The Ghost Of You

      Машина ехала достаточно быстро, чтобы волноваться, если ты пьян и за рулём.       А Ричи был пьян, словно вот-вот должен был начать действовать сухой закон, и он решил хорошенько набраться напоследок, хотя если бы такое произошло, то он вряд ли стал бы законопослушным гражданином ни с того ни с сего. Ничего подобного не должно было произойти, а он всё равно был пьян и ехал в третий, а может и в четвёртый клуб, радуясь, что в очередной раз сохранил капельку рассудка и не сел за руль сам, и смог словить такси так поздно, почти в четыре утра.       Сев в машину, первоначальным планом всё ещё оставалась поездка домой, но почти не заплетающийся язык сам назвал адрес очередного клуба с громкой музыкой, нетрезвой толпой, которая ещё не разошлась, невероятно приятным на вкус алкоголем, возможностью продолжить танцевать и дополнительными услугами девочек в коротких шортах, а то и без них, с аппетитными формами. Плюсом оставалось и то, что залы и барные стойки не пустели до самого утра, а для любящего развлекаться до последнего Ричи это было важно.       Водитель тогда ещё неприятно поморщился от едва уловимого запаха алкоголя и одеколона, но против ничего не сказал и завёл машину, двинувшись с места. Мужчина, выглядевший для своих пятидесяти слишком уж хорошо (через пару лет Ричи заскочит к нему за эликсиром молодости) и всегда носивший на голове тёмно-серый берет, сползший на бок, был не в духе. Ричи часто пользовался его услугами таксиста, когда выходил из клуба, рядом с которым он и стоял во время ночных смен. Иногда они заводили вполне дружеские беседы, иногда таксист дотаскивал его до квартиры вусмерть пьяного и обкуренного. Но до такого состояния он редко доводил себя, учитывая его иммунитет к алкоголю, выработанный за годы его употребления. И был бы Ричи любителем посплетничать, или более неравнодушным к чужим проблемам, определённо расспросил старика, как он в шутку называл его, о случившимся, но сейчас он видел, что ему стоит в кои-то веки промолчать и всю поездку ехать в тишине.       Как только машина остановилась у главного входа в клуб, над которым висела большая, сверкающая и мигающая неоном вывеска с названием, Ричи протянул купюру, слегка помятую и влажную из-за того, что он держал её в руке, чтобы вовремя отдать её и бессмысленно не тратить время на рытьё по карманам. Таксист молча кивнул, принимая деньги, и потянулся к бардачку за сдачей, но Тозиер выскочил из машины раньше, быстрее и намного энергичней, чем любой другой человек, который выпил столько, сколько и он. Ему было всё равно на несколько долларов, а водитель не стал выскакивать из машины и кричать, чтобы тот вернулся.       Маленький холл встретил его приятным после улицы теплом, приятными глазу мятного цвета стенами по бокам и прозрачными вставками, отделяющими его от основного зала. Везде висело множество картин, среди которых были даже репродукции известных мастеров, преимущественно тёмного, болотистого оттенка, также было два кресла, пара декоративных пальм в больших горшках, стоящие по разным углам, и небольшой тёмно-зеленый диван, обтянутый искусственной замшей. Ричи часто бывал здесь, как в ночное, так и в дневное время суток, когда небольшие столики возвращались на место, а доступ к дополнительным залам закрывался от чужих глаз. Милая девушка с пучком на голове, в белой рубашке, к которой был прикреплён бейджик с именем, Ева, подняла голову, сталкиваясь взглядом с Ричи, сразу же начиная улыбаться ему. Не от того, что узнала в нём постоянного клиента, или потому что была дружелюбна и приветлива, а потому что не раз видела его по телевизору и на вечерних сеансах в кино. Крепкий мужчина с лысой головой, развалившийся на противоположной стороне дивана, дёрнулся во сне, что казалось удивительным, ведь музыку Ричи услышал на другом конце улицы, пока ехал.       В основном зале всё ещё мигали разноцветные пятна, звучала музыка и море уже далеко не трезвых тел, продолжающих пьяно покачиваться, имитируя танцы. Народу уже было меньше, чем в начале вечеринки и на минуту Ричи вновь ощутил себя подростком, пришедшим на вечеринку не к особо популярному парню, где собралось множество сословий общества, незнакомых между собой, от того в доме стояла атмосфера неловкости. Да, многие танцевали, а более раскрепощённые уже нашли себе компанию или пару, с которой стояли в дали от всех, если ещё не уединились, и старательно раздевали друг друга взглядами. Ричи лишь усмехнулся, наблюдая за целующейся парочкой и затем как парень отрывается от губ девушки, чтобы повернуться и поцеловать рядом стоящую брюнетку. Первая девушка, которую он ещё держал за талию, притягивая ближе, не выглядела протестующей. Тозиер пробирался к барной стойке сквозь толпу потных тел, получая несколько толчков по рёбра и столкновений.       Несколько подростков, держащихся подальше от всех мест, где их мог бы встретить персонал, напомнили Ричи о школьных и последующих годах, в частности его самого и то, как он, еле достигший шестнадцатилетнего возраста, с трудом достал поддельное удостоверение личности, и совершеннолетия, пробирался в клубы. Не в самые лучшие, с дешёвым, отвратительным алкоголем, еду он никогда не рисковал брать в подобных местах, а в туалетах можно было найти закладку или встретить пушера*, повезёт — найти кого побольше, собственно, с этим особо ничего не изменилось. Только клубы стали поприличнее и их хозяева не горели желанием быть ответственными за чью-либо смерть от передозировки, ещё хуже если труп окажется несовершеннолетним. Но среди толпы всегда оказывается кто-нибудь желающий подзаработать не самым легальным способом. Это не интересовало Ричи, имеющего своих проверенных людей, и настойчиво избегающего слова дилер.       Бармен выглядел немного вяло после нескольких часов работы, но продолжал приветливо улыбаться, узнавая не самого частого клиента, с которым уже пару раз пересекался и изредка видел мельтешившего на экране.       — Как обычно? — бармен усмехнулся, засучив рукава белой рубашки по локоть, обнажая мускулистые руки.       Ричи вновь усмехнулся, утвердительно кивая и присаживаясь на одну из высоких барных табуреток. Зак, вроде так звали бармена, Ричи пришлось прищуриться из-за цветных прожекторов, светящих в глаза, чтобы прочитать надпись на бейджике, достал бокал хайболл, наполняя его кубиками льда и заливая в него алкоголь, лимонный сок, сахарный сироп и зелёный чай, аккуратно перемешивая при помощи коктейльной ложки, выполняя все действия со своеобразным изяществом и опытом. И через пару минут перед Тозиером уже стоял Лонг-Айленд**, украшенный долькой лимона и трубочкой с красными полосами-кольцами, тянущимися по всей длине. Ричи сразу заплатил за напиток, делая первые глотки через согнутую трубочку. Повернувшись лицом к залу, он скользил взглядом от одного посетителя к другому, рассматривая их с учтивостью специалиста, придумывая каждому историю, до тех пор как они не исчезали из вида.       Никто не вызывал особого интереса и Ричи уже потягивал второй коктейль, когда в зале неожиданно появился парень, на вид двадцати лет, со взъерошенными волосами и глазами, как у оленя, вмиг осветивший тёмный зал. Тозиер не видел откуда выбежало это чудо, но ему было чертовски интересно от чего тот был так взбудоражен, что от одного его вида Ричи передалось волнение. На парне была надета простая серая футболка и чертовски обтягивающие джинсы с низкой посадкой. И пока Ричи оценивал слегка взволнованный, в какой-то степени потрёпанный, вид и хорошо обтянутые в нужных местах формы, парень что-то весело рассказывал Заку и заказал Рой Роджерс***. Пока Зак выполнял заказ, парень продолжал что-то быстро говорить, а как только перед ним об стол стукнул бокал хайболл, как и у Ричи в руках, он схватил его, и, крикнув спасибо, снова поспешил куда-то сбежать, подобно урагану. Тозиер даже не успел увидеть куда он скрылся, но поспешил начать расспрашивать Зака, который вёл с ним дружескую беседу, а значит, что-то да знал.       — Кто это был?       — Тед, — заметно взбодрившись ответил бармен. В такой поздний час у него было мало работы, и он начал протирать стаканы от несуществующей пыли.       Этого имени было слишком мало, чтобы утолить не ясно откуда взявшийся интерес к этому парню.       — Это так много дало мне, — иронично проговорил Ричи, делая ещё один глоток. — А более информативно?       Зак оторвался от своего занятия, с усмешкой смотря на знаменитость с прищуром, явно имея в виду «я заметил твою заинтересованность».       — Мальчик с каталога, — уточнил бармен и Ричи почти победно вскрикнул, делая последний глоток и со стуком опуская бокал, который подхватил Зак. Это значительно облегчает миссию в «удовлетворении» интереса. — Только что отработал час.       Мальчик или Девочка с каталога — термин, использующийся в узких кругах. Точнее, Ричи ни разу не слышал, чтобы кто-то так говорил за пределами этого клуба. И означал он людей с низкой социальной ответственность. Тозиер усмехается сам себе, впервые заменяя слова «проститутка» в своей голове, но думая об этом парне, Тед, которому это имя совершенно не шло, звучало, как оскорбление.       — Ну что ж, — Ричи хлопнул в ладони, выпрямляя спину, — Сделай мне ещё один напиток богов, дружок, и я, пожалуй, схожу, навещу его мамочку.       Зак улыбнулся, доставая лёд.

***

      — Нет, дорогой, ты не понимаешь, — наверное, в сотый раз повторила Сильвия, добродушно улыбаясь, — Мальчик не танцует, нет.       Сильвия Кортес — испанка, с золотистой кожей, которая даже спустя двадцать лет с момента переезда в другую страну продолжала держать загар. Конечно, оправдывалось это климатом солнечного Лос-Анджелеса.       В восемнадцать лет Сильвия с трудом перебралась из Испании в Америку, ведомая желанием стать актрисой кино. Для этого она имела всё необходимое: милое личико, шелковистые волосы, ныне сожженные осветлителем, завораживающие голубые глаза, длинные стройные ноги и невероятная фигура, но быстро оставшись без гроша в кармане была вынуждена податься в проститутки, а через тринадцать лет, когда появились первые морщины, стала сутенёром в подпольном бордели, не имея возможность связать судьбу с другим родом деятельности. Ко всем девочкам и мальчикам под своим крылом она относилась с максимальной ответственностью, заботясь о них, ведь когда-то лично пережив всё на своей шкуре она знала, каково это, за что и получила прозвище «мамочка».       Сильвия была доброй женщиной, любившей хорошие фильмы, благодаря чему быстро нашла общий язык с Ричи. Они могли засиживаться в её кабинете по несколько часов, обсуждая недавно вышедший фильм, или кинокартину старше их вместе взятых, выпивая бутылку хорошего вина или виски, взятой в баре.       Но сейчас женщина сидела на своём излюбленном зелёном кресле и, закинув ногу на ногу, сложив руки под грудью, с забавой глядела на него из-под тёмных бровей. Взгляд её говорил не озвученное «это очень глупое предложение, Ричард, и лучше бы тебе перевести всё в шутку». Но Ричи был слишком вдохновлён своей идеей. Тот парень, Эдвард, но Сильвия ласково зовет его Тед, как и Зак, был не дешёвой штучкой и в штанах Ричи становилось тесно от одной мысли, что он может достаться ему. Чёрт, да он никогда в жизни не хотел никого, как его.       — Да ладно, неужто он совсем не танцует?       Придя к Сильвии, Ричи был твёрдо настроен увидеть, как танцует Эдвард, но женщина так же непоколебимо стояла на своём: нет, этот мальчик не танцует, но если ему так сильно хочется, у них есть пара других ребят, готовых исполнить его прихоть. Но Тозиер не хотел кого-то другого. Сегодня его член был готов подниматься только от вида Эдварда и того, как его тело сможет двигаться в такт какой-нибудь песне, а потом и того, как он будет стонать под ним, прося больше. И даже получив отказ, аргументированный тем, что Эдвард не специализируется на этом, он захотел добиться своего ещё больше. Мысль, что он может быть единственным для кого станцует такое чудо — пьянила быстрее вина.       — Он лучше работает ртом, чем танцует, — раздражённая мольбами Ричи Сильвия хмурится, а затем мысленно ругает себя за такие слова. Она ненавидит, когда о её мальчиках и девочках говорят подобным тоном подобные вещи, даже если это она.       Ричи вновь предлагает заплатить больше и Кортес сдаётся, делая глоток из своего бокала с вином, и откидываясь на спинку кресла, из-за чего её рыжеватые волосы, собранные в высокий, тугой хвост, трясутся, прядями растекаясь по тонким плечам, скрытыми чёрной тканью блузки.       — Он точно не согласится, — твёрдо говорит она, словно даже не хочет говорить с ним, Эдвардом, об этом, — он пользуется большой популярностью и уже наверняка устал за ночь. Вряд ли он захочет ещё больше изматывать себя.       Вспоминая такого активного и энергичного парня, там, в зале у барной стойки, Ричи не особо верилось в это, казалось, что причина кроется в другом, в неопытности Эдварда, или в чрезвычайной заботливости Сильвии.       — Всё в порядке, я не собираюсь гонять его, — заверяет её Ричи.       В итоге Сильвия всё же покидает свой кабинет, как она выразилась, на переговоры. Ричи приходится ждать больше пятнадцати минут, что довольно много, не только по его меркам. За это время он успевает измерить кабинет шагами вдоль и поперёк, рассмотреть папки и несколько книг в шкафу на полке, где протёр пыль, собирая пальцем и оставляя длинный след, поглядеть в окно на освещённую трассу и подоконник с зёлёными цветами. Он начинает волноваться и уже собирается выйти на поиски Кортес, но женщина приходит за пару мгновений до того, как он дёрнул ручку двери.       Выглядела она взволнованной и растерянной, заставляя Ричи сгорать от интереса и волнения.       — Ну, что? — нетерпеливо спросил он под устало-растерянный взгляд Сильвии.       — Он согласился, — глухо и удивлённо ответила Кортес, заходя в кабинет и устало падая в кресло, которое так и осталось стоять отвёрнутым с того момента, как она ушла.       Пару минут они молчали, каждый думая о своём. Ричи тихо радовался, даже не желая задумываться почему это вызывает в нём столько эмоций. Вроде, не такая важная вещь, но до чего же он хорошо чувствовал себя, понимая, что всё-таки добился чего, кого, хотел.       Потом Сильвия отвела его в вип зал («если бы я не знала тебя, то ни за чтобы не впустила тебя, Тозиер» сказала она по пути, конечно же, имея в виду то, что удовольствие это не из дешёвых). Несколько раз она останавливалась и, заглядывая Ричи в глаза, просила быть аккуратнее с мальчиком, в конце концов его смена началась раньше обычного из-за просьбы друга подменить его. И в такие моменты он действительно видел в ней мать, беспокоящуюся за своего ребёнка, это вызывало у него улыбку, пока повторял своё «всё будет хорошо, я не собираюсь изводить его».       Вип зал представлял собой небольшую комнатку без окон с оранжевыми стенами, высокими потолками, широким диваном, обтянутым кожей, и низким выступом, на середине которого стоял железный шест, но Ричи не был уверен, что сегодня к нему притронутся. Так же возле дивана стояла тумбочка с бутылкой коньяка на ней.       Сильвия остановилась в дверном проходе, облокотившись плечом об косяк, наблюдая за Ричи, который осматривал помещение. Он ожидает, что она снова попросит его быть аккуратным, но сказала она вовсе не это.       — Ты пока располагайся, а Эд подойдёт через пару минут, как только будет готов.

***

      Время было довольно позднее, утро, и все нормальные люди спали, кроме тех, что продолжали пропивать своё здоровье в клубах. Собственно, та более или менее адекватная половина всех клиентов тоже спала, а те, что всё-таки приходила, состояла из пьяных или обкуренных (но Эдвард никогда не связывался с подобными людьми, благо Сильвия, его сутенёр, поддерживала и даже одобряла это решение). Некоторые платили деньги и засыпали, даже не притронувшись к нему. Эдди тогда тихонечко сидел рядом и ждал, когда их время выйдет. Иногда случалось, что к ним забредёт какой-нибудь потерянный мужчина, пожелавший выговорится кому-нибудь, с кем больше никогда не пересечётся. Таких клиентов Эдвард любил даже больше, чем тех, кто отлично умел трахаться, заставлял выгибать поясницу до хруста и просто чувствовать эйфорию. Такие потерявшиеся, часто немного подвыпившие, вели хорошие беседы, желая разговаривать на философские темы, а его задача заключалась только в том, чтобы поддерживать разговор. И когда Сильвия зашла к нему в комнату отдыха для персонала после половины продуктивной смены, он надеялся, что пришёл кто-то из потерявшихся, чтобы поговорить. Но нет.       — Послушай, Эд, — в очередной раз попыталась уговорить его Кортес. — Это мой хороший знакомый, он предлагает хорошую сумму. И я договорилась с ним. Я знаю, что ты не танцуешь, но он предлагает реально большую сумму.       Она уговаривала его несколько минут, пока Эдвард не попросил совсем немного времени подумать и Сильвия согласилась, на время выходя из комнаты, оставляя того наедине с собой.       Каспбрак присел на край софы, запуская ладонь в волосы. Голову сразу начал лезть образ того кудрявого мужчины, который сидел за барной стойкой, и внимательно разглядывал его. Эдвард почти физически ощущал его взгляд. И конечно же, он узнал ведущего известного шоу, выпуск которого показывали каждую субботу в десять вечера, по одному из центральных каналов, а также актёра, сыгравшего множество ролей, и известного комика. Почему-то Эдвард был уверен, что его клиентом стал именно он. Откуда вообще взялись такие мысли он не знал, но они явно засели глубоко в сознании и сыграли более важную роль, чем озвученная Сильвией сумма, при принятии решения. А возможно, он просто хотел, чтобы это оказался Ричард Тозиер и всё будет, как в сопливых фильмах: они полюбят друг друга, будут жить долго и счастливо и умрут в один день, заранее заказав парный гроб, где будут гнить вместе, и завещав всё имущество троим старым шпицам, которым они дадут немецкие или французские имена, чтобы это звучало забавно.       Сильвия стояла в коридоре и курила тонкую сигарету, смахивая пепел прямо на плитку. Заметив Эдварда, она криво улыбнулась и сразу же затушила сигарету. У неё всегда была с собой пачка сигарет, но доставала их она только когда сильно нервничала.       Женщина уже видимо была готова к отрицательному ответу, что с языка вот-вот должна была сорваться фраза «ничего страшного, тебя никто не будет заставлять, если ты не хочешь».       — Я согласен.       Сильвия так же нервно издала смешок, смотря Эдварду в глаза, что было достаточно легко из-за одинакового невысокого роста.       — Почему-то, я была уверена, что в итоге ты скажешь именно это.       Кортес помогла ему с приготовлением и убежала, назвав номер зала и дав ему минут десять.       Она так и не назвала ему имени клиента, дав пищу для размышления, пока он шёл к залу. Сильвия сама сказала, что знает его, но упустила этот момент, а самому спрашивать было неудобно. В любом случае, Эдварду было всё равно, кем окажется клиент (почти), если он будет вменяем. За размышлениями о личности он и не заметил, как дошёл до нужного зала, всё ещё сохраняя уверенность в своих действиях, поражаясь самому себе. В этот момент он был заряжен какой-то особой силой, заставляющей его верить, что он, чёрт возьми, не только станцует, но и свернёт горы, если понадобится.       Но уверенность эта, к сожалению, продлилась недолго. Ровно до того момента, как он тихо открыл дверь, заглядывая внутрь.       На кожаном диване сидел тот же Ричи Тозиер, какого Эдвард мог видеть по телевизору в гостиной, а также за той барной стойкой. Он, смотря прямо перед собой, в стенку, а потому и не заметил, что дверь приоткрылась.       Из Эдварда словно ушла вера, ноги подкосились, а руки мелко задрожали.       Он не умеет танцевать вообще никак, а вызывающе тем более. Он может сделать крышесносный минет, но не станцевать, нет.       В голове промелькнула мысль, что он ещё может прийти к Сильвии и сказать не могу, а затем поддаться позыву расплакаться, прекрасно зная, что его по-матерински прижмут к плечу, погладят по голове и скажут ничего страшного. Но Эдвард не хочет подводить её.       Становясь натянутой, нервной струной он открывает дверь шире, моментально привлекая внимание клиента. Делает несколько грациозных шагов к дивану, стараясь двигаться, как можно более плавно, чтобы показаться увереннее в своих действиях и останавливается.       Неожиданно становится стыдно за всё, словно это был не просто клиент, а давний знакомый, друг детства, или друг родителей. Стыдно за розовый, нейлоновый, плотно облегающий комбинезон, который ему помогла выбрать Сильвия. Стыдно за полоску кожи от бедра до коленки, куда тянутся белые гольфы. Стыдно, за то, что они вообще встретились так.       — Блять, — шепчет Эдвард, наконец понимая, что раскраснелся, что наверняка было странно, учитывая род его деятельности. — Я… э-э-э, извините, — от волнения он не только перешёл на вы, хотя знал, что они одногодки, но и почти начал заикаться, даже не подозревая, насколько очаровательно это выглядит со стороны. — Я совсем не умею танцевать, но я сейчас попрошу Сильвию и она отправит Скарлет, или Марка, если хотите, они хорошо это делают.       Пока Эдвард быстро тараторил, Ричи усмехнулся, заставляя его запаниковать ещё больше.       — Эй, постой, — окликнул его Тозиер, когда тот повернулся к выходу, продолжая извиняться. — Подойди ко мне.       Поток бессмысленных извинений прекратился, и Эдвард послушно подошёл к нему, чувствуя себя виноватым и перед ним, и перед Сильвией.       — Как говоришь тебя зовут? — Ричи поставил рюмку с недопитым коньяком на тумбочку, притягивая его за руку.       Парень и правда выглядит уставшим, что вызывало большой резонанс по сравнению с тем, что он видел у барной стойки. Тогда он выглядел более… живым и выглядело это очаровательно. Ричи хотелось снова увидеть это.       — Эдвард, Эд, Тед, как тебе угодно, — понимая к чему всё клонит Эдвард почувствовал себя увереннее. Паника отступила. Теперь он хотя бы знал, что должен делать.       От Ричи пахло зелёным чаем, и Эдвард вспоминает, что он сидел с Лонг-Айлендом у барной стойки.       Его руки оглаживали спину, спускаясь ниже.       — Я ведь могу звать тебя Эдди, да?       Ох, он совсем забыл, что его имя сокращается ещё и так.       — Да.       Эдди услышал, как щёлкнула застёжка на лямке его комбинезона.       — Ну ты знаешь кто я.