариэль, мы девочки, нам можно. В её словах, признаюсь, есть доля правды. — Но… — Эльза, не упрямься, признай, без перчаток веселее жить. И я, с трудом, но признала, понимая, что здесь могу отпустить свои страхи. Жить казалось как легче, так и сложнее одновременно. Без перчаток в душе бурлила дикая свобода, с радостью выплескивающаяся в различных мелочах. Внутри летало чувство, подобное освобождению, словно мне удалось стряхнуть с себя тяжелые оковы, сковывающие руки. Когда раньше казалось, что судьба моя разбита, но теперь всё иначе. Как я благодарна Синей птице, обратившей на меня свой взор, бабушке, буквально погнавшей меня в Академию, а также, пусть она и показалась мне странной, не вызывающей доверия, так как начала свой путь здесь со лжи, Эвр Равви. Я благодарна ей за то, что она дала мне шанс выжить. Сняла, принятые мной с детства, перчатки. — Как же вкусно, — облизнулась, совсем не так, как положено приличной принцессе, Ариэль, — я бы ещё съела столько же, но тогда в платье не влезу. — Дааа, кормят здесь так, что только радоваться можно, но, — прищурившись, Рапунцель назидательно подняла палец, — как-нибудь я приготовлю вам мои любимые рулетики из свинины и вы умрёте от восторга. — Прямо умрем? — Но зато какая вкусная смерть… Моана в ответ фыркнула, готовясь вступить в перепалку, доедая с тарелки жареные свиные ребрышки, которые, как она уверяла, готовят на открытом огне, практически, как на её любимом острове, поджаривая чуть ли не до чёрной корочки. — Ой, мне пора, у нас сейчас «Некрология», Мулан меня уже заждалась, наверное, — остатки еды ловким движением рук оказались в ротике Рапунцель, — девчули, пока, увидимся после пар. Усмехнувшись, проводила девушку ласковым взглядом. Надеюсь, что она от нас не отдалится, она очень светлый, солнечный человечек, крайней доброты и находчивости. Потерять такого друга — верх неразумности. Однако, девочки обладают феноменальной способностью сбивать парней с ног. Вот и Рапунцель, при выходе, столкнулась с парнем крайне притягательной наружности. Особо не задерживаясь, обогнула, на ходу махнув ему рукой. Хм, я что-то говорила о истинно добрых чувствах в ней? — Подумать только, Рапунцель и некрология! — Ага, жуткое сочетание, — поддержала подругу Моана, и, словно в доказательство, чихнула. — Так, ты ходила к лекарю? — Эльза, тебе не идут морщины. — Не увиливай от ответа, — возразила, ещё сильнее нахмурившись, — это не шутки. — Мы встретились в карете… — Под номером один! Подхватила Моану отчего-то порозовевшая русалочка, допев песню. Я же устало закатила глаза в ответ на их выкрутасы. — Сколько можно вспоминать этого несносного сатира? Как только можно было сочинить этот бред? — Бред бредом, а петь весело, — рассмеялась Моана и вновь напела мелодию песни, заставив меня скривиться. — Мой слух слишком нежен, чтобы это слушать. — Ахах, Эльза, Эльза, — качнула локонами Ариэль, — а ты ещё говорила, что не умеешь шутить. — А когда я шутила? — Но девочки отчего-то вновь рассмеялись, вот пойми их. — Пара скоро начнётся, — в какой-то момент Моана бросила взгляд за окно, неуловимым способом она каждый раз подмечала время, читая по солнцу не только часы, но и минуты. — Неет, у нас сейчас «История мира», — очевидно, в моих глазах плескалось недоумение, потому что Ариэль надменно фыркнула, — Эльза, ты становишься всё более рассеянной с каждым днём. У нас опять пара совместная с ведьмами. Недовольство девушки передалось и мне, поскольку я также отлично помнила, каких трудов мне стоило в начале недели сдерживать бьющее всплохами льда в груди раздражение, возмущённое ведьмами в начале недели. Никогда не была против них. Признаюсь, что довольно долгое время, до тех пор, пока мне не стали преподавать историю и заполнять мою голову различными тварями нашего разностороннего мира, я не думала, что они существуют. А какое-то время я считала их чуть ли не своими собратьями по несчастью. Ведь в них также скрывалась магия, но несколько иного рода. Ведьмы — это лесные волшебницы, имеющие удивительный контакт с любой флорой и фауной, летающие на метле, острые на язык, а также в совершенстве владеющие таким искусством как варка зелий, вот что представляло из себя понятие «ведьма». Торопливо вышли из столовой, с печалью попрощавшись с запахами. Обогнули двери, увитые змеями, удивительную забаву Мали, главы СБ, странно, что ректор её полностью одобрила, а после выскочили в коридор, понимая, что нам предстоит одолеть несколько лестниц, прежде чем мы окажемся на месте. — Постойте, мы ведь в нужном крыле, — резко остановилась Моана, поежившись и одернула Ариэль, — в расписании было чётко написано, аудитория номер сто шестьдесят семь. Она в этом крыле, я видела её, когда мы бежали, эммм, шли на обед. — Точно? — Эльза, я сейчас обижусь. Развернувшись, мы пошли за дочерью вождя, признаюсь, я была нею довольна. Я не смогла запомнить такого маленького факта, а в мелочах — жизнь. Моана станет великим вождем своего народа. Если вдруг не собьется с пути. А ведьмы наши оказались несколько иными. Не те знахарки в старой покосившейся избушке из дерева на опушке леса. Наши ведьмочки были другими, их готовили для высшей участи, когда придёт время, они будут держать наш мир в гармонии с Бездной. Ведущие единым домом Арринии. Несмотря на своё великое будущее, девушки были истинными ведьмами. Наглые, уверенные в себе пигалицы. Чего стоило только в первую ночь в Академии, после праздника, им устроить забег, точнее, полёты наперегонки на метле. То, что это происходило ровно в полночь, а из одежды на них было надето чисто символически лишь нижнее белье, как я заметила, устало протерев глаза ночью и выглянув в окно… Интересно, а как они сохраняли тепло? Стоило увидеть впереди компанию ведьм, так можно было смело забыть о покое, они с танцами и песнями сведут с ума. А наша первая совместная пара напоминала зоопарк, где ведьмы — обезьяны, а мы — застывшие зрители. — Последние парты заняты, — грустным тоном проговорила Ариэль, оглядев кабинет, — не повезло. С этими словами принцесса моря села на второй ряд деревянных стульев, пропитанных духом старины, и отчего-то издающих слабый аромат выдержанного винограда. В кабинете было довольно тепло и уютно: мягкие тона, неброские матовые шторы, огни свечей, отбрасывающие на стены высокие тени. В воздухе витал еле уловимый, тонкий запах свежеиспеченного орехового печенья. Для полного образа уютной гостиной, украшенной к зимнему празднику, не хватало лишь мягких подушек и цветочного горячего чая. — Мне кажется, я опять проголодалась, — тихим тоном заметила Моана, закутавшись в мою шаль. Девочка постоянно замерзала, как мы не старались подарить ей тепло. Ведьмы и Уникальные сели за парты, расположенные непривычным квадратом, а полукругом. В центре стояла кафедра, на которой стояли чернильница, белоснежное перо и маленькая живая ёлочка, дальше свободно парила доска, готовая мирно служить преподавателю и студентам. — Добрый день, добрый, — приветливо улыбаясь, в кабинет вошёл крепкий, довольно высокий гном с длинной, спускающейся до пальцев ног, седой бородой. Одетый в красный кафтан, с сапожками с задернутым носом, золотым поясом и маленькими очками, он казался, даже в нашем пёстром обществе, персонажем сказки, сошедшим из книжной картинки. — Добрый день, сейр, — поднявшись из-за парт, мы с ведьмами дружно, искренне поприветствовали гнома. — Ну что, первокурснички, готовы к тяжелому дню? — Добродушно осведомился преподаватель, — Вроде бы, обед прошёл, а весь день ещё впереди. И знаете, что интересно, раньше, ещё около тысячи лет назад, слово «обед» означало закончить дело?!????? А теперь ответим на простые вопросы, — рядом с профессором Глойном появился свиток, который уже сам нас проверил по списку, отметив присутствующих, — В каком году появился наш мир? — В нулевом, — выкрикнула ведьма с третьего ряда. — Правильно, Сабрина. Из-за чего произошла и между кем первая война? — Между восточным племенем орков и южным королевством людей, — подняв руку, быстро ответил одногруппник, — не поделили женщину, Оливию, правители обоих государств хотели её в жены. А жила она на свободных землях, поэтому принудить её было практически невозможно. — И что с девушкой стало? — Существует три версии: её убил один из правителей, когда она в который раз отказала ему. Вторая заключается в том, что она сама сбежала из тех земель, посвятив себя искусству. В последней версии говорилось, что Оливия — высшее создание, поселившее раздор на земле, после чего улетела в свою обитель. Оливия является символом свободы и чести. — Отлично, студент Вейр. А кто назовет имена основных высших созданий? — Можно? Зевс, правитель грома и молний, Посейдон — владыка морской и Аид, власть имущий в мире мёртвых. — Хорошо, Ариэль, молодец, что привела точное обозначение. Итак, у нас сегодня интересная тема занятия, «Ламасу». Кстати, кто знает, кто это такие? По аудитории пронеслось неловкое молчание, было неприятно осознавать своё незнание в этих стенах, которые словно издают ощущение возвышенной духовности. Вздохнув, гном лёгким взмахом руки поднял в воздух маленькие чашечки, опустив их перед нами. По белоснежному фарфору играл узор, словно тоненькая паутина. — Я вспомнила, — раньше, чем осознала, громко произнесла, не замечая взглядов, лишь приподнимаясь из-за парты под заинтересованным взглядом гнома, — мне про них бабушка рассказывала. — Но ночь? — Практически ужаснулся гном. — Нет, при свете дня, на уроках истории, но даже в те мгновения становилось страшно, словно самой тёмной ночью. Ламасу — ре­зуль­тат про­валив­шихся опы­тов чародеев по соз­да­нию выс­шей по­роды зве­ролю­дов пос­редс­твом не­ес­тес­твен­но­го сме­шения че­лове­ка, как пра­вило, ра­ба, не имеющего права выбора или прес­тупни­ка, осужденного на казнь и вол­шебно­го жи­вот­но­го, в этом слу­чае, ман­ти­коры. По­лучив­ше­еся су­щес­тво бы­ло слиш­ком не­ус­той­чи­во и жи­ло бук­валь­но не­дол­го, но лишь до тех пор, по­ка скром­ный баль­за­миров­щик не нашёл им нас­то­ящее при­мене­ние. Нек­ро­ман­ты под­ня­ли из мёртвых те­ла чум­ных ла­масу и за­рази­ли их мо­ром, прев­ра­тив в раз­носчи­ков чу­мы. Вку­пе с фи­зичес­кой мощью этих су­ществ и их под­вижностью, это сде­лало их пре­вос­ходны­ми пе­редо­выми бой­ца­ми и од­них из са­мых ужас­ных соз­да­ний в ар­мии не­жити. Эти создания присутствовали в каждом крупном сражении, независимо от того, между кем идёт война. — Интересно, интересно… Что же, Эльза, не ожидал, не ожидал, — задумчиво вглядевшись в список студентов, ответил профессор, нервно постукивая костяшками пальцев по столу, — честно признаюсь, что довольно редкий случай, чтобы студенты, к тому же первокурсники, знали ответ… Чайку, студенты? Чайник полетел между нами, разливая горячий напиток, прибор был изготовленный рукой того же мастера, что и чашки, которые своей пугающей вязью напомнили мне, дотянувшись в глубины памяти, о старом бабушкином уроке. Помню, что отец вернулся из того боя тяжело раненым, яд расползался паутиной по его телу, а нас с Анной несколько недель не пускали к нему. А в городе в это время был траур. За окнами дворца мы видели, как светлые флаги заменили на чёрные, люди медленно, устало шли по мостовой, кутаясь в чёрную одежду, несколько дней не прекращалась заунывная тяжёлая музыка, от которой сердце рвалось на части от боли, а в сторону кладбища то и дело направлялись длинные плачущие процессии, нёсшие гробы. Закрытые гробы. — Как нам правильно рассказала Эльза, ламасу является чёрным творением учёных чародеев. Создали они их не столько для безопасности, сколько из чувства, в кругу учёных-изобретателей, называемым «ломкой». Это страшная страсть, грызущая сердце и разум, она подталкивает нас на авантюры, создание нового, невероятного. Желание прийти к чему-то новому играет в них ярким ключом. Да, поэтому будьте осторожнее со студентами «Мастерская вкуса», опасные ребята могут вырасти. Да, так вот. Создали ламасу гениальные люди. Артефактор, мой соотечественник, Эрих, сын Эйна, внук Эрха, маг-хирург Виктор Мария Франкенштейн, и ведьма Ремарк, запустившая разрушающий механизм. В первое время их работа была неофициальной, трудились они над своим детищем в особняке лерра Франкенштейна, рабочий материал доставляла ведьма… В 1334 году команду задержали и учёным готовы были объявить смертный приговор, но тут вмешался некий император и их отпустили, но отныне они трудились на нового императора, он предоставлял им материал, они ему — результат. В один прекрасный день, через два года, страшная цифра, признаюсь, у них получилось подобрать верные составляющие, вдохнуть жизнь, в тот момент, одержимые страстью учёные не могли и предположить, что их «детище» станет самым страшным оружием грядущих войн. Так, кто-то допил чай? Уникальные, не стесняйтесь, берите ещё печенье. Пожилой гном присел на стул, с добродушием нас рассматривая, заботливо подливая легким движением руки чая. Было странно и страшно, события давно ушедших тысячелетий словно наяву предстали передо мной. Сказания о тех далёких временах зачастую считаются сказкой, но ламасу… Я видела их лик в папином взгляде. — На следующей половине пары рассмотрим основные события, связанные с ламасу, государств, призывающие их на помощь. Есть вопросы? — А что случилось с их создателями? — Их же, милая Мегара, постигла не самая завидная участь, — грустно перебирая бороду, затуманенным взглядом посмотрев на ведьму, ответил профессор Глойн, — артефактор продолжал вести исследования, после нескольких лет работ он понял, что создала их команда монстра, после чего он всячески искал способ уничтожить Ламасу. В течение многих опытов он потерял свою силу, а в одном — жизнь. Ведьму сожгли на костре в племени Арья, кентавры особенно озлобились на создателей и, так как искренне верили в злую ведьму, уничтожили Хранительницу зла, надеясь, что вместе с ней уничтожат и ламасу. Ведьмы, милые, не надо так смотреть, — профессор Глойн устало потер переносицу, увидев лица ведьм, ожесточенные и полные ненависти, — и кентавров можно было понять. Неизвестно отчего, но эти расплодившиеся твари с особой жестокостью и удовольствием убивали кентавров, испытывая к ним странную ненависть, нападая на них всё чаще. Бытует мнение, что именно из-за этих набегов столь мала популяция кентавров. Вот так вот, поэтому, ведьмочки, на будущее совет примите, не стоит вам сотрудничать с кентаврами, большинство из них вас не переносят, до сих пор верят своей истории… Так вот, а про младшего из учёных ничего не известно, лерр Франкенштейн исчез через несколько лет, в 1670 году, умер ли он, убили его, быть может, он также лишился магии, этого науке не известно. Итак, уже давно прозвенел звонок, прогуляйтесь. Видно было, что эта история давалась гному тяжело, всем известен их непоколебимый характер, они свято чтут историю и среди народа гор никогда нет предателей, а поэтому им горестно вспоминать своего предка, совершившего тяжкое преступление. Но я не могу не задать последний вопрос. — Профессор Глойн, я хочу спросить, — зрачки гнома блеснули, отливая золотом, но тот осторожно кивнул, — почему вы это нам рассказываете? Да, ламасу часто совершают набеги, но практически никто не знает о них. Информация о них засекречена, бабушка мне рассказывала о них только от того, что во мне королевская кровь, должна знать врагов. Но в остальных массах… Почему вы нам рассказали о них, сейр? — Пытливый ум, знания присутствуют, довольно неплохо, — довольным тоном проговорил гном, оценивающе взглянув на меня, — Эльза, я предлагаю вам писать у меня курсовую и дипломную работу. Не пожалеете. А насчёт вашего вопроса… Наш император самолично пожелал, чтобы я рассказывал всем первокурсникам эту историю давних лет. — А зачем? — Затем, ведьмочка, что многие из вас отправятся работать на императора положенный срок после или во время обучения. Его Величество пожелал, чтобы вы хорошо поняли, на кого будете работать в будущем, так как император не только лицом, но и характером пошёл в своего далекого предка. Того самого, кто дал добро на эксперимент «ласаку», император прошлого имел извращенный характер, сперва спонсировал и принимал участие в создание монстра, а после стал во главе войска тварей. Нынешний император, скажем так, родственная душа своего далекого дедушки. *** — Да я тебе! Я тебя! Моана, размазывая кровь по лицу, пыталась подняться с каменного пола, но ноги дрожали, из-за чего девочка падала вновь. Лицо казалось, несмотря на угрозы, потерянным и беспомощным, настолько её, да и нас, выбила из колеи ситуация. Чувствовалось, что островитянка еле сдерживала слёзы, готовые скатиться кристаллами по грубым загорелым щекам. Как ей удавалось сдержаться? Возможно, гордость. Возможно, чувство достоинства. Возможно, она просто не понимала, как так могло произойти. Что же сдерживало меня? Лишь понимание того, что Рапунцель сделала всю работу, сокрушая надменного юнца. — Что ты сказал, щенок?! Отрыжка Бездны, ты меня понял? Попробуй вновь толкнуть её или кого-нибудь из моих подруг и мои волосы со всей силой сомкнуться на твоей шее, сломав позвонки. Поверь, я умею, магистр Скар меня отлично этому научил. Ты будешь умирать так, как я захочу: медленно и мучительно задыхаться, дергаясь в сильных конвульсиях, чувствуя, как ломаются кости, перекрывая кислород или же в мучениях, поверь, тоже сильных, но быстро. — Дура, отпусти, — парень не побледнел лицом, но на мгновение в его глазах ясно восстал страх, липкий, холодный, — ведьма… — Нет, библиотекарь, — гордо проговорила Рапунцель, ослабив хватку золотых волос у шеи принца, — запомни это и ступай. Урок усвоен? — Принцессы, я всего лишь хотел пригласить Моану на Новогодний бал… — Что? — С трудом сдерживая гнев, пытаясь усмирить магию, переспросила аристократа. Я ведь и убить могу в таком состоянии. — Танцы, выпить, подняться в спальню… — Урод! Магия полилась по венам холодным потоком, вырываясь осколками множества льдинок наружу, готовясь ранить того, кто посмел, что может… — Что здесь происходит?! Два голоса, надменный мужской и испуганный женский, слились в один. Резким потоком магии меня отбросило на Моану, рассыпавшись в порошок, всё, что осталось от льдинок, осыпалось на наши плечи. Устала, я обмякла, понимая, что вдруг лишилась сил, готовых до этого выплеснуться в любой миг. — Что происходит? Вновь голоса два, очень близко. Сейра Равви и магистр Скар. Они оказались очень близко, склонившись над нами, от карего взгляда, полного презрения, сейра испуганно отшатнулась, на миг сжавшись. Словно в тщетном поиске помощи, она схватила руку Моаны, сжав маленькую сильную ладошку. Помню его слова, подслушанные нечаянно в первый день. «Любимая подстилка… «. Чья? Я не услышала, но зато видела, как изменилось её лицо. Потускневшие, словно лишившись жизни, неловкие черты. Запуганный взгляд, тогда ей не за кого было схватиться, она стояла перед палачом, иначе магистра никак не могу назвать, совершенно одна. Маленькая и беспомощная. Сейчас же, пожав руку Моане, она ободряюще ей улыбнулась, проведя ладонью по лицу. — Рапунцель, — выявив из ряда лиц нужное, спросила, одновременно помогая Моане подняться, — что здесь происходит? — Диар Кортес намеренно толкнул Моану, — неуверенно, словно нехотя, ответила златовласка, — из-за чего, собственно, и произошёл конфликт. — Ясно… Студент Кортес, отправляйтесь к своему декану, сейру Морнэмир, и поверьте, я проверю, правильно ли вы дошли и доложили. Руки преподавателя Боевых искусств, находившиеся на моих плечах, резко сжались, невольно разрешив мне почувствовать всю степень недовольства магистра. Большой палец нервно поглаживал плечо, что казалось странным, приятным и непозволительно близким. — Эльза, с тобой… — О ней я позабочусь сам, сейра Равви, — сильнее сжав руки на мне, магистр неожиданно притянул к себе, не скрывая в голосе открытой неприязни, — вы и так «много» для неё сделали. Развернувшись, чуть ли не толкая меня перед собой, магистр Скар повёл в сторону своего кабинета, находившегося, к счастью, очень близко от места событий. Ослушаться и возмутиться мне не давал элементарный страх перед преподавателем. Я слышала эти издевательские ноты в раздраженном голосе Скара, видела отражение смятения и отчаяния в глазах молодой преподавательницы. Что этих двоих связывает и откуда такая неприязнь? И да, что со мной собирается сделать магистр? На нашу пару словно не обращали внимания, студенты проходили мимо, приветствуя преподавателя, даже Гуля, пролетавшая мимо, что-то гаркнула вслед, но полетела, громко хлопая каменными крыльями, вперёд, видимо, там её ожидало развлечение похлеще. Магистр буквально закинул меня в кабинет, за эту неделю, ставшим привычным. По какой причине нам ставят пары «Боевых искусств» настолько часто? Ведь даже из истории известно, благодаря профессору Глойну и библиотеке, которые мы посещали очень часто, я поняла, что Уникальным искусникам практически без надобности этот предмет. У нас свои способности, уникальные. Скар торопливо, нервными движениями, пересек зал, разделяя его огромными шагами. Около рабочего кабинета, запертого, казалось бы, на семь замков, он остановился, неохотно вытянувшись, острые лопатки явно проявились на спине, резко её очерчивая, магистр был силен, но он был аккуратно слажен. Казалось бы, идеально. Подобно коту. Не тому, который валяется дома, сытому и довольному, а наглому, тощему, неимоверно гордому дворовому коту. — Эльза, пройдите за мной, — безнадежным тоном проговорил Скар, не оборачиваясь и вошёл в кабинет, я же не замедлила, на свой страх и риск, пойти за ним, следуя за практически чёрной гривой. Никто из нас ещё не был в кабинете магистра, более того, мы даже не видели, как он отпирал его. Да и о том, что это личный кабинет «его превосходительства», мы узнали лишь в тот миг, когда преподаватель отгонял Геркулеса от двери, стоило ему облокотиться о неё и чуть не сломать. В искупление тому пришлось пробежать дополнительных девять кругов по полю. — Весьма уютно, — чувствуя себя практически в норме, я не понимала, зачем магистр привёл меня в свой тайный, оберегаемый кабинет. — Неужели? Правда? — Скар, проговорив с явным сарказмом, обернулся, приподняв бровь, от чего на лбу образовалась маленькая морщинка, так ужасающе подчеркивавшая рассекающий лицо шрам. — Да, — более неуверенно, потому как уютным кабинет я не могла назвать, мрачные тона, напоминающие остроконечные скалы вместо стен, песчаный ковёр, словно безжизненный, шкафы со множеством книг и вдруг, не улучшающие картину, не неожиданные кактусы на подоконнике, — так зачем вы меня позвали? Мне намного лучше, студент задел Моану, а не меня и он… — Нет, не подумайте, что я за вас вступился, — весьма невежливо перебил Скар с королевскими нотками величия, — ваши проблемы со студентом Кортесом касаются только вас и мне нет дела до них. — Но тогда почему вы меня забрали? — удивлённо переспросила, выдержав яркий янтарный взгляд. — Ваша магия, студентка, очень легко вырывается на свободу, — продолжал магистр, между тем опустившись в кресло, я же оставалась стоять, — такими темпами вы поубиваете половину Академии. — Но я вполне справляюсь, — возразила, чувствуя, что он прав, — этот выброс сказывается результатом тяжёлого дня. — Это только первая неделя, что же будет дальше? — Хмыкнул он, любовно посмотрев на руку, — Вы заморозите пол? — Экстренная ситуация… — Вы ведь готовитесь стать королевой? — Я уже королева, — ответила незамедлительно, высоко подняв голову, напоминая себе о своём статусе. — То, что вас короновали, делает лишь официально королевой, на деле же вы — девчонка, заигравшаяся в принцесс. Королевами не рождаются, Эльза, ими становятся. Поступки, опыт, власть, которой надо научиться пользоваться. Кстати, у вас будет много экстренных ситуаций в королевстве, что же вы сделаете? Незапланированный выброс? Я стараюсь не опустить голову перед этим страшным человеком. Откуда столько яда? Столько презрения? И почему мне кажется, что он говорит правильные вещи, только озвучивает их в грубой форме? — Сядьте, студентка, — жестом он пригласил меня к себе, указав на стул напротив, — скажите мне, учит ли вас чему-нибудь Равви? — Сейра? — Переспросила, на удивление твёрдых ногах прошествовав к креслу, обитому в жёлтый бархат, — Да, учит… — И чему же? Не понимаю, то ли сейр пытается заставить меня заняться шпионажем, то ли он вообще непонятно что делает. — Разному, — уверенным ровным голосом ответила, как бабушка учила, не отрывая взгляда от глаз собеседника, — у нас было знакомство, она узнавала наши способности и предрасположенности. Показывала нам, как создавать иллюзии, рассказывала про теорию вероятности и про вечный механизм. — То есть, она занималась чем угодно, но только не своими прямыми обязанности, — практически выплюнул магистр, скривившись, — ну, а что она сделала лично для тебя? Для самой потенциально опасной студентки? — Ну, не самой, — тихо проговорила, но, встретившись с пламенем в его взгляде, ответила, вовремя вспомнив первую пару, — она забрала перчатки, которые сдерживали мою силу. Но при этом накапливая её, она могла выплеснуться с огромной мощью неожиданно. Перчатки, медленно, но истончали меня Не знаю, откуда пришло это сравнение, никогда до этого не задумывалась, что они могли значить. — Замечательно, — протянул, словно ленивый кот, Скар, сложив ладони у подбородка, — наша новая сейра развязала вам руки, не потрудившись научить вас разговаривать с магией. Я слышала, с каким отвращением он проговорил сейра по отношению к лерре Равви. Как до этого морщился, вспоминая её. Как посмел оставить, как простую служанку, без титула. Назвать просто Равви. — Понедельник, среду и пятницу жду у себя в кабинете после пятой пары, — на мой удивленный взгляд он ответил, закатив глаза, — будем учиться управлять даром, моя потенциально опасная студентка, раз уж об этом не позаботился ваш куратор. — А может, вы ей скажите и сейра Равви мной займется? — Да, я осмелилась. Потому что страшно, глупо, но страшно оставаться с ним один на один, словно с опасным хищником. — Ну нет, Эльза, не могу отдать вас и спокойную жизнь Академии в руки этой… На миг Скар замер, словно прикусив язык, недовольно передернув плечами, казалось, изменил концовку фразы. — Недоучки. Можете быть свободны, — взмах рукой и вот он уже в своих бумагах, немыслимым образом возникших на приведенном в порядок столе. Но разве я остановлюсь? — Магистр, почему именно вы? — Вы интересно пытаетесь понизить градус эмоций, — недовольно оторвавшись от бумаг, отложил в сторону перо, — а отвечая на ваш вопрос, я скажу, что если вы, Эльза, не забыли, я ваш декан, а значит, за всё, вами сделанное, отвечаю я. А мне, знаете ли, не хочется отвечать перед ректором за студентов, обращенных в куски льда. Свободны. Не оставив мне выбора, сейр вновь опустил нос в бумаги, хищно блеснув взглядом. Степенно поклонившись, развернувшись, прошла по мягкому песочному ковру к двери, надеясь быстрее выбраться из сухого и слишком теплого для меня пространства. Никогда не любила лето, испепеляющее солнце, здесь же я находилась словно в пустыне, дикой саванне. — И да, Эльза, я ведь ещё на первой паре советовал вам сменить одежду. Поверьте, облегающие платья остаются облегающими в любом случае, даже если на них присутствует разрез до середины бедра.