Записки неугомонной троицы

Дорогие читатели, Эту главу я целиком и полностью посвящаю вам! Моему фанфику уже 6 месяцев, и в большинстве своем он существует только благодаря вам. Спасибо, за все ваши комментарии, отзывы, замечания, и просто теплые слова. Вы делаете меня и мой фанфик лучше, спасибо вам за все! Всегда ваша, Measureless_Solitude. Боль ревела в ушах, била в лицо, проникала в лёгкие и ломала поясницу. Сначала я не чувствовала ничего, но после меня охватила такая боль, что сложно передать словами. Языки пламени насмешливо лизали мою спину, оставляя после себя волдыри и ожоги. Я была парализована, голова запрокинута назад, глаза ослеплены. Жар драконьего пламени острыми стрелами вонзился в мою спину. И только где-то в глубине тлеет неясная мысль: -Что со мной происходит? Неужели, я сейчас умру? И видят боги, лучше бы они позволили мне умереть. Обычное человеческое тело, которому предназначалось встретить старость в объятьях мягкого кресла, встретилось с непосильным ему врагом. Всё перевернулось. Земля и небо пропали, всё затрещало, загрохотало, внутренности стиснуло... Я ничего не могла сообразить, словно это происходило не в реальности, а в какой-то параллельной вселенной. Резко открыв глаза, я почувствовала, как все моё тело ломит, кожа горит и зудит, а желудок вот-вот вывернется наизнанку. Я отказывалась верить, но прямо передо мной, на коленях, сидел хоббит. Бильбо бил меня по щекам, открывал рот, но оттуда не исходила и звука. Внезапно, все ощущения появились, как будто кто-то убрал беззвучный режим. Я ощутила зуд в горящих щеках, запах гари вокруг и металлический вкус крови на языке и еще много разных чувств и оттенков свалилось на меня за одно мгновение. А что с остальными? Я опомнилась и посмотрела по сторонам. Всё завертелось в бешеной пляске, отчаяние охватило меня, но рядом никого не оказалось, а в сокровищнице творилось что-то поистине невообразимое. Мне казалось, что горит сам воздух, а бешеный ветер раздувает это пламя, всё захлёстывая, крутя, ничего не оставляя в покое. Бильбо что-то прокричал, указывая на выход из туннеля, но я не ответила. Вдохнув обжигающий губы воздух, я почувствовала, как сложно стало дышать. Едкий дым не дал мне шанса отыграться, и в этом раунде человеческое бессилие и уязвимость вновь дали о себе знать, отбирая мое право на реванш. Сознание, отказалось поддержать меня в самый сложный момент, безрассудно оставив тело на опеку бесстрашному хоббиту. Я смотрела на него в упор, а он все еще держал меня за шею, поддерживая голову и не давая мне упасть. Воздух в легких заканчивался, и я хотела вздохнуть, но с ужасом поняла, что не могу этого сделать. Я просто не могла открыть рот и сказать что-либо, тело меня не слушалось и вообще мне не принадлежало. Судорожно рыча и хрипя, я пыталась дышать... Все изображение поплыло, лицо Бильбо исказилось, медленно превращаясь в мираж. Черты лица заострились, появились заостренные клыки, а вместо глаз на меня смотрели пустые глазницы. Мне хотелось закричать, и я кричала, рычала, орала, но звук этот существовал только в моей голове. Я пыталась вырваться, но тело меня не слушалось. Оно просто существовало отдельно от меня. Я боролась, но видимых результатов не было, мое тело все также находилось в руках хоббита. И в последний момент я сдалась. Заплакала, но слеза не потекла по моей щеке. Воздух в легких кончился, и я с сожалением признала свой проигрыш. Успела подумать о том, что будет дальше. Успела вспомнить, что сделала за свою жизнь. Не так-то уж и много, знаете ли. И в этот момент, когда последняя капля кислорода покидала мои легкие, я еще раз посмотрела в глаза хоббита, они все так же были пугающе черными. Эти дыры все расширялись, в конце концов, заменили собой все, не было больше каменных стен и страшного лица. Не было вообще ничего. Действительно НИЧЕГО, сплошная пустота и страх. Глаза облегченно закрылись, губы сомкнулись. Я уже предвкушала сладостный вкус забвения, но моим мечтам не суждено было сбыться и на этот раз. Ощущение времени и пространства исчезло, и без того хрупкие границы разрушились, со мной не было никого, кроме моих воспоминаний, в хаотичном порядке выплывавших и недр подсознания... Зимний вечер. Мама в больнице, папа, не заезжая домой, поехал за ней. Я прекрасно знаю, зачем они в той больнице, но смириться с этим не могу. Нет, вы мне скажите : Зачем им второй ребенок? Неужели, им со мной скучно? Чего им не хватило? Снова всхлипнув я опять уткнулась носом в учебники, не желая даже думать о том, что будет, когда они вернутся. Послышался звонок в дверь, потом шаги и радостные возгласы. Надо же, они привезли с собой всех: и бабушек, и дедушек... И все ради неё. За дверью комнаты были слышны радостные возгласы, поздравления, все были просто счастливы. И чему они радуются?! Поджав губы, я упрямо не отводила взгляда от учебников, даже не собираясь выйти из комнаты. За спиной послышались шаги, но я не обернулась. Папа сел рядом и обнял меня: -Почему ты не идешь встречать маму? - мягко и тихо спросил папа, - Ты по ней не соскучилась? -Соскучилась, - уже со слезами в голосе призналась я, - Очень соскучилась! Но теперь она меня не любит! И ты не любишь! Никто не любит! -С чего ты это взяла, глупая, - обнял меня папа, прижимая к себе. -Теперь у вас новый ребенок, кому нужна старая Настя? - всхлипнула я, крепче прижимая к себе папу. -Ну что ты такое говоришь, - опять усмехнулся папа, - Подумай сама, её я знаю пару дней, а тебя почти одиннадцать лет. Ты будешь нашей главной, старшей помощницей. -Не пра-а-авда, - упрямо потянула я, немного обижаясь на папу. -Я никогда тебе не вру, - тепло сказал отец, целуя меня в лоб, - А теперь послушай меня, так как я должен сказать тебе кое-что очень-очень важное. Я подняла заплаканные глаза на папу, и он улыбнулся, убрав с моего лица прядь кудрявых волос. -Что бы ни случилось, какими бы вы не выросли, где бы ни оказались - мы с мамой всегда будем любить вас. Любить одинаково и сильно. -Честно? - подозрительно покосилась я на мужчину, - Клянешься? -Клянусь, - наигранно торжественным тоном провозгласил отец, - А теперь, пойдем встречать твою сестренку. И я пошла за папой, уже без страха и злости. В коридоре стояла мама и держала на руках сверток из белого покрывала, перевязанный розовой лентой. Мама, увидев меня, улыбнулась и наклонилась вперед. Я встала на носочки и заглянула внутрь свертка. В тот момент вся моя жизнь переменилась, встала с ног на голову и обрела новый смысл. На меня посмотрели маленькие глазки, карие, такие же, как у меня... Я почувствовала себя до ужаса счастливой и гордой. У меня появился кто-то, кто будет мне вечным другом, не бросит, не предаст, всегда поймет. Маленький человечек, приветливо нам улыбнулся, готовый стать неотъемлемой частью нашей семьи. Мне стало легче дышать и тепло разлилось по венам. Я впервые почувствовала себя чем-то большим, чем просто Настя, просто школьница, просто дочка. Теперь я стала неотъемлемой частью семьи, старшей сестрой, примером для подражания. Может быть, я и раньше была этой частью, но с появлением в доме Таи, все стало по новому. -Мы всегда будем любить тебя, - совсем близко раздался все тот же нежный, хрипловатый голос отца, - Где бы ты ни была, кем бы ни стала, мы всегда будем с тобой. И от этих слов тепло вновь разлилось по телу, меня переполнила легкость и решимость. Я готова была в любую минуту сорваться с места и устремиться в объятья папиных рук. Но внезапно, на смену родительскому теплу и желанной ласке пришло странное чувство одиночество и обреченности. Голос отца пропал, замолк, утих и растворился. -Папа, - кричала я, разрывая немую тишину, - Я не хочу оставаться одна, не хочу, слышишь?! Но мне никто не ответил, вдали послышался чей-то вой, от него мурашки холодной волной прошлись по спине, и в душе зародилось чувство паники и страха. Я думала, что сейчас все закончится. Мне нужно только открыть глаза, и все, этот кошмар закончиться, будто бы его и не было. Но что-то упорно держало меня, впиваясь в кожу, в душу и сердце. Звук становился все громче, он приближался ко мне, увеличиваясь и разрастаясь по нарастающей. Вскоре, это был уже не вой и не рык, мне удалось разобрать слова, как оказалось, обращенные мне. -Она будет жить? - раздался надо мной обреченный голос, больше напоминая тот самый вой. Я почти уверена, это был Фили, я просто не могла спутать его с кем-то другим. -Не знаю, - в унисон ему ответил Оин, - Доживет до утра, значит, поправится, а если нет, то я уже не смогу ничего сделать. В темноте, во мраке я чувствовала, как моих рук касаются чьи-то холодные пальцы. В нос ударил дурманящий запах крови, гари и лечебных настоек. Вокруг меня что-то происходило, но я не могла понять что. Все суетились, что-то делали, звучали разные голоса, гремело оружие. -Она доживет! - упрямо выкрикну Фили, подкладывая руки под мою голову, - Я знаю, она выживет. Должна выжить. И все опять по кругу. Звуки, шорохи, видения. Чертова карусель из пламени дракона, не зажитых ран и новых мучений. Резкий запах больничных лекарств смешался с терпким ароматом сухих трав. Теплые руки Фили, холодные пальцы отца. Нежный, дрожащий шепот с одной стороны и хриплый вой, полный отчаяния с другой. Мне не хотелось выбирать и права этого не дали. Я прекрасно понимала, если бы меня поставили перед выбором, я бы скорее умерла, чем сделала первый шаг. У человека, по его природе всего лишь одно сердце, а миров, как выяснилось, больше. -О чём ты думала? - два голоса слились в один, звоном поднимаясь в голове. Мое сознание отделилось от тела, оно как будто бы застряло между двух миров, не понимая, куда ему деться. Незримая, чужая сила кидала меня из одного мира в другой. Я, то приходил в себя, то опять погружалась в бред, сама не осознавая в какой из многочисленных реальностей нахожусь. Для одного мира я лишь бесплотное воспоминание, а второй мир и сам никогда не существовал. -Я люблю тебя, - тихо шепнул гном, и я поняла, что по моей щеке бежит слеза. Но я не могу плакать, и я не плакала в тот момент. Это была слеза Фили. Я не знала, что сейчас происходит в реальном мире и знать этого не могла. Но одно я понимала точно, ему сейчас плохо, возможно, даже хуже чем мне, ведь оплакивал меня, виня во всем случившемся себя одного. Умом я понимала, то, что слышу, просто не имеет права на существование. Само упоминание о моем мире здесь - нелепость, лишенная какого-либо смысла. Но ведь нельзя успокоить душу сухими доводами и объяснениями? Душа в отличии от мозга может тосковать, и это есть великое несчастье и в то же время дар человечества. И в тот момент, когда я находилась на пороге между жизнью и смертью, на полосе, разделяющей два мира, я открыла глаза. Яркий дневной свет ударил в глаза, и я невольно закрыла лицо руками. Холодный пот, буквально каплями стекал с моего лба. Свободно вдохнула воздух, не смея нарушить тишину, что стояла вокруг меня. Мой кошмар кончился, призраки отступили, оставив меня в покое. Очнувшись, я не могла опомниться и даже сообразить, где нахожусь. В голове все смешалось, перевернулось и не хотело вставать на свои места. Самочувствие находилось на средней степени паршивости, все тело ломило от слабости, голова трещала и как то странно зудела спина. Спустя несколько минут, чувства пришли в норму, и я поняла, что нахожусь в абсолютно неизвестном мне месте и не имею ни малейшего понятия, как именно я сюда попала. Я хотела встать или хотя бы приподняться, но боль в затекших конечностях и натуженной спине привели свои аргументы против моего решения. Я хотела перевернуться на бок, но по пояснице пробежала волна жгущей огнем боли, и мне ничего не оставалось, кроме как лечь обратно. Мои глаза наполнились слезами от ужасной пытки и устремились в высокий каменный потолок, я негромко ругнулась: -Что б ты сдохла, саламандра поганая! С трезвой, отчётливой ясностью я представила, как могла, абсолютно никем не замеченная, оказаться похороненной под грудой золотых монет или, еще хуже, просто сгорела бы. Сейчас, сравниваю себя с наивным ребёнком, который не опасался огня, потому что не знал, что огонь жжет и от этого бывает больно. От такой картины ледяные мурашки прошли по спине. Естественный инстинкт боязни смерти, заглушенный нервным напряжением, заговорил только сейчас, в спокойной обстановке. Видно, и страх может опаздывать. Как говорится, я посмотрела смерти в глаза. А встреча со смертью, какой бы быстротечной она ни была, опаляет человека. После такого свидания он либо становится крепче, либо сдает позиции, слабеет. Осталось понять, что же произошло со мной после этой встречи?.. Самое утомительно занятие, которое я только могу придумать, - это ничегонеделанье. А точнее, затянувшееся безделье. Неоправданная праздность убивает душу и отупляет разум, превращая человека в разучившийся думать простейший организм. Бездельник стремительно деградирует, замирая на уровне самых примитивных потребностей, к каковым в первую очередь относятся голод, жажда, половой инстинкт и желание развлекаться, вызванное скукой. Нет, возможно, поначалу, пару-тройку дней, праздность ещё способна показаться приятной. Но вот что начинается потом - просто не поддается никакому описанию. Не зная, сколько я пролежала в постели, а скорее всего несколько дней, если не неделю, я решила встать и назло всей этой боли найти гномов. Собрав всю свою силу и волю в кулак, я приподнялась на руках. Закусив губу от поступившего приступа рвоты и скребущей боли в районе поясницы, я села на краю кровати. Шумно выдохнув, я еще раз порадовалась тому факту, что в комнате никого нет. Мало того, что страшная, как смертный грех, так еще беспомощная и больная. Как раз такие и нужны принцам, ага. Споткнувшись о многочисленные банки, в ряд стоящие у кровати, я , ругнувшись, подошла к шкафу. Конечно, я - девушка современная и даже чуточку дерзкая, но рассекать по Эреборским коридорам в одной рубахе как-то неудобно, тем более, сейчас не май месяц. Также, хочется добавить, что гномьим апартаменты это вам не наши квартиры. Об отоплении можно забыть так же, как и об водопроводе с канализацией. В любом случае, жить в климате вечной жары, я бы не согласилась и под дулом пистолета, а в нынешнем положение лучше сказать, и под лезвием топора. Я плохо переношу жару, выбросы моторов и подмышек - еще хуже. Стада в шортах, особенно ржущие на восточных языках, так же действуют на нервы. А о времени, когда приходиться делить квадратный метр пляжа почти что с половиной населения Китая, я лучше промолчу. Как вы могли понять, Южная романтика меня отнюдь не привлекает. Гораздо ближе мне в этом плане Северные страны, где над горами и равнинами носится свободный дикий ветер, в такт ему шумит бурный ручей, верхушки гор покрыты снегом, а весной из-под сугробов выглядывают первые луговые травы. Удивительно, но мой воображаемый рай почти во всем совпал с реальностью Средиземья. Как знать, может быть, мы и вправду оказались здесь не просто так?.. Откопав в глубинах шкафа явно мужские штаны и гигантских размеров меховой жилет, я как можно аккуратный надела на себя эти находки. Размеры, конечно, не совпадали, но зато я смогла согреться и хоть немного прийти в себя, после затянувшегося отдыха. А ведь ещё несколько минут назад я с некоторой растерянностью и даже опаской оглядывала отведённые мне покои. Наличие мебели, а точнее сказать, почти что полное её отсутствие даже обрадовало меня. Не было всей этой праздной мишуры, которая отвлекает взгляд, не было ненужных изысканных побрякушек - все только самое необходимое. Как я успела понять, гномы- народ очень практичный, в отличии от тех же эльфов. Вспомнить хотя бы Ривенделл, повсюду понатыканы серебряные столики, баночки-скляночки, хрустальные висюльки на золоченых канделябрах и другие предметы антиквариата. Красиво? Конечно же, красиво! Тут даже я спорить не берусь, но есть ли в этом всем смысл? Может быть, утонченные и элегантные эльфы, действительно, смотрятся во всей этой праздности приемлемо и подходяще. Но подставим туда самого обычного гнома, Бомбура например. И что? Вся красота испаряется только лишь потому, что гном в такой обстановке смотреться будет до безумия нелепо и комично. Оттого делаем простой вывод, каждой твари расе свое жилье. И, если не считать обилия золота и драгоценных камней, в гномьих залах всего в меру. Как мне кажется, такая обстановка выдает истинное благородство, сдержанность, принадлежность к королевской династии. Просыпаешься в такой кровати утром, и сразу чувствуешь себя как минимум королевой! Высоченная кровать с тяжелым балдахином, сделанным из королевского синего бархата, а, напротив, во всю стену роскошное зеркало, по краям отделанное золотом и серебром... Я невольно поморщилась. "Воистину царский интерьер, чтоб его!" - цинично усмехнувшись, я вышла из своего уютного укрытия и побрела на поиски. Я оказались в длинной, плохо освещенной галерее со сводчатым потолком, кишащим маленькими пауками и отнюдь не маленькой паутиной. Свет все равно бы не помог, поскольку стены были пусты, конечно, если не считать непонятные моему эстетическому вкусу фрески, которые, очевидно, были написаны на заказ для этого помещения и перемежались едва различимыми мраморными бюстами и пилястрами. Интерес к ним отпал почти сразу же, так как сюжет ограничивался примерно таким списком: "Невероятные приключения камня", "Гном и его борода", "История топора" и тому подобные картины, высеченные в каменных стенах. В другое время и в других обстоятельствах, я бы с удовольствием поразвлекла себя просмотром средневековых комиксов, но сейчас, в полном одиночестве и ненадлежащем самочувствии, просто пройду мимо. Стоит ли упоминать о том, что безмолвие здесь царило истинно геологическое. Нельзя было спросить «Что это? Чья работа?» из-за неуместности твоего голоса, принадлежащего более позднему и явно постороннему организму. Еще это было похоже на подводное путешествие, словно я была маленькой рыбкой, проходящей сквозь затонувший корабль, – рта не раскрыть, не то наглотаешься воды. Это была длинная череда пустых комнат. Рассудком я понимал, что длиннее прошлого коридора она быть не может. Тем не менее, была. У меня возникло чувство, что я перемещаюсь не столько в обычной перспективе, сколько по горизонтальной спирали, где приостановлено действие физических законов. Хотя, возможно, я просто не отошла от лекарств, коими в больших количествах пичкал меня Оин. Мало ли, может быть в Средиземье легализирована марихуана? Судя по Радагасту, так и есть. Кажется, на каком-то курсе, мы изучали значение вещей в обстановке и их влияние на понимание окружающего мира, честно сказать, полкурса я проспала, а остальную половину слушала в пол уха, однако гномам на этот курс следовало бы заглянуть. Дело было в трех вещах: камне, металле и пыли. Комнаты были почти всегда одинакового размера, с одинаково высокими потолками и отсутствием света. В хаотичном порядке валялись предметы быта, оружие и доспехи, под толстым слоем серой пыли не всегда можно было угадать, что ты видишь пред собой. Хотя иногда угадывалось назначение комнаты – оружейная, прачечная, спальня, возможно, детская, – в общем, их роднило отсутствие понятной функции. Они были примерно одного размера или, по крайней мере, не сильно в этом отличались. И во всех окна были зашторены и два-три зеркала украшали стены. Потом эти зеркала, два или три на комнату, разных размеров, но чаще всего прямоугольные. Все в изящных золотых рамках, привлекавшими к себе больше внимания, чем сама зеркальная поверхность, поскольку состояние ее было неизменно плохим. В каком-то смысле, рамы были логичней своего содержимого, которое они удерживали, словно не давая расплескаться по стенам. В течение веков, отвыкнув отражать что-либо кроме стены напротив, зеркала отражали не совсем тебя. Я смотрелась в них, пыталась найти свой отражение, как мне казалось, выделить его из многих других силуэтов. Но каждый раз из глубины черной поверхности, затянутой паутиной, ко мне выходило что-то неясное и размытое, больше похожее на живой труп. Неопрятные, кудрявые волосы, опаленные концы которых ложились на плечи, глаза, наполненные страхом и сухие полураскрытые губы - остается надеяться, что зеркала в Эреборе плохие, и реальность окажется чуть получше. Редкий свет, желтыми лучами проходивший сквозь иссохщиеся портьеры, падал на старые, прожившие свой век комнаты. Повсюду лежала пыль; цвета и формы всего окружающего смягчались ее серостью. Иногда создавалось такое впечатление, что кто-то просто поставил на Эребор черно-белый фильтр, от чего все вокруг казалось выцветшим и серым. Инкрустированные мраморные столы, тяготящие взор колонны, кушетки, стулья, сам паркет. Пылью было припудрено все, обычно ее слой был толстым и густым; более того, окончательным, будто новой пыли уже не было места. Последней была спальня хозяина Горы. Всю дорогу хватало призрачности; тут ее стало через край. Там царила гигантская, но незаселенная кровать с пологом(видимо, еще утром хозяин покинул свои покои в спешке): реванш гнома за изначально маленькие размеры или, возможно, знак уважения к самому Королю и его роду. Я вообразила, как гномий Король забавляет здесь избранницу; сочетание серости каменных плит, золота барельефов и нагой плоти в море белья. Как ни странно, вообразила без брезгливости. Напротив, мне показалось, что с точки зрения времени как раз здесь такие забавы уместны. В конце концов, три века здесь не было полновластного хозяина! И появится ли он здесь? Это решать не мне. К сожалению, не мне. От комнаты к комнате, пока я шла по коридору, я видел в этих рамах все меньше и меньше себя, все больше и больше темноты. Все вокруг угнетало меня с еще большей силой, воздуха в душных гномьих коридорах не хватало для обветшалого человеческого организма. -Когда же это все кончится? - подумала я, открывая очередную дверь. И оно кончилось в десятой или одиннадцатой комнате. Я стояла у очередной двери, готовая упасть прямо у её порога, но тут, где-то неподалеку раздался громоподобный голос Торина. Этот звук эхом прокатился по пустым коридорам, слов я не расслышала, но направление уловила. С новыми силами я побрела по коридору, больше не останавливаясь у дверей, ведущих в пустые комнаты. Совсем скоро, впереди я увидела свет, нечто очень раритетное в здешних местах. Пройдя еще несколько шагов, я замерла на месте, увидев перед собой спины членов отряда. Все гномы стояли ровной шеренгой на ступенях, ведущих на балкон, который, как я поняла, находился прямо над главными воротами. В одной шеренге с гномами я смогла разглядеть и Ника, и Нэн и даже мистера Бильбо. Я особо не вслушивалась в разговор, который вел Торин и его незримый оппонент. Одно могу сказать, с такой ненавистью Подгорный Король не говорил даже с Хоббитом. Там, внизу стояла целая армия! Эльфы и, кажется, люди стояли бок о бок, угрожающе подпирая пиками своих копий небо. Доспехи эльфов и мечи людей отливали металлическим блеском под холодным осенним солнцем. Что-то мне подсказывало, что пришли они сюда не по соседским делам. -Я предостерегал тебя, Торин! Я говорил тебе, к чему приведет эта жадность! - где-то внизу раздался не знакомый мне голос, скорее всего, принадлежавший эльфу. -Твои предостережения ни к чему не привели, - гордо заявил Торин, - Но армию ты привел не затем, чтобы давать мне советы! -Экстрагот сгорел в огне дракона так же, как когда-то сгорел Дейл! И в этом виноват только ты и твоя жадность! Чего можно ожидать от потомка Трора? Я помню его и ту всепоглощающую жажду золота, что вечно была его спутницей... Я не решилась встревать в пикантный разговор или хоть как то мешать гномам, так как, почему то мне показалось, что мое появление сейчас будет не самым лучшим сюрпризом. Не удостоившись места в первом ряду, я скромно отошла за одну из колонн в самом дальнем краю балкона. -Мы все достаточно пострадали, и большинство наших бед произошло по твоей вине! - все не унимался голос, - Ты говорили, что в случае победы, каждый получит часть сокровищ. Час пробил, вы добились своего, а пострадали невинные люди! -Как ты смеешь?.. - перебил незнакомого мне эльфа Подгорный Король, как мне кажется, готовый уже убивать голыми руками. -Однако, Дракон убит. Тело Смауга лежит у берегов Экстрагота... Повисла пауза, немая тишина, больше похожая на гробовую. Ужасная догадка громом разразилась у меня в голове, и я тихо осела на пол, боясь даже взглянуть на землю. -Кто? - в голосе Дубощита зазвучала еле сдерживаемая ярость и нескрываемая брезгливость. -Я, - вдалеке послышался хриплый голос, преисполненный гордости, - Бард Лучник, потомок Гириона, правителя Дейла. Я, новоизбранный Король и защитник жителей Озерного города. Я тот, кто сделал то, на что у тебя не хватило духа. В толпе промелькнула знакомое лицо, и я невольно вскрикнула, так, что это крик был слышен только мне или же, он просто затерялся в постороннем шуме. Там, внизу, возле самых ворот стоял ОН. Тот, чей образ я не смогла бы забыть, как бы мне этого не хотелось. Тот, чьи карие глаза пылали огнем ненависти, не хуже пламени Смауга. Тот, с кем я даже не попрощалась.