You should remember...

За прошедшие несколько месяцев после нападения П.О.Р.О.К.а на лагерь «Правой руки» многое в корне изменилось. Выжившие перебрались в старую гавань, где полным ходом шёл ремонт «ржавого» судна. Наиболее частыми развлечениями для молодых людей теперь стали диверсии, вылазки, слежки за противниками и кражи. Всей основной работой по планированию и реализации занимались Винс, Хорхе и Томас. Другие члены отряда слушались и исполняли, тщательно готовясь к самой важной операции. Всё должно было пройти без помарок и запинок, поэтому мужчины практически каждый день в преддверии дня «Икс» засиживались в главном ангаре до поздней ночи, прорабатывая даже самые малейшие нюансы и возможности отхода в случае непредвиденных ситуаций. Они хотели спасти как можно больше человек, чтобы Дженсен остался с носом в глазах правительства и доктора Пейдж, ведь за всё время изучения движение поездов с пленными «шпионы» доложили о командовании Крысуна над военными. Это играло им на руку, потому что ему хотелось отомстить сильнее всего. За друзей, за преследование, за ранения, за смерть Мэри, за избиения… исход сопротивления теперь зависел только от финальной версии плана — либо победа, либо поражения. — Я не хочу есть, — Джесс отказывается ужинать, покидая общую «столовую». В голове в последние дни творилось нечто неизвестное. Мысли путались, ладони потели, сердце билось непривычно быстро, а причина всего этого сидела в паре метров от неё, обсуждая что-то с Томасом. Она совершенно не хотела верить себе и свои чувствам, но обмануть их невозможно. Да, юноша сделал ей больно, и разум кричал об этом каждый раз в попытках дать намёк на верное решение. Вот только после его признания, котёл эмоций был переполнен. Девушка бодрым шагом заходит в импровизированный зал для тренировок и физических упражнений, надев предварительно перчатки. Подвешенная на цепях груша с песком стала частым объектом её срывов и отличным психологом, помогая выплеснуть накопившийся гнев. Темноволосой было наплевать на ссадины и кровоподтёки, несмотря на защищённость от них. Она хотела чувствовать безрассудство и безразличие, нанося увечья собственному телу. Спустя бесчисленное количество ударов и минут, одежда начинала прилипать к коже, как и волосы, приносящие дискомфорт непослушными прядками, выбившимися из собранного хвоста. Бегунья смахивает локоны, продолжая атаковать безвинный снаряд, игнорируя голос, который нарушил единение и внушил здравый смысл. — Тебе уже хватит. Джесс! Ньют встаёт прямо между грушей и любимой, схватив женские запястья, которые тряслись от перенапряжения. — Снимай, и сядь на скамейку, — его тон не предвещал ничего хорошего. — Сколько можно себя калечить? — Сколько потребуется, чтобы избавиться от боли. Ай! Осторожнее! — пальцы непроизвольно сжимаются от неприятных ощущений при соприкосновении спиртовой ватки и свежих ран. — Так и без рук остаться недолго, глупая, — он смотрит прямо в глаза, ищет ответы, находя их в первых слезинках. Девушка позволяет себе расплакаться на мужском плече, отпустив обиду, сожаления, предрассудки и гордость, пока теплые ладони поглаживали спину. — Я скучаю по Минхо. — Я тоже, — отвечает светловолосый. — Его вечный оптимизм и сарказм сейчас были бы кстати. — А шутки вообще не знали границ. Пара тихо смеётся, вспоминая каждый как отдельные, так и совместные моменты с другом в Лабиринте, когда брюнет получал нагоняи от Алби в первые месяцы своего пребывания в Глэйде за свой несносный характер. Их пальцы переплетаются, скрепляясь в крепкий и нерушимый союз. — У меня, кажется, дежавю. — Не похоже… место другое. Да и в прошлый раз я поцеловал тебя. Зеленоглазая не отвечает, предпочитая действовать. Сладкое чувство взбудоражило обоих, отделяя обоих от мира. Ньют, забывшись, пересаживает её на свои колени, благо скамья была относительно широкой, и в такой позе им обоим было удобно находиться. Она обхватила его шею, оттягивая волосы на затылки. Поцелуй — нежный вначале, потом же — стремительно набиравший обороты, заставляющий прижиматься друг к другу сильнее. Это и было их зоной комфорта, где губы парня стали спасательным кругом в море хаоса. — Я люблю тебя, — шепчет Джесс, делая попытку не окунуться в очередную бездну, но с треском её проваливает. Но он лишь крепче сдавливает ягодицы, и даёт увидеть в своих глазах истинное счастье. Широко распахнутые веки дрожали без конца от новых эмоций так, что бегунья даже испугалась. Влечение к нему было настолько сильным, переросло в нечто большее, в желание, а то — в глубокую привязанность. И оба понимали, что всех их ссоры, перепалки и расставание были своего рода жертвами во славу любви. — Чёрт…- юноша отстраняется. — Нас могут увидеть. — Ты прав, — она вновь целует, прикусывая нижнюю губу. — Пойдём со мной. Джесс с неохотой покидает «насиженное» место, отмечая заметное увеличение полового органа в мужских штанах, и ведёт за собой по закоулкам порта в контейнер, который стал отдельным спальным пространством. Неплохого качества матрас, подушка, одеяло, столик с выдвижным ящиком и система освещения, сделанная на скорую руку, выглядели достойно. — Сойдёт? — Вполне. Её толкают внутрь, к стене, закрывая тяжёлую дверь. Никогда ещё так не хотелось почувствовать на коже чужие поцелуи, ладони на талии, оставляющие красные отметины, томный взгляд из-под чёлки и ухмылка, когда слух улавливает первый стон. Они были дополнение друг для друга, хотя и являлись полными противоположностями, как огонь и вода. Поэтому и секс стал таким же… жарким, поглощающим, фееричным — как пламя, но не менее тягучим в плане получения новых ощущений, отрезвляющим и громким.

***

— И где вас обоих носило? — Винс с прищуром осматривает пропавших подростков за завтраком. — У меня, — спокойно отвечает Джесс, пожимая плечами. — Мы были вместе. — В каком смысле «вместе»? — Пап, тебе в подробностях рассказать как люди сексом занимаются? — брови взлетают вверх, намекая на неуместный вопрос. — Даже знать не хочу, а ты…- он указывает на Ньюта. — За мной. Живо! Брюнетка улыбается, пряча смущённое лицо в ладонях, с сочувствием провожая юношу, который вспоминал все известные ему молитвы, следуя за лидером по пятам. — Я жду объяснений, — мужчина скрещивает руки на груди. — Я не стану оправдываться. Мы же взрослые люди, Винс. Давай обойдёмся без прелюдий. — Моя девочка — самое ценное сокровище в этом мире. Я не надеялся найти её, но видимо чудеса всё же случаются. И я никому не позволю навредить моей малышке. — Я люблю Джесс, и не отрицаю, что повел себя как кретин, когда мы ещё были в Лабиринте. Моих чувств к ней это не изменило. Я готов взять на себя ответственность. — Хорошо, — грозный отец хлопает «зятя» по плечу. — Но если она будет плакать из-за тебя, будет очень плохо. — Я понял, — светловолосый прощается, возвращаясь к друзьям, которые сразу же налетели с вопросами. — Ты живой? — Фрай усмехается, продолжая при этом жевать яблоко. — У него был такой вид, как будто он собирался тебя убить. — Смешно, — Ньют садится рядом с любимой. — Мы можем больше не прятаться.

***

— Как думаешь, что там с ними делают? — голова бегуньи покоилась на груди светловолосого. Они наслаждались покоем и тишиной, оставаясь рядом в каждую свободную минуту. — Проводят опыты? Забирают кровь? Тестируют лекарство на заражённых? — Ни один из вариантов меня не радует, — она поднимается на локте. — Я убедилась, что те слухи, распространившиеся на базе, оказались правдой… особенно после смерти Уинстона. — Что не все из нас иммуны? — Я боюсь за тебя. — Считаешь, что я могу заразиться? — Не говори вслух, пожалуйста. Я даже думать об этом боюсь, и не хочу снова тебя потерять. — Слушай, может, я переведу тему, но… Что случилось в тот день, когда ты пропала? — Минхо много раз пытался добиться моего расположения, но при этом постоянно говорил, чтобы я призналась тебе. Мне не хотелось рушить нашу с ним дружбу только этого. Я бы разбила ему сердце. — Поэтому он поцеловал тебя? — Да. Я рада, что мы обсудили прошлое. — Я тоже. Но если бы я не вспылил, возможно, всё было бы иначе. — Ничего уже не изменишь, — шатенка поправляет его чёлку. — Но мы можем спасти наше будущее. — Ты видишь нас вместе? — Ньют меняет их положение, смотря сверху вниз. — А ты? — она устраивает ладошки на его щеках. — Ты должен помнить, что мне, кроме тебя, никто не нужен. Не забывай об этом.