Записки неугомонной троицы

Дорогие читатели, Автор поздравляет вас с наступающим Новым Годом! В качестве подарка, смею предложить вам новую главу, украшенную, опять же, новой интригой. Объем этой главы немного превосходит остальные и, я надеюсь, что вам понравится. Всех с Новым Годом! Всегда ваша, Measureless_Solitude Несколько минут висела напряженная тишина, воздух, которым я дышала, был, буквально, пропитан всеобщей нескрываемой неприязнью друг к другу. -То, что ты убил дракона, ничего не меняет, - наконец произнес Подгорный Король, - Тот, кто пришел ко мне с мечом, уйдет ни с чем или погибнет. Выбор за тобой, Лучник. Имя Барда Подгорный Король почти что выплюнул, желая поскорее избавиться от горького послевкусия, остававшегося после короткого, но ожесточенного разговора. Я еле успела спрятаться за колону так, чтобы проходящие мимо гномы не заметили мою фигуру. Не знаю почему, но я подозревала, что мне лучше держаться в стороне до определенного момента, и, пока, этот момент не настал. Из своего укрытия я услышала напряженный голос Балина: -Нам нужно поговорить об этом, Торин. -Нужно, - многозначительно хмыкнул Дубощит, - Нужно решить, как избавится от этих ублюдков. Все собираемся в Тронном зале, там решим все назревшие вопросы. -Торин, - поспешил вставить свое Оин, - Ник и Нэн еще не до конца оправились, им лучше остаться в своих покоях. Торин оглядел моих друзей и кивнул в знак согласия. Гномы ,что-то разгорячено доказывая друг другу, ушли. Как только они завернули за угол и их раздраженное бурчание растворилось в всеобщей тишине каменных плит, послышался не менее раздраженные голос Ника: -За кого они нас принимают?! -О чем ты? - спросила Нэн, замучено зевая. -На собрание опять идут все, кроме нас. Они даже этого Бильбо взяли, а нас нет. Долбанный полурослик, в сокровищнице четверо были, а слава ему одному. -Только не говори, что ревнуешь. -Вот еще, просто не могу понять, почему нас никогда ни во что не ставят. Была бы здесь Сия, она бы сказала... Я улыбнулась и набравшись достаточно смелости вышла из своего убежища, до этого момента надежно скрывавшего меня от посторонних глаз. -Она бы сказала, что в дела гномов влазить нам не стоит. Друзья как один повернулись в мою сторону и, не сумев сдержать удивления, даже открыли рты от изумления. Однако, после нескольких секунд немого шока, дополненного всеобщим открытием рта, брат с сестрой дружно побежали в мою сторону, напрочь позабыв о том, что беспокоило их всего минуту назад. Подбежав ко мне, Ник и Нэн не сговариваясь заключили меня в свои объятия, дополняя этот процесс всяческими вопросами и радостными возгласами. Как бы мне того не хотелось, но я не могла разделить энтузиазма друзей. Стоило их рукам коснуться моей спины, как тут же кожа, которая не успела до конца восстановиться, нашла весьма болезненный способ напомнить о себе. Зашипев от подступившей боли, которая с новой силой огненным поток прошла от лопаток до поясницы, я сделала попытку отодвинуться от друзей, отталкивая их от себя. Ник посмотрел на меня, шипящую от зверской муки, с недоумением и даже обидой, но более проницательная в том плане Нэн тут же подскочила ко мне. -Черт, мы совсем забыли об ожогах! Прости, - наспех извинялась подруга, -Ты как? Все в порядке? -Мы ей половину спины содрали! Конечно же она в порядке, лучше просто быть не может, - с упреком вмешался Ник, наконец то понявший причину моего поведения. Я отдышалась и медленно выпрямила спину под пристальным и настороженным взором друзей, боль на время отступила, оставив место только неприятному жжению. Звон в голове прошел, размытое марево уступило место относительной четкости, и, выдавив из себя жалкое подобие улыбки, я подняла взгляд на Ника и Нэн. -Ничего вы мне не сделали, - мой голос звучал тихо и хрипло, - Просто выздоровление еще не подошло к концу, но в целом, я в полном порядке. -Оно и видно, - саркастично подметил Ник, беря меня под руку, - Давай, пойдешь с нами, поговорим. Нэн кивнула в знак согласия и, встав по другую руку от брата пошла вперед. Матовые каменные стены, выполненные из неизвестного мне темно-серого камня, испещрённого изумрудными прожилками, окружали нас со всех сторон. Они нехотя отражали свет факелов, висящих на стенах. Я уже убедилась, что свет в гномьих жилищах является необычным и даже удивительным, а сейчас, не спеша продвигаясь по мрачному коридору, я получила еще одно подтверждение своих мыслей. Странным было хотя бы то, что свет здесь получал или, будет правильней сказать, обретал форму, расплывчатое ее подобие. Свечение и тепло исходящее от огня, оставалось на одном уровне с ним, почему-то не поднимаясь выше. Получалось так, что высокие, может быть даже слишком, своды крепости оставались существовать во мраке, скрывая под чернеющей темнотой свое невероятное убранство. Брат с сестрой уверенно двигались по коридорам, так, словно сами родились и выросли в пределах этого дворца. Пыль, потревоженная нашими шагами, поднималась вверх, заставляя моих друзей и меня закрывать лицо руками. Пыльный туман стал постоянной завесой на нашем пути, однако, при том самом освещении, дворец казался еще более красивым и , может быть даже, чуточку мистическим. Наконец, дойдя до одной из дверей, друзья остановились и, пропустив меня вперед, сами зашли внутрь. Мы оказались в довольно простой комнате, почти такой же, в которой утром проснулась я. Может быть, здесь и не было золоченных зеркал во весть рост, но в целом комната была ухоженной и уютной. На столе я заметила ломоть черного хлеба и кусок говяжьего мяса, несколько мух облюбовали эту трапезу, но делить с ними обед не входило в мои планы. Забыв о манерах, я подлетела к столу, не спросив даже разрешения, жадно откусила сначала мясо, а потом и хлеб. -Приятного аппетита, - сказал Ник, закрывая за своей спиной дверь. -Спасибо, - давясь, сказала я, уже протягивая руку к следующему куску. -Ты ешь пока, а мы все расскажем, - предложила мне Нэн, садясь на край кровати. Я быстро закивала головой, не желая прерывать свой обед и на минуту, чтобы объяснить что-либо друзьям. Ник и Нэн начали рассказ в то время, когда я продолжала нагло поедать их запасы. Таким образом, друзья получили много времени для своего подробного и долгого повествования о том, что именно привело эльфов и людей к воротам Эребора. Ник, во основном, использовал нелестные и, может быть даже, грубые эпитеты при описание как одних, так и других, а Нэн пыталась, время от времени, успокоить брата, и , по возможности передать суть его изречений. Получалось у них не сильно хорошо, но несколько мыслей я выхватить смогла. В шок поверг хотя бы тот факт, что уже завтра под нашими стенами может начаться война! Мы, можно сказать, ходим по грани, и с каждым днем ее лезвие становится все тоньше. Эльфы и люди уже проявили свою позицию, поставив Эребор в состояние осады, и что-то мне подсказывало, что просто так, по волшебству, они не уйдут. Прискорбно, но еда на тарелке кончилась как раз в тот момент, когда действие спутанного рассказа брата и сестры догнало события настоящего времени. Все замолчали. Нэн пересела на стул, нервно теребя манжеты на своих рукавах, Ник облокотился на стену, не спуская с меня пристального взгляда, а я медленно села на край кровати, пытаясь осмыслить и "переварить" всю услышанную информацию. Спустя несколько минут, когда все факты выстроились в вполне четкую линию, я подняла глаза на друзей и задала , пожалуй, самый банальный в этой ситуации вопрос: - И что делать будем? -Я ждал этого вопроса, - зевнув, сказал Ник, - И должен сказать даже больше, у нас есть план. Но предупреждаю на берегу, он безумный и почти что изначально обречен на провал. -Ничего другого я от вас и не ожидала, - с наигранной жизнерадостностью заметила я, - Так что рассказывайте. -Все до ужаса просто, - начала Нэн, - Мы должны отдать людям что-то не менее ценное, чем золото, которое они требуют. Что-то способное удовлетворить их потребности и желание наживы. -Аркенстон, - гордо закончил за сестру Ник. Повисла слегка неловкая тишина. Ник и Нэн смотрели на меня, ожидая услышать грандиозную похвалу и получить, как минимум, премию Мира в номинацию "За самую лучшую идею года". А я сидела и просто не могла понять, серьезно ли это они или просто разыгрывают меня. Наконец, отойдя от непродолжительного шока, я усмехнулась: -Превосходная идея - подарить людям несуществующий камень. А что Торин на это скажет? Как вы себе это представляете вообще? -Вечно ты нас не дослушиваешь, - обиженно промычал Ник. -Вот именно, - поддержала брата Нэн, - Никто и не говорил, что камня нет. Напротив, он найден и Торин об этом ничего не знает. -А вот это уже интересно, - задумчиво сказала я, - Но где камень сейчас? Как вам удалось его найти? -Его нашли не мы, а Бильбо. Он и предложил нам этот план. -Хорошо, - согласилась я, - Если Торин не знает о ваших планах, то появляется даже маленький шанс на успех этого дела. Но все равно, это очень рискованно. -Мы и не спорим, что шансы критически малы, - кивнул Ник, подходя ко мне ближе, - Но именно поэтому мы и просим тебя помочь. -Вы оба совсем с ума сошли, - я покрутила пальцем у виска, - Только подумайте, что вы мне предлагаете. Из под носа у Торина вынести его обожаемый Аркенстон, а потом вручить его самому злейшему врагу всех гномов, оправдываясь благими намерениями. Безумство! -Наплевать на Торина, - решительно сказал Ник, - Он совсем обезумел от своей жадности, просто не соображает под какой удар подставляет всех нас. А если ты боишься потерять доверие гномов, я готов взять всю вину на себя. Мне плевать на их мнение, прогонят - попрощаюсь с вами и уйду. Мы должны рискнуть. -Согласна, - как всегда подхватила идею брата Нэн, - На данный момент у нас есть единственный шанс все исправить. Сия, мы прошли слишком много, чтобы сейчас отступать назад. Ник прав, мы должны рискнуть. -И потерять все? - уточнила я. -Может быть и так, - с прискорбием отозвался Ник, -Но у нас не остается выбора, если отдадим Аркенстон, эльфы и люди смогут выменять его на золото Эребора. Не вижу смысла уверять тебя в том, что все будет удачно, так что спрошу напрямую - ты с нами? Повисло напряженное молчание, друзья ждали моего ответа, а я быстро продумывала все возможные концовки этого дела. Как ни странно, но картина получалась довольно пессимистичной. Почти что при любом раскладе нам предстояло пройти через позор, обвинение, осуждение и, может быть даже, изгнание, если не казнь. Тори, как я успела убедиться, изменил свои взгляды. И, если в озерном городе, он обещал часть своих сокровищ каждому встречному, то сейчас не отдаст и монетки под страшными пытками. Мое решение, как оказалось, уже не зависело от моего желание, идти туда было просто необходимостью. Отказаться, в данном случае, означало бы бросить друзей, струсить, выбрать простой путь. Как показывал мне опыт, простая дорога, чаще всего, неверная, а истина достигается, только если следовать самой длинной, самой опасной дорогой. Значит, и в этот раз придется пойти по этому жестокому пути. В висках стучало от напряжения, и сердце колотилось в учащенном темпе. Наконец, я, тяжело вздохнув, ответила: - Если не пойду с вами, то буду до конца своих дней корить себя в этом, - вздохнув сказала я, - А если буду с вами, то хотя бы смогу умереть рядом с вами. Да, я с вами. Друзья улыбнулись, а я усмехнулась, уже подозревая, в какие неприятности мы влезли на этот раз. Однако, пока я не могла даже представить, чем обернется мне это в будущем. Остаток вечера мы просидели, увлеченно обсуждая подробности плана, предстоящего побега из Эребора. В комнате восстановилась теплая, дружественная атмосфера, за которой время летело незаметно. За этими разговорами я не заметила, как потемнело небо, а на смену солнцу пришла луна. Когда за окном показался месяц, Нэн напомнила мне о том, что гномы должны скоро вернуться в свои покои. Наспех попрощавшись с друзьями, я выскочила из комнаты и тут же попала в лабиринт каменных стен. Я шла, местами срываясь на бег, все пыталась найти хотя бы что-то напомнившее мне о том, откуда я пришла. Но все было тщетно. Одна серая галерея сменялась другой, залы-близнецы проносились мимо, не желая дать мне подсказки. Я понимала, что хожу по дворцу уже больше часа, и, наверняка, солнце уже давно село, а значит, и гномы вернулись с собрания. Непередаваемые чувства: смесь благоговения перед стариной и признательности к домовитым владельцам, возникает, когда заходишь в старинный замок и обнаруживаешь сохранившийся, реставрированный, холёный и лелеянный интерьер. Это чувство причастности, прикосновения к нутру истории гораздо сильнее, чем созерцание наружных стен. Нигде, по моему мнению, не бывает так легко бродить мыслью по этим и подобным, скорее ассоциативным, чем логическим цепочкам, как здесь. Пока глаз цепляется за невообразимую лепнину фресок, блуждает по коридорам, застывает на мостах, загипнотизированный бликами факелов на стенах; мысль так же забирается в переулки воспоминаний, откуда выглядывают то черт, то ангел. Возникает ощущение пустынного, таинственного, находящегося вне времени города. Двери гномьих домов по большей части закрыты для чужака. За этими дверьми – дворцовые интриги, длящиеся веками. Но главное конечно здесь – красота, и Эребор является символом этой величественной красоты. Город внутри горы, с потрясающей архитектурой и богатой историей. Не переставая поражаться величественности и масштабности анфилад, я шла вперед, увязая в серости коридоров и мрачности стен. С каждым шагом я уносилась все дальше и дальше от своей цели, становясь настоящим узником немой красоты. Надежды на то, чтобы выйти в нужном мне месте, исчезли также, как и солнце с небосклона. Я уже отчаялась, когда за моей спиной послышались гулкие, громкие и отчетливые шаги. Не смея обернуться, я задрожала, боясь предположить, кто же нашел меня в самом центре горного лабиринта. -Не спится? — услышала я хрипловатый голос Фили прямо у себя за спиной. Мои потемневшие глаза были широко раскрыты. Лицо побледнело. — Я не знала, что ты уже закончил, — призналась я, поворачиваясь к Фили лицом. — А я не знал, что ты уже проснулась, - иронично заметил он, - Ты бледная, голова болит? Наверное, мне нужно было согласиться, но я ответила: — Нет. — Душевные муки? Фили протянул руку и провел ею по моей щеке, в этот полуночный час я, как и все женщины, была особенно уязвима. — Да. Фили задумчиво улыбнулся. — Женщины так редко говорят правду. — Ты просто еще не встречал настоящих женщин, — сказала я и сама не узнала своего голоса. В нем было столько желания. Я как будто бы снова испытала все, что связывало нас с Фили. От встречи в норе хоббит а и до настоящего момента. Вспомнила, как он переодевался в Ривенделле, как я сидела у него на коленях, пока Ори бинтовал мне ногу. Вспомнила, как мы спали рядом на узкой тропинке Лихолесья и, наконец, Озерный город - со всеми его разочарованиями и открытиями. Но сейчас я смотрела на Фили и понимала, как же я хотела быть рядом с этим невозможным, несносным, но моим гномом. Потрясенная этим открытием, я вздрогнула, когда пальцы гнома коснулись моего виска. Он притронулся к пряди волос и убрал непослушный локон за ухо. Было еще не поздно. Пальцы гнома скользнули по моей шее, губы нежно прикоснулись к виску. Этого было достаточно, чтобы у меня закружилась голова и все внутри перевернулось. - Пути к бегству отрезаны, я так понимаю? - с мольбой и надеждой в голосе спросила я. - Именно так, - От его ответа, произнесенного бархатным протяжным голосом, у меня по спине побежали мурашки, - Иди за мной, если не хочешь провести ночь в этом коридоре. Фили взял меня за руку и, издевательски хмыкнув, повел вслед за собой. Пройдя по каменным галереям, мосту над кузницей, вместе мы поднялись по изогнутой лестнице, повернули налево, прошли по балюстраде в роскошные апартаменты. Удивительно, но коридоры, которые раньше казались мне бесконечными, Фили преодолел за какую-то пару минут. Я вошла в комнату и в растерянности остановилась. Я, была в полном ступоре, не знала, что делать, руки и ноги не слушались. Может быть, по старой привычке, я решила переодеться. Думаю, это было бы логично в сложившейся ситуации, поэтому, повернувшись к двери и Фили спиной, я начала снимать с себя жилет и рубашку. Жаль, конечно, что у меня нет никакго классного белья, а то соблазнять парня в бабаулиных пантолонах, как то не круто. Первые несколько шнуров на рубашке поддались легко, но когда моя рука дотронулась до предпоследней застежки, руки задрожали. — Позволь мне, — спокойно сказал Фили и подошел ближе. Слишком близко. Спиной я чувствовала его могучее тело. Какое расстояние между нами сейчас? Сантиметр? Миллиметр? Стоит мне слегка наклониться, и плечи коснутся его груди. И вновь меня затопило знакомое желание, приходившее всякий раз, когда он находился рядом. Мне ужасно захотелось сорвать с него эту маску и увидеть, что же прячется за ней. Впрочем, я уже видела его без нее. Его пальцы коснулись шеи. У меня перехватило дыхание. Наконец-то замочек цепочки был расстегнут. Я повернулась. Фили был близко. Очень близко. Он прикоснулся к заколке в моих волосах. Под ложечкой снопа заныло. Пальцами он медленно провел по изящному изгибу моей шеи. Это движение дрожью отозвалось во всем теле. — Ты очень красивая. Бархатистый голос гнома выводил меня из равновесия. Мне стоило титанических усилий преодолевать его гипнотическое обаяние. Как бы мне стало легко, если бы о можно было просто прильнуть к нему, откинуть голову, слиться с ним в поцелуе и забыть про все на свете. При этом все его движения были осторожными, но уверенными, а черты лица, как всегда, оставались загадочными — точно у одной из многочисленных мраморных статуй, находившихся в залах Эребора. В нашей беседе было что-то нереальное. Я видела комнату, постель… мужчину. Потом все начало сжиматься, и в фокусе зрения остался только он, Фили. Глаза мои блестели голубым огнем, когда взгляд гнома медленно скользил по моему телу. Затем он поднял глаза. Я увидела в них страсть. Неторопливыми, выверенными движениями он снял с себя верхнюю одежду, а я, стесненно стоя в центре комнаты, смотрела на него. Да, я стояла перед ним, гордая и неподвижная, стояла, вопросительно глядя на него, и полу обнаженное тело поблескивало в мерцающем золотистом свете камина. Я распустила волосы, и черные локоны ниспадали по плечам и , только немного, прикрывали грудь. Тут Фили открыл глаза, и взгляды наши встретились. Я тут же напомнила себе о том, как сильно люблю его, как желаю его. Оставшись в одних штанах, он подошел ко мне, и мои щеки тут же покрылись стыдливым румянцем. Как же, черт возьми, я ненавидела себя в эту минуту! -Знаешь, - медленно протянула я, чтобы хоть как-то разбавить это смущающее меня молчание, - А у вас тут холодно, как вы живете в таких условиях?.. Не спеша Фили подошел ко мне вплотную и нежно провел пальцем по нижней губе. Мои глаза широко распахнулись. Я почувствовала, как теплая волна прошла по всему телу, когда он обнял руками мое лицо и наклонил голову, чтобы поцеловать. Чувственные губы гнома медленно пробовали на вкус мои губы, руки ласкали лицо. Он разрушил последний барьер. Мои руки сами поднялись к его плечам и обвили его шею. На минуту Фили отстранился, и посмотрел в мои глаза. Я готова поклясться, гном еле сдерживался от смеха: -Тебе все еще холодно? -Нет. -Вот ты и ответила на свой вопрос. Подушечкой большого пальца он провел по моей нижней губе, надавив в центре. Затем его пальцы скользнули по подбородку, его губы припали к губам. Несколько долгих секунд он смотрел на меня, а когда он снова провел губами вверх по моему телу и прильнул к рту. Поцелуй заставил меня забыть обо всем: о проблемах, о грусти, о предстоящей войне. -Фили... Этот отрывистый шепот вырвался у меня непроизвольно и был скорее похож на тихую мольбу, чем на протест. Он поднял голову. Растерянность и страсть были в его светлых глазах, пытливо вглядывавшихся в мое вспыхнувшее лицо. Он ощутил трепет восторга, услышав, как его имя слетает с моих губ. И снова принялся ласкать меня, наслаждаясь вздохами и стонами. В какой-то момент я тихонько вскрикнула, а потом он окинул меня взглядом, упиваясь восхитительной красотой тела, великолепными черными волосами, мерцающими глазами и чувственными розовыми губами, чуть приоткрытыми. — Ты хочешь, чтобы я прекратил, тебе больно? — хрипло выдохнул он. Я с силой затрясла головой. Нет же, нет. То, чего Я хотела, было невозможно выразить словами. Улыбка, тронувшая его глаза, была какой то неживой, и все же, прежде чем он опустил ресницы, Я заметила, как в темных глубинах огромных зрачков сверкнуло удовлетворение. Его теплое дыхание, скользившее по коже, поднимало во мне жгучие волны возбуждения. Я почувствовала, что со мной творится что-то странное. Я стояла неподвижно, прижав руки к бокам, а где то в глубине сердца рождалась трепетная нежность. Никогда в жизни я не испытывала такого удивительного желания, которое охватило сейчас — отдать себя. Я хотела его, хотела делать то, что ему нравится, хотела быть такой, какая была ему нужна. Это был единственный способ утолить нестерпимый голод своего тела и своей души. Он притянул меня ближе, и в его глазах загорелся сумасшедший синий огонь. Его ненасытные губы требовательно приникли к моему рту. Я сдалась, я уступила, с упоенным удовлетворением шепча что то неразборчивое. А я извивалась под ним, пытаясь забраться руками под его рубашку. Когда же мне наконец это удалось, я принялась поглаживать его по спине и по плечам. В конце концов Фили не выдержал и, приподнявшись, застонал. Опустив глаза, он окинул взглядом мои припухшие от поцелуев губы, пылающие щеки и огромные карие глаза, в которых плескалось желание. И тут я вдруг лукаво улыбнулась и, подергав его за рубашку, сказала: — Сними это. Я хочу быть ближе к тебе. Как можно ближе. Фили тотчас сорвал с себя рубашку и отбросил в сторону. Он был великолепен. Широкоплечий, с узкими бедрами, плоским животом и оливковой кожей. Его тело было физически развитым от природы, не искусственно накачанным в спортзале. В нем чувствовалась настоящая природная сила. Он пришел мне на помощь, одним рывком распахнув рубашку и вытащив меня из брюк. Я пыталась расстегнуть ему ремень, но пальцы предательски дрожали, да и застежки поясов в Средиземье были намного замысловатее обычных джинс, и Фили, осторожно отведя в сторону мою руку, справился с пряжкой ремня сам. Внезапно его руки оказались у меня на талии. Распрямив ноги, Фили сначала сел, а потом лег на кровать, увлекая меня за собой. Мои бедра оказались зажаты его коленями, и он подтянул меня повыше, так, чтобы я легла ему на грудь. Какое-то время я просто лежала, прижимаясь к нему и ощущая прикосновение густых золотистых волос, покрывавших его грудь, и прислушиваясь к глухим ударам его сердца. — Как только ты захочешь, — прошептал Фили, подтягивая меня еще выше. Я уперлась ладонями ему в плечи и приподнялась, затем, не сводя глаз с его лица, стала осторожно и медленно опускаться. Гном застонал от мучительного наслаждения. Отрывистое дыхание и безумные удары сердца — все говорило о буре, бушевавшей в нем, которую он уже едва сдерживал. Я хотела запомнить каждую минуту этой ночи, каждый поцелуй, каждое прикосновение его рук и губ, раствориться полностью к его страсти, отдаться ему без остатка, дарить ему удовольствие и слышать его прерывистое дыхание, его хрипловатые стоны. Я не вспомню о том, как кричала, как царапала ногтями его спину, кусала его. Страсть превратила меня в необузданную распутницу, движимую утолением зуда, когда мысль уступает место примитивным инстинктам. Наше единство было теснее, чем просто прижавшиеся друг к другу тела, глубже, чем жаркие вдохи, тихие, страстные мольбы и гортанные, хрипловатые звуки несказанного наслаждения. Ночью, или скорее утром, когда птицы только начинают запевать свои неповторимые мотивы, а луна только начинает растворяться в утреннем мареве, в нашу дверь постучали. Я встала с кровати и, легонько поцеловав Фили, поспешила выйти из комнаты. Я ушла. С этого начался мой конец.