Глава 2
Лидер бегунов то и дело поднимала взор к ночному небу, усеянному миллионами звезд. Всего в паре метров от неё разгоралась шумная вечеринка, приветствующая очередного новичка. Юноша с первых минут пребывания в Глэйде зарекомендовал себя и расположил большинство его жителей. Смех парней мог развеселить кого угодно, а «волшебное» пойло Галли поддержать настрой и разговор, но только не ее… Брюнетка кидала грустные взгляды на толпу, изучала эмоции, пытаясь понять неизвестно откуда возникшее чувство одиночества. Быть единственной девчонкой здесь непросто. Особенно тяжело приходится с новоприбывшими, которые не знают здешних правил и то и дело пытаются шлепнуть ладонью по накаченным ягодицам. Гормоны дают о себе знать довольно часто, и даже у тех, кто знает Джесс давно. Иногда ей казалось, что за стенами непроходимого лабиринта есть и другие места, другие люди… нечто неизведанное. Груз на сердце, тяжелел каждое мгновение и рос днями и ночами, когда бессонница одолевала разум. А вместе с зарождающимся негативом, возрастало желание совершать необдуманные поступки. Ноги сами уводили её в сторону от шума в тишину, чтобы дать возможность успокоиться, пока в спину летели недоуменные взгляды и возгласы. — С ней точно что-то не так …- тихо произносит Минхо. — Она обычно не такая отстраненная. — Думаю ей просто нужно немного отдохнуть, — Алби делает глоток из бутылки, привычно морщась от вкуса. — Я недавно видел, как Джесс стояла на краю обрыва и смотрела вниз. Жутко выглядело со стороны если честно. Я боялся, что она прыгнет, поэтому оттащил в сторону, — продолжает брюнет. — Я найду ее. Светловолосый юноша поднимается с насиженного места, направляясь вслед за ушедшей подругой. Темнокожий тепло улыбается ему вслед, ведь ему прекрасно известно о том, что Ньют испытывает к зеленоглазой. Минхо же напротив, борется с пожаром ревности, разгоравшимся все сильнее и сильнее, пока смотритель садовников уходит к хижине Совета. Девушка в полной темноте, нарушаемой лишь светом факелов сквозь щели соломы, но ощущает, как парень садится рядом и поворачивается к ней. Он ждет до тех пор, пока взору не открывается вид на любимый цвет. — Если пришел что-то сказать, то лучше говори сразу. — Алби обеспокоен твоим состоянием в последние дни, а Минхо рассказал о том, что произошло в лабиринте пару дней назад. Зачем ты пошла туда? После травмы ты сильно изменилась, и это все заметили. — А ты? — Что? — Ты заметил, что именно со мной не так? Ты заметил, что мне становится хуже? У меня от ранения, кроме шрамов, ничего не осталось… я хочу пойти туда каждое утро с парнями. Хочу, понимаешь? А такое чувство, что всем плевать. — Не всем. Юноша касается чужой руки, призывая успокоиться. Темноволосая хочет заплакать от обиды, но не может. Глаза напротив манят, тянут в свои сети, и сил сопротивляться совсем не остается. Блондин целует бережно, увлекая в пучину расслабленности. Теперь никто из них не замечает ни легкого ветра, гулявшего по коже, ни пристального взгляда карих глаз у входа — ведь на душе у обоих разливалась цветными красками любовь друг к другу.
Джессика больше не плачет… Отныне она стала абсолютно другим человеком — сосредоточенным на деле и серьезным, совсем как в первый год в Глэйде. Ее шаги эхом отражались от стен комнаты, где не было больше никого. Арис был на очередной вылазке, доктора приходили час назад, дабы удостовериться в улучшении состояния пациентки, а Дженсен с едкой ухмылкой пожелал добрых снов, закрывая дверь. Отражение в зеркале выглядело настолько неряшливо и тоскливо, что брюнетка впервые не узнала саму себя. Мятая одежда, спутавшиеся волосы и колтуны в нескольких местах, опухшие от слез глаза и огромные мешки… — Посмотри на себя, дорогая. Во что ты себя превратила? Где та воительница, которая готова была стоять до конца за своих друзей? Как ты допустила такое? Черт возьми, где твоя сила?! Сжатый кулак приходится аккурат по кривому образу, медленно расплывающемуся на сотни трещин, на поверхности зеркала. Физическая боль может и приносит удовлетворение, но страх никак не желает уходить. Бегунья потирает костяшки пальцев, включая холодную воду. Жидкость обжигает лицо, но пробуждает и освежает ум. Расческа скользит по волосам с нажимом и ругательствами, слетавшими с потрескавшихся губ, пока женские пальчики не перестали застревать меж темных прядей. Спутавшийся комок летит в мусорное ведро, ложась на скомканный лист бумаги, чем и привлекает внимание девушки. — Прости, что между нами все так закончилось. А сейчас, когда я знаю, что ты жива… я не потеряю тебя еще раз, обещаю. Ньют... Имя бывшего бегуна слетает быстро, заставляя сердце биться чаще. Да, он причинил ей боль, унизил и разбил сердце, но даже при таком раскладе чувства к нему совсем не изменились. Оставался лишь один вопрос: «Когда это было написано?». Веки опускаются сами собой, пока пальцы сжимают раковину. Больно… действительно… опять. Зеленоглазая помнит, как упала, когда двери лабиринта перед ней закрылись навсегда и помнит, как прошептала «Я люблю тебя» перед тем как провалиться в темноту, пока за ногу цеплялась стальная клешня гривера. — Джесс! Крик позади пугает не меньше, чем жуткие воспоминания. Двое парней проникают в спальню молниеносно, пытаясь перевести дух. — Уинстон? — Рад тебя видеть. Парень обнимает подругу, прерывая поток саморазрушения в ее голове. — Что случилось, Арис? Почему он здесь? — Скажу так, нам нужно немедленно убираться отсюда потому, что все здесь принадлежит П.О.Р.О.К.у, и если мы не поторопимся, то можем стать очередными подопытными крысами, — отвечает на вопрос блондин, исчезая в шахте вентиляции. — Давайте за мной.***
— Эй! Вы двое? Что вы здесь забыли? Двое парней переглядываются между собой, смотря на грузного охранника. — То же, что и я, кусок идиота. Металлический прут идеально проходится по затылку мужчины, пока девушка отходит на пару шагов. Тело падает на каменное покрытие под шокированные взгляды тех, кто успел проскочить через опускающиеся ворота. — Что? — удивленно спрашивает шатенка, осматривая друзей, замечая незнакомые ей лица. — Уходим отсюда, пока нас не превратили в живую мишень. — Мы уже ей стали. Холод бежит по спине, когда рядом проносится Ньют. Ноги прирастают к полу и совершенно отказываются идти, пока кто-то не оттаскивает Джесс к выходу. Хватка на запястье ей хорошо знакома, как и ее обладатель, который не отпускает руки, даже находясь в пыльной буре. Песок забивает нос, становится трудно дышать. Каждый как может, закрывается от обжигающего ветра, несмотря на позднее время. Земля все еще горячая, что могло весьма осложнить их передвижение днем. Впереди кричат об укрытии, а затем слышится звон стекла, летящего в пустоту. Пальцы ослабляют замок, и девушка, наконец-то, освобождает изрядно ноющую от боли руку. Они скользят по бархану вниз, страхуя друг друга у конца спуска, пока позади на них объявили настоящую охоту. — Осторожней, — Фрайпан помогает подруге подняться, чтобы быстрее избавиться от лишнего песка в обуви и одежде. — Спасибо, Фрай. Бегунья не обращает внимания на короткую перепалку парней, изучая представительницу прекрасного пола, которая пришла вместе с ними. Внутри все кричало о том, что этой брюнетке нельзя доверять и лучше было бы оставить её в том здании. И пока у себя в голове Джесс разрабатывала план по устранению незнакомки, Уинстон находит следы ботинок на пыльном полу. — Думаешь, тут есть люди? — голос звучит тихо, словно ему забыли прибавить громкости. — Были, скорее всего, — свет фонарика Минхо скользит по земле, исчезая во тьме. — И где они теперь? Ответа на этот вопрос нет. Точно... Или никто просто не захотел высказать самые страшные предположения?
