"Сияние Северного Солнца"

— Магия ученика через чур беспокойна и сильна поэтому ему трудно научиться её контролировать, отсюда и негативные эмоции и всплески, особенно при обучении. — яркими воспоминаниями всплывали в памяти слова главного целителя школы в его голове.       Во время их индивидуальных занятий со студентом он не мог не вспоминать эти слова Милоша, особенно тогда, когда ненароком его взгляду попадались старые раны из-под ворота или из-под руковов этого самого студента. Напрямую это не относилось к его проблемам с магией, а были неприятными последствиями того, что из-за неё подростка сделали изгоем. Конечно же он сам не говорил об этой проблеме никому. Сташевски узнал об этом самостоятельно тогда, когда уже не мог не подметить, что раны на теле студента не исчезали, а местами даже появлялись новые. Он спросил у Чона откуда они взялись и, разумеется, тот отмахивался и говорил, что так уставал, что случайно стукался или спотыкался о разную поверхность. Парень не умел врать, да и Димитар не был дураком, почему вместе с целителем позже распознал следы избиения и следы магических ожогов. Установить напрямую обидчиков не удалось, а Чонгук молчал как рыба. Поэтому Димитар на весь свой институт сделал выговор студентам, только позже, спустя время после этого, он осознал, что только усложнил жизнь Чону. Он не мог это сказать наверняка, а просто выцеплял изменения и большую зажатость в поведении парня. Увы, но без доказательств он не мог воздействовать и на других учеников, потому как Чонгук продолжал отнекиваться. Вот только все признаки были налицо, как сказал Новак, психосоматика отразилась и на его магии, а там конечно же и на развитии болезни. Безусловно это усугубило их лечение и занятия со студентом. И казалось бы решение их проблемы находилось на поверхности — изоляция парня от ровесников с назначением индивидуальных занятий, но даже на маленький промежуток времени этого не удалось бы сделать. Они не могли позволить, чтобы студент потерял учебный материал от других преподавателей, потому как не все из них могли позволить себе индивидуально заниматься с ним. Ситуация была не завидной как у Сташевски, так и у студента Чона, хотя у последнего определенно была сильная фора в сложившихся обстоятельствах.       Эта вся история и проблемы, связанных с этим учеником, имели серьезный характер последствий как для самого ученика, так и для школы. Казалось бы со стороны учебного заведения, как и со стороны родителей Гука было бы логичным и правильным — перевести парня в частную школу. Таким образом решилась бы проблема изоляции больного, да и школа бы сняла с себя ответственность за трудного ученика. Но это лишь на первый взгляд, потому что если смотреть глазами Министерства Магии, то рано или поздно они бы поняли, что развитие болезни случилось в нынешней школе волшебства. Отсюда следовало, что оставив как есть и передав нестабильного студента под крыло частной школы, «Дурмстранг» покажет себя безответственной и ненадежной школой магии. Исход от такого развития событий не сулил доброй славы и имени ни учебному заведению, ни, в особенности, ответственных за ученика лиц: директора «Дурмстранг» Венеру Вуцевичу; наставнику факультета студента Димитару Сташевски и испортило бы карьеру главному целителю «Дурмстранг» Милошу Новаку. Казалось бы в своей истории школа итак имела немало отрицательных персонажей и еще одно происшествие просто бы легло в копилку, почему это не могло стоить таких переживаний, но все не так, потому что Вуцевич посвятил все свои зрелые годы, чтобы более или менее очистить честь «Дурмстранг», сначала на посту преподавателя, после директора, чтобы отмыть свой альма-матер от плохого авторитета.       Однако и при другом раскладе событий о болезни ученика им все равно было необходимо сознаться. Вот только этот расклад теплил в себе надежду, что авторитет школы не будет подорван окончательно. Так, по плану Сташевски: они планировали остановить развитие болезни студента, предотвратив достижения его последней фазы — превращения в обскурию. Ни о каком полном излечении, к сожалению, говорить не приходилось — Милош сразу оповестил, что это маловероятно. Обскурия — это магическая опухоль, которая связана с сущностью магии человека, почему отделить одно от другого не представлялось возможным. Именно поэтому признаваться было нужно Министерству, но в плане Сташевски это было последним пунктом, да даже родственникам Чона в данный момент нельзя было рассказывать в полной мере, но не оповещать их было также неправильным делом. На этой основе Димитар выделил целый день для посещения родственников учащегося. При этом парня он взял с собой, что также имело смысл.       Но перед нелегкой беседой с семьей Чона, Сташевски также разрешил самый трудный разговор и с опекунами студента «Эрторий». С трудом, но Димитар нашел нужные слова, чтобы министр О и его супруга смогли поверить его небольшой выдуманной истории. Придумать более-менее правдивую причину, так чтобы не выдать истину и не рассказать о болезни ученика-магла да так, чтобы потасовка не подразумевала под собой не умение Гука управлять магией, как и выдать всё за акт агрессии с целью покушения на целостность и здоровье старшего студента. Такая беседа была самой сложной за всю преподовательскую деятельность Димитара. В итоге пришлось обыграть ситуацию как недоразумение и нарушение техники безопасности при использовании волшебства младшим учеником на открытой местности. Конечно в пылу этой беседы его чуть не лишили работы и наставничества за недосмотр с его стороны, но здесь подстраховал директор Вуцевич, потому как разговор проходил через него, в его кабинете. Министр О сначала вспылил, но после долгих извинений и объяснений со стороны Венера, утихомирил свой гнев, но школе сделал предупреждение. Как-никак опекун Пака был одним из первых в Министерстве, кто критиковал «Дурмстранг» за их политику в отношении маглорожденных волшебников, о чем директор и говорил на их экстренном собрании профессоров. Благо, что им удалось уладить конфликт хотя бы на этой ноте и в полной мере заняться их главной проблемой.       После разговора с министром, беседа с семьей их другого ученика, прошла достаточно легко. Что касается родителей Чонгука, то у Сташевски здесь была фора в виде своего авторитета. Как на вид, так и благодаря своей харизме он сразу же завоевал их внимание и доверие. Вкратце и без лишних подробностей он обсудил с ними ситуацию, произошедшую с их сыном и старшим студентом, но про события на учебных дуэлях ему пришлось умолчать, так как этого им знать было необязательно. Вот только умалчивать про основную проблему Чона Димитар не стал, он решил слегка затронуть эту тему, но вдаваться в подробности не стал. В конце концов с ними был сам Чонгук и состояние их ребенка они видели воочию, таким образом это требовало хоть какого-то объяснения. Также это путешествие не имело просто информационный характер для одной стороны, почему раскрытие информации о проблемах Гука с магией несло и другое намерение — Димитар имел определенные планы. По советам Милоша, преподавателю было необходимо узнать некоторые нюансы из жизни студента до поступления в их школу, таким образом он немного распросил у родителей Чона про это. Только к сожалению для преподавателя и главного целителя собранная информация не сильно сделала погоду. Не сделала потому что Новак итак уже имел предположение, что при появлении магических способностей мальчик просто научился блокировать в себе способности. Он не испытывал злость на свою природу, а просто инстинктивно смог заблокировать её, чтобы жить обычной жизнью. Несмотря на то, что иногда магия могла нет-нет, но проявляться, то это было неосознанно и Чонгуку просто не было необходимости её использовать, да и по сути это не мешало его жизни, почему и не было отрицательных эмоций к своей природе. В то время как в их школе тесное взаимодействие с заблокированным подсознанием и непониманием неподчинении магии, там где это было необходимо, стало проявлять недовольство собственной природой. Таким образом когда он пытался высвободить её самостоятельно, то та просто не слушалась из-за выстроенных многолетних блоков. Блоки, ставшие частью привычки, проявлялись на уровне бессознательных инстинктов, из-за чего преодолеть их сразу не удавалось, ведь был барьер в виде бессознательного. Когда же их удавалось обойти, тут уже непривыкший к своим способностям ученик не мог справиться с возросшей за много лет силой. Всё это создавало определенный стресс, который в последующем добавил помимо психологических блоков, психологическую тяжесть перед окружением сверстников, у которых не возникало подобных проблем как у Чона. Со временем Гук стал приобретать агрессию и ненависть к своей магии — так зародился сгусток темной энергии внутри. Как предполагал Милош, сгусток — неотъемлемая часть магии студента и отделить одно от другого за гранью фантастики. Почему их целью и стало научить сутдента управлять агрессией и страхом, чтобы хотя бы прекратить рост сгустка. Если эта небольшая тёмная опухоль останется на начальной стадии, а студент научится контролировать магию и негативные эмоции, то тогда на этом уровне он хотя бы не сможет превратиться в полноценную, неконтролируемую обскурию — так звучала начальная стадия их плана, потому как вторая стадия была самая сложная для осуществления: и морально, и физически. На этой самой последней стадии нужно было признаваться и сообщить Министерству Магии о том, что их студент болен этим недугом. К сожалению они не могли ждать окончания их школы этим студентом, чтобы потом сделать непричастный вид, потому как последствия в случае такого исхода обещали масштабы куда серьезнее, чем в случае признания. Тем более свой лимит лжи Димитар исчерпал на опекунах студента «Эрторий», которые итак с натяжкой и подозрением поверили его словам. Можно сказать повезло, что до них не дошли ранние разговоры учеников, которых, кстати, тоже пришлось обработать и подкорректировать их умы ложной информацией о случившемся. В общем в этой ситуации итак было немало лжи, почему наращивать неправду еще было очень непредусмотрительно со стороны Сташевски и школы. — В этот раз получилось уже чуть лучше. — немного хмыкнув, заключил профессор.       Жестом руки остановив занятие Чонгука, Димитар решил дать тому передышку и отправить отдыхать студента. По тяжелому дыханию и капелькам пота, что стали проступать на его лице Димитар понял, что Чон уже отдал достаточно сил на сегодня. — Вероятно сегодня магия немного ослабла, — осматривая предметы на которых тот тренировался, уверенно резюмировал профессор. — конечно это не есть хорошо, но раз на сегодня имеем это, то это и не так уж плохо.       Рукавом вытирая капельки пота и восстанавливая дыхание, Чон не смотрел на преподавателя на прямую, но внимательно слушал того и только кивал в знак согласия. Даже с преподавателем, тем более со Сташевски, он не мог найти общий язык, вернее со старшими он и вовсе не мог раскрыться. — Ладно, давай на сегодня закончим. — еще раз оценив состояние своего ученика и видя, как тот аккуратно смачивает пот со лба руковом, Димитар быстро принял решение отпустить студента раньше обычного.       Стоило ему отвернуться от студента, как тот твердым и четким голосом ответил ему, что пришлось повернуться к тому, чтобы увидеть его усталый, но решительный взгляд. Сташевски не знал природу его решимости, но почему-то она ему не очень понравилась. — Я не сильно устал, профессор. — вопреки своему тяжелому дыханию запротестовал он. — Похвально… Но своим усердием ты можешь спровацировать обратный эффект, так что не упрямься и иди отдохни. — сказал он и от его глаз не мог скрыться потухший взгляд и смиренное выражение лица студента.       Что-то в его глазах потухло, взгляд резко переменился, почему хозяин попытался быстро скрыть его, наклонив голову и растерев шею одной рукой. И в таком положении он только согласно качнул головой на сказанное преподавателем и резко развернулся, но уйти не успел, так как Димитар быстро сориентировался. — Стой. Если так хочешь, можешь позаниматься… Только недолго. — тут же проговорил он, рассудив ситуацию не простой для ученика и поэтому придумывая на ходу, сказал первое, что смог. — Повтори простые упражнения, но лучше проанализируй в чем в этот раз сработали блоки и распиши в тетради. Я не смогу понаблюдать за занятием. Мне еще нужно поговорить с директором, поэтому пока меня нет, тебе лучше не отрабатывать сегодняшную программу в одиночку. — сказал Сташевски тому в спину, чем остановил его. — Хорошо. С-спасибо, профессор. — ответил Чон, остановившись у двери, так и не торопясь обернуться, чтобы поблагодарить преподавателя глаза в глаза. — Завтра покажешь записи. — напоследок, прежде, чем уйти первым сказал Димитар, когда прошел мимо студента к двери, не особо стараясь поймать его взгляд. — До завтра, профессор. — успел попрощаться Чонгук, прежде чем дверь закрылась перед ним.       Не нужно было слов. Они оба поняли, что каждый из них догадался об обстоятельствах и причинах, однако оба сделали вид, что, то было простой волей, а разрешение простым жестом.

***

      В который раз отрабатывая простое боевое заклинание, Чон сквозь свою сильную концентрацию услышал небольшой сигнал своего телефона, который он использовал даже после прибытия в школу волшебства, где несмотря на наличие аналогов магловского изобретения, использовались волшебниками их мира больше для связи с этим же миром нежели чудом техники. Чон связывался с родителями не так часто, почему в основном использовал телефон в качестве хранителя заметок, будильника или для досуга. Вот и сейчас его устройство отыгрывало мелодию, как напоминание о том, что пора было идти на ужин. Конечно он нарушил наказ Димитара и прозанимался до позднего времени, однако на то и был его расчет. Хотя была бы его воля он прозанимался бы до самого комендатского часа, только к сожалению с физиологией спорить было тяжело. Почему аккуратно промакнув пот со лба рукавом своей формы и поправив волосы, он сразу же развернулся в сторону трибуны, куда положил свои записи. Свертков было немного, почему он мог спокойно положить их к себе запазуху вместе с ручкой, только после этого он направился на выход.       Когда он вышел в коридор, то автоматически напрягся. Всем своим существом он погрузился вслух, ощущения — полное наблюдение за внешней средой. Чон уже сам не замечал, как периодически стал сжимать челюсть и кулаки стоило ему оказаться за пределами тренировочного зала. То был инстинкт самосохранения. Когда он шел, мог только держать цель и сквозным взглядом, не акцентирующимся ни на ком, смотреть вперед. Иногда ему казалось, что в такие моменты, как будто задерживал дыхание, пока шел от одной точки до другой. Жаль, что несмотря на выработанный механизм, взгляд все равно улавливал мимолетные осуждающие или насмешливые взгляды других учеников, а слух периодически цеплял разные слова, что были обращены в его адрес. По сути Чонгук научился пропускать подобное сквозь себя, потому что это было не самым худшим в его положении сейчас, ведь были вещи куда серьезнее.       Наконец зайдя в обеденный зал, он не оглядываясь лишний раз, быстро осмотрел стол своего факультета. Оценив выгодные для себя места, а именно подметив определенных личностей с которыми он не хотел взаимодействовать, пошел в противоположную часть помещения и стола. К сожалению он знал, что это не сработает, вернее за все эти дни не работало и в этот раз ожидать исключения было напрасно. Стоило ему пройти и сесть на выбранное место, как из-за другого конца стола встали три парня и целенаправленно подошли к его месту, после молча сели рядом с ним. Они не сказали ни слова, но действиями и взглядами показывали свой настрой. Эта троица своим присутствием психологически давила на него, однако и Чон старался держаться и не показывал ни грамма страха или смирения. При их появлении Гук старался блокировать свою агрессию и плохие чувства, но никак не проявлять и свою слабость или усталость, чтобы не подавать этим парням признаков, что боиться их, да и просто по рекомендациям Новака и Сташевски старался не уходить в негатив. Хотя казалось бы, если сами взрослые давали ему такой совет, то он мог бы с ними поделиться информацией об источниках его негативного влияния, только Чонгук внутри себя понимал, что это только бы разозлило его мучителей, потому как после первого предупреждения Димитара они стали очень аккуратными, но и не менее злыми. Даже призванный следить за своим факультетом староста Огнен не распознавал в них его обидчиков, хотя иногда казалось, что на самом деле просто не старался вникать во внутренние разборки, несмотря на наказ со стороны Сташевски. Таким образом Чонгук чувствовал себя загнанным в угол. Родители и школа не отпускали его, призывая терпеть потому что так будет лучше для его магии — как-никак, но многовековой опыт и могущество школы давило своим авторитетом на его семью, что желали для него самого лучшего — спасибо, Сташевски, что передал слова целителя, как и самостоятельно, был очень убедителен в той беседе, когда описал им его проблемы с магией. В то время как недовольные, такие же маглорожденные волшебники, как он, ополчились против него — изживая его из школы, чтобы он перешел учится в другое место. И эта троица рядом с ним — Драгуновски, Вебер и Милович, была одними из их числа, но далеко не единственными, а просто самыми активными. В общем «salvos aptissimum», что означает выживает сильнейший. Так что, судя по всему, ему и вправду придется выживать.

***

      Казалось он был близок к потере сознания. Полная дезориентация, невозможность вдохнуть вкупе с ускользающим от него сознанием и тошнотой. Мозг распознавший серьезный сбой в организме, ощутив недостаток воздуха и сильную оглушающую боль, пытался отключить сознание, чтобы восстановиться после удара в уязвимую часть тела — солнечное сплетение. Все произошло мгновенно, по всей видимости, его однокурсники в прошлый раз распознали, что Чонгук достаточно хорошо защитил некоторые болевые точки на теле, что в этот раз они сработали мгновенно.        Признаться, чтобы избежать подобного исхода, в этот раз Чон до последнего старался держаться с другими студентами, а не ходить дальними коридорами, надеясь сбить своих преследователей с хвоста — эта техника, как и другая работали с переменным успехом, почему он просто чередовал их между собой. Для каждой стратегии и были определенные признаки, что они будут действенными, но более работала техника, когда он держался с большим количеством студентов из факультета, однако очевидно, что эту стратегию познали и его обидчики. Таким образом и в этой ситуации они нашли как отрезать Гука от других, чтобы разобраться наедине. По всей видимости их ненависть сегодня была на особом пике, почему они не постеснялись его увести на глазах у многих человек в другое место. Естественно Чон протестовал, естественно давал публичный отпор, вот только и они применили скрытую, физическую силу, защемив кожу на открытых участках его руки. Эту манипуляцию стерпеть он мог, но уставшее тело отреагировало и на слова обидчика. «- Будешь сопротивляться сейчас, завтра можешь в обеденный зал не приходить. — прошипел на ухо Вебер, при этом со скрытой агрессией и силой, приобняв его за шею, идя сбоку. — Иди к Грин-де-Вальду, Вебер. — как можно спокойнее, но достаточно громко ответил он ему, одновременно с этим пытаясь высвободиться из навязанных объятий.       Только так получилось, что его отрезали от толпы ранее, чем он понял это. Таким образом когда другие студенты скрылись за углом коридора, его без показных любезностей затащили в другой коридор этой части замка. Прозвучало какое-то быстрое заклятие, его защита тут же вылетела из-под школьной формы и в это же мгновение его ударили в солнечное сплетение. Удар был точным и достаточно сильным, что разом выбило из него воздух и полностью дезориентировало, поэтому разбираться кто его ударил было не таким жизненно-необходимым в данный момент. Он автоматически согнулся пополам и свободной рукой, что не держала место удара, инстинктивно стал нащупывать хоть какую-нибудь опору, чтобы не упасть.» — Ничего личного, Чон, но мы тебя предупреждали, что если не переведешься, то каждый день мы будем помогать тебе понять необходимость этого решения. — эхом в дезориентированном сознании звучал голос одного из однокурсников где то справа. — Ты думал, что можешь и сегодня избежать своей участи? — следом кинулся другой голос, что прозвучал чуть позади него. — На тебе за твое сопротивление! — одновременно с этим он почувствовал удар рукой, но уже в низ живота.       Этот удар был послабее, но так как он итак был на грани реальности, то его ноги не выдержали веса тела и он упал на пол лицом вперед, в согнувшемся виде. Он даже не успел выставить руки из-за чего ударился об пол лбом. Это падение также добавило своего эффекта, но он из-за всех сил старался не терять сознания от боли. Единственное, что он сейчас полностью потерял — это способность распозновать речь, потому как его обидчики что-то говорили ему еще, вот только в ходе попытки восстановиться он ничего не понял. Ощущение времени, пространства было полностью потерянно. Казалось было бы лучше потерять сознание, вот только парень вопреки собственному организму, изо всех сил пытался отдышаться и восстановить работу мозга и тела, внутри себя превозмогая физическую и душевную боль.       От полученного удара и реакции организма его также бросило в пот, одновременно с этим он пытался подавить и слезы, и рвоту. От потери ориентации Чонгук даже не понял, что его больше никто не придерживал, давил или бил — никакого физического воздействия. Когда же удалось восстановить дыхание и осязание начало постепенно возвращаться, то он понял, что в коридоре был один. Его мучители, по всей видимости, ушли давно. Сдерживаясь изо всех сил, ему удалось подавить тошноту, из-за которой было очень нехорошо, хотя из-за полного желудка, организм в первую очередь желал избавиться от всего, что наел. Потихоньку, по мере того как боль в животе, на лице и в области солнечного сплетения притуплялалсь, силы стали возвращаться к нему, по-меньшей мере, он мог привстать оперевшись на руки, а после сесть на колени. Когда он понял, что пока сил подняться и идти нет, то чуть прополз на коленях до стены и развернулся к ней спиной, чтобы сесть, оперевшись об нее. Тело не переставало отдавать болезненные сигналы в мозг, который в то время как другая его часть была охвачена душевным состоянием. Обида, злость, никчемность вместе с усталостью и бессилием больно скребли по мозгу, что передавал эти импульсы и в сердце. Казалось бы «зачем и почему он это терпит?», «зачем и почему он молчит о своих проблемах?» — только ответ четко проигрывался в голове, вернее целая цепочка недопониманий — «потому что родители не на шутку обеспокоились, что ему не помогут с магией в другой школе так как Сташевски сказал, что это серьезно», также как и про последствия принятого решения — «потому что ему никто не сможет помочь, пока сверстники считают его белой вороной. Его донос только подольет масло, а не затушит». Все это опять и опять прокручивалось у него в голове, пока он потухшим взглядом смотрел в потолок пустого коридора. Странно, но в этой части замка, что шла ответвлением от их коридора в общагу никого не было: ни призраков замка, ни других существ, которых можно было встретить в разных частях здания, также не было. Оно и понятно, что его однокурсники знали об этом, почему и затащили сюда сегодня.       Просидев в тишине коридора пару минут с закрытыми глазами, Чон начал вставать. К сожалению боли в местах удара все никак не собирались уходить и его все еще мутило, однако двигаться было нужно, иначе за нахождение вне комнаты во время комендатского часа, ему грозил штраф, если к своей неудаче при обходе он попадется кому-то из старших, что было высоковероятным. Этого дополнительного счастья Гуку точно было без надобности. Отряхнув испачканную и чуть потрепанную форменную накидку, брюки и свитер, он пошел в сторону, как ему казалось, из которой его привели горе-однокурсники. Осознание того, что оказывается он ошибся в своем выборе, когда выбрал левое ответвление, а нужно было правое, к нему пришло когда он уже прошел достаточно большое расстояние и когда вместо поворота на лестницу, его взору предстал большой коридор с совсем другим антуражом. Он бы узнал о своем промахе раньше, если бы стилистика стен замков не была однообразной всегда. Встреть он другой антураж, как сейчас, то не прошел бы в крыло чужого общежития. И по идее, после осознания ошибки надо было развернуться и пойти обратным путем, выбрав нужное ответвление, только его внимание и мысли неожиданно были охвачены приоткрытым балконом. Его взгляд невольно зацепился за открытую дверцу, что это заинтриговало. Возможно ему показалось странным, что поздней осенью в нелучшую погоду балкон был приоткрыт, почему мог впустить холодный, северный ветер, который, к удивлению, вовсе не задувал свой холод внутрь. От любопытства такого явления Чонгук пошел в интересующую сторону. Балкон был достаточно узок, но двоих-троих людей, его комплекции, свободно бы вместил. Он распахнул дверь чуть шире и прошел глубже, одновременно с этим аккуратно проверил был ли здесь кто-то. Когда он понял, что никого не было, то оперелся руками об кованную ограду, рассматривая уже вид с балкона. Холод металла, как и холод атмосферы и ветра тут же ощутились на теле, стоило вступить сюда. И на самом деле, в голове Чона даже пробежала мысль, что этот холод был даже теплее, чем было у него внутри. С грустью ухмыльнувшись, чтобы немного отвлечься от непрошенных мыслей он стал вглядываться в ночной пейзаж, а потом бросил свой взгляд вниз, туда где темнота поглотила часть рельефа и деревьев, визуально копируя бездну. Чонгук сам не заметил как залип, пустым взглядом смотря вниз. Высота здания, отвесный рельеф, холод, ветер и темнота перед ним словно предстала сама черная дыра, как образ вечности. И эти завывания воздушных масс словно приобрели голоса, вопрошая… — Что ты здесь делаешь? Отморозить себе конечности решил? — знакомый голос раздался позади него, тем самым вырвав из гипноза собственных размышлений.       Чуть помотав головой, чтобы сбросить навязчивые мысли, он тут же повернулся в сторону двери, откуда к нему обратились. После гипноза темноты в глаза тут же ударил серебристый отблеск нитей чужой формы, а когда он поднял взгляд, то уже с осознанием посмотрел в серые глаза старшекурсника, что после встречи их взглядов, тут же стал осматривать его так, как будто пытался найти тридцать отличий от другой картинки. Воспоминание о своем не лучшем состоянии всплыло, когда сероволосый вовсю разглядывал его форму. — Я ошибся коридором и зашел к вам в крыло, да и потом здесь было открыто и я просто решил проверить почему. — как можно ровнее ответил Чон, выходя с балкона.       Он старался как можно невозмутимее пройти мимо студента «Эрторий», в душе надеясь, что тот оставит свои комментарии по его внешнему виду при себе. И по всей видимости так и получалось, почему опустив взгляд в пол, Чон старался уйти твердым, быстрым шагом обратным путем, которым он здесь оказался. Только стоило ему пройти десять шагов от старшекурсника, как вслед услышал громко произнесенное заклинание: — Репаро — на инстинктах Чон остановился, его рука рефлекторно хотела перехватить из запазухи волшебную палочку, чтобы защититься, но Чон, вспомнив, что после произошедшего мог навредить старшему, быстро подавил свой рефлекс.       Остановив свою руку в фиксации в кармане, Чонгук как зверь затих, прислушиваясь к процессам чужой магии. Шуршание ткани привлекло его внимание сразу, почему он посмотрел туда. Немного порванная накидка и часть отлетевшего меха на ней тут же восстановились. От процесса восстановления одежды на нем он потерял бдительность, когда следом прозвучало другое заклинание: — Вулнера санентур       В этот раз он даже не дернулся, чтобы защититься, но его немного скрючило от неприятных ощущений, но то был эффект заживления. По началу раны как будто снова заныли и изредко шипели, только после минуты такого дискомфорта, боль стала отпускать его тело. Тупые изнывания в солнечном сплетении, на лице и лбу, как и в животе прекратили беспокоить его разум и тело вовсе. — Не хватало, чтобы по школе пустили второй слух о нашем разногласии. — отозвался Пак за его спиной.       Судя по всему старшекурсник даже шагу не сделал и стоял на все том же месте, когда произнес эти заклинания. Чон не знал, так как все еще стоял спиной к нему на том месте, которым остановился, но что-то подсказывало, что он был прав. — Тебе стоит поговорить либо с родителями о переводе, либо сдать своих мученников преподавателям. Хватит строить из себя страдальца. Если так нравится упиваться своей безнадежностью иди жить в лес, а тут изволь не затягивать других в пучину своих проблем. Твоя жертвенность только наврядит всем. — прозвучало ему в спину строгим, холодным тоном, после этого он услышал как Пак закрыл балкон и пошел в противоположную сторону от Чонгука.       Звуки его отдаляющихся шагов заполнили пространство пустого коридора и отдавали Гуку по барабанным перепонкам. Чон не стал ничего говорить ему в ответ — слова благодарности застряли в его горле, когда старшим была произнесена последняя фраза. Комок из добрых слов осел обидой и небольшой злостью поперек горла, потому как не считал себя жертвой. Его молчаливое преодоление этого пути он не выказывал всем или кому-то, он лишь делал то, что его просили сделать родители. Он просто не хочет доставлять им проблем своей непохожестью на нормального человека и даже на нормального мага. Только…       В своей голове не найдя достойного ответа сероволосому, он в не самых лучших чувствах и с чувством недопонятости никем пошел в свою общагу.

***

— И осталось только добавить нужную пропорцию порошка когтей грифона на имеющуюся массу жидкости и наш укрепляющий раствор будет готов. — бодро проговорил он и следом: все как сказал, повторил свои действия.       Цвет жидкости в котле тут же поменялся, а после сама консистенция добротно сгустилась и булькнула, чем дала понять волшебникам его готовившим, что все прошло удачно. А зельеварцы счастливо воскликнули на это. — Что ж, как всегда отлично, староста Ким и студент Нюнберг. — также радостно откликнулся преподаватель Виктор Морук, что как раз проходил рядом с их котлом, когда они наконец закончили. — Спасибо, профессор. Мы с Роем старались учесть все погрешности, о которых забыли на предыдущем занятии. — улыбаясь, сообщил Тэхен, а после посмотрел на своего напарника.       Его одногруппник также с улыбкой согласился с ним, подтверждая их усердие перед преподавателем. С одобрением профессор поочередно посмотрел на двоих молодых людей, а после на идеальную консистенцию их зелья, затем сразу же проговаривая: — Вы двое станете отличными специалистами в медицинском зельеваренье, если конечно захотите, а так… — на секунду сделав паузу, Виктор как будто что-то вспомнил отчего резко задумался, в такой же миг вновь переключаясь на студентов. — в рамках нашего проекта вы как всегда справились восхитительно. Я отмечу это в табельном рейтинге вашего факультета. — торопливо проговорил он, прежде чем пойти к себе за стол и продолжить работу.       На слова преподавателя Рой Нюнберг, одногруппник Тэхена, на привычную похвалу отреагировал спокойно, почему с невозмутимым видом вернулся к своим делам, в то время как староста «‎Аксоли» до сих пор смущался от такой похвалы, почему даже когда преподаватель отошел от них Ким со смущенным лицом и застенчивой улыбкой принялся помогать другу. — Отлично, Тэхен. — мимолетно посмотрев на старосту, он заметил его застенчивую улыбку, отчего это также вызвало у него ответную улыбку на лице. — Ты был прав когда сказал поменять граммовку от предлагаемой в старой инструкции. — держа зрительный контакт, Рой продолжал убирать со стола остатки от их деятельности. — Видишь, в прошлый раз нам нужно было довериться интуиции. — немного скромно ответил Ким, пока перекладывал все записи по местам.       Погрузившись в работу, они уже не смотрели друг на друга во время разговора, а стали переговариваться пока паралелльно делали свои дела, только лишь изредка поднимали взгляды, чтобы уловить эмоции собеседника. Когда уборка близилась к завершению Рой взял несколько пустых колбачек в свои руки и направился в сторону раковин, но прежде чем уйти развернулся в сторону Кима и с шутливой иронией подметил: — Говоришь: «довериться интуиции», — он немного усмехнулся и весело потряс одной из колб в руке. — Ну тут, когда как повезёт. — напоследок поймав усмешку Тэ, он вновь развернулся и продолжил свой путь. — Что правда, то правда. — откликнулся староста «‎Аксоли», пока отряхивал старое, школьное ситце от трав.       Уборка не заняла много времени, почему молодые люди уже через десять минут снимали с себя специальные лабораторные перчатки и халаты, когда к ним вновь подошел профессор. — Вижу вы уже убрались. — с одобрением осматрев их рабочее пространство, подметил Морук, а после тут же перевел свой взгляд на старосту факультета и его лицо почему-то резко переменилось на серьезное. — Слушай, Тэхен, так как ты староста факультета, то наверное у тебя есть разрешение входить в специальные библиотеки… — и вроде это был вопрос, но Виктор произнес это даже не спрашивая, а больше утверждая. Почему Тэхен хотел было ответить, но профессор продолжил сразу же. — В корпусе бета, что находится в левой части замка, нужно забрать один рецепт из библиотеки. Карту как пройти я тебе нарисую, тебе лишь нужно забрать необходимый материал для нашего будущего проекта. Только храни его в безопасном месте, пока не отдашь мне. — немного скомкано закончил преподаватель и посмотрел названному ученику прямо в глаза. — Х-хорошо, профессор… — хотел было продолжить Ким, но Морук снова не дал вставить слово и перебил студента. — Через два часа я уеду на три дня в Англию на специализированный симпозиум, поэтому сегодня самому забрать мне не удастся, а после моего приезда, нам нужно сразу же приступить к сбору необходимых ингридиентов. — на слове «‎ингридиентов» он посмотрел на двух студентов, что внимательно его слушали. — Цветение одного из них достаточно короткое и как раз выпадет на ту неделю. У нас не будет времени на сборы. Так как я помню только это, а само название сильно запамятовал, рецепт нужен обязательно.       Посыл, который им пытались донести был понят, почему оба понимающе качнули головой. — Хорошо, профессор Морук. Я сегодня же заберу записи и сохраню до вашего приезда. — согласился Ким.       После его согласия, преподаватель тут же позвал его в сторону своего стола и они вместе пошли туда, чтобы ему нарисовали инструкцию и написали особое разрешение для прохода в указанную библиотеку.       Вышли с кабинета по зельеварению они с Роем вместе, только сразу же и разминулись по разным направлениям: он в библиотеку по поручениям профессора, а одногруппник в общежитие отдыхать, так как это был вечер выходного дня. Дополнительные занятия по выходным были у многих старшекурсников, но обычно они брались не по всем предметам, а лишь по тем, которые были нужны выпускникам для будущей работы. Таким образом и сложилось, что они с Нюнбергом готовили различные проекты в разные выходные дни в качестве своих будущих проектов. Да и впринципе они не были единственными, кто выбрал зельеваренье, просто все работали по парам в удобное и свободное от занятие время, таким образом все стремились заниматься либо в будние дни, когда нагрузки не так много, либо в дневные часы. Из-за того, что Тэхен иногда мог заниматься поручениями старосты факультета, для него и оставались удобными вечерние субботние часы, а Нюнберг, как его хороший товарищ, согласился ходить вместе с ним в это время.       Как бы не жалуйся, но путь до библиотеки от кабинета зельеваренья выстраивался очень длинным, но не менее коротким был путь до его общаги, а ведь еще предстоял ужин… Поэтому Тэхен ускорился, чтобы успеть сделать все свои дела быстро. По принятому решению — не терять время — дорогу до библиотеки он осилил за полчаса, а его пребывание там и вовсе было динамичным. Достаточно быстро представив миссис Дюсельдорф — призраку библиотеки разрешение на вход и само поручение от Морука, он запустил механизм целого процесса, но его некасаемого. Так как его даже не планировали пускать на порог, а самостоятельно за минут десять ему нашли и отдали под роспись нужные записи — можно сказать — этим самым они сэкономили ему значительное количество времени. От такого расклада у него даже поднялось настроение, почему он с воодушевлением поплелся привычным путем в общежитие, вот только потом, от увиденного его настроение вмиг изменилось.       Если вдаваться в объяснение, то дорога до библиотеки от кабинета зельеваренья с каждым коридором становилась все чище и чище от студентов, преподавателей, призраков и других существ — возможно то было вызвано еще и тем, что был выходной день и часть студентов, преподавателей и других обитателей могли сменить место дислокации и пойти в соседние деревни, чтобы прогуляться. Возможно были и другие объяснения, так как помещения здесь были с ограниченным доступом. Только вопреки этому знанию, в одном из многочисленных и пустых коридоров замка оказались эти студенты. Как они здесь оказались — было не понятно, а вот для какой цели — объяснять было не нужно.       Были слышны удары, звуки борьбы и насмешек. В пылу своих издевательств над другим своим товарищем, никто из них, а тем более сам пострадавший не услышали шагов Тэхена, вот только он еще издалека услышал их гогот и удары. — Чем больше сопротивляешься, тем больше получишь, Чон. — уже на подходе мог четко расслышать Ким.       Они не могли видеть его, как и староста их, так как ему оставалось преодолеть вход коридора, чтобы лицезреть неприятную сцену и лица всех причастных. И конечно же он торопился. От осознания, что над кем-то издеваются Тэхен разозлился и тут же вынул из-за пазухи свою палочку, чтобы после быстрым шагом направиться в ту сторону. — Какой толк с твоих индивидуальных занятий раз ты не можешь нам ответить магией. — прозвучал какой-то грубый голос с явной издевкой, после чего послышался шепот заклинания и короткий вздох.       Уже чуть ли не влитая, Ким преодолел вход, когда до ушей донеслось злое и четкое: «Остолбеней», что следом повлек какой-то грохот тел. Стоило ему прийти на место, как его присутствие на тот момент уже никого не напугало, потому как трое студентов в красном сидели на полу и были напуганы темной аурой, что расползлась вокруг четвертого студента и чья форма красного цвета была чуть скрыта за этой самой темной дымкой. — Что здесь происходит? — подал голос староста, когда трое парней пугливо и осторожно перевели взгляд со своего одноклассника на него, пока инстинктивно продолжали пятиться назад. Только изменившийся взгляд старосты невольно пригвоздил их. — О-он, произнес заклинание и замер, а эт-та штука вырвалась из него и ударила по нам. Вебер еле успел выставить щит. — произнес один из них и они снова попытались возобновить попытку аккуратно уйти.       Ким снова строго посмотрел на каждого из этой троицы, а после на четвертого ученика, что замершей статуей застыл на месте. Темная дымка, по всей видимости замерла вместе с ним, однако удивительно то, что перед этим она таки успела ударить обидчиков. Если верить наблюдению, то им невероятно повезло выставить щит, так как судя по расстоянию от их места до места четвертого студента — их откинуло прилично. — Вы, трое, быстро идите к своему наставнику с объяснениями. — поняв, что пока опасность миновала, Тэхен решил разобраться с этими студентами первоначально, почему самым строгим и властным голосом произнес это. — Об этом инцинденте я обязательно доложу ему, так что не думайте, что сможете так просто избежать этого.       Качнув в знак повиновения головой, они сначала попятились назад в тех позах, что их застал Ким ранее, а после того как почувствовали, что были уже рядом с выходом, то встали на ноги и быстро убежали прочь. Староста «‎Аксоли» проследил за ними до самого момента, пока их силуэты не исчезли со стен.       Когда же Ким понял, что остался один на один с опасной темной аурой младшекурсника, он даже немного растерялся, потому как совсем не знал как действовать в этой ситуации. Одно было известно точно — расколдовывать было нельзя. Поэтому он принял решение трансгрессировать в госпиталь. Да, в замке было запрещено пользоваться этим заклинанием ученикам, но Тэхен делал скидку на такой случай. Вот только с какой стороны нужно было подойти и взять студента, чтобы не коснуться темной массы, ему пришлось подумать. Все это время он видел ученика лишь со спины и там он не наблюдал удобного участка, чтобы схватить того за плечи, из-за чего ему пришлось обойти и посмотреть спереди. Когда он обошел замершего, то в первую очередь немного отшатнулся, потому как увидел темную дымку, что замерла в его глазах. Он никогда не видел такое у учеников, почему и удивился. Когда же стал вглядываться в черты лица этого парня, то он вспомнил и его, и эту темную дымку, которая в прошлый раз была слабее по интенсивности и по охвату. Что еще уловил Ким при осмотре, так это выражение лица этого студента красных волков. Оно было полным злости и обиды. Вся его поза была замкнутой, но при этом сохранила всю решимость своих действий. Тэхен полностью проникся чужой аурой, что даже забыл что искал. Однако вспомнив об необходимости скорой помощи, вновь принялся оглядывать того, но так и не успел закончить задуманное, потому как чары спали самостоятельно и парень вместе с темной аурой обрел движение. Не успев разобраться в правильности действий, староста «‎Аксоли» сделал первое, что пришло на ум, чисто машинально он крепко обнял младшего парня, вешаясь ему на шею. Это было очень опрометчиво и глупо так как мог пострадать от своих преждевременных, необдуманных действий, но Тэхен сделал так как чувствовал. Потому что когда он видел человека в страданиях, то на уровне инстинктов всегда обнимал его, стараясь забрать всю его боль — теплотой своего тела согревая чужое сердце. И, по всей видимости, в этот раз это сработало практически буквально.       Когда он обнял младшего, то зажмурился так как готовился почувствовать в ответ какую-нибудь атаку от темной ауры — если вспомнить опыт Чимина. Когда же прошло тридцать секунд, сорок, то к своему удивлению, он так ничего и не почувствовал, кроме того как в его объятьях робко напряглось чужое тело. В воздухе буквально витала неловкость, почему Ким понял, что нужно отстраниться. Он быстро разжал свои руки с чужой спины и отпрянул на шаг назад, встречаясь с ясными, черными от природы, а не того сгустка, глазами, что смущенно и недоуменно смотрели на него. Тэхен не знал как он сейчас выглядел и какие эмоции были на его лице, однако понимал, что нужно было что-то сказать: — Тебе уже лучше? — скромно и в тоже время смущенно произнес Ким, неловко улыбаясь.       Только к сожалению отвечать ему не спешили — видимо парень сам отходил от случившегося, да и впринципе пытался понять происходящее сейчас, но Тэхен не торопился вытягивать ответ от собеседника. И то было правильно, потому как спустя десять секунд, младшекурсник наконец-то отреагировал. — Д-да, — в этот же момент тело сбросило онемение и студент красных волков отпрянул. — В-все в порядке, спасибо. Я… Мне надо идти. — договорив это, он развернулся и быстрым шагом пошел прочь по коридору.       Староста «‎Аксоли» машинально дернулся за ним вслед, только опомнившись, остановил себя. — Правда все хорошо? на вский случай, но тебе нужно в госпиталь. — обеспокоенно крикнул вслед младшему, но догонять того не стал. — Я обязательно туда сейчас зайду. Большое спасибо. - не оборачиваясь, ответил тот.       На этих словах он достиг поворота, тем самым оставив Тэхена одного в пустом коридоре. И какое-то время, а именно с минуту, Ким еще озабоченно смотрел в ту сторону, куда ушел младшекурсник. Только после того как до его понимания дошло воспоминание здесь произошедшего, то он тут же вспомнил кого еще нужно было посетить сегодня незамедлительно, почему уверенным и твердым шагом пошел в сторону той части замка, где находились преподовательские кабинеты. Потому что как староста, пускай даже не своего факультета, он хотел разобраться. Разобраться с несправедливостью.